Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Пресса Азербайджана. Совет Европы - помощник или наблюдатель?


Сегодня в программе:
- Пресса Азербайджана.
- Совет Европы - помощник или наблюдатель?
- От кого зависит азербайджанская пресса? Бакинские журналисты любят протестовать. Помогают ли митинги свободе слова? Комментирует главный редактор газеты "Эхо" Рауф Талышинский и эксперт Центра экстремальной журналистики Шахин Рзаев.


Нынешняя программа была записана несколько дней назад в Бакинской студии Азербайджанской службы Радио Свобода, за что приношу искреннюю благодарность Зареханум Ахмедли, руководителю бюро. Азербайджанская пресса наиболее активная на территории бывшего Советского Союза. В стране выходят многотиражные, независимые от государственного бюджета газеты, в Баку журналистская общественность ведет бурную жизнь, время от времени из Азербайджана приходят сообщения о требованиях журналистов к властям приблизить международные стандарты свободы слова к местному законодательству. Проводится митинги и пикеты. Кажется, азербайджанские журналисты смогли занять свое место в обществе, но это только взгляд со стороны. Как и на другой территории бывшего Советского Союза, у азербайджанских журналистов есть много проблем. О некоторых из них рассказали главный редактор газеты "Эхо" Рауф Талышинский и эксперт Центра экстремальной журналистики Шахин Рзаев.

Азербайджан достаточно необычная страна, в том смысле, что здесь существует и оппозиционная пресса в большом количестве, если сравнивать прессу в других странах СНГ, и существует, и довольно активно работает независимая пресса, в том числе русскоязычная, представленная несколькими газетами. Азербайджан еще и страна, являющаяся членом Совета Европы, это значит, что у Азербайджана есть обязательства, которые должны способствовать улучшению каких-то демократических преобразований. Вы ощущаете это на себе, на своей деятельности?

Рауф Талышинский: Смотря что вы подразумеваете под словом "ощущаете в своей деятельности". Если вы имеете в виду динамику изменений, то, без сомнения, она есть. Если смотреть на ситуацию в масштабах пяти-семи лет, без сомнения, она, я бы сказал, огромна, постольку-поскольку мы успели пожить в условиях весьма жесткой политической цензуры. Да, действительно, в Азербайджане существует оппозиционная пресса, существует независимая пресса, есть, как ни странно, и проправительственная пресса, правда, надо признать, весьма слабая. Может быть, в этом смысле Азербайджан тоже необычная страна. Спектр достаточно широкий.

Олег Панфилов: Вопрос Шахину Рзаеву, и он касается той же самой ситуации, когда власть Азербайджана пытается привести к международным стандартам собственное законодательство и ситуацию со свободой слова в стране. Но Азербайджан еще и страна, где существует огромное количество правозащитных организаций, в том числе и занимающихся проблемами прессы. Что это: действительно желание изменить ситуацию, реально ли изменение этой ситуации или какой-то другой вариант?

Шахин Рзаев: Конечно, вступление в Совет Европы оказало положительное влияние на свободу слова в Азербайджане. Были приняты ряд важных дополнений в закон "О СМИ", было отменено рецензирование средств массовой информации, были приняты ряд президентских указов, которые направлены на экономический рост, льготы разные. Было такое после встречи президента с ведущими редакторами, вышел указ о предоставлении прессе кредитов. Прошло некоторое время, это дело пока не сдвинулось с места. Но юридически эти законы приняты, это уже немалое достижение. Что касается журналистских организаций, сейчас где-то четыре или пять серьезных организаций в Азербайджане, они достигают положительных результатов в этом направлении.

Олег Панфилов: Еще несколько особенностей Азербайджана: в Азербайджане больше всего сидело журналистов в тюрьмах, в Азербайджане большое количество избитых журналистов, если просматривать мониторинг нарушений прав журналистов за несколько последних лет. Как вы думаете, опасно ли сейчас работать журналистом?

Рауф Талышинский: В целом журналистам опасно работать везде, насколько мне известно. Мировая статистика засвидетельствовала то, что журналисты занимают второе место по смертности после шахтеров. Не уверен, что в других странах сидело меньше журналистов, чем у нас, хотя, может быть, это и так. У нас есть проблемы в журналистике, но, честно говоря, у меня такое впечатление, что у нас проблемы в журналистке не столько с правительством, не столько с властью, обычно принято это трактовать именно таким образом.

