Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Десять лет назад распалась Чехословацкая федерация


Ведет программу Андлрей Шарый. Участвуют корреспонденты Радио Свобода Инна Земляная, Андрей Шарый беседует с обозревателем чешского телевидения Либором Дворжаком, Сергей Данилочкин беседует с журналистом Виталием Ярошевским.

Андрей Шарый: Первого января 2003-го года исполнится десять лет с того момента. Как ан карте мира появились независимые республики Чехия и Словакия. Из Братиславы сообщает наш корреспондент Инна Земляная.

Инна Земляная: Период с ноября 89-го по декабрь 92-го года способствовал окончательному разделению Чехии и Словакии, несмотря на то, что в этот период велись переговоры о разделении Чехословакии в рамках федерации. По данным социологического исследования университета Каменского в Братиславе, еще в 91-м году 77% словаков было за общее государство. Был принят закон, который определял компетенции двух республик. Однако, по мнению некоторых историков, именно несогласие как одной, так и другой стороны с ограничениями своих компетенций способствовало окончательному разделению Чехословакии. В конце 92-го года был принят новый закон о компетенциях, в результате которого Словацкая и Чешская республики имели полномочия отдельных государств. Было подписано 16 договоров о сотрудничестве, также был принят закон о разделении имущества. Конституционный закон о разделении Чехословакии и появлении двух новых государств – Чехии и Словакии, который был принят 25-го ноября 92-го года, начал действовать с первого января 93-го года. Разделение Чехословакии прошло без референдума. Основателем Словакии многие называют Владимира Мечара, который в новогоднюю ночь поздравил словаков с рождением нового государства и высказался за обеспечение безопасности в рамках европейской системы коллективной безопасности. Несмотря на то, что независимость и суверенитет нового самостоятельного государства с первых же дней признали все значимые страны мира, в развитие нового Словацкого государства с населением чуть более пяти миллионов жителей и развалившейся социалистической экономикой, как считают некоторые словацкие историки, мало кто верил. Однако сегодня результаты Словакии реальная возможность стать членами НАТО и Евросоюза многие словаки оценивают как доказательство жизнеспособности своего государства. Однако, по мнению европейских специалистов, на развитие экономики страны на протяжении десяти лет повиляло много отрицательных факторов, которые привели к тому, что жизненный вровень словаков достаточно низкий по сравнению с западными странами, а уровень безработицы в восточных областях Словакии достигает 30%.

Андрей Шарый: Опросы общественного мнения свидетельствуют о том, что сейчас о распаде Чехословакии сожалеют около 30% граждан Чехии и примерно 40% словаков. Большинство граждан обеих стран рассчитывают на то, что в рамках межгосударственных объединений, таких как Европейский Союз, отношения Чехии и Словакии и вновь приобретут совершенно новое качество. Бесед с обозревателем чешского телевидения ЧТ-1 Либором Дворжаком я начал с вопроса о том, жалеет ли либо о распаде Чехословакии?

Либор Дворжак: Я довольно долго жалел, как очень многие чехи и словаки, но потом как-то привык, и сегодня нет никакого неприятного ощущения уже.

Андрей Шарый: Скажите, кто больше потерял и кто больше приобрел от этого разделения?

Либор Дворжак: Вы знаете, надо сказать, это мое личное мнение, но это можно доказать даже по статистике, что больше потеряли словаки. И они сегодня прекрасно знают, что кроме политических сложностей, которые возникли особенно во время властвования господина Мечера, их жизненный уровень ста гораздо ниже, чем жизненный уровень чехов. И это, по всей видимости, самая большая потеря. Если мы начинаем говорить о политических потерях, надо сказать, что Словакия потеряла несколько лет, благодаря Владимиру Мечеру, и сейчас приходится наверстывать упущенное, что происходит, кстати. Очень динамично и очень быстро в настоящее время.

Андрей Шарый: Либор, скажите, как изменились за минувшие десять лет отношения между чехами и словаками? Они стали лучше, хуже, они стали другими, по вашему мнению?

Либор Дворжак: Я сказал бы и не лучше, и не хуже, но они стали другими. Хотя эти братские узы, которые возникли за эти 70 лет или исторически еще раньше, они, конечно, не порвались, но отношения все же стали немножечко другими. Это отношения двух, хотя и близких, но все же друг для друга иностранных государств. Мне кажется, что словаки жалеют больше чехов о распаде государства, особенно некоторые. Я конечно, не говорю об этих 30% избирателей господина Мечера и движения за Демократическую Словакию, это другое дело. Надо сказать, что словакам приходится труднее. И поэтому, я думаю, они желают больше.

