Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Индо-пакистанский конфликт и новая внешняя политика России


Программу ведет Андрей Шарый. Участвуют специальный корреспондент Радио Свобода в Алма-Ате Аркадий Дубнов и корреспондент РС в Нью-Йорке Юрий Жигалкин - он беседовал с известным американским политологом, сотрудником Лексингтонского института Дэниэлом Гурэ. Обзор публикаций зарубежной печати подготовил Иван Воронцов.

Андрей Шарый: Владимир Путин заявил, что и Пакистан, и Индия настроены разрешить конфликт из-за Камшира мирными средствами. Выступая в Алма-Ате после раздельных переговоров с пакистанским и индийским лидерами Первезом Мушаррафом и Аталом Бихари Ваджпаи, Путин отметил, что стороны выразили заинтересованность в прямых контактах. Переговоры проходили в кулуарах саммита стран-участниц совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии. На этом важном международном совещании работал специальный корреспондент Радио Свобода Аркадий Дубнов:

Аркадий Дубнов: Принято решение считать закончившийся сегодня в Алма-Ате саммит успешным и своевременным. Успешным его назвал, разумеется, хозяин и главный инициатор совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии президент Казахстан Нурсултан Назарбаев, поскольку саммит состоялся в Казахстане, и для участия в нем удалось собрать лидеров около 10 государств, среди которых председатель народного Китая и президент России. Как исключительно своевременный оценил его Владимир Путин - по другой причине. Российский президент приехал в Алма-Ату, чтобы попытаться примирить лидеров Индии и Пакистана, пугающих весь мир ядерной войной между собой. Собственно, мало кто сомневается, что этот мир не обратил бы серьезное внимание на мероприятие в Алма-Ате, если бы не присутствие на нем президента Пакистана Первеза Мушаррафа и индийского премьера Ваджпаи. И сам факт их приезда и участия в дискуссии как раз и стал для Владимира Путина основанием считать алма-атинское совещание своевременным, за что и была выражена отдельная признательность господину Назарбаеву. Не обошлось правда и без курьезов: казахстанский президент поблагодарил Мушаррафа за "замечательную речь", а индийскому премьеру сказать спасибо почему-то забыл. Мелочь, но кое-кому здесь она показалась примечательной.

Что же до существенной части, касающейся обсуждения индо-пакистанского узла, то, согласно тому же Владимиру Путину, "наметился определенный прогресс в его развязывании мирными средствами". Такой вывод он сделал после общения с индийскими и пакистанскими лидерами по отдельности, уделив каждому по полтора часа. Российский лидер обнаружил позитивные сигналы с обеих сторон и даже готовность их к взаимному диалогу. Путин добавил, правда, что условия для возобновления диалога каждый из них представляет себе по-разному. Фактически все эти формулировки были произнесены Владимиром Путиным на заданный ему вопрос Радио Свобода, есть ли у России конкретные инициативы по урегулированию конфликта между Индией и Пакистаном - стало ясно, что их нет, да и не могло быть, судя по замечанию Путина, что "на большее в Алма-Ате мы и не рассчитывали". Развивая свой ответ, Путин сообщил, что он пригласил президента Пакистана совершить визит в Москву, что само по себе можно считать событием. Уже много лет сменяющие друг друга пакистанские лидеры добивались этого приглашения. Поедет также в этом году Путин с визитом в Индию. В ходе этих переговоров индо-пакистанская проблема найдет свое место - сказал он.

На чем же зиждется оптимизм российского президента? Возможно, не только на том, что его миротворческая инициатива по определению обязана была окончиться на мажорной ноте. Действительно, в Алма-Ате Мушарраф и Ваджпаи, оказавшиеся под пристальным наблюдением мировых СМИ, постарались выглядеть гораздо более миролюбивыми, чем еще несколько дней назад. Пакистанский президент заявил, что его страна не предоставит террористам свою территорию, и вообще, что его страна не хочет войны и не будет ее инициировать, но если она ему будет навязана, то Пакистан будет защищаться отважно и самоотверженно. Индийский премьер Ваджпаи, что называется, одобрительно похлопал по плечу противника за "определенные шаги к диалогу", но потребовал, чтобы Пакистан поставил заслон проникновению террористов на чужую территорию. Также он потребовал достичь договоренности о неприменении государствами ядерного оружия первыми и повторил господину Ваджпаи прежнюю позицию Индии, что ни одна организация не вправе решать кашмирский вопрос. Разумеется, относилось это и к нынешнему совещанию в Алма-Ате. Так или иначе, после Алма-Аты очевидно некоторое понижение конфронтации в Южной Азии. Во всяком случае, хотя бы на уровне воинственной риторики, а на большее и не рассчитывали, как, напоминаю, меланхолически заметил Владимир Путин.

Андрей Шарый: Угроза войны Индии и Пакистана, попытки мирового сообщества удержать от нее конфликтующие стороны, возможные сценарии - с некоторыми оценками западных журналистов и аналитиков вас познакомит Иван Воронцов:

Иван Воронцов: "Давление на Индию и Пакистан, цель которого не допустить войны и добиться мирного решения кашмирского конфликта - усиливается, - пишет немецкая "Зюддойче Цайтунг". - Положение обостряется. Ядерное оружие есть у обеих сторон. Сейчас, правда, хотя бы риторика индийских и пакистанских лидеров стала поспокойнее. Может быть, их заставил задуматься исход из обеих стран живущих там иностранцев. Министр обороны Индии Фернандес недавно утверждал, что и Индия, и Пакистан осознают сопряженную с ядерным оружием ответственность. Пакистанский лидер Мушарраф заявил, что только безумец может довести дело до обмена ядерными ударами. Но косвенно Пакистан намекал, что готов нанести такой удар в случае поражения в обычной войне. А пакистанская пресса подвергла последние слова Мушаррафа критике. "Только страх перед атомной войной останавливает Индию от нападения на Пакистан", - написала по этому поводу самая авторитетная пакистанская газета "The Nation". Само население Индии и Пакистана, судя по всему, не слишком обеспокоено угрозой войны, продукты никто не скупает. Простые люди здесь, кажется, просто не понимают, чем грозит взрыв атомной бомбы, нет в Индии и Пакистане и эффективных систем гражданской обороны, эксперты сомневаются в существования реально функционирующих особых структур управления ядерным оружием, но пока мировая общественность дрожит, индусы и пакистанцы живут спокойно" - пишет "Зюддойче Цайтунг".

