Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

65 лет со дня начала советской агресиии против Польши


Программу ведет Андрей Шароградский. Принимают участие корреспонденты Радио Свободы Алексей Дзиковицкий, Светлана Филонова

Андрей Шароградский: Сегодня исполнилось ровно 65 лет со дня начала советской агресиии против Польши. Рассказывает корреспондент Радио Свобода в Варшаве Алексей Дзиковицкий.

Алексей Дзиковицкий: В три часа ночи 17 сентября 1939 года польскому послу в Москве Вацлаву Гжыбовскому была передана нота, в которой говорилось: «Польское государство и польское правительство практически перестали существовать, поэтому теряют свою силу и все соглашения, подписанные до сих пор между СССР и Польшей». В ответ посол отказался принимать аргументы Москвы, заявив, что практически половина территории Польши до сих пор свободна, а правительство продолжает функционировать.

Тем не менее, через два часа, реализуя положения пакта Молотова-Риббентропа, Красная Армия ударила в тыл полякам, которые в это время сражались с гитлеровцами. В операции со стороны СССР было задействовано 1 600 тысяч солдат, танки, артиллерия, авиация.

Польский маршал Эдвард Рыдз-Сьмиглы отдал приказ по возможности не оказывать сопротивления Советской армии. Однако несмотря на это, более 6 тысяч польских солдат погибли, а 180 тысяч попали в плен. Уже тогда начались первые расстрелы польских военных, апогеем которых стали массовые казни поляков, известные под общим названием "Катыньской трагедии".

Через несколько месяцев на территории Западной Украины и Западной Белоруссии полным ходом работал НКДВ. По некоторым подсчетам до начала войны между Советским Союзом и Германией в Сибирь было вывезено около 1 800 тысяч человек, говорят свидетели событий 17 сентября 1939 года.

Свидетель: Трудно мне описать, что творилось, когда они пришли. В первый же день 17 сентября у нас в городке появились сотрудники НКВД.

Свидетель: Был голод, болезни. У моего отца все отобрали новые власти. Зимой холодно, и главное - настала страшная бедность.

Алексей Дзиковицкий: Сотни тысяч поляков никогда не вернулись из Сибири. Части бывших военных удалось позже вступить в армию генерала Владислава Андреса. По разным данным, от 22 до 25 тысяч польских офицеров, полицейских, железнодорожников, ученых и священнослужителей были по приказу Сталина расстреляны в Катыньском лесу на Смоленщине, в Харькове и поселке Медное, что в Тверской области.

В 1943 году немцы провели эксгумацию братских могил поляков и обвинили в массовых расстрелах советские власти. Москва назвала эти сообщения провокацией. Через год, когда советские войска овладели Смоленской областью, была проведена повторная эксгумация. И на этот раз Советский Союз заявил, что поляков расстреляли немцы.

До 1989 года правду о "Катыньской трагедии" в Польше говорить запрещалось, за что позже у польского народа попросил прощения президент Александр Квасневский. Лишь в 1990 президент Советского Союза Михаил Горбачев официально признал, что поляков расстреливали сотрудники НКВД, а двумя годами позже президент России Борис Ельцин передал польской стороне ряд важных документов, касающихся этого дела. Тем не менее, непосредственные исполнители расстрелов до сих пор неизвестны. Российская прокуратура ведет следствие по этому делу уже 14 лет. Говорит сотрудник Института национальной памяти Польши профессор Витольд Кулеша.

Витольд Кулеша: Следствие, которое тянется более 14 лет, как заверяют нас в России, вскоре закончится. Лишь после этого, когда российская сторона передаст нам документы с результатами следствия, мы сможем приступить к изучению неизвестных ранее польским следователям и ученым российских материалов.