На самом деле, мне кажется, это не так. Мы имеем серьезные проблемы время от времени с отдельными чиновниками, которым очень выгодно, удобно предъявлять свою позицию как позицию власти. На поверку получается далеко не всегда так. Но постольку-поскольку наши суды, к сожалению, находятся в том состоянии, в котором они находятся, чиновник почти всегда гарантированно выигрывает дело в суде. Хотя, надо признать, что и коллеги мои иной раз бывают не на высоте. Я могу привести такой пример: в одной из газет было напечатано, авторам нравится называть это расследованием, но я не знаю, как это было на самом деле, там какие-то махинации с приватизационными ваучерами. Называлась фамилия какого-то человека, я сейчас не помню, который обвинялся, что он махинировал, продавал, покупал и так далее, и человека назвали "проходимец". Я когда прочитал эту статью, я сразу подумал: это судебное дело, причем судебное дело заведомо проигрышное. Почему? Потому что невозможно в суде доказать, что человек проходимец. Можно доказать, что он убийца, очень трудно, но все-таки можно доказать, что он взяточник, но невозможно доказать, что он дурак или проходимец. Так и вышло: человек подал в суд и выиграл, потом это назвали давлением на прессу.

Олег Панфилов: Но вы таким образом задеваете еще одну достаточно важную проблему не только для азербайджанской прессы, но и для журналистов других стран СНГ, это ответственность журналистов за свою деятельность. Насколько, как вы думаете, в Азербайджане журналисты понимают эту ответственность?

Рауф Талышинский: Я бы сказал так: я бы хотел, чтобы она понималась в большей степени осознанно. К сожалению, получается так, что проблемы с профессионализмом, я бы даже сказал, с внимательностью в работе, когда они возникают, их журналисты, точно так же как чиновники предпочитают выдавать свою позицию за позицию власти, мои коллеги иной раз свои промахи пытаются выдавать за борьбу за свободу слова.

Олег Панфилов: Имеете ли вы в виду ситуацию с газетой "Ени мусават", против которой уже было подано 15 исковых заявлений, и в большинстве своем они были проиграны? Насколько я помню, газета должна выплатить какую-то огромную сумму.

Рауф Талышинский: Нет, я категорически не имею в виду газету "Ени Мусават", потому что к этим своим коллегам я отношусь с большим уважением, эта газета действительно ведет бескомпромиссную войну с чиновничьим аппаратом, политическим руководством страны, я бы даже так сказал и на нее, естественно, сыплются все шишки. Если уж мы обратились к примеру "Ени Мусават", один из нашумевших исков, который получил "Ени Мусават", по-моему, успели проиграть это дело, это дело по иску компании "Азарсон", совместное предприятие азербайджано-турецкое, производит какие-то продукты. Газета обвинила руководство этой компании, я уж не помню в чем, те в ответ обвинили газету в клевете, подали в суд, дело выиграли. Повторяю, цена наших судов, общественная цена - три копейки в базарный день. К несчастью, состоятельный человек может выиграть любое дело в суде. То, что "Азарсон" выиграл у "Ени Мусават", означает ли это, что это власти расправляются с газетой? На мой взгляд, нет.

Олег Панфилов: Еще одна особенность и вопрос Шахину Рзаеву, Азербайджан так же отличается от многих стран СНГ митинговой активностью журналистов. Иногда кажется, что если в очередную субботу журналисты не устраивали митинг, то что-то невероятное случилось в Азербайджане. Как вы думаете, насколько это выражение гражданской позиции помогает журналистам? Не является ли проведение таких публичных акций неким времяпровождением или это все-таки действительно акции, которые способны защитить права журналистов?

Шахин Рзаев: К сожалению, я так не думаю, что митинги каким-то образом оказывают влияние на власть. Это, скорее, какие-то пиар-акции с целью поднять организационные способности. К сожалению, журналисты в последнее время занимаются не своим делом, они упорно пытаются бороться с властью. Некоторые журналисты, например, таким образом привлекают сторонников близкой партии, некоторые журналисты хотят завоевать какие-то очки таким образом, поднять рекламу, бренд своей газеты. Есть, например, у нас одна фирма по распространению печатной продукции, у которой киоски убирают, и они каждую неделю, как вы говорите, проводят митинги очередные, но ни киоски не возвращаются при этом, новых киосков не ставят, ни подписки не прибавляется. Просто у журналистов етсь хороший инструмент - это перо, куда более эффективное, чем митинги. Может быть, все-таки Азербайджан по сравнению с Белоруссией страна с более свободной прессой, и в Белоруссии эти акции где-то оправданы. Я не считаю, что в Азербайджане ситуация со свободой слова дошла до такой степени, что необходимо бросить свои редакционные задания и ходить на митинг.

