Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Половина правды

  • Алексей Цветков

Демократия плохо уживается с секретностью. Выборность и подотчетность электорату его представителей и нанятых ими государственных служащих означает, что эти представители и служащие не имеют права держать в секрете от электората ничего, что связано с их должностной деятельностью.

Но на практике такая идеальная прозрачность неосуществима, и особенно это касается внешнеполитической сферы. Прежде всего, правительство имеет здесь дело не только с собственными секретами, но и с чужими, и если оно не в состоянии их соблюсти, от дипломатии лучше вообще отказаться. Кроме того, существует сфера деятельности, которую, перефразируя Клаузевица, можно охарактеризовать как продолжение внешней политики другими средствами - это разведка, в том числе и шпионаж. Вести разведывательную деятельность в отсутствие механизмов, защищающих секретность - трудно придумать что-либо нелепее.

Этот встроенный в демократию парадокс досаждал Соединенным Штатам на протяжении всей их истории. Именно поэтому об американской дипломатии нельзя говорить всерьез по крайней мере до эпохи президента Теодора Рузвельта, то есть до начала XX века. Что же касается специализированного разведывательного ведомства, то большую часть своей истории страна его просто не имела. В годы Второй Мировой войны сложность обстановки потребовала организации по крайней мере временного центрального разведывательного органа - он получил название Ведомства стратегических служб, сокращенно OSS. С окончанием войны встал вопрос о его расформировании либо реорганизации в постоянное ведомство - так возникло Центральное разведывательное управление.

На этом дело не кончилось. Сфера и методы деятельности ЦРУ пересматривались по крайней мере дважды, в 70-х годах комиссией под председательством сенатора Фрэнка Черча и в 80-х комиссией Джона Тауэра. Согласно правилам, установленным этими комиссиями, деятельность ЦРУ строго контролируется сенатским комитетом по делам разведки, члены которого имеют доступ ко всем секретным материалам. Один из мотивов такого контроля - не допустить использования разведывательных данных администраций в политических целях.

Однако, судя по всему, проблема не устранена. Так, по крайней мере, считают авторы статьи в журнале New Republic, по мнению которых администрация президента Джорджа Буша в период подготовки к иракской войне представила гражданам США искаженные и даже прямо расходящиеся с реальностью сведения о программах по разработке оружия массового уничтожения. Таким образом, считают они, был нарушен негласный договор о допустимости секретной деятельности в обществе, основанном на принципе гласности.



"Иракская война поставила США перед новой оборонной парадигмой: предупредительной войной, которая ведется в порядке реакции на прогноз предстоящего нападения на Соединенные Штаты или их союзников. Политика безопасности такого рода требует, чтобы общество базировало свою поддержку или оппозицию на разведывательной экспертизе, к которой оно не имеет доступа. Тем не менее, задача президента и его администрации, глубоко заинтересованных в определенном политическом результате, - дать правдивую картину, представленную разведкой. Если администрация представляет разведывательные данные неправдиво, она фактически исключает возможность информированного выбора в важнейшем для нации вопросе: начинать или не начинать войну. Именно так поступила администрация Буша, когда она пыталась убедить народ и конгресс в том, что Соединенные Штаты должны вступить в войну с Ираком".



Статья Спенсера Экермана и Джона Джудиса называется "Первая жертва" - намек на афоризм одного из американских сенаторов о том, что первой жертвой войны становится правда.

Сразу после террористических актов 11 сентября 2001 года заместитель министра обороны США Пол Волфовиц предложил призвать к ответу Ирак, который уже давно числился в списке государств, поддерживающих терроризм. В то время большинству американцев эта идея показалась вполне естественной и не требовала особых разъяснений - причастность к террору была достаточным мотивом. Но по мере того, как реакция на 11 сентября ослабевала, а экономические показатели пошли вниз, военный энтузиазм охладел, и перед администрацией встала проблема популяризации войны. Наличие у Ирака оружия массового уничтожения и методы его ликвидации стали главным пунктом ее пропаганды.

Сложность, однако, заключалась в том, что в обзоре распространения такого оружия, который опубликовал в январе 2002 года директор ЦРУ Джордж Тенет, ни о какой ядерной угрозе со стороны Ирака не упоминалось, хотя он содержал предостережение по поводу Северной Кореи. Кроме того, в обзоре отмечалось, что никаких заслуживающих доверия данных о производстве и хранении Ираком химического или биологического оружия нет, и что запасы такого оружия, хотя и не обязательно все, были уничтожены в ходе инспекций ООН с 1991 по 1998 год.

