Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Неприятный осадок

  • Алексей Цветков

В 1948 году швейцарский химик Пауль Мюллер был удостоен Нобелевской премии за синтез химиката, который в то время многие считали одним из величайших даров науки и прогресса: дихлор-дифенил-трихлорэтана, шире известного под сокращенным названием ДДТ. Это дешевое и эффективное средство очень помогло поддержанию гигиены в послевоенной Европе, предотвращению эпидемии тифа и других сопутствующих разрухе бед. Но главным его достоинством была реальная перспектива победы над самой смертоносной болезнью в истории человечества - малярией.

Согласно сегодняшней статистике, ежегодно малярией заболевает от 300 до 500 миллионов человек во всем мире. От одного до трех миллионов каждый год умирает от этой болезни - от двух до четырех каждую минуту, преимущественно дети. От малярии в первую очередь страдают страны Африки из-за особенностей своего климата и экономики. До недавнего времени она была также довольно широко распространена в США и на юге Европы, но после Второй Мировой войны ее здесь полностью искоренили - благодаря опрыскиванию ДДТ водоемов, где размножается малярийный комар.

Но в 1962 году произошло событие, о котором сегодня помнят многие, хотя и по-разному. В Соединенных Штатах вышла книга Рэйчел Карсон "Безмолвная весна", нечто вроде евангелия нарождающегося движения в защиту окружающей среды. Одно из главных обвинений этой книги было выдвинуто против ДДТ и заключалось в том, что этот химикат приводит к истреблению популяции певчих птиц (отсюда и название книги). Карсон не была специалистом в этой области и неверно истолковала результаты научной работы, на которую она ссылается - ДДТ не наносит никакого ощутимого вреда ни людям, ни птицам. Тем не менее, как в известном анекдоте, неприятный осадок остался. В 1972 году ДДТ был запрещен в Соединенных Штатах, а затем и в других развитых странах. Вопрос о его глобальном запрещении поставлен в ООН.

Такие страны как Индия или Китай могли себе позволить игнорировать этот запрет и добиться значительных успехов в борьбе с малярий. Для стран Африки присоединение к нему было бы почти равносильно самоубийству - и, тем не менее, некоторые его ввели под давлением Запада, который ставил такую меру условием оказания помощи. В Мозамбике и Южно-Африканской Республике эти запреты привели к немедленной резкой вспышке малярии. Но даже там, где запрета не вводили, положение ухудшилось, потому что при всей дешевизне ДДТ купить его у тех же Индии и Китая было не на что, а развитые страны никаких средств на это не ассигновали. Такая жестокая и лицемерная политика вскоре подняла волну протеста, в том числе и на Западе - вот что писала пару лет назад в редакционной статье газета New York Times:



"Мир проигрывает войну против малярии. Малярия, которую когда-то считали близкой к искоренению, сегодня в одной только Африке убивает более миллиона людей в год. Одна из причин этого заключается в том, что богатые страны ограничили использование одного из лучших видов оружия против нее, пестицида, некогда спасшего сотни миллионов жизней...

...Богатые страны, запретившие ДДТ у себя дома, не хотят оплачивать его использование в других местах. Но бедные страны находятся в зависимости от таких пожертвований. Америка использовала ДДТ для искоренения малярии, то же самое - Южная Европа и Индия.

Развитые страны проявляют бессовестную скупость в финансировании борьбы с малярией и поисков альтернативы ДДТ. До тех пор, пока она не будет найдена, богатые страны должны помогать бедным всеми доступными средствами, включая ДДТ".



Газета явно не права в одном пункте - дело здесь вовсе не в скупости, а в глупости и слепоте. Как бы то ни было, никаких радикальных перемен с тех пор не произошло - разве что больше никто не выворачивает руки африканским правительствам, принуждая их к запрещению ДДТ на своей территории.

Эта история поучительна и, я бы сказал, эмблематична для многих ситуаций, связанных сегодня с охраной окружающей среды, но она - всего лишь эпиграф и мораль. Главный сюжет мне подсказало одно недавнее событие: как сообщили газеты, правительство Дании сняло с экономиста Бьорна Ломборга обвинение в научной недобросовестности и принесло ему извинения. Что же касается самого обвинения, то но было вынесено примерно год назад другим официальным датским органом, так называемыми "Комитетами по научной недобросовестности".