Андрей Шарый: Скажите, по собственному опыту, вы чаще теперь или реже чем прежде думаете или вспоминаете о Словакии, работа ваша как-то связана с этой страной? Чаще ли вы, чем десять лет назад, бываете в Братиславе, сохраняются ли ваши личные отношения со словацкими коллегами, может быть у вас есть родственники там?

Либор Дворжак: Родственников нет. Надо сказать, что я бываю меньше. Дело действительно в том, что это просто два самостоятельных государства, и это сильно чувствуется. Что касается сотрудничества с коллегами, не только с журналистами, но, скажем, с переводчиками, с литераторами, там ничего существенного не произошло, ничего, по-моему, не изменилось.

Андрей Шарый: Как выглядел распад Чехословакии в глазах живущего в этой стране иностранца? Заместитель главного редактора московской газеты "Время МН" Виталий Ярошевский десть лет назад работал в Праге корреспондентом агентства ИТАР-ТАСС.

Сергей Данилочкин: Когда произошло событие, десятилетие которого мы сейчас отмечаем, где вы находились и что вы тогда делали?

Виталий Ярошевский: Это произошло в ночь с 31-го декабря 92-го года на первое января 93-го. Я работал, была моя смена, и в ноль часов я передал сообщение в Москву о том, что Чехословакия прекратила свое существование.

Сергей Данилочкин: Понятно, что это было событие, запланированное заранее, оговоренное в документах. А было ли какое-то событие, о котором можно говорить помимо этого короткого сообщения официоза.

Виталий Ярошевский: Чехия и Словакия, кроме новаторского словосочетания как "бархатная революция", подарили человечеству еще одно словосочетание – это "демократия распада", так они называли бракоразводный процесс. Все это прошло мирно, абсолютно без каких-то эксцессов. А этому предшествовала довольно серьезная политическая борьба. Надо отдать должное чехам, они до последнего буквально сражались за сохранение единого государства. Летом 92-го года Вацлав Гавел, нынешний президент Чешской республики, попытался последний раз стать президентом Чехословакии, но словацкие депутаты в федеральном собрании забаллотировали его кандидатуру. После чего стало ясно, что Словакия хочет идти своим путем. Чехи, естественно, не сочли нужным силой удерживать Словакию в составе федеративного государства. Не забывайте вот о чем: 92-й год - в Югославии идет кровавая страшная этническая война, на Западной Украине начались сепаратистские тенденции, обострение борьбы вокруг Черноморского флота, неспокойно в Венгрии, потому что там есть свои анклавы целые, по крайней мере в Южной Словакии, которая тяготеет к Венгрии. Сложно, прогнозы были неутешительные, вплоть до того, что мирным путем это не удастся осуществить. К этому склонялись многие политики и политологи, и обыватели тоже.

Сергей Данилочкин: Первого числа люди проснулись после празднования нового года, она заметили как-то на себе, что произошли какие-то изменения?

Виталий Ярошевский: Во-первых, нет жесткой границы до сих пор, и не будет, я думаю. Потом недавно, например, на пражском саммите НАТО, по-моему, Гавел предложил создать единю систему ПВО. Я думаю, что они друг к другу будут как-то тяготеть. Вообще это народы, которые всю новейшую историю жили вместе. Поэтому это была проблема для экономистов, политиков. Допустим, делили валюту на чешскую крону и словацкую крону. Чешская крона, естественно, была покрепче, словацкая крона до сих пор слабее. Ну, а перемещение между двумя республиками оно не было затруднено этим разводом.

Сергей Данилочкин: В Чехии и, наверное, в Словакии тоже развита культура кабачков, где собирались каждый вечер люди, пили пиво или другие напитки и рассуждали о различных вопросах, начиная от политики и заканчивая самыми какими-нибудь курьезными. На этом уровне обсуждался распад Чехословакии?

Виталий Ярошевский: Конечно. Какие были взаимные претензии? Во-первых, надо вспомнить историю. В 1918-м году, когда образовалась Чехословакия, чехи фактически поднимали Словакию или словацкий народ до своего действительно значительного культурного уровня. Чешские лингвисты, педагоги, учителя, профессора сформировали фактически словацкий язык. И всегда словаки или Словакия по отношению к Чехии и чехам была младшей сестрой, младшим братом. Чехия всегда и во время буржуазной республики, а, тем более, во времена правления коммунистов, во времена социализма, очень серьезно дотировали Словакию. Налогоплательщик-чех считал себя кредитором какого-то неизвестного, невидимого словака. У словаков претензии к чехам, что они спесивая нация, которая без уважения относится к тем, кто живет в едином государстве. Я подчеркиваю, что это все мифы, обывательские комплексы, предубеждения друг к другу. В целом они жили нормально. Хотя, конечно, какой-то огонек тлел как в торфянике.

XS
SM
MD
LG