Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Настоящее и будущее грузинской прессы. Комментарии специалистов


Сегодня в программе:



- Настоящее и будущее грузинской прессы. Комментарии специалистов

Олег Панфилов: Сегодняшняя программа была полностью записана в тбилисской студии Грузинской службы Радио Свобода в начале октября. Редкие сообщения о проблемах грузинской прессы, например, убийство ведущего информационной передачи популярного телеканала "Рустави-2" Георгия Саная, акции протестов журналистов Центрального телевидения, задержание репортеров Южной Осетии на административной границе с Абхазией - лишь небольшая часть из тех проблем, с которыми сталкиваются грузинские журналисты, на самом деле событий больше. Хотя если сравнивать ситуацию, то журналисты в Грузии находятся куда в лучших условиях, чем их коллеги в соседнем Азербайджане, а тем более в Туркмении и Белоруссии.

К разговору о грузинской прессе, ее отношениях с властью, о законах, которые должны защищать журналистов, о том, как грузинские журналисты борются за свои права, я пригласил координатора Кавказского бюро британского Института по освещению войны и мира Маргариту Ахведиани, сотрудника некоммерческой организации Интерньюс-Грузия Зураба Хрикадзе и адвоката, имеющего практику в судебных процессах над журналистами, Звиада Горзадзе.

Первый вопрос я хочу задать Зурабу Хрикадзе, сотруднику некоммерческой организации "Интерньюс", для того чтобы получить от некую картину состояния информационного рынка. Что из себя представляет грузинское телевидение, что из себя представляет пресса, газеты, журналы Грузии?

Зураб Хрикадзе: Я больше всего знаю по части телевидения, поэтому я буду больше говорить о телевидении. В принципе телевидение отражает ту реальность, экономическую реальность, которая существует в стране. Это значит, что телевидение развивается, фигурально выражаясь, семимильными шагами в Тбилиси, а за пределами Тбилиси только в двух-трех регионах можно наблюдать развитие, менее динамичное, но все-таки развитие телевидения. В Тбилиси за последний год произошло очень много изменений в части законодательства. Это дало импульс развитию всей индустрии телевизионной, доходы выросли у них, у телестанций. Очень большую роль играет новое законодательство, точнее, те шаги, которые предпринимает Национальный Совет по коммуникациям. Совсем недавно был опубликован перечень тех теле- и радиочастот, которые будут вынесены на тендер. До сих пор в течение двух с половиной лет вещательная индустрия сильно была заторможена из-за того, что новые вещатели не могли появиться на рынке, а благодаря работе Комиссии по связи, в последнее время были приняты некоторые акты, которые позволяют в основном местным вещателям урегулировать свои отношения с властями. Что касается чисто творческой стороны и содержательной стороны, на этом фронте, я бы сказал, что ситуация оставляет желать лучшего. Потому что, по моим наблюдениям, упор делается в основном на коммерцию, на то, чтобы станция была прибыльной, чтобы делать как можно больше денег, а не на журналистику. Это означает, скажем, что оперативность ценится, как правило, больше, чем точность информации.

Олег Панфилов: Да, но вы говорили в основном о прошедшем, о будущем, но ничего не сказали о том, что телевизионный рынок Грузии будет расширяться буквально с нового года.

Зураб Хрикадзе: Да, телевизионный рынок будет расширяться, появляются на сцене этой индустрии новые станции. Это те станции будут, которые имеют поддержку со стороны политических партий.

Олег Панфилов: Следующий вопрос Маргарите Ахведиани, координатору Кавказского бюро британского Института освещения войны и мира. Зураб закончил тем, что сказал о некоей политической подоплеке создания новых телекомпаний, новых телестанций. Какова на самом деле перспектива взаимоотношений власти и независимой прессы в Грузии, есть ли серьезные проблемы в этих взаимоотношениях, и насколько власть осуществляет давление на независимую прессу?