Алексей Дзиковицкий: Однако как бы ни закончилось следствие в России, никто за него наказан не будет. Дело в том, что Москва, в отличие от Варшавы, отказывается признавать, что массовые расстрелы поляков были геноцидом, то есть преступлением, у которого нет срока давности. Институт национальной памяти заявляет, что в таком случае начнет собственное расследование. Этого требуют и родственники убитых в Катыни. Польские следователи, однако, не смогут проводить следственные действия на российской территории без официального разрешения Москвы.

Между тем, в 65-ю годовщину начала советской агрессии против Польши польский министр иностранных дел Польши Влодзимеж Цимошевич заявил

Влодзимеж Цимошевич: В современной России берут под сомнение факт, что нападение 17 сентября является агрессией. Но даже в понимании международного права, которое существовало в 1939, то что сделали Германия и Советский Союз с Польшей, было агрессией. В этом нет никаких сомнений.

Алексей Дзиковицкий: Таким образом, через 65 лет после 17 сентября и через 64 года после расстрела поляков в Катыни у поляков и россиян сохраняются различные взгляды на эти трагические для польского народа события.

Андрей Шароградский: Москва десятилетиями отказывалась признать, что советские спецслужбы расстреливали польских офицеров. Раскопки на местах расстрелов были начаты только в 90-е годы, и сейчас там польские кладбища и советские военные мемориалы.

Светлана Филонова: 10 лет назад 17 сентября 1994 года в катыньском лесу ко мне подошел корреспондент газете «Выборче" Владимир Калицкий и как-то на удивление просто спросил: "Ты помнишь какой сегодня день?" "Да", - ответила я, мучительно соображая, что надлежит к этому добавить. Но Калицкий также просто и легко пожал мне руку и пошел по направлению к первому раскопу. "Раскопами" на археологический манер назывались вскрытые могилы польских офицеров, взятых в плен после этого треклятого дня и расстрелянных в апреле 1940.

Уже почти две недели здесь в Катыни и под Тверью в Медном шла эксгумация. Каждый день новые страшные находки - сотни черепов с одинаковыми огнестрельными отверстиями в затылке. Который из них принадлежал кавалеристу Яну Николаю Касурскому, дочь которого Мария-Магдалена Бломберг работала в те дни в составе экспертной группы? Эта женщина, известный археолог, обладала одним поразительным качеством. Она одна знала, что надо сказать и сделать, если кто-то вдруг подходил к черте нервного срыва, понимание, насколько и для нас, россиян, был страшен этот день, особенно отчетливо было на фоне того, что происходило тогда в Смоленске, когда приходилось видеть как привычка к политической лжи изменяла человеческое естество.

Помню, как вице-губернатор Смоленщины спасал честь страны, заявляя, что в Катыни под каждой сосной "человеческие кости". Понимать это, видимо, следовало так: "Мы не только поляков, мы много разного народа в свое время постреляли. Для нас это не такое уж и событие". Смоленские коммунисты в порядке демонстрации патриотизма выстраивались в пикеты с лозунгами "Вон из нашего леса" и "Руки прочь от Катыни". Что они, поляки, тут делают? Чего копают? Разве не достаточно, что Ельцин во всем сознался? Потребовался приезд тогдашнего премьера Черномырдина, чтобы, если не остановить, то как-то взять под уздцы эту вакханалию. Но зачем это нужно - кладбище с личным крестом для каждого, не понимали долго.

Очень скоро у меня возникло чувство, что польские офицеры, которые некогда сражались на всех фронтах Европы с девизом "За нашу и вашу свободу!", здесь в Катыни вели сражение за наше и ваше достоинство. Теперь в Катыни и в Медном рядом с польскими военными кладбищами, - а они-таки были построены и открыты в 2000 году, - "Российская часть мемориала". Это официальное название. Ее построили, что называется, назло надменному соседу. Сегодня это единственные в России достойные человеческие кладбища жертв сталинских репрессий. И слова о том, что свет, пролитый на трагедию Катыни, поможет примирению и очищению российско-польских отношений, оказались правдой. Все люди действительно родственники, пока они люди.

XS
SM
MD
LG