Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Непосильное бремя

  • Алексей Цветков

Война в Ираке закончена, и наряду с хором торжествующих сторонников американской администрации в прессе зазвучали голоса скептиков. Нет, речь идет не о тех, кто последовательно выступал против этой войны, и даже не о тех, кто, вопреки здравому смыслу, продолжает выступать против нее чуть ли не по сей день, как будто можно сделать вид, что победы не было. Некоторые публицисты, выступающие, как правило, против администрации Буша, но посчитавшие ее аргументы в пользу свержения режима Саддама Хусейна убедительными, теперь удивленно разводят руками. Их недоумение формулируется так: да, мы одержали победу, и даже довольно эффектную с военной точки зрения, но она была одержана совсем не в той войне, которую мы объявили.

Действительно, двумя главными поводами к войне, которые многократно выдвигала администрация, было наличие у Ирака оружия массового уничтожения и его предполагаемая поддержка международного терроризма. Теперь появилась возможность все это проверить. Оружие массового уничтожения пока не найдено, и никак нельзя поручиться за то, что оно будет найдено. Что же касается поддержки Ираком исламского терроризма, то этот пункт обвинения никогда не выглядел убедительным, а сегодня фактически отпал. Войска коалиции действительно разгромили на севере страны лагерь вооруженных мусульманских экстремистов, поддерживавших связи с Аль-Каидой, но он располагался на территории курдов, где Саддам Хусейн не имел практически никакой власти, и если эти экстремисты кому-то и досаждали, то лишь самим курдам.

Серьезность этих вопросов не подлежит сомнению, и ответ на них так или иначе дать придется. Но сегодня их затмила более животрепещущая проблема, решать которую надо неотложно и только в положительном смысле. Дело в том, что военная победа - это лишь малая часть того, что в Ираке предстоит сделать. Кто будет заниматься вопросами мирного строительства, и какие на это отведут сроки?

Рассуждая теоретически, существуют три возможных подхода к этой проблеме. Первый, на котором настаивает большинство европейцев: полностью передать управление страной Организации Объединенных Наций. Второй вариант - провозгласить Ирак свободным и в самое ближайшее время вывести оттуда войска, предоставив иракцам самим решать свою судьбу. И третий, сопряженный с самыми большими усилиями и расходами - остаться там надолго, скорее всего на годы, пока не будут сформированы демократические институты и хотя бы рудиментарное либеральное сознание.

Первый вариант я сегодня рассматривать не стану, поскольку он, судя по всему, не входит в планы американской администрации. Можно лишь отметить, что он, несмотря на свое внешнее благородство, никаких радужных перспектив не обещает. Опыт ООН в построении либерально-демократических обществ простирается от неудач до катастроф. В числе первых можно назвать Балканы, в числе вторых - Сомали, Анголу и Конго. Кроме того, легко себе представить, какие демократические институты создадут в Ираке Куба, Ливия и Сирия, видные специалисты в этом вопросе, задающие сегодня тон в Комиссии ООН по правам человека.

А вот что касается второго варианта, быстрого и триумфального ухода американцев из Ирака, то его вероятность многими оценивается как высокая. В своем выступлении на борту авианосца президент Буш, объявляя об окончании военной операции, провозгласил Ирак свободным. Такое заявление многим обозревателям кажется преждевременным и даже возмутительным. В числе этих обозревателей - Питер Байнарт, член редколлегии левоцентристского журнала New Republic, поддержавшего действия администрации в отношении Ирака.

"...Давление в пользу эвакуации из Ирака будет настолько интенсивным, что мы всегда сможем оправдать свой быстрый уход тем, что именно этого хотят сами иракцы. Даже на правом фланге терминология антиимпериализма имеет вес. Но правда заключается в том, что, поскольку иракцы все еще несвободны, мы пока не знаем, чего они хотят. Да, муллы, занявшие образовавшуюся после Саддама пустоту, судя по всему хотят, чтобы американцы ушли. Но... самозванные вожди не представляют народ, даже если они заявляют об этом. Хотят ли иракцы демократическое правительство или фундаменталистское? Мы никогда этого не узнаем, если не создадим либеральные институты, через посредство которых иракцы будут изъявлять свои взгляды...

Альтернативой для Соединенных Штатов было бы быстро и дешево уйти и сделать вид, что мы дали иракцам свободу определять свою собственную судьбу. Но если муллы захватят власть, у иракского народа не будет свободы определять что бы то ни было".