Маргарита Ахвледиани: Когда мы будем говорить о давлении и о взаимоотношениях власти и прессы, нам прежде всего надо разделить Тбилиси и регионы. Потому что это две совершенно разные вещи. Если будем говорить о Тбилиси, то есть большинстве, о ведущих телеканалах, о ведущих радиостанциях и о ведущих газетах, потому что все они имеют офисы в Тбилиси, и основной штат журналистов - это именно тбилисские журналисты, то здесь наблюдается ситуация. Еще полтора года назад, два года назад существовало настоящее противостояние между журналистами и силовыми структурами. Происходили буквально чуть ли не драки вместе с полицейскими, которые не позволяли снимать что-то или принимать участие в какой-то встрече или просто войти, допустим, в мэрию. Были случаи применения силы даже со стороны начальника городской полиции, который мог просто поднять руку на журналиста. Были постоянные эксцессы с МВД. Но за прошедший период у нас произошла смена руководства правоохранительных органов, это раз. Но я думаю, что дело не в этом, мне кажется, что изменилась тактика власти. Потому что сегодня все силовые структуры, в первую очередь, и в целом государственные структуры заявляют открыто и громко о желании сотрудничать с прессой. Они очень вежливо отвечают на вопросы, они очень редко, опять же я говорю о Тбилиси, я подчеркиваю, редкий случай, что кого-то не впустили куда-то или кто-то повернулся спиной или сказал что-то грубое журналисту. Однако на фоне кажущегося взаимного понимания, взаимной любви получается любопытная ситуация. В Тбилиси можно писать и показывать практически все, что тебе нравится. Но реакция на это будет нулевая. Можно написать самые страшные слова про министра обороны, про президента, но это так и останется достоянием самой газеты или телеканала и читателей, не более того. Если мы же посмотрим в регионы, то там ситуация совершенно обратная. В первую очередь надо говорить об Аджарии, потому что там независимая пресса просто не существует. Там была попытка создания независимого телеканала, которая закончилась очень печально, его просто отобрали без суда и следствия, и вмешательство Интерньюс (в том числе) ничем не помогло. Не только Интерньюса, а других журналистов и адвокатов. Сделать ничего не удалось. Получить материал, я знаю просто от коллег из грузинских газет, получить объективный материал из Батуми очень сложно. Потому что там действует сильнейший диктат власти, которому противостоять не может фактически никто. Там батумским пресс-клубом предпринята попытка делать что-то, но пока это попытка, и посмотрим, во что она выльется.

Олег Панфилов: Недавно президент Аджарии подписал некий документ, который ожесточает отношение к журналистам. Могли бы разъяснить, что это за документ?

Зураб Хрикадзе: Вы имеете в виду законопроект "О прессе", который был подготовлен местными властями. Это очень жесткий законопроект. Нам удалось получить всего лишь часть, потому что это совершенно не афишируется, что был подготовлен этот законопроект. И даже отрицалось в пресс-секретариате местного Верховного совета, и даже автором. Там одна из статей гласит, что запрещается печатать провокационные и привлекающие читателя внимание заголовки.

Олег Панфилов: Звиад Кордзадзе, адвокат, учредитель и хозяин адвокатской конторы, который защищал журналистов. Он участвовал в нескольких судебных процессах, в том числе и в тех судебных процессах, о которых упоминала Маргарита, это обострение отношений между Министерством внутренних дел и журналистами. Я хотел бы вам задать вопрос прежде всего о том, какова законодательная база Грузии, каковы взаимоотношения между властью и журналистами, основанные на грузинских законах?

