Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Американский Цезарь

  • Алексей Цветков

Начнем с загадки: как звали человека, который был сыном плотника, всю жизнь рассказывал истории и притчи и погиб, ради спасения людей, в страстную пятницу? Один из ответов на этот вопрос - Эйбрахам Линкольн, и тот факт, что кому-то все это пришло в голову, показывает масштабы культа, сложившегося в США вокруг его личности. Это, конечно же, не политический культ, навязываемый сверху, он сформировался стихийно и лишь после смерти президента, который при жизни побивал рекорды непопулярности - да и как могло быть иначе, если он вел долгую, изнурительную и кровавую войну, унесшую 600 тысяч жизней? Кроме того, как в любой войне, здесь были не только победители, но и побежденные. Легко догадаться, что культ Линкольна никак не может быть единодушным.

Все это, в принципе, общие места, но из общих мест складывается вся жизнь, и противоречия посмертной славы одного из величайших президентов США странным образом преломились в недавнем событии: 5 апреля минувшего года был открыт еще один мемориал Линкольна, на этот раз в Ричмонде, столице штата Виргиния. Такие или подобные мемориалы существуют и в других городах США. Но дело в том, что Ричмонд - не другие города. В свое время он был столицей Конфедерации - отделившихся южных штатов, против которых администрация Линкольна вела войну.

В начале апреля 1865 года, накануне окончательной капитуляции Юга, Эйбрахам Линкольн вместе с сыном Тодом посетил захваченный федеральными войсками Ричмонд. Об этой поездке сохранились кое-какие воспоминания, но достоверных сведений крайне мало - неизвестно даже, с какой конкретной целью она была предпринята. Вполне возможно, что поводом к ней был просто интерес президента и его сына к военным маневрам - тем более, что он уже ранее прибыл в Сити-Пойнт, в 30 милях вниз по течению реки Джеймз, для встречи с командующим федеральными войсками Улиссом Грантом.

Согласно воспоминаниям некоего адмирала, опубликованным 20 лет спустя, первым, кто встретился на пути сошедшему с баржи Линкольну, был "пожилой негр", и этот эпизод стал с тех пор хрестоматийным.



"Благослови Господь, вот он великий мессия, - сказал, как передают, этот старик, опускаясь на колени перед спасителем,... - он был в моем сердце долгие годы, и он явился наконец освободить своих детей от пут рабства! Я знаю, что я свободен, потому что я видел отца Авраама. Слава, аллилуйя!"



Тут, конечно, приходится оставить за скобками намеренно комическое негритянское произношение и особенности грамматики. Эти слова приводит в своей статье, посвященной истории с ричмондским мемориалом, Эндрю Фергюсон. Статья, опубликованная в журнале Weekly Standard, называется "Когда Линкольн возвратился в Ричмонд".



"Не преклоняй передо мной колен, - сказал, как утверждают, Линкольн. - Сие не подобает. Ты должен преклонить колени только перед Богом и возблагодарить Его за свободу, которая тебе отныне дарована. Я - всего лишь смиренное орудие Бога, но ты можешь пребывать в уверенности, что пока я живу, никто не возьмет твои руки и ноги в колодки, и ты будешь обладать всеми правами, какие Бог предоставил каждому из граждан этой республики".



Недостаток этого возвышенного диалога состоит в том, что его никогда не было, это несомненный апокриф. Достоверных сведений о ричмондском визите президента немного. От пристани он, по-видимому, прошел в сопровождении военного эскорта к так называемому Белому Дому Конфедерации - резиденции ее президента Джефферсона Дэйвиса, который уже ударился в бега. У Капитолия Линкольна приветствовала ликующая толпа офицеров-юнионистов - ликование мотивировалось обнаруженным в соседнем доме богатым винным погребом. Большая часть белого населения покинула город, и он был весьма поврежден пожаром, но во время ланча президент принял ряд важных посетителей, в первую очередь судью Джона Кэмпбелла, самого высокого представителя гражданской власти, оставшегося в Ричмонде. Кэмпбелл предложил созвать сессию законодательного собрания Виргинии и отменить ее прежнее решение о выходе из союза. Идея заинтересовала Линкольна, но через несколько дней командующий войсками Юга генерал Роберт Ли капитулировал, и она потеряла смысл.

С тех пор каждый волен толковать этот короткий визит в соответствии с политической надобностью и собственной повесткой дня. Северяне, а вслед за ними и большая часть сегодняшнего общественного мнения, видит в нем образец проявленного победителем великодушия, тогда как южане - акт унижения. В частности, кое-кто здесь рассказывает, что во время своего визита Линкольн посетил здание конгресса Конфедерации, где расселся, положив на стол ноги в грязных сапогах, и сказал: "А мы-таки победили". В случае этого эпизода известен даже его автор.