Питер Байнарт настаивает на том, что если населением страны управляет соотечественник, это вовсе не значит, что оно свободно - достаточно вспомнить все того же Саддама Хусейна.

Минутного раздумья хватит на то, чтобы набросать сценарий возможного развития событий в случае поспешного вывода войск коалиции. Большинство населения Ирака составляют мусульмане-шииты, которые столетиями жили под гнетом суннитского меньшинства, а теперь намерены взять в свои руки максимум власти и выступают за исламское государство. Добавим сюда курдов, составляющих 20 процентов и желающих как минимум автономии, а то и полной независимости. Но даже среди самих шиитов нет единства, и различные их фракции готовы пролить кровь в борьбе за превосходство. Получаем гремучий рецепт гражданской войны, которая неизбежно втянет в свою орбиту соседей - Турцию, Иран и Сирию. Период правления Саддама может показаться невозвратимой идиллией.

Таким образом, остается только третий вариант, и поскольку он подразумевает долгое пребывание страны в фактическом состоянии оккупации, он явно отдает имперским духом. Надо сказать, что репутация империализма, которая долгие годы оставалась чернее ночи, сегодня все активнее подвергается пересмотру в положительную сторону и как раз в связи с войной в Ираке. Но идеи эти исходят вовсе не из Белого Дома, а от частных лиц, специалистов и публицистов, притом далеко не всегда от американцев. По моим ненаучным наблюдениям, чаще всего доброе слово в адрес империализма - или, скорее, неоимпериализма - можно встретить в британской прессе.

Один из наиболее ярких представителей доктрины неоимпериализма - британский историк Найл Фергюсон, который сейчас преподает в Нью-Йоркском университете. В этом году у него вышла наделавшая немало шума книга под названием "Империя: подъем и упадок британского миропорядка и уроки для глобальной державы". Уже из заголовка идеи очевидны - с одной стороны, реабилитация британского империализма, с другой - выводы для единственного кандидата на роль империи в сегодняшнем мире, Соединенных Штатов.

Основания для хотя бы частичной реабилитации империализма, по крайней мере его британской разновидности, не так уж абсурдны. Если взглянуть на карту мира, легко увидеть, что значительная часть населения планеты, живущая в либерально-демократических странах, - это как раз население бывших британских колоний, в первую очередь США, Канады, Австралии и Новой Зеландии. И речь идет не только о потомках самих колонизаторов при маргинальном участии коренного населения. Именно от Великобритании унаследовала свои демократические институты Индия, а сегодня можно уже говорить и о Южно-Африканской Республике - практически единственном крупном государстве с устойчивым демократическим режимом на африканском континенте.

Далеко не всем бывшим британским колониям повезло одинаково - в той же Африке нельзя обойти молчанием такие померкшие жемчужины вчерашней британской короны, как Зимбабве, Кения, Уганда или Нигерия. Но в целом наследникам Британской империи повезло на сегодняшний взгляд куда больше, чем обломкам французской, бельгийской или португальской. В чем же тут дело, и есть ли реальный смысл пересматривать опыт империализма в положительную сторону?

Говорить сегодня об империализме, не осуждая его тотально, еще довольно трудно, и это обусловлено не только его очевидными уродливыми аспектами. На протяжении многих лет правители ряда постколониальных стран, приведшие некоторые из них к полному социальному и экономическому краху, были в первых рядах обличителей. Пока лидеры этого лагеря были популярными и даже харизматическими личностями, вроде покойного Кваме Нкрумы или ныне здравствующего Нелсона Манделы, их аргументы имели решающий вес. Но сегодня антиимпериалистический лагерь представлен большей частью такими несимпатичными вождями, как президент Зимбабве Роберт Мугабе, ливийский диктатор Муаммар Каддафи и кенийский президент Дэниэл арап Мои, только что покинувший свой пост, и поэтому путы политической корректности далеко не столь абсолютны. Именно это дает возможность развивать ревизионистские идеи - подобно тому, как это делает Найл Фергюсон.

Начнем с главного стереотипа, одного из устоев марксизма-ленинизма - любой колониализм представляет собой эксплуатацию природных и человеческих ресурсов колонии в пользу метрополии. Но как раз в случае Британской империи это было далеко не очевидно, а в последние ее десятилетия это было очевидно не так. Точной статистики в те годы не вели, и скорее всего именно потому, что она наглядно продемонстрировала бы обратное течение ресурсов. Большинство специалистов, даже не принадлежащих к числу поклонников британского колониализма, сегодня сходятся на том, что Британская империя была убыточной, что не колонии финансировали корону, а наоборот.