Разумеется, на основе такого фактического материала трудно убедить электорат в необходимости неотложных военных действий. И хотя наличие оружия массового уничтожения было далеко не единственным и даже, возможно, не самым главным аргументом в пользу такой войны, этот аргумент был, пожалуй, уникальным по убедительности - как для населения Америки, так и для мирового сообщества. А поскольку, как утверждают авторы статьи, у администрации не было веских фактов для его подкрепления, она стала создавать эти факты.

Чтобы понять, как это возможно, надо сказать пару слов о самом характере разведывательных данных. Лишь в самых редких, почти исключительных случаях эти данные являются бесспорными и обличающими. Большей частью они носят характер гипотез или догадок, разрозненных наблюдений и сообщений информаторов, которые, в свою очередь, могут быть достойными доверия или вовсе ненадежными. Для получения хотя бы приблизительно реальной картины такой набор информации подлежит тщательному анализу. Но можно пойти другим путем - отбирать из общей массы фактов такие, которые играют тебе на руку, а остальные замалчивать.

Именно этим путем, по мнению Экермана и Джудиса, пошла администрация Джорджа Буша. На Центральное разведывательное управление стало оказываться давление со стороны Белого Дома с целью заставить его предоставлять лишь такую информацию, которая подтверждала бы официальную линию, и отодвигать в тень все сомнения. Вице-президент Чейни несколько раз лично посетил штаб-квартиру агентства в Лэнгли, что было воспринято некоторыми сотрудниками ЦРУ как прямое и настойчивое давление.

Поскольку перечислять все аргументы авторов у меня просто нет времени, упомяну хотя бы наиболее убедительные. Так, весной 2002 года поступили сведения о попытках Ирака приобрести высокопрочные алюминиевые трубы. Некоторые аналитики в ЦРУ и Оборонном разведывательном управлении пришли к выводу, что эти трубы нужны для газовой центрифуги для обогащения урана. Это мнение было вовсе не единственным, потому что другие считали, что параметры труб не отвечают этой цели, и что, скорее всего, они должны были послужить заготовками для артиллерийских ракет. Но официальной версией стала только первая, и лишь ее упомянул госсекретарь Колин Пауэлл в своем выступлении в Совете Безопасности ООН.

Это тем более странно, что в самом госдепартаменте, а также в министерстве энергетики версия о газовой центрифуге была практически отвергнута специалистами. Именно министерство энергетики по роду своей деятельности имеет доступ к самым квалифицированным специалистам в этой области.

Другой пример можно назвать еще более поразительным, даже шокирующим. В 2002 году канцелярия вице-президента получила из Великобритании официальный документ правительства африканской страны Нигер о попытке Ирака закупить там уран. Очень скоро специалисты пришли к выводу, что документ представляет собой подделку - он был напечатан на неправильном бланке, министр, якобы подписавший его, давно ушел в отставку, а конституция страны, на которую там была ссылка, давно прекратила свое действие. Специальный посланник, направленный для расследования в Нигер, развеял последние сомнения и уведомил об этом госдепартамент и ЦРУ. Тем не менее, выступая с речью о состоянии государства в январе 2003 года, президент Буш упомянул о предполагаемых закупках как о доказательстве возобновления Ираком ядерной программы. Либо он сознательно утверждал нечто, коренным образом отличное от факта, либо его ввели в заблуждение высокопоставленные приближенные, что еще труднее себе представить.

Этот последний случай представляет собой скорее исключение - по мнению авторов статьи, администрация большей частью, не идя на прямой подлог, старалась довести до сведения лишь половину правды, ту, которая ей была выгодна, и оставляла остальную без внимания. Как тут не вспомнить пословицу: половина правды равна целой лжи.

Оружие массового уничтожения и его предполагаемое наличие у Ирака было лишь одним из орудий убеждения, пущенных в ход Белым Домом. Попутно предпринимались попытки доказать связь режима Саддама Хуссейна с Аль-Каидой, которые тоже требовали творческого обращения с реальной информацией.

Бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси выдвинул версию о прямой причастности Ирака к атакам на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Но даже в самом агентстве она натолкнулась на серьезное сопротивление. Ее главным доводом была предполагаемая встреча Мохаммеда Атты, одного из руководителей террористических атак в США, с представителем иракской разведки в Праге в апреле 2001 года. Но эта гипотеза основана лишь на показаниях единственного свидетеля, она не подтверждена никакими документами - напротив, согласно документам, Атта в это время находился в США.

О предполагаемых связах Ирака с Аль-Каидой упомянул также Колин Пауэлл в своем выступлении в Совете Безопасности ООН. Речь на этот раз шла о некоем Абу-Мусабе Аль-Заркауи, который, по некоторым сведениям, одно время находился на лечении в Багдаде и который, согласно Пауэллу, руководил лагерем обучения террористов в Ираке, специализирующемся на отравляющих вещества. Пауэлл, однако, забыл упомянуть, что этот лагерь находился на территории, контролируемой курдами, за пределами правительственной юрисдикции. Кроме того, захваченные в плен высокопоставленные члены Аль-Каиды утверждали, что Осама бин Ладен в принципе отказался иметь дело с Саддамом Хуссейном.

А как же обстояло дело с контролем демократически избранной власти над разведывательными органами? Сенатский комитет по делам разведки до недавнего времени возглавлял Роберт Грэм, для которого расхождения представляемых администрацией публичных версий с известными ему секретными документами были очевидными, и он неоднократно выступал против такой сортировки информации. Но по правилам доступа к секретной информации он не имел права разглашать ее коллегам - он мог лишь добиваться предоставления ЦРУ более сбалансированной публичной версии. В одном случае ему даже удалось заручиться соответствующим обещанием со стороны директора ЦРУ Джорджа Тенета. Но вскоре после этого Тенет, по распоряжению из Белого Дома, взял свое обещание обратно. А с приходом к власти в Сенате республиканцев Грэм лишился и поста председателя комитета, потеряв возможность влиять на дальнейший ход пропагандистской компании.

Вот что пишут Спенсер Экерман и Джон Джудис, подводя итоги своему обличительному списку.



"Администрация Буша встала во главе страны, пообещав восстановить "честь и достоинство" Белого Дома. И правда: Буш не был пойман на том, что вступал в половую связь со стажеркой или лгал об этом под присягой. Но он прибегал к тактике обмана в отношении самого фундаментального решения, которое надлежит принять правительству. Возможно, что война Соединенных Штатов против Ирак была оправданной - в конце концов, на то были и другие причины, - но она не было оправданной на основании тех соображений национальной безопасности, которые президент Буш приводил на протяжении минувшей осени и зимы. Он ввел американский народ в заблуждение относительно того, что ему было известно об исходящей от Ирака угрозе, и лишил конгресс возможности принять компетентное решение о том, вступать стране в войну или нет".



Точка зрения авторов статьи в New Republic на деятельность администрации в период подготовки иракской войны не универсальна, и отповедь не заставила себя ждать - с ней выступил Стивен Хейз на страницах неоконсервативного журнала Weekly Standard, последовательно поддерживающего политику администрации. Надо сказать, что номер Weekly Standard выходит в свет всего лишь через два дня после New Republic (оба журнала - еженедельники), и Хейз проявил незаурядную оперативность, переписав большую часть статьи, которая изначально планировалась как критика демократического кандидата в президенты Джона Керри - она украшена карикатурой на него, которая стала неуместной. Но спешка - не лучший помощник убедительности, и хотя у меня здесь нет места приводить аргументы Хейза, в главных пунктах они бьют мимо цели. Так например, в споре о фиктивной покупке урана в Нигере Хейз не оспаривает того факта, что документ оказался фальшивкой, и несуразности ссылки на него в речи президента. Он, тем не менее, без всяких оснований настаивает, что президент, судя по всему, был введен в заблуждение, и что в связи с этим кого-то следует уволить. Но если вспомнить, какого ранга советники участвуют в работе над такой президентской речью, в числе возможных кандидатов на увольнение оказываются госсекретарь Колин Пауэлл, министр обороны Доналд Рамсфелд, советник по национальной безопасности Кондолиза Райс и даже вице-президент Ричард Чейни. Все эти люди по-прежнему находятся при исполнении служебных обязанностей.

Невольно приходит на ум известная шутка о конкурсе на самый сенсационный газетный заголовок, на котором победил следующий: "Наследник Франц-Фердинанд жив - война была ошибкой!". Неужели война с Ираком была ошибкой? В конце концов, оружие массового поражения там не обнаружено и уже вряд ли будет обнаружено, ядерная программа была, как установлено, законсервирована, а связи с Аль-Каидой так и остаются мифическими.