Идея мемориала в Ричмонде исходила не сверху, потому что культ Линкольна - не официальный. Инициатива принадлежит местному жителю, одному из тех, кого посетил Эндрю Фергюсон, собирая материалы для своего очерка. Зовут этого человека Роберт Клайн, он возглавляет ричмондскую фирму под названием "Историческое общество Соединенных Штатов". Название вводит в некоторое заблуждение: фирма не занимается историческими исследованиями, а выпускает товары на продажу, знакомые многим американцам по журнальной рекламе: как правило, это небольшие, настольного формата статуэтки, изображающие президентов и других видных деятелей американской истории. Поскольку компания продает эти статуэтки во имя благородной идеи распространения знаний и любви к отечественной истории, она имеет официальный бесприбыльный статус - ее доходы не должны превышать расходов, и они не облагаются федеральными налогами.

Роберт Клайн решил построить мемориал в ознаменование уже упомянутого визита президента в Ричмонд. Он ознакомил с этой идеей местные авторитеты и заручился их поддержкой. Что же касается финансирования проекта, то было решено воспользоваться схемой, к которой Историческое общество уже неоднократно прибегало раньше: компания платит за проект и установку мемориала и безвозмездно передает его в собственность федеральной парковой службе США, а затем компенсирует свои расходы продажей ограниченного тиража миниатюрных копий статуи.

Идея, казавшаяся поначалу столь безобидной и вполне достойной, вскоре вызвала протесты - в первую очередь со стороны организации "Сыновья ветеранов Конфедерации". В адрес Клайна и его Исторического общества были выдвинуты различные обвинения, в том числе в злоупотреблении бесприбыльным статусом с целью наживы, хотя прокуратура никаких злоупотреблений не усмотрела. В действительности камнем преткновения стала сама личность Линкольна, как это ни странно почти полтора столетия спустя после его трагической смерти и победы Севера в гражданской войне. В ходе своей беседы с Робертом Клайном в помещении Исторического общества автор статьи имел возможность наблюдать остатки демонстрации протеста под его окнами с лозунгами "Линкольн - военный преступник". Да, накал достигает и такой степени.

Один из местных активистов, устроивший столичному журналисту прогулку по историческому Ричмонду, с горечью сетовал на то, что даже городской музей Valentine учредил прогулки по маршруту Линкольна.



"Это - самый старый, самый почитаемый музей в нашем городе. И они просто из кожи вон лезут, чтобы увековечить визит этого великого человека. Они хотят, чтобы жители Ричмонда прошли по стопам этого американского Цезаря, ахая и охая: ах, он проходил здесь! Ах, здесь он останавливался! Как они могут почитать человека, приложившего все усилия, чтобы уничтожить их? Я вам скажу, как. Они учат южан ненавидеть свою историю. И когда эта история исчезнет, когда исчезнет их уважение к своим предками, ничто не придет ему на смену".



Титул Цезаря употреблен здесь, конечно же, не в похвальном смысле, а как воплощение тирании и попрания закона. Подобно древнеримскому диктатору, Линкольн с его репутацией имеет свойство разделять и обострять мнения.

Забегая вперед скажу, что мемориал был открыт своевременно и без помех. В нем нет ничего подавляюще монументального - это всего лишь скамейка с сидящими на ней фигурами президента и его сына в натуральную величину. Были произнесены подобающие речи, в том числе мэром города, говорившем о "втором пришествии Линкольна". Демонстрации протеста прошли без эксцессов - кульминацией был пролет самолета с лозунгом на буксире, гласившим Sic semper tyrannis. Эти слова, означающие "таков всегдашний жребий тиранов" - девиз штата Виргиния, и их же проскандировал актер Джеймс Бут после того, как выстрелил в Линкольна.

Говоря по правде, Роберт Клайн, инициатор всего проекта, вполне мог не понимать, какое осиное гнездо он разбередил. Дело в том, что личность Эйбрахама Линкольна на протяжении десятилетий приобретала культовые и символические черты, и даже Юг в этом смысле не оставался в стороне. В 1928 году законодательное собрание штата Виргиния приняло резолюцию, гласящую: "Каждый южный джентльмен сегодня согласен с Линкольном". Уже упомянутые "Сыновья ветеранов Конфедерации" возлагали венок к мемориалу Линкольна в Вашингтоне. Кое-какие крайности этого культа отдают пародией: американская коммунистическая партия в 30-е годы праздновала ежегодный день Линкольна-Ленина, и ее гарлемская штаб-квартира была увешана портретами президента-освободителя. Линкольн, не употреблявший алкогольных напитков, долгое время был духом-покровителем движения трезвенников, пока крупнейший производитель пива в США не раздобыл лицензию на продажу спиртного, выданную в свое время именно Эйбрахаму Линкольну.