"В Южной Азии суть конфликта уже не в Камшире, а в том, как избежать катастрофы, чудовищной эскалации - пишет немецкая "Вельт". - Старые ядерные державы должны суметь образумить новые. А потом можно будет обсуждать и проблему Кашмира" - пишет "Вельт".

Возможные сценарии и последствия ядерной войны, которую, официально, и индийские, и пакистанские политики называют немыслимой, анализирует американская "Крисчен Сайенс Монитор". "Если ядерное оружие будет применено, то его первым пустит в ход Пакистан - в случае своего поражения в обычной войне. Вопрос также в том, применит ли он его против городов или же нанесет сначала "символический" ядерный удар, например, по пустынным районам или каким-то военным объектам. В первом случае грозят миллионы жертв, во втором их может быть намного меньше. Опасность, по мнению американских экспертов, в частности, в том, что Индия и Пакистан - соседи, время подлета ракет и самолетов к целям противника, у ракет порядка пяти минут, гораздо меньше, чем это было во время противостояния СССР и США, и если кто-то по ошибке отдаст приказ, его выполнение трудно будет остановить. И Индия, и Пакистан не имеют достаточных систем защиты от ошибочного применения ядерного оружия. С другой стороны, как считают ученые, даже если в индо-пакистанской войне и будет использовано порядка 50 ядерных зарядов, соседние государства от радиации практически не пострадают - с учетом направления ветров и того, что Индия и Пакистан окружены горами - пишет "Крисчен Сайенс Монитор".

Андрей Шарый: От сближения с Западом до более активной роли в азиатском регионе - Россия набирает очки в глазах западных наблюдателей неожиданно энергичной внешней политикой. Наш нью-йоркский корреспондент Юрий Жигалкин обсуждает внешнеполитическую стратегию России с известным американским политологом сотрудником Лексингтонского института Дэниэлом Гурэ:

Юрий Жигалкин: Господин Гурэ, сразу же после прихода к власти Владимир Путин активно занялся внешней политикой, совершив ряд заметных зарубежных визитов, пытаясь укрепить имидж России, скажем, саммитами в Пхеньяне и Пекине. Однако многие американские эксперты считали, что за этими импровизационными акциями нет ничего, нет работоспособной внешнеполитической концепции, а сближение, скажем, с Китаем может даже угрожать интересам России. Что можно сказать о нынешнем внешнеполитическом курсе России?

Дэниэл Гурэ: Я верю в то, что в прошлом году, видимо, вскоре после 11 сентября президент Путин принял принципиальное решение, однозначно заключив, что российские интересы - стратегические, политические, экономические - совпадают с интересами Запада. И это гораздо большее, чем борьба с терроризмом. После этого Владимир Путин с неожиданной решительностью и, надо сказать, искусством сумел настолько близко связать Россию с Соединенными Штатами и Европой, что многие уже начинают называть эти быстро нарождающиеся отношения союзом. И если эта инициатива в самом деле пустит глубокие корни, то наступит конец российским шатаниям последнего десятилетия, когда внешняя политика Москвы, за исключением короткого периода, заключалась в попытках противопоставить себя США, что часто противоречило российским интересам. Для примера вспомним не так давно популярную в российском истеблишменте идею союза с Китаем, создания так называемого многополярного мира, создания противовеса США. Сейчас можно сказать, что они обернулись провалом. Я думаю, что сейчас всем стало окончательно ясно, что будущее России - в союзе с Западом. С другой стороны, как будет выглядеть ее роль в западном сообществе - все еще непонятно. Это во многом будет зависеть от ее экономического развития, от того, сможет ли она стать крупной экономической силой и, во-вторых, от того, как, в какой манере и форме она нейтрализует угрозу безопасности на своих южных рубежах, сумеет ли она действовать в рамках, приемлемых не только для нее, но и для ее соседей. Мало того, если ситуация в Афганистане и других центрально-азиатских государствах обернется к худшему, то это также может отразиться на внешней политике России.

Юрий Жигалкин: Как эта новообретенная близость с Западом может отразиться на российской азиатской внешнеполитической стратегии, стратегии в регионе, где правительство Путина действовало чрезвычайно активно?

Дэниэл Гурэ: В некотором смысле, глаза всего мира сейчас прикованы к Азии. Например, в новом американском военно-стратегическом анализе много говорится о серьезной опасности, которую представляет регион, именно там наиболее вероятен следующий серьезный региональный конфликт. Понятно, что лишь две посторонние державы - США и Россия - смогут оказывать серьезное влияние на развитие ситуации там. И здесь также для них есть огромное поле для сотрудничества. Я думаю, что отношение к двум принципиально важным проблемам определит будущее огромного региона. Во-первых, это нефть, создание предпосылок для ее свободной добычи и экспорта, во-вторых, проблема распространения оружия массового поражения. И Соединенные Штаты, и Россия должны начать серьезный диалог по обоим вопросам. Пока они, особенно в том, что касается военной торговли, предпочитают читать друг другу лекции.

XS
SM
MD
LG