Бьорн Ломборг - человек с мировой известностью, хотя она ограничена довольно узкими кругами. Примерно два года назад он опубликовал книгу под названием "Скептический эколог", в которой, на основании анализа общедоступной статистики, пришел к выводу, что состояние нашей планеты - вовсе не канун катастрофы, предрекаемой большинством защитников окружающей среды, и что поколение, рожденное сегодня, будет жить в мире, где вода и воздух чище, а пища - изобильнее, чем когда бы то ни было. Ломборг не отрицал, что существует множество проблем, подлежащих неотложному решению, но это, как правило, были не те проблемы, которыми в первую очередь интересовались экологи.

Парадоксально, что Ломборг, по образованию экономист, в ту пору университетский профессор статистики, начинал как сторонник обычных экологических поверий и даже член одной из ведущих экологических организаций - Greenpeace. На своем семинаре он дал студентам задание: проанализировать известное пари между биологом Полом Эрлихом и экономистом Джулианом Саймоном. Эрлих, один из ведущих сторонников теории экологического кризиса, утверждал, что наступает эпоха универсального дефицита, подорожания сырья и краха планетарной экономики. Саймон, утверждавший совершенно обратное, предложил Эрлиху выбрать наугад пять металлов в количестве, которое в 1980 году оценивалось в 1000 долларов, и убедиться, что через 10 лет эта цена упадет, а не возрастет, как считал Эрлих. Саймон выиграл пари - цена выбранного пакета в 1990 году составляла всего лишь 423 доллара 93 цента, и, в соответствии с условиями пари проигравший, то есть Эрлих, был вынужден уплатить Саймону разницу в 576 долларов 7 центов.

Первоначально цель Ломборга состояла как раз в том, чтобы найти ошибку в результатах этого знаменитого пари, однако в процессе анализа он не только убедился в правоте Саймона, но и фактически перешел на его позиции. При этом, будучи экономистом, а не специалистом в науках, прямо относящихся к экологии, он не стал подвергать сомнению факты, приводимые защитниками окружающей среды, а обвинил их и популярную прессу в предвзятом и невежественном обращении со статистикой.

Я еще вернусь к некоторым из выводов, сделанных Ломборгом в ходе этого анализа, но сейчас меня занимает реакция на публикацию его книги. "Скептический эколог" стал своеобразным международным бестселлером, в той степени, в какой этот термин вообще применим к книге в 500 страниц, битком набитой цифрами и графиками. В некоторых кругах, в основном с консервативной стороны, книга приобрела немедленную популярность, но большинство ведущих экологов повело массированное контрнаступление. В авангарде этой атаки встал известный американский журнал Scientific American, поручивший дать отповедь зарвавшемуся датчанину сразу четырем известным ученым, область деятельности которых была затронута в книге Ломборга. Эта отповедь отличается не столько тщательностью анализа и количеством обнаруженных ошибок - таких в книге очень мало, - сколько неприкрытой яростью. Ломборг составил подробный ответ своим критикам, но журнал, в нарушение всех этических правил, месяцами отказывал ему в праве на публикацию, запрещая при этом публикацию на его собственном сайте и грозя судебным преследованием за нарушение копирайта.

Что же касается приговора упомянутого комитета, то он был вынесен на основании нескольких доносов и базировался исключительно на рецензиях в Scientific American. Не было проведено никакого специального расследования, не были перечислены конкретные примеры недобросовестности, а самому обвиняемому слова не предоставили. Все равно как если бы человека приговорили к лишению свободы лишь на основании сообщения в газете, что он - вор. На днях правительство Дании восстановило справедливость.

Прежде, чем рассмотреть некоторые из выводов, сделанных в книге Ломборга, и претензии, предъявляемые к нему экологами, я хотел бы вкратце представить один из универсальных инструментов экономики - так называемый анализ издержек и прибыли. Предположим, вам приходит в голову мысль, что выходить на улицу опасно - можно попасть под машину, или кирпич упадет на голову. Во избежание этого вы решаете вовсе не покидать дома, не ходите на работу, в магазин, в гости и так далее. Очень скоро вы понимаете, что такой образ жизни немыслим. Издержки, то есть потеря работы, друзей и здоровья, явно несоизмеримы с прибылями, то есть к уклонению от падающего кирпича. Как показывает опыт и трезвый расчет, нормальная стратегия в этом случае - полностью игнорировать хотя и реальную, но исключительно маловероятную опасность.