Журнал New Republic, из которого я почерпнул сегодняшний обличительный материал, несмотря на свои позиции влево от центра и традиционную близость к позициям демократической партии, на протяжении многих месяцев поддерживал позицию администрации в отношении Ирака и не отказывается от этой поддержки и сегодня. Редколлегия считает, что наличие у Ирака действующих программ разработки оружия массового уничтожения могло бы быть важным аргументом в пользу войны, но оно никогда не было единственным и решающим. Саддам Хуссейн был не меньшим преступником, чем какой-нибудь Слободан Милошевич, в чью деятельность США и Европа сочли нужным вмешаться. Было бы, конечно, логичнее, если бы такое вмешательство произошло в момент, когда Саддам применял отравляющие вещества в отношении курдского населения или когда, уже после первой войны на Персидском заливе, он осуществлял геноцид так называемых "болотных арабов". Но поскольку аналогичные преступления не прекращались до последнего времени, моральный аргумент в пользу военного вмешательства всегда оставался в силе, и в своей редакционной статье журнал пишет:



"Этот аргумент не может быть скомпрометирован нечестностью, которую администрация Буша продемонстрировала в прошлом. Он может быть скомпрометирован лишь отсутствием у нее решимости в будущем. В конце концов, нормальный Ирак, оказывающий благоприятное влияние на своих соседей, послужит оправданием войне даже в том случае, если Cоединенные Штаты так никогда и не найдут неконвенционального оружия. Но на сторонниках войны лежит особая ответственность: гарантировать, что Соединенные Штаты построят такое государство, во что бы это ни обошлось. Эта война, лживая популяризация которой нанесла ущерб демократии у нас в стране, все-таки может принести демократию в район мира, который больше всего в ней нуждается. Мы не победили и мы не побеждены. Война за Ирак продолжается".



Главным аргументом в пользу иракской войны было центральное положение этой страны на Ближнем Востоке, в очаге нынешнего мирового конфликта с терроризмом. И Багдад, так или иначе, был одним из узлов террористической сети. Желание возобновить разработку химического, биологического и ядерного оружия у Саддама Хуссейна никогда не пропадало, а шанса оставалось ждать недолго: Франция, Россия и Китай уже давно добивались отмены санкций против Ирака, и это развязало бы диктатору руки.

Война, как правильно отмечает New Republic, пока не закончена, и ее благоприятный исход далеко не гарантирован. Этот исход может стать прообразом исхода всей сегодняшней войны с глобальным терроризмом, которую ведут Соединенные Штаты и их союзники. Но даже такая важная цель не дает права на неразборчивость в выборе средств.

В принципе материал, собранный в статье Экермана и Джудиса, требует создания специальной двухпартийной комиссии по расследованию. Но в нынешних обстоятельствах это практически исключено, и всю правду мы узнаем не скоро. Республиканцы, составляющие сегодня большинство в обеих палатах конгресса, блокируют любые попытки создания такой комиссии. Не следует, однако, забывать, что уже в будущем году все может измениться - неблагоприятный ход войны и слабые экономические показатели могут привести к власти демократов.

Но проблема даже не в нынешней безнаказанности и в возможном будущем воздаянии. Как я уже упомянул в начале, демократическое общество не допускает манипуляций с секретной информацией - правительство, которое так поступает, рискует утратить общественное доверие, а на сегодняшний это представляет куда большую опасность, чем просто утрата большинства в конгрессе. Вполне возможно, что в ближайшем будущем меры, примененные к Ираку, станут неизбежными в отношении какой-нибудь другой страны. Это может быть Северная Корея, практикующая в отношении мирового сообщества бесстыдный ядерный шантаж, Иран с его ядерной программой, которой нет никакого экономического оправдания при его нефтяном богатстве. Это может быть даже Пакистан, дипломатично взявший на себя роль ближайшего союзника США в операции против талибов, но в действительности - эпицентр сегодняшнего мирового кризиса, да к тому же располагающий ядерным арсеналом. В этом случае администрации, нынешней или новой, придется вновь апеллировать к народу, ища поддержки своим действиям. И народ, которому дан горький урок, может, несмотря на всю справедливость доводов, отказать в такой поддержке.

XS
SM
MD
LG