Звиад Корзадзе: Законодательство в Грузии существует, и принципе в законодательстве Грузии существует и действует не только местные законодательства, но и те акты и конвенции, которые приняла Грузия. И эти акты и конвенции имеют силу, прежде чем закон. В принципе у нас такая иерархия законодательных актов: это конституция Грузии, где написано о свободе слова следующее: "это конвенция прямого действия", после этого законы, которые существуют. У нас существует Гражданский кодекс, 18-я статья этого кодекса. Существует закон "О прессе", который в принципе устарел, и там есть такие статьи, которые неприемлемы, не регулируют те отношения, которые в этой области. Можно сказать, что законодательство в Грузии существует. Нравится или не нравится прессе или другим это законодательство - это другое, но законодательство существует. Поэтому та тенденция, которая у нас сейчас существует, против прессы участились случаи, когда или министры, или другие лица, о которых пишет пресса, выносят свои иски. Но участились случаи вынесения исков, но не участились пока случаи, когда суд принимает решение против прессы. Есть такие случаи, по конкретным случаям можно разбирать, приемлемое или неприемлемое, правильное или неправильное решение принял. Но у нас такая тенденция, чтобы обжаловать статьи журналистов, но не существует тенденция, чтобы суды вынесли решения против прессы. Есть сейчас суды. Дело против компании "Рустави", например, но суд вынес решение против министра внутренних дел. В принципе это означает, что это новая сфера и не только для законодательства, но и для судебной ветви власти и, по-моему, что так называемый судебный диктат в этой сфере не существует. Ситуация могла бы быть лучше, но такого диктата, чтобы решения, которые выносят судьи, все решения против свободной прессы, такого нет.

Олег Панфилов: Я хотел бы еще задать вам вопрос, Звиад, касающийся довольно щепетильной темы. Поскольку вы уже участвовали в качестве адвоката на нескольких судебных процессах, скажите, есть ли у вас уже сложившееся мнение, насколько грузинские журналисты знают законодательство Грузии, насколько они могут использовать эти знания в судебных процессах или хотя бы для того, чтобы не попадать в эти неприятные ситуации, которые приводят к суду?

Звиад Горзадзе: Я однозначно могу сказать, что грузинские журналисты знают законы. Но это еще те законы, которые я упомянул. Это касается Тбилиси. Потому что журналисты, например, в 1999-2000-м году ситуация была другая. Сейчас журналисты, те журналисты, которые пишут такие статьи, которые потом вызывают какие-то, те журналисты знают закон. У меня часто бывают случаи, когда журналисты (прежде чем что-то написать в газете или сделать какой-то репортаж) звонят мне и спрашивают, противоречит ли это какому-то закону. И эти случаи участились. Участились случаи, что у газет есть свои адвокаты, которые не цензуру делают, но проверяют, что конкретная статья, конкретный заголовок не попадает под 18-ю статью Гражданского кодекса, под статьи закона "О прессе". Эта тенденция существует. Конечно, это не идеальное знание, но я могу сказать, что они закон знают.

Олег Панфилов: В таком случае я хочу задать еще один вопрос: знаете ли вы о статистике судебных процессов по гражданским искам или по Уголовному кодексу? Есть ли в грузинском законодательстве статья в Уголовном кодексе, преследующая журналистов, сколько таких процессов проходит в Грузии. Допустим, за этот год?

Звиад Горзадзе: К сожалению, у меня точной статистики нет. Я могу одно сказать, больше у нас ведется гражданских дел, что уголовных. В Уголовном кодексе есть одна статья, которая наказывает действия, когда журналист или другое лицо обвиняет другого в преступлении, такая статья существует. А в Гражданском кодексе существует статья, которая гласит, что если человек распространил информацию, которая не соответствует действительности, и он не докажет правоту этой информации, он обязан или моральную компенсацию платить, или написать об этом, что это не соответствует действительности. Вот такая у нас законодательная база. И я точно могу сказать, что есть процессы и много процессов по гражданским направлениям и мало очень по уголовному. Я припоминаю один случай, когда журналиста по уголовной направленности обвинили, когда она против президента что-то конкретное сделала. Основная часть - это гражданское, и основная часть просит конкретную сумму для морального ущерба от журналистов.