Этот предельный случай слишком очевиден и может показаться нелепой иллюстрацией, но немногим менее нелепые можно взять из самой реальной жизни. Достаточно вернуться к той, с которой мы начали сегодняшнюю передачу - к случаю ДДТ. Мы по сей день не располагаем доказательствами о реальной опасности этого химиката, но поскольку он имеет свойство накапливаться в природе, и поскольку некоторые фермеры слишком им злоупотребляли, мы предпочитаем перегибать в сторону осторожности, наложив на него запрет во избежание возможного будущего вреда. Но пока этот будущий вред остается воображаемым, его избежание оплачивается чудовищной ценой - сотнями тысяч жизней, уносимых ежегодно малярией.

Именно против этой стратегии чудовищных преувеличений, полной неспособности осуществить грамотный анализ издержек и прибыли, выступает в своей книге Бьорн Ломборг. Трезвый анализ защитники окружающей среды сплошь и рядом подменяют истерикой, паникой и апокалипсисом. Вот пример - из книги уже упомянутого Пола Эрлиха "Конец благосостояния", опубликованной в 1974 году.



"Судя по всему, определенная нехватка энергии будет сопутствовать нам до конца столетия, а еще до наступления 1985 года человечество вступит в настоящую эпоху дефицита, когда не будет хватать множества других вещей помимо энергии... Такие разные предметы потребления как продовольствие, пресная вода, медь или бумага станут все менее доступной редкостью и резко возрастут в цене. Голод в рядах людей будет сопровождаться голодом промышленности, лишенной необходимого сырья".



Сегодня, в начале XXI века, мы знаем цену подобным прогнозам. Но если об Эрлихе можно еще сказать, что он заблуждался вполне искренне, иначе не заключал бы заведомо проигрышного пари, многие из его коллег попросту не имеют намерения говорить правду. Стивен Шнайдер, один представителей карательной группы, собранной журналом Scientific American для расправы над Ломборгом, в интервью, данном в конце 80-х годов, настаивал, что долг эколога - как можно больше сгущать краски и избегать намека на сомнение. Журнал Economist по этому поводу заметил: "Наука не нуждается в том, чтобы ее защищали от господина Ломборга, но вполне возможно, что ее нужно защитить от господина Шнайдера".

Еще раз напомню: Бьорн Ломборг не подвергает сомнению результаты исследований экологов, он попросту пытается грамотно их анализировать. Так например, он принимает на веру, что мир вступил в фазу потепления, и что оно в значительной степени вызвано цивилизованной деятельностью человека. Но его анализ ситуации совершенно расходится с тем, который был сделан на известном форуме в Киото. По приблизительным подсчетам, ущерб, который нанесет такое потепление в его умеренном варианте, составит около 5 триллионов долларов. В то же время меры, предусмотренные в протоколах Киото, обойдутся, по разным подсчетам, от 5 до 33 триллионов долларов - совершенная нелепость с точки зрения анализа издержек и прибыли. Более того, даже полное выполнение программы Киото приведет всего лишь к отсрочке пика потепления на 6 лет, ценой огромных жертв и затрат. А поскольку Киото для сегодняшних защитников окружающей среды - священный город и священное писание, вполне понятно, почему они питают к Ломборгу более напряженные чувства, чем тихая неприязнь. По словам Ломборга, деньги, в которые может обойтись запланированное Киото сокращение выброса в атмосферу углекислого газа, можно израсходовать с куда большей пользой - всего лишь один год этого бюджета дал бы возможность решить одну из величайших социальных проблем современности, обеспечить каждого жителя Земли свежей водой. Но эта проблема не стоит в центре внимания экологов - их интересуют не жители, а планета.

С нашей обычной, бытовой точки зрения кажется неоспоримым фактом, что активность защитников окружающей среды ведет к повышению уровня общественного сознания и решению общих проблем. Но для Ломборга и это уравнение не имеет никакой обязательной силы:



"Нередко приходится слышать, что тревога экологов - важная причина того, что окружающая среда становится чище... Часто, однако, это не совсем так или совсем не так. Загрязненность воздуха в Лондоне падала с конца XIX века, но на протяжении большей части XX это происходило ввиду изменений в инфраструктуре или потреблении топлива, и лишь в малой степени, если вообще, было связано с экологическими тревогами, выразившимися в конкретных изменениях в политике. Более того, в той мере, в какой эти тревоги играли роль в политических решениях, что не подлежит сомнению на протяжении последних 30 лет, скажем, в области загрязнения воздуха, это вовсе не значит, что наши ресурсы не могли быть употреблены с большей пользой...