Рауф Талышинский: Я бы не сказал, что митинги происходят так часто - раз в неделю, но достаточно часто, я бы сказал, слишком часто. Я в этих митингах участвую, предварительно каждый раз высказываясь категорически против его проведения. Но уж когда этот митинг начинается, я не считаю возможным туда не пойти. Полностью согласен в том отношении, что когда журналисты устраивают митинг - это смешно большей частью, потому что это своего рода расписка в профессиональной неспешности. Ну кто идет на митинг? На митинг идут те, кому есть, что сказать, но негде. Они идут на площадь и начинают кричать, чтобы привлечь к себе внимание. Журналисты, если они действительно настоящие журналисты, им должно быть где сказать. Никогда на митинг не соберется столько народу, сколько прочтет газету. Мне кажется, что одна из причин этой митинговой активности, повторяю, одна из причин, это то, что такой митинг - это способ самореализации многочисленных общественных организаций, существующих вокруг журналистики. Для них это действительно способ заявить о себе, способ проявить активность, выступить на митинге, призвать, обличить и так далее. Хотя, повторяю, поводы, по которым эти митинги собираются, очень часто вполне резонны, просто методы, которыми эти проблемы решаются, это методы не журналистов.

Олег Панфилов: Шахин Рзаев, такое количество газет Азербайджана и довольно профессиональное телевидение, и огромное количество проблем правозащитного характера: беженцы, проблемы женщин и детей и так далее. Насколько азербайджанская пресса готова рассказывать о ситуации с правами человека, и как часто правозащитники пользуются такой возможностью?

Шахин Рзаев: К сожалению, большей своей частью азербайджанская пресса пока не готова выступить именно с правозащитными материалами. Надо отметить самые продвинутые газеты, это как раз газета, возглавляемая Рауфом Талышинским, "Эхо". В Азербайджане огромное количество нарушений, связанных с правами человека: тут и политические заключенные, тут и права беженцев, тут и женщины, как вы отметили. Но что делают журналисты? Журналисты большей частью идут на конференции, берут пресс-релизы и убегают оттуда. Правозащитная работа подразумевает совсем другой тип работы. Тут надо иметь в виду принцип не навредить этому человеку, которого ты собрался защитить. Для этого именно правозащитные организации наши проводят некоторые тренинги. Но, к сожалению, журналисты не очень любят эти тренинги, иногда приходится их упрашивать, чтобы посидел, дослушал. В основном наша проблема в том, что журналисты не очень любят сидеть и заниматься проблемами правозащитного толка.

Рауф Талышинский: Я с постановочной частью согласен. Но я считаю, что это не наша функция - заниматься правами человека. Многие не согласятся, но я считаю, наша задача главная, настолько главная, что и единственная - это информировать людей, сообщать. А защищать, выступать, тренировать, обучать, пускай этим занимаются другие. На то, чтобы реализовать ту задачу, которую я назвал, у нас и так еле-еле хватает времени, денег, усилий, нервов, всего прочего.

Олег Панфилов: Да, но когда правозащитники распространяют свои информационные сообщения, пресс-релизы, вы готовы их публиковать?

Рауф Талышинский: Конечно. Мы готовы публиковать, мы готовы посетить пресс-конференции, которые проводят правозащитники, мы готовы сделать с правозащитниками интервью. Но мы не хотим, чтобы на нас возложили их обязанности.

Олег Панфилов: Собственно говоря, мы и подразумевали как раз информирование читателей о проблемах, конечно же, правами человека должны заниматься правозащитные организации, а не газеты. Но к вам, Рауф, у меня следующий вопрос: Азербайджан достаточно мононациональная страна. Если говорить о количестве русскоязычного населения, количество русскоязычного населения сильно убавилось за последние десять лет, но в Азербайджане довольно много русскоязычных газет, газета "Новая время", газета "Зеркало", газета "Эхо", наверное, есть еще какие-то издания, в том числе и бюллетень "Монитор", выходящий на русском языке. Насколько востребованы эти русские издания, выходящие на русском языке?

