Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Смерть оптимиста

  • Алексей Цветков

"В ходе моего жизненного путешествия за эти минувшие десятилетия я был свидетелем того, как человечество переживало период беспрецедентного смятения и триумфа. Я был свидетелем рождения коммунизма и гибели коммунизма. Я был свидетелем кровавой тщеты двух мировых войн, а также корейской, вьетнамской и войны на Персидском заливе. Я видел Германию единой, разделенной, и вновь единой. Я видел, как телевидение выросло из ничего в самое могучее средство коммуникации в истории. Мальчиком я видел на улицах автомобили модели "Т"; взрослым человеком я встречался с людьми, которые ходили по Луне. Я не только видел - я испытал на себе чудо, которое историки назвали "американским столетием".



Этот итог уникальной жизни - выдержка из последнего выступления 40-го президента Соединенных Штатов перед делегатами съезда республиканской партии в 1992 году. Затем последовали долгие годы безмолвия, болезни Альцгеймера, которая на днях привела к неизбежному концу.

У Роналда Рейгана было немало кличек и прозвищ, в том числе такие как "тефлоновый президент", "великий коммуникатор", "великий упроститель" и так далее. Но эти прозвища, отражавшие качества, похвальные для сторонников и неприятные для противников, отвлекали внимание от его истинного величия - это слово я употребляю без кавычек.

Посредственный выпускник третьесортного колледжа, кинозвезда второго плана - каким образом этот человек стал сначала компетентным губернатором крупнейшего штата, а затем одним из самых популярных государственных лидеров столетия, единственным президентом, чья популярность на исходе второго срока была выше, чем на старте первого?

Парадокс Рейгана лучше всего оценивать в сравнении с его предшественником, Джимми Картером. Картер, по образованию инженер-ядерщик, являл собой тип дотошного интеллектуала и всезнайки, за любое дело он брался самолично, и большинство из этих предприятий рассыпалось у него под руками. Рейган предпочитал, чтобы рутинную работу за него делали другие, а своим считал общение с народом, которому он поднимал настроение. Картер объявил американцам с телеэкрана, что они больны тяжкой болезнью, и они очень быстро указали ему на дверь. Роналд Рейган винил во всех бедах правительство, а американцам внушал, что они - великая нация. И нация отвечала ему взаимностью.

Да, Голливуд бесспорно сыграл важную роль в воспитании "великого коммуникатора", но тайна его обаяния этим не исчерпывалась. Роналд Рейган был человеком идеи, и на любые компромиссы шел лишь до известной черты. Его идея заключалась в том, чтобы вернуть Америке былое величие, подорванное "вьетнамским синдромом", и победить коммунизм, в котором он видел почти воплощение мирового зла. Отсюда и пошла его репутация "великого упростителя", но те, кто на этом основании считал его простаком, ошибались. Ошибся Михаил Горбачев, подошедший к Рейгану с советским тассовским шаблоном и продувший ему не только партию, но и весь турнир. Ошиблась даже ревностная поклонница американского президента Маргарет Тэтчер, которая опасалась, что он уступит в Рейкъявике молодому и энергичному советскому лидеру. История пошла по пути, который указал ей Рейган, хотя, как мы сейчас видим, она недолго на нем оставалась. Слова, сказанные им в момент его величайшего триумфа, во время выступления в МГУ перед студентами, сегодня кажутся прозвучавшими чуть ли не столетие назад.



"Ваше поколение живет в одну из самых волнующих и полных надежды эпох в советской истории. Это время, когда первое дыхание свободы колеблет воздух и сердце бьется в такт убыстренному ритму свободы, когда накопившаяся духовная энергия долгого молчания устремляется наружу. Мы не знаем, какова будет конечная цель этого пути, но мы надеемся, что обещание реформ исполнится. Этой московской весной, в этом мае 1988 года, мы можем позволить себе эту надежду".



Сегодня о надежде можно говорить лишь с горькой иронией, особенно в России. Но Рейган покинул этот мир не на прошлой неделе, а многие годы назад, когда все складывалось по его сценарию, и его веры в будущее еще ничто не поколебало. Его последние слова были не те, которые я привел в начале этого сегмента - они остались неозвученными. Это было письмо, в котором он прощался с американским народом, когда у него диагностировали болезнь Альцгеймера. Но и здесь он не изменяет себе ни на йоту.



"В заключение позвольте мне поблагодарить вас, американский народ, за предоставленную мне великую честь быть вашим президентом. Когда Господь призовет меня домой, когда бы это ни случилось, я уйду с великой любовью к этой нашей стране и с вечным оптимизмом по поводу ее будущего.

Я отправляюсь ныне в путешествие, которое приведет меня к закату моей жизни. Я знаю, что для Америки впереди всегда будет яркий рассвет".



Великим оптимистом - вот кем был и до конца остался Роналд Рейган, политическим оптимистом, а не голливудским. Репутация оптимизма хромает по сравнению с его противоположностью, от него действительно веет простоватостью. Но если разложить его на составные части, убежденность и веру, мы получаем качества, без которых крупному политическому деятелю не обойтись, и оптимизм должен быть искренним, потому что в конечном счете электорат не обведешь вокруг пальца.

Далеко не все парадоксы Роналда Рейгана были, если так можно выразиться, доброкачественными. Он вступил на пост как борец с правительственной бюрократией, а кончил тем, что раздул бюрократический штат. Он метал громы и молнии в адрес бюджетного дефицита, и оставил после себя самый крупный дефицит в истории страны. Но дистанция, а особенно такая серьезная, как смерть, подбивает баланс по-своему. Роналд Рейган, по мнению большинства американцев, стал одним из тех, кто сделал "американское столетие" возможным, наравне с такими титанами, как Франклин и Теодор Рузвельт. Тем тяжелее Джорджу Бушу, рядящемуся в доспехи покойного колосса.

XS
SM
MD
LG