В целом нам следует внимательно присмотреться к нашему мифу о том, что экономика враждебна окружающей среде. ...Удивительным образом, экологическое развитие часто становится результатом экономического развития - лишь когда мы становимся достаточно богатыми, мы можем позволить себе роскошь заботиться об окружающей среде".



Согласно собранной Ломборгом статистике - общедоступной и той же самой, какой пользуется при необходимости любой из нас, воздух в современном Лондоне не только чище, чем, скажем, десять лет назад - он чище, чем когда бы то ни было за последние 400 лет.

А вот еще одно статистическое откровение. Мы привыкли слышать о прогрессирующем сокращении лесного массива планеты - все эти жуткие истории об уничтожении джунглей в бассейне Амазонки или на острове Борнео. Но легко вычислить, что в действительности площадь, занимаемая лесами, сегодня не только не сокращается, но даже расширяется - об этом свидетельствуют цифры, представленные на сайте Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН.

Союзник экологов в поддержании состояния перманентной паники - популярная пресса. Как отмечает Ломборг, если прогнозы всемирного потепления колеблются от 1,9 до 5,7 градусов Цельсия за ближайшее столетие, можно не сомневаться, что журнал вроде "Тайма" назовет только верхнюю цифру. Иногда, впрочем, само происхождение таких цифр непонятно. Так, Ломборг отмечает, что не раз встречал в датской прессе утверждения о предстоящем исчезновении с лица земли половины всех существующих биологических видов на протяжении одного поколения. Между тем, реальная цифра составляет по оценкам от 0,7 до 5 процентов на протяжении 50 лет. Ломборгу пришлось многократно указывать на это датскому отделению Greenpeace, пока оно не отказалось от лживой статистики.

Кое-кому может, наверное, показаться, что даже реальная цифра недопустимо высока, и что мы не имеем права терять кого бы то ни было из наших сегодняшних соседей по планете. Но такой подход нереалистичен - гибель биологических видов была постоянным спутником и условием эволюции на всем ее протяжении. Не подлежит сомнению, что распространение такого могущественного и доминантного вида как homo sapiens создало условия, в которых эти темпы заметно ускорились, но компенсировать этот эффект мы могли бы лишь сделав вид, что нас вообще нет на свете. Здесь, наверное, и спрятан секрет наиболее экстремистского и мощного крыла международного экологического движения: его идеал - это планета в стерильном состоянии, где человека нет вообще.

Инстинкт охраны окружающей среды присущ, на мой взгляд, любому человеку в пределах существующих нравственных норм и не обремененному заботой о существовании настолько, что на эту роскошь просто не хватает времени и внимания. Мне, к примеру, горько сознавать, что наши правнуки уже не застанут такого замечательного жителя этой планеты как тигр, будь то уссурийский или бенгальский - в лучшем случае он еще поживет некоторое время на пенсии в зоопарке. Но если его сохранение возможно лишь ценой страдания или даже гибели людей, мы вправе усомниться в целесообразности такой операции - тем более, что в экологических расчетах речь идет даже не о живом существе, не о тигре как конкретном животном, а о виде.

По мнению Бьорна Ломборга, реальный источник бед человечества - это нищета и болезнь, борьба с которыми требует совсем иных методов, чем всемирный аврал, запланированный в Киото. Но экологи рассуждают иначе - для них предполагаемое несчастье, приключившееся с планетой, имеет приоритет над человеческим, хотя говорить об этом вслух не принято. Путь, ведущий в эту точку парадокса от проблемы зараженного источника питьевой воды или свалки вблизи жилого квартала кажется бесконечно далеким, даже фантастическим: возможна ли идеология настолько тоталитарная, чтобы совершенно вынести человека за скобки? Но она не только возможна - она очевидна из истории с ДДТ, где речь идет реально о множестве человеческих жизней, которые можно было бы спасти, если бы не чудовищный предрассудок и не ошибка экзальтированной пророчицы, лежащая у его истоков. Пока звучит эта передача, во всем мире от малярии умерло не менее 40 человек - и это не просто неумолимая статистика, а беда, которой мы не поправляем сознательно.

"Природа - не храм, а мастерская, и человек в ней - работник", сказал когда-то герой Тургенева. Сегодня нам пытаются внушить, что все-таки не мастерская, а храм, и что человека сюда никто не звал, что он не имеет даже равных прав со своими собратьями по зоологии. Книга Бьорна Ломборга, реабилитированная датским правительством - это не просто инструкция к правильному использованию статистики, это еще и протест против бесчеловечного культа, которому мы слишком долго позволяли держать себя в потемках.

XS
SM
MD
LG