Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Изменения в системе международных отношений в связи с военными действиями в Ираке


Владимир Бабурин беседует с российским политологом, руководителем Центра политико-географических исследований Николаем Петровым.

Владимир Бабурин: Господин Петров, как вы полагаете, наверняка есть среди российского руководства и среди российского бизнеса, крупных олигархов люди, которые трезво оценивают ситуацию, понимая, что Россия безвозвратно утеряла статус сверхдержавы. Григорий Явлинский пару недель назад написал, что "толпа представителей политиков и коммерсантов уже ринулась в Кремль, чтобы лоббировать президента". Явлинский заявляют, что они предлагают Путину некий обмен: Россия молчит и закрывает глаза на то, что Америка делает в Ираке, получает в обмен либо от Соединенных Штатов, либо от нового иракского руководства несколько миллиардов долларов иракского долга, олигархи получают доступ к иракским нефтяным месторождениям и к возможности участвовать в послевоенном восстановлении Ирака. Допускаете вы такой торг в российском руководстве, возможно это?

Николай Петров: Я допускаю его, но не как публичный торг. Потому что вопросы, связанные со статусом, они болезненны, особенно утраты статуса, они необыкновенно болезненны, и никакой политик в условиях выборной демократии, к тому же в канун предстоящих выборов в Государственную Думу, не может себе позволить высказываться против настроений электората, а эти настроения понятны, объяснимы и здесь, в данном случае, все логично. Но я бы хотел обратить ваше внимание на то, что в целом позиция российского руководства в последние две недели, в канун самого острого кризиса, оно было достаточно прагматичным. То есть, с одной стороны, были довольно резкие или очень резкие заявления министра иностранных дел, с другой стороны, президент дистанцировался от этого и такого рода заявлений не позволял, а иногда даже говорил о том, что некоторые действия со стороны Ирака могут повлечь жесткую реакцию со стороны мирового сообщества. Опять же Дума, центристские фракции вчера не захотели рассматривать вопрос об Ираке, не захотели превращать Думу в трибуну.

Владимир Бабурин: Но в первый же день сразу после нападения - 410 голосов единогласно - меняется повестка дня, Дума обсуждает вопрос об Ираке.

Николай Петров: Мне кажется, что поведение Думы здесь еще более понятно, чем даже поведение руководителей государства. Это естественно, политики и люди, которые знают, что за них сейчас, за несколько месяцев до выборов смотрят избиратели, и что их соперники на этих выборах не преминут воспользоваться возможностью и показать, где, с их точки зрения, человек предавал интересы России. Это дешево сейчас стоит.

Владимир Бабурин: Президент Путин выступил после начала военных действий и опять говорил, что конфликт должен решаться в рамках Организации Объединенных Наций. Как вы полагаете, здесь поезд уже не ушел? Существует сейчас такой орган у международного сообщества как организация Объединенных Наций и ее Совет Безопасности или же раскол, который в Совете Безопасности произошел, это раскол навсегда и об этой организации можно уже начать забывать?

Николай Петров: Я бы, во-первых, сказал, вот то изменение роли Совета Безопасности, которое мы наблюдаем сейчас, оно постепенно происходило, и это не случившийся вдруг за один день обвал. Понятно, почему это было неизбежно. Есть совершенно прагматичные вещи, скажем, любая миротворческая операция ООН - это колоссальные деньги, это использование вооруженных сил, и так далее. Можно как угодно демократично устраивать представительства разных стран в системе Организации Объединенных Наций, включая Совет Безопасности. Но когда вопрос реально встает о том, кто реально будет выполнять санкции, в том числе санкции Организации Объединенных Наций, то это, естественно, не Гана, которая сейчас председательствует в Совете Безопасности, а это те же Соединенные Штаты. Соединенные Штаты реально оплачивали примерно четверть расходов Объединенных Наций вообще и существенную часть расходов на миротворческие операции. Вот то, что произошло сейчас, это не столько падение роли Совета Безопасности и той системы отношений между странами, которая сложилась после Второй мировой войны, сколько наглядная демонстрация уже произошедшего падения. И очень опасная, действительно, ситуация в том отношении, что старая система, пусть не эффективная, пусть не соответствующая реальному росту и весу государства в нынешнем мире, но она действовала, а на ее месте пока нет ничего. И мне кажется достаточно позитивным то, что, с одной стороны, лидеры мировых держав призывают к использованию и пытаются в любом случае, пусть это даже политическая риторика, использовать Совет Безопасности и Организацию Объединенных Наций для разрешения кризиса, а, с другой стороны, сами Соединенные Штаты в лице, например, Колина Пауэлла заявляют, что они не отказываются, не собираются ревизовать роль Совета Безопасности и так или иначе не будут игнорировать его работу. Очень важно сейчас не выплеснуть с водой ребенка и не разрушить, пусть и не очень хорошее старое, не имея пока ничего взамен.

XS
SM
MD
LG