Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Отношение стран Центральной и Восточной Европы к военной операции в Ираке

  • Сергей Данилочкин

Программу ведет Сергей Данилочкин. Участвуют: главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований РАН Алла Язькова, директор Института международных экономических и политических исследований Руслан Гринберг, главный научный сотрудник Института США и Канады Юрий Давыдов.

Сергей Данилочкин: В фокусе нашего внимания - отношение стран Центральной и Восточной Европы к решению иракской проблемы, в частности, к военным действиям против режима Саддама Хусейна. Этот вопрос привлек к себе особое внимание еще несколько недель назад, когда руководители ряда центрально-европейских государств опубликовало совместное заявление в поддержку самых решительных мер, включая силовую акцию. Эта позиция вызвала резкую критику со стороны французских и немецких лидеров, которые не согласны с военным способом решения конфликта. Странам-кандидатам на вступление в ЕС даже указали на необходимость предварительного координирования своей внешней политики с линией союза. А вот сегодня семь стран Восточной и Центральной Европы подписывают в Брюсселе протокол о намерении вступить в НАТО. Болгария, Латвия, Литва, Румыния, Словакия, Словения и Эстония получили приглашения присоединиться к НАТО на саммите НАТО в Праге в ноябре прошлого года. Ожидается, что эти страны официально будут приняты в союз в марте 2004-го года. Документ, который подписывается сегодня, должен быть затем ратифицирован парламентами этих стран и 19 государствами-членами НАТО, куда опять-таки входят те же Франция и Германия, которые сейчас задают тон в ЕС. У нас в студии российские эксперты по проблемам внешней политики, среди них Алла Язькова - главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований РАН, доктор исторических наук, профессор Руслан Гринберг - директор Института международных экономических и политических исследований, тоже доктор наук, Юрий Павлович Давыдов - главный научный сотрудник Института США и Канады, профессор, доктор исторических наук. Я приветствую гостей нашей московской студии и хотел бы задать первый вопрос: какие из восточноевропейских стран выступают за силовое решение иракской проблемы, какие воздержались, какие высказываются против?

Алла Язькова: Мне хотелось бы сказать, что, в принципе, практически все восточноевропейские страны, за исключением тех, которые не были приглашены в НАТО, в той или иной мере поддержали акцию США в борьбе против Ирака. Что касается тех стран, которые не были приглашены в НАТО и наиболее слабых и подверженных кризисным явлениям балканских стран, таким, как Сербия и Черногория, то она раскололась по этому принципу, поскольку черногорские руководители поддерживают США, а руководители Сербии после недавних трагических событий как раз больше склонны ориентироваться на ЕС.

Сергей Данилочкин: Я дополню этот вопрос таким сообщением, что когда военная акция началась, некоторые из стран Центральной и Восточной Европы решили направить свои военные контингенты в зону Персидского залива, многие из тех правительств, которые приняли это решение, откровенно поддержали военные действия, но потом произошла какая-то заминка, и некоторые руководители центрально-европейских стран стали вдруг отзывать свои мнения о том, что они участвуют в войне. Могу я попросить вас более подробно осветить эту проблему?

Юрий Давыдов: Я думаю, что помимо иракской войны у восточноевропейских государств есть свои собственные проблемы, и главным образом они сводятся к присоединению к Европе. Какой Европе? Конечно же, интегрирующейся Европе, Европе - НАТО, Европе - ЕС. Но беда заключается в том, что они решили вступать в эти организации в тот момент, когда разразилась война. Они решили вступать в эти организации тогда, когда в этих организациях произошел раскол. И, к сожалению для восточно-европейцев, они были вынуждены определить свои позиции, они должны были сказать, кого в данном случае поддерживают, Францию с Германией, или США и Великобританию. Они сделали свой выбор, и несколько дней тому назад, или даже недель, откровенно заявили, что они поддерживают США. Что стоит за этим? Почему они, будучи европейцами, зная об отношении Франции, ФРГ в данном случае к политике США в вопросе Ирака, выбрали все-таки США, рискуя навлечь на себя гнев величавых европейцев из Парижа и Бонна? Мне кажется, что за этим стоит, прежде всего, стремление опереться на какую-то прочную силу в вопросах безопасности, в вопросах соблюдения свобод. Над ними довлеют еще воспоминания 1956-го, 1968-го года, и они, видимо, считают, что, конечно, для них, прежде всего, важны вот эти проблемы безопасности, проблемы свобод, и они считают, что США в большей мере гарантируют им это.

Сергей Данилочкин: Вопрос Руслану Семеновичу Гриндбергу - согласны ли вы с точкой зрения профессора Давыдова?