Олег Панфилов: Маргарита Ахвледиани, существует ли проблема у журналистов во многих странах СНГ, включая Россию, проблема журналистской солидарности? Как вы думаете, существует ли солидарность у грузинских журналистов? Есть ли проявления этой солидарности, поскольку есть судебные процессы, есть факты преследования журналистов, есть факты избиения журналистов. В конце концов: дело Георгия Саная, которое до сих пор находится в подвешенном состоянии, никто толком не может сказать, кто виноват в убийстве этого журналиста. Солидарны ли грузинские журналисты?

Маргарита Ахвледиани: Я буду отвечать достаточно субъективно, по-другому на этот вопрос и не ответишь. Мне кажется, что наша пресса в целом достаточно раздроблена по интересам, по заинтересованности в каких-то политических группировках или течениях, выражающие в общей массе очень часто чьи-то интересы, что в принципе нормально для СМИ страны, находящейся в переходном периоде. Все-таки наша пресса консолидируется, когда для этого возникает соответствующий стимул. Последним таким стимулом по времени может служить, наверное, нападение на региональную телекомпанию. Там разгромили телекомпанию, разбили оборудование. Причем, по многим данным, в нападении участвовали полицейские. Реакция была однозначная сразу. Выступили многие журналисты с совместными протестами против этого, было выражено намерение несколькими изданиями оплатить судебные излишки, чтобы наказать виновных. В общем, до того, пока еще все выясняется, кто виноват, в чем и как, уже сейчас заявлено, что журналисты будут стоять стеной, вне зависимости от того, поддерживает ли идеологические устремления телекомпании то или иное СМИ. И еще один приведу пример яркий, хотя несколько более дальний по времени, когда была акция против ведущего телепрограммы "60 минут" на популярном оппозиционном канале "Руставе-2" Гогиачаишвили, которого обвинили в том, что он использовал неверные факты, собирались передать дело в суд и отстранить его от эфира силовым приемом, было даже заявление президента по этому поводу. Это привело к массовой демонстрации журналистов, что в принципе не очень частое явление где бы то ни было, в которой приняли участие до двух тысяч человек.

Олег Панфилов: Зураб Хрикадзе, вы работаете в некоммерческой организации, которая очень много помогает телевизионным журналистам независимых телекомпаний и станций. Звиад как адвокат, нарисовал радужную картину того, что журналисты Грузии знакомы с законодательством. Вероятно, у вас есть свое мнение по этому поводу? Можете ли вы сказать, насколько журналисты Грузии хотят, готовы или вынуждены учиться знать законы, учиться профессиональному мастерству, повышать свой профессиональный уровень?

Зураб Хрикадзе: Когда вы начали спрашивать у господина адвоката, каково законодательство, я понял, что вы в том числе имели в виду, не репрессивны ли законы. На самом деле гонения, скажем, против свободной прессы более изощренные, чем через законодательство. Рита уже упомянула о том, что нужно разделить мир медиа, грузинского медиа, на две части: это Тбилиси и регионы. Я с этим вполне согласен. Рита еще говорила, что в Тбилиси лучше ситуация. На самом деле дело в том, что они тут особо не нужны, потому что "свободная пресса", я бы это слово употребил в кавычках, она приспособилась к создавшейся политической конъюнктуре. Я прямо могу назвать два-три хороших издания или даже информационные агентства, которые в принципе работают на заказ одной или двух партий. Они приспособились к этой политической конъюнктуре и им не нужна цензура извне, у них есть своя внутренняя цензура. Что касается регионов, там даже в Аджарии борются не только грубой силой, но, скажем, газету, одну из самых независимых изданий, с этой газетой борются так: изымают почти весь тираж у дистрибьюторов, у продавцов, хотя деньги за этот тираж полностью доходят до редакции. Редакция в экономическом смысле не проигрывает, но зато газета не видна на прилавках киосков. В таких условиях приходится работать журналистам.

Олег Панфилов: Тем не менее вы все-таки постарались ответить на мой вопрос не напрямую, но на примерах того, что журналисты на самом деле в сложных отношениях с властью. И действительно, может быть, или, наверное, не хватает знаний для того, чтобы работать как независимые журналисты.

XS
SM
MD
LG