Почему же в таком случае британцы так долго не покидали своих заокеанских владений? Наиболее очевидный мотив - это соображения национального престижа. Британская империя была самым крупным государственным образованием за всю историю человечества, и этот факт был предметом гордости не только для лондонских лордов, но и для манчестерских рабочих. Общеизвестна поговорка о том, что в королевстве Виктории никогда не заходило солнце. Кроме того, образованный класс Великобритании был одержим идеей исторической цивилизаторской миссии, к которой с сегодняшней точки зрения легко относиться иронично, но которая была для британцев XIX-XX веков вполне реальной: поднять население колоний из нищеты и анархии, приобщить его к западным ценностям, в том числе и экономическим. Вот что пишет по этому поводу сам Найл Фергюсон в статье "Империя отступает", опубликованной в воскресном приложении к газете New York Times.

"Британская империя приобрела довольно дурную репутацию у поколения "постколониальных" историков, для которых анахронически оскорбителен ее расизм. Но реальность заключается в том, что британцы были намного успешнее в создании рыночной экономики, власти закона и в переходе к представительному правительству, чем большинство постколониальных правительств. Политический "коктейль", который предпочитали эти викторианские империалисты, смахивает на последнее слово Международного валютного фонда: свобода торговли, сбалансированные бюджеты, твердая валюта, прецедентное право, честная администрация и инвестиции в инфраструктуру, финансируемые международными займами. Это именно то, в чем сейчас нуждается Ирак. Если пугающе звучащая "Американская империя" сможет это обеспечить, я за нее обеими руками. Заминка в том, обладает ли Америка важнейшей чертой характера, в отсутствие которой весь этот имперский проект обречен: стойкостью".

Здесь Фергюсон обращается непосредственно к Соединенным Штатам и той миссии, которая им выпала в Ираке. Сравнение с Британской империей у Фергюсона получается далеко не в пользу США. В частности, он отмечает, что империя, пока она существовала, всегда находилась в центре внимания британцев, и именно туда, на колониальные окраины, стекались ее лучшие человеческие ресурсы. Согласно статистике за 1927-29 годы из 927 человек, набранных в ряды колониальной службы, почти половина приходилась на выпускников самых престижных университетов, Кембриджа и Оксфорда, а в Индии этот процент был еще выше. Выпускники престижных американских университетов в подавляющем большинстве стремятся остаться у себя на родине, они хотят быть юристами, врачами и президентами компаний, а не федеральными служащими. Трудно найти в США людей, которые горели бы сознанием высокой миссии, подвигающим на строительство демократии в Ираке - мало кто готов пожертвовать этому хотя бы год жизни, в то время как британцы сплошь и рядом уезжали в Индию навсегда.

Найл Фергюсон призывает американцев не открещиваться от выпавшего им имперского жребия и приложить все усилия для того, чтобы сделать Ирак по-настоящему демократической и свободной страной, остаться там на годы - в сущности, повторить то, что в значительной степени удалось британцам в такой сложной и многонациональной стране как Индия. Многие из его аргументов в пользу нового империализма звучат довольно убедительно, но они целиком проваливаются в главной точке своего прицела - в том, что касается Ирака. Фергюсон приводит историю Гертруд Белл, путешественницы и археолога, первой женщины, закончившей Оксфорд со степенью первого класса. Впоследствии она поступила на колониальную службу и была назначена администратором Ирака, образованного британцами из обломков Османской империи. Белл отказалась возвращаться на родину и провела в Ираке весь остаток жизни, а в целом британцы шефствовали над этой страной десятилетиями, до 1958 года, когда был свергнут и убит возведенный ими на престол король Фейсал. И каковы же были плоды этих сорокалетних усилий? Увы, сегодня они нам слишком хорошо известны. Индии из Ирака не получилось - как не получилось ее из Кении, Уганды, Зимбабве - и даже из Пакистана, который в колониальную эпоху был частью британской Индии. Чему же, в таком случае, британцы учат американцев?