Руслан Гриндберг: В целом, я разделяю подход, единственное, может, добавил бы, что дело не в том, что они решили вступать в ЕС, особенно в этот момент, они решили вступать в него сразу после того, как получили свободу, то есть, кончилась эпоха ограниченного суверенитета. Теперь они, конечно, в отчаянном положении находятся, потому что, с одной стороны, они хотят быть в ЕС, и вся экономика связана с ЕС, и, в общем, они давно мечтали вернуться в Европу. Но Европа, как правильно сказал профессор Давыдов, действительно расколота. Может, это временный раскол, но страны действительно сделали выбор в пользу надежного гаранта свободы во всем мире, потому что они тоже знают, что в Европе проблема координации внешней политики - очень дело мучительное. Не очень ясно, как Европа будет выступать теперь единым целым, потому что Италия, Испания - на стороне США, они тоже все-таки старая Европа. Понятно, что выбор был трудный, плохой выбор, но они его сделали. Они считают, я не думаю, что это политиканство, они действительно считают, что Америка - гарант свободы, независимо от того, как они относятся к этой военной акции, и гарант их суверенитета, если хотите, хотя он, в принципе, тоже будет отчасти ограничен, на мой взгляд.

Сергей Данилочкин: А как вы считаете, поддерживают ли общественное мнение этих небольших относительно стран Центральной и Восточной Европы, которые были вынуждены определить официальную позицию относительно войны в Ираке, простые люди на улицах?

Алла Язькова: Я хотела бы сказать, что в разных странах ситуация разная. Если в Венгрии, в Чехии, Словакии ситуация колебалась и менялась, то в Румынии, например, с самого начала и до настоящего времени около 90 процентов поддерживало вступление в НАТО. Мне хотелось бы согласиться со мнениями моих коллег, что у них, конечно, историческая память еще очень сильна, и они полагали, что, вступая в НАТО, они получат защитный зонтик НАТО, и, кроме всего прочего, конечно, вступление в НАТО казалось им более легким маневром, нежели интеграция в ЕС, которая требует выполнения очень многих условий в сфере экономики, но когда они заявили на пражском саммите уже так сказать о своем непосредственном желании и были номинированы в НАТО, то генеральный секретарь НАТО Робертсон сказал им: учтите, вы вступаете совсем не в то НАТО, в которое хотели бы вступить. Сейчас евроатлантический альянс готов действовать за пределами евроатлантического пространства, европейского пространства, и вы должны быть готовы к тем акциям, которые вам предстоят, и предстоят альянсу.

Сергей Данилочкин: Я еще хотел бы задать вопрос: когда страны Восточной и Центральной Европы изъявляли желание вступать и в НАТО, и в ЕС, эти организации начали некий путь трансформации. И та, и другая организация проходят его, и логика этих трансформаций у них разна потому, что, естественно, разная направленность союзов. Как вы считаете, не возникает ли некоего такого дуализма сейчас в Европе в сфере безопасности, поскольку ЕС тоже выражает намерение выйти со своей собственной доктриной безопасности на международную арену?

Юрий Давыдов: Конечно, возникает, и это одна из главных проблем. Потому что все последние месяцы, даже можно сказать годы, и ЕС, и НАТО, в какой-то степени, все говорят об европейской идентичности этих организаций, о необходимости говорить единым голосом. И вдруг, в тот самый момент, когда от них требовалось говорить единым голосом и выражать единые мнения, они пошли в раздрай. И, конечно, сентенции Ширака и его некая нарочитость и суровость по отношению к восточноевропейским государствам объясняется именно этим. Кто сейчас может реально говорить о единой политике ЕС в области внешней политики и безопасности, когда произошел такой раздрай? Конечно, мы все понимаем, что это временное явление, произойдет охлаждение ума, и они вернутся к прежним позициям, но опыт есть опыт.

Руслан Гриндберг: Я хотел бы добавить: дело в том, что это все-таки евроатлантическая семья, и НАТО, и ЕС, вот сейчас между ними серьезные противоречия. А когда вы говорите о дуализме - сейчас кругом дуализмы. Мы вообще вступили в эпоху глобальной неопределенности, все-таки нарушение порядка, который был, разрушение системы ООН, я не знаю, как это все будет восстанавливаться, то есть, проблемы человечества накапливаются, а нет органов, которые могли бы адекватно ответить на них, и страны Центральной и Восточной Европы в каком-то смысле ни в чем не виноваты. Они мучительно приспосабливаются к новой ситуации, конечно, методом проб и ошибок, как все, но мне кажется, что все-таки европейская идентичность для них – определяющее, и я все таки думаю, что ссора в евроатлантической семье каким-то образом все-таки закончится, и тогда исчезнет сама проблема адаптации Центральной и Восточной Европы.

Сергей Данилочкин: Позвольте задать еще практический вопрос: вот, например, Чехия направила в зону Персидского залива свою бригаду противохимической защиты. И эта бригада должна была участвовать вместе с войсками коалиции в наступлении на Ирак, прежде всего, целью которого был режим Саддама Хусейна. Военные действия начались, и вдруг, буквально через день после начала наступления, недавно избранный президент Чехии заявляет, что страна не является участницей коалиции, она поддерживает ее цели, но не является участницей событий, а контингент, который направлен в Кувейт - это всего лишь гуманитарная группа. Почему такое произошло, и в чем причина такого поведения этих стран, которые так хотят поддержать США и Великобританию?