Тем не менее, похоже, что инициатива Роберта Клайна либо зашла слишком далеко, либо пришлась на неправильное время. Эндрю Фергюсон встретился с инициатором оппозиции проекту мемориала, ричмондским активистом "Сыновей ветеранов" Брэгдоном Боулингом, занимающим в этой организации декоративную должность дивизионного командира - что-то вроде американского варианта казачьей бутафории.

По словам Боулинга, его летаргия была прервана чтением. Его прадед служил рядовым в армии Северной Виргинии под началом генерала Ли и участвовал в кровавом сражении под Шарпсбергом, которое на севере называют Энтитэм. Боулинг, по его словам, пришел к заключению, что рабство не было главным камнем преткновения в этой войне - его прадед, подобно 90 процентам всех южан, не имел ни одного раба. В этом смысле на Юге очень популярен пример самого генерала Роберта Ли, который, получив в наследство поместье, немедленно дал вольную всем рабам. И тем не менее, когда дело дошло до военного столкновения, он встал на сторону своего штата.

Что же касается Линкольна, то и для него, по мнению Боулинга, предметом войны было не рабство, а гегемония Вашингтона, насильственное распространения северного индустриализма на земли буколического Юга - в этом аргументе есть некоторое родство с доводами нынешних антиглобалистов. Ради этого Линкольн и его генералы не пожалели сотен тысяч человеческих жизней.

Боулинг и его единомышленники организовали в Ричмонде историческую конференцию под названием "Пересмотр Линкольна". А поскольку речь идет вовсе не об одержимых маргиналах, в числе гостей оказались довольно известные люди, историки, философы и просто любители, горящие желанием низвергнуть американского Цезаря с пьедестала. Вот, в частности, слова из выступления на этой конференции профессора университета Южной Каролины Клайда Уилсона. Упомянув, что Линкольн был дурным сыном и мужем, Уилсон продолжает список недостатков.



"У него не было никаких интеллектуальных интересов, кроме как выигрывать судебные дела и умножать личное богатство. Он добивался выборной должности прежде всего затем, чтобы вознаграждать политических фаворитов и клиентов из большого бизнеса. У него явно был комплекс мессии, но это был мессия, не имевший цели, кроме собственного возвеличения. Он рассказывал непристойные анекдоты. Когда он, наконец, умер, один из несших его гроб хвастал, что на его похороны не допускали чернокожих и евреев. Напротив, общеизвестен факт, что на похороны вице-президента Конфедерации Александра Стивенса... были приглашены сотни чернокожих".



На той же конференции самым почетным гостем был другой историк, Томас ДиЛорензо, автор нашумевшей несколько лет книги под названием "Настоящий Линкольн". Она состоит из перечисления аргументов вроде вышеприведенных, но в гораздо большем количестве, и удостоилась довольно прохладных рецензий даже среди единомышленников. Похоже, что это не смелый исторический труд, а папка с компроматом.

Сложность ситуации состоит в том, что подобные книги и авторы прямо не лгут, а стараются отсеивать информацию, не приносящую им пользы. Да, семейная жизнь Линкольна была сложной, но вся его жизнь была сложной, а уж конец ее и вовсе не прост. Да, он не был интеллектуалом в расхожем смысле этого слова, но оставил потомству непревзойденные образцы английского публицистического стиля. Да, его отношения с большим бизнесом, в частности с железнодорожными корпорациями, были довольно тесными, и тем не менее трудно отрицать, что главной целью его жизни были не деньги, а именно сохранение союза, и за это он уплатил самую дорогую из возможных цен. Реальный Линкольн не был иллюстрацией к воззрениям своих последующих поклонников или хулителей. Но история рождает миф, а миф превозмогает факт.



"Поколениям американских школьников внушали, что они должны быть как Линкольн - честными, преисполненными сострадания, справедливыми, решительными. Но на самом деле мы хотели, чтобы Линкольн был как мы - кто бы мы ни были. Будучи общественным достоянием, он стал тем, кем мы его считаем, и позор педанту, который осмеливается обращать внимание на расхождения в различных преданиях".