Самое интересное в этом британском наставлении то, что нечто подобное американцы от них уже слышали. В этой связи нельзя не отметить, что параллельно с нынешней частичной реабилитацией британского империализма неожиданно пошла в гору репутация писателя, которого чаще всего с этим империализмом ассоциируют - Редъярда Киплинга. Мне не кажется, что здесь есть прямая связь - просто литературная синусоида совпала по фазе с политической. Лично мне такой поворот истории доставляет глубокое удовлетворение - Киплинг, на десятилетия выпавший в ругательные примечания, был, конечно же, замечательный писатель, вовсе не примитивный певец империи, каким его многие пытались представить.

Такой незавидной репутацией Киплинг в значительной мере обязан стихотворению "Бремя белого человека", в котором он напутствует колонизаторов: "Взвалите на себя бремя белого человека, отправьте лучших из тех, кого вы воспитали - идите, приговорите своих сыновей к изгнанию, чтобы они служили нуждам покоренных". Эти формулировки и расистские ярлыки далее в тексте не могут не вызвать сегодня неприятного чувства, но по тем временам они были стандартными, и общий пафос этого стихотворения вполне благороден, он пронизан лучшими чувствами британской имперской миссии - идеей помощи и служения. Киплинг был вовсе не таким примитивным идеологом империализма, каким его принято считать, он был куда проницательнее и одним из первых предупредил британцев о предстоящем крахе имперского проекта.

В данном случае для нас важно не содержание стихотворения, а его адресат - оно приурочено к одной из немногих откровенно империалистических войн Соединенных Штатов, испанской войне начала XX века, в результате которой они обзавелись первой и единственной крупной колонией - Филиппинами. Американцы вняли напутствию британского поэта и провели на Филиппинах почти полвека, цивилизуя и всячески способствуя, а в 1946 году выполнили данное еще перед войной обещание и предоставили Филиппинам независимость и конституцию. Но эти полувековые усилия практически пошли прахом, потому что президент Фердинанд Маркос очень скоро превратил страну в типичную деспотическую банановую республику, и это наследие она не в состоянии полностью стряхнуть до сих пор. Так что из истории, вопреки надеждам Фергюсона, не надергаешь никаких убедительных уравнений.

Но если все-таки вернуться к Киплингу, то именно в нем, как в призме, сосредоточилось как раз все то лучшее, что было в британском колониализме - не просто высокомерное сострадание, но настоящая любовь к далекой стране, желание видеть ее счастливой и цветущей. Лучшее из написанного Киплингом - это детские книги, любимые во всем мире, в том числе сказки и "Книга джунглей". Его замечательный роман "Ким" адресован детям постарше, детям любого возраста - это так называемый "воспитательный" роман, каких теперь не пишут, но он выдержан совсем не в назидательном тоне. Помимо всего прочего, это еще и настоящий гимн любви к стране, где сам писатель вырос и где он провел детские годы, - к Индии.

Вот описание путешествия ирландского мальчика-сироты Кима, ученика и спутника тибетского ламы, в поисках своей судьбы очутившегося на дорогах огромной страны.

"В этом месте Великий Путь был проложен на насыпи для защиты от зимних паводков из предгорий, так что путник шел, так сказать, чуть поверх страны, по величественному коридору, видя всю Индию, простертую справа и слева. Как прекрасно было наблюдать многоупряжные телеги с зерном и хлопком, ползущие по проселкам: было слышно, как их оси, стонущие в миле расстояния, подкатываются все ближе, пока, с криком и нехорошими словами, они не взбирались по крутому склону и не вливались в твердую главную дорогу, где погонщик поносил погонщика. И не менее прекрасно было наблюдать за людьми, небольшими сгустками красного и синего, и розового, и белого, и шафранового, сворачивающими по пути к своим деревням, рассеивающимися и дробящимися по два и по три на пространстве плоской равнины. Ким чувствовал все это, хотя не мог выразить своих чувств, и довольствовался тем, что покупал чищеный сахарный тростник и щедро оплевывал путь мякотью".

Какое мне, в сущности, дело, до того, что это написал колонизатор о колонии? Если бы каждый так любил хотя бы свою собственную страну, мы бы жили в куда более благополучном мире. Эту книгу, пожалуй, стоило бы включить во внеклассное чтение лидеров государства, которое сегодня ведет кровавую колониальную войну в крохотной горной стране - притом, что никто из них не может произнести имя этой страны, Чечня, без ненависти. В "Киме" есть великий урок для президента Путина: людям, пробывшим в Индии двести лет и любившим ее искренней любовью, в конечном счете все-таки пришлось уносить оттуда ноги.

XS
SM
MD
LG