Рауф Талышинский: Если продолжают выходить, значит востребованы. Если мы исходим из рыночной логики, газета почти всегда действует в логике рынка. Дело в том, что газеты на русском языке очень часто читают люди, кто в других случаях предпочитают язык азербайджанский. Вообще в Азербайджане много двуязычных людей. Я думаю, что когда общество перестанет ощущать потребность в какой-нибудь из этих газет, она закроется через пару месяцев.

Олег Панфилов: Чем отличается русскоязычная пресса, газеты, выходящие на русском языке, от газет, которые выходят на азербайджанском языке? Несколько по-другому ставятся какие-то проблемы национального характера, внутригосударственного? Или есть какое-то четкое различие?

Рауф Талышинский: Различия есть, но они определяются не языком. Несколько лет назад был такой эпизод, когда мне предложили стать соучредителем Ассоциации русскоязычной прессы Азербайджана. Я категорически от этого отказался. Потому что я не считаю, что прессу надо делить по принципу того, на каком языке она выходит. На каком бы языке не выходила наша газета, она газета азербайджанская. Просто на сегодня в Азербайджане есть аудитория, которая читает по-русски. Если через какой-то промежуток времени в Азербайджане возникнет аудитория, которая будет читать на японском, будет выходить газета на японском языке, но от этого она не перестанет быть азербайджанской. Точно так же как "Джапан Таймс", которая выходит на английском языке, она газета японская. Что касается разницы, есть разница. Пресса, выходящая на азербайджанском языке, на мой взгляд, она в большей степени поляризирована, хотя она более многочисленна. Там и оппозиционные газеты выступают очень жестко адрес властей, но там и газеты, которые поддерживают власть и выступают предельно жестко в адрес оппозиции. В прессе, которая выходит на русском языке, эти различия снивелированы почти до нуля, во всяком случае, мы стараемся. Мне трудно судить об этом изнутри, об этом лучше может сказать человек, который подходит к газете как читатель. Но мне кажется, что эта полярность отличает прессу, выходящую на азербайджанском языке, от прессы, выходящей на русском языке.

Олег Панфилов: Спасибо, Рауф. Шахин Рзаев, мы в основном говорим о прессе, которая выходит в Баку. Наверное, такая же ситуация, которая похожа на ситуацию в Белоруссии, в Казахстане, когда основная пресса, активная пресса, интересная пресса, насыщенная пресса выходит в столице. Что происходит в провинции, есть ли там пресса, что она из себя представляет?

Шахин Рзаев: В провинции пресса есть, но она представляет собой только газету, принадлежащую к исполнительной власти. К сожалению, никакой независимой прессы в провинции нет. Есть две более-менее не прямо принадлежащие газеты, в основном у каждого района есть свой орган, как в советское время, принадлежащий исполнительной власти. К сожалению, дальше этого не идет.

Тут по-другому должны пойти. Есть газеты, выходящие в Баку, но рассчитанные на какой-то отдельно взятый регион, потому что редактор оттуда родом. И так и поступают: печатают в Баку и большую часть тиража отправляют в своей регион, таким образом пытаются восполнить этот пробел. Периодически на их пути пытаются ставить разного рода барьеры, чтобы эта газета туда не доходила, под разными предлогами списывался возврат. Но, к сожалению, говорить о независимой прессе в регионах у нас нет никаких оснований. Что касается и телевидения, только семь региональных телеканалов, и то крутят только развлекательные программы.

Олег Панфилов: Конечно, за эти 20 минут разговора с азербайджанскими журналистами трудно раскрыть все проблемы. Кажется, они перестали замечать одну достаточно важную деталь в своей работе, в Баку трудно найти идеологически независимого журналиста, поскольку многие из них являются активными политиками, состоящими в той или иной партии или политическом движении. Многие убеждены в том, что их работа журналиста и должна состоять в постоянной критике властей, но в большей степени в пропаганде идей и программ своей партии.

Несомненно, пройдет время и Азербайджан, как государство, являющееся членом Совета Европы, приведет свое законодательство к международным стандартам. Наверное, и журналисты станут более независимыми: и материально, и идеологически. Но пока ситуация в азербайджанской прессе такова или почти такова.

XS
SM
MD
LG