Линкольн не мог уклониться от своей роли в основополагающем мифе Америки, потому что его общественное служение совпало с периодом рождения американской нации. Нация - это ведь не общность этноса, в Америке все равно невообразимая, а общность мифа, и отношение этого мифа к исторической правде может быть сколь угодно отдаленным. Франция, реально возникшая в XV-XVI веках, относит свое рождение к незапамятным временам крещения короля Хлодвига, и смысл этого симовола - не в его исторической правде, а в том, что он впаян в совместную память большинства людей, которые сегодня считают себя французами. Именно поэтому они и являются французами, а не потому, что говорят по-французски - напротив, они говорят по-французски потому, что являются французами, хотя человеку, не входящему в эти тонкости, они могут показаться бессмысленной казуистикой.

Много сходного и в случае России, тоже формировавшейся в период между Иваном Грозным и Петром Великим, хотя нация и империя - вовсе не одно и то же. Тем не менее, свои национальные истоки Россия тоже относит поглубже в древность, к временам Владимира в Киеве. Такая структура национального мифа о происхождении весьма типична, но Соединенные Штаты не могли примкнуть к общему шаблону, потому что их собственная история была слишком коротка и наглядна. Американская нация зародилась в кровавых траншеях гражданской войны, и ее основателя нельзя было отослать в незапамятную древность, его приходилось переписывать в герои тут же, у едва зарытой и оплаканной могилы. Процесс действительно запустил прямо у смертного одра военный министр, заявив: "Теперь он принадлежит истории". Но Линкольн истории не был беззаветным борцом с рабством - он был осторожен и медлил с провозглашением эмансипации, опасаясь отпадения союзников, а одно время даже полагал, что освобожденных рабов лучше репатриировать в Африку. Но он не был и циничным расистом, как пытаются парадоксальным образом доказать сегодняшние потомки южных рабовладельцев. Он первым принял в Белом Доме представителей тогдашней негритянской общественности, он считал освобождение чернокожих рабов одним из своих важнейших достижений, хотя и меньшим, чем сохранение союза. Было время, когда Линкольн надеялся избежать войны даже ценой компромисса, который позволил бы сохранить рабство. Но когда это не удалось, он вел войну до конца, ценой великих жертв.

Иными словами, реальный Линкольн не был ни тем, ни этим, но сегодняшние жители страны практически обречены выбирать между двумя идеальными образами, и легко понять, какой именно они в подавляющем большинстве выбирают.

Тут мне вспоминается эпизод из очерка Фергюсона: в какой-то момент, устав от поношений в адрес Линкольна, он на некоторое время покидает гостиницу, где проходит конференция, и попадает в толпу учителей младших классов, в перерыве конгресса о воспитании маленьких детей. В основном это были женщины, но они представляли собой весь спектр рас и народностей и были полным контрастом конференции противников Линкольна, большей частью вполне респектабельных белых мужчин. И дело тут вовсе не в бессознательном расизме последних, а попросту в том, что среди предков какой-нибудь филипинки или китаянки трудно отыскать ветерана Конфедерации. Общество, которое представляет Линкольн, инклюзивно, оно открыто для всех, а круг его противников замкнут и стерилен.

В биографии Линкольна, написанной в свое время поэтом Карлом Сэндбергом, есть эпизод о жителе Кентуки, потерявшем на гражданской войне двух сыновей - один сражался за Юг, другой - за Север. Отец похоронил их вместе и высек на каменном надгробии: "Бог знает, кто из них прав". Сегодня знаем и мы - не потому, что решили какое-то нравственное уравнение, а потому, что страна, возникшая с тех пор на этом месте - это страна Линкольна, а не Джефферсона Дейвиса. Сегодняшняя Америка, великая экономическая и культурная сверхдержава, предмет всеобщего восхищения или поношения, конечная цель миллионов эмигрантов и мишень террористов - это, конечно же, Америка, за которую сражались северяне, хотя тогдашнего воображения на это не хватало. Те же, кто противостоял им с южной стороны, пусть они и сражались, подобно Роберту Ли, вовсе на ради рабства, уже держали в руках проигрышную комбинацию - их буколическая республика с ее утонченным кодексом джентельменского поведения и аморальными правилами заднего двора была историческим тупиком - мы не в состоянии вообразить себе сегодняшней картины мира в случае победы Юга.

Эмигрант, прибывающий в США, платит самый низкий в сегодняшнем мире взнос за право принадлежать к великой нации - он не обязан любить Вагнера или поносить соседей через пролив, ему не нужно носить юбку или ненавидеть исторических врагов. И заслуга Линкольна в том, что никаким сынам Конфедерации этот тариф уже не взвинтить.

XS
SM
MD
LG