Алла Язькова: Мне думается что, что касается Чехии - здесь очень большую роль играть общественное мнение. Когда мыв говорим о странах Центральной и Восточной Европы, мы иногда говорим о них обобщенно, но, на самом деле, это очень разные страны, и Чехия, конечно, так сказать, в их среде - это страна с традиционной демократией, традиционным сформировавшимся общественным мнением, и здесь, мне кажется, руководство не может не считаться с состоянием общественного мнения.

Юрий Давыдов: Я бы добавил, что вообще Чехия действительно страна с очень стабильной демократией, с начала ХХ века, образцовой, и сам новый президент, еще личностное есть влияние его, он в последнее время, еще не будучи президентом, занимал прагматическую позицию по вопросу вступления в ЕС, с точки зрения условий, и в НАТО. Правда, Чехия - не президентская республика, а парламентская, мы не знаем, что правительство думает на этот счет. Тем не менее, президент в Чехии - важная фигура, в моем представлении это в значительной мере, может, его личное мнение, но оно совпадает с позицией общественности. У них нет такого пыла неофитов, что ли, в отличие от других стран. Они более прагматично относятся к ситуации.

Алла Язькова: Кстати, мне хотелось бы добавить о пыле неофитов - совершенно правильно сказал Руслан Семенович, и это очень ярко проявилось, когда после пражского саммита НАТО президент Буш посетил именно Румынию, после Вильнюса, и тот пыл, который, так сказать, вокруг этого был, это действительно было нечто, и президент Буш, надо сказать, этим очень умело воспользовался. Он выступал, в частности, с трибуны, с которой вынужден был бежать Чаушеску, он сказал, что вот, я вам принес демократию, и вас больше никто никогда не посмеет тронуть. Понимаете, если американский президент, стоя на площади в Румынии, сказал именно это, то совершенно очевидно, что общественное мнение будет в пользу США.

Юрий Давыдов: Я думаю, что, на самом деле, восточноевропейские государства оказались более плюралистичными в политическом плане, чем этого ожидали. Мы говорим не только о Чехословакии, в Польше, например, церковь продолжает выступать против военной акции в Ираке, и так далее. Что касается чешского батальона противохимического, то, видимо, здесь произошла с самого начала какая-то ошибка, потому что речь шла о том, что он будет оборонять от химического нападения Кувейт, а не будет участвовать в военных действиях на территории Ирака.

Сергей Данилочкин: Еще один вопрос: Россия в конфликте вокруг Ирака занимает довольно прагматическую позицию, несмотря на то, что выступает против войны и всячески старается политически этому противодействовать. Не пытается ли Россия использовать эти разногласия внутри и альянса НАТО военного и ЕС, которые тоже по линии критики президента Ширака появились, с тем, чтобы как-то усилить свое влияние в странах Восточной и Центральной Европы?

Алла Язькова: Безусловно, и поэтому как раз примером этого является то, что завтра начинается визит премьер-министра Касьянова в Румынию, и мне думается, что и румынская, и российская сторона смогут использовать с пользой для развития отношений, которые сейчас находятся на самой низкой точке, именно эту ситуацию.

Юрий Давыдов: Я в чем-то согласен с Аллой Алексеевной, в чем-то - нет. Мне кажется, я понимаю, что голубая мечта СССР и России всегда была вбить клин между Западной Европой и США, но мне кажется, в данных условиях у нас хватит ума не воспользоваться вот этим противостоянием Западной Европы и США на данном этапе. Лучшее, что могла бы сделать Россия, мне кажется, если бы она способствовала примирению этих сторон.

Руслан Гриндберг: Я полностью согласен с тем, что сказал профессор Давыдов. Может быть, я еще добавил бы, что Россия, к сожалению, не в состоянии каким-то образом в моем представлении повлиять на политику сейчас стран Центральной и Восточной Европы. Здесь есть что-то хорошее в последнее время, потому что кончился период их боязни нас, и, в общем-то, нормальные отношения начинают развиваться. Это совершенно ясно. Для России, мне кажется, у России есть много других забот, я думаю, вот постсоветское пространство, которое еще не структурировано никак, здесь Россия что-то должна сделать. Я мог бы сказать, мне вот, например, лично неприятно, что Украина безоговорочно продержала одностороннюю акцию американцев и англичан - я не думаю, что это в интересах Украины, тем более, когда идут разговоры о "четверке", о какой-то новой стратегической инициативе с точки зрения постсоветского пространства. Здесь, по-моему, у нас очень много забот, что касается Центральной и Восточной Европы, то начинается, мне кажется, период нормальных отношений с ними.

XS
SM
MD
LG