Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Гром в горах

  • Алексей Цветков

Накануне распада империи Великобритания была поражена банкротством, слабостью и параличом воли. Не было никакого сомнения, что колонии, в первую очередь Индия, получат независимость, но выбирать, какого рода это будет независимость, уже не хватало времени, потому что империю нетерпеливо толкал под локоть Мохандас Ганди. Когда-нибудь надо найти время разобраться с этим столпом святости, потому что в век массовой информации и глобальной демагогии любая святость как минимум подозрительна, но сегодня речь не об этом.

В итоге англичанам пришлось складывать чемоданы и убираться восвояси почти мгновенно, и последствия были предсказуемы - в стране началась массовая резня. Великий человек немедленно принял радикальные меры, то есть начал голодовку, и эта отеческая забота наверняка скрасила предсмертные минуты сотням тысяч жертв.

Жемчужину британской короны наспех разрубили на две страны - собственно Индию, где преобладали индуисты, и мусульманский Пакистан. Поскольку кроили наспех, Пакистан впоследствии всколыхнула гражданская война, в которую вмешалась Индия, и от него отвалился восточный бенгальский анклав - сегодня это независимое государство Бангладеш. Но это далеко не исчерпывает список упущений.

В 1947 году, когда Пакистан и Индия обрели независимость, Кашмир, с его преимущественно мусульманским населением, был чем-то вроде вассальной по отношению к Великобритании монархии - им правил магараджа Хари Сингх, индуист. Магараджа надеялся сохранить свое владение независимым, но когда часть населения страны восстала, требуя присоединения к Пакистану, он немедленно отписал Кашмир Индии, в лучших традициях средневековья - впрочем, одним из условий было проведение в стране референдума о ее дальнейшем статусе. Индия ввела войска и отбросила Пакистан, а границей впоследствии стала так называемая "контрольная линия", отделяющая индийскую часть Кашмира от пакистанской. Вопреки неоднократным резолюциям ООН, требующим референдума, Индия аннексировала свою часть территории, провозгласив ее штатом Джамму-и-Кашмир.

Когда на прошлой неделе в газете "Нью-Йорк таймс" появилась статья под названием "Самое опасное место на земле", всем грамотным читателям было ясно, что речь на этот раз идет не о Палестине. Автор статьи - Салман Рушди, известный британский писатель индо-мусульманского происхождения, в свое время приговоренный покойным аятоллой Хомейни к смерти за кощунство.

Впрочем, Рушди - далеко не единственный, кто в эти дни пишет о Кашмире. За перо взялись, выражаясь словами героя фильма "Касабланка", "все обычные подозреваемые", в том числе маститый политический обозреватель той же "Нью-Йорк таймс" Уильям Сэфайр. Как правило, эти универсальные специалисты хорошо помнят мировую историю начиная с 11 сентября 2001 года, но довольно смутно представляют ее себе до этой даты - в частности, они игнорируют историю и проблемы самого Кашмира. В результате картина получается почти черно-белая. Пакистан попустительствует или даже покровительствует группировкам, которые осуществляют военные и диверсионные действия с его территории. В прежние романтические времена кое-кто охарактеризовал бы эти действия как национально-освободительную борьбу, но в послесентябрьском мире для них осталось только одно определение: терроризм. Мишень терроризма - в данном случае Индия, и не только территория Кашмира, где взрывы и убийства стали будничной реальностью, но даже сердце страны: не так давно террористы предприняли кровавый, хотя и безуспешный, штурм здания парламента в Дели.

Уильям Сэфайр нисколько не сомневается в том, что Индия, в ее нынешней конфронтации с Пакистаном, осуществляет свое законное право на самооборону, и это право в принципе предусматривает все то, что США позволяют себе в Афганистане - преследование террористов на чужой территории и даже превентивные операции на этой чужой территории. Загвоздка в том, что в данном случае речь идет о территории ядерного государства. Ядерным арсеналом обладают обе стороны конфликта, как Пакистан, так и Индия, и последствия военных действий могут стать непредсказуемыми - то есть, в переводе с языка дипломатии, вполне предсказуемыми, но ужасными. Рецепт Сэфайра - оказать давление в первую очередь на Пакистан, но и на Индию с тем, чтобы положить конец действиям террористов и остановить конфликт, пока он не перешел этой черты непредсказуемости.

Во всей этой ситуации есть один парадоксальный элемент, которому Сэфайр, отчасти из-за краткости своей газетной колонки, практически не уделяет внимания. Пакистан, как легко вспомнить, является ключевым союзником Соединенных Штатов в их нынешней войне с терроризмом, объявленной президентом Бушем после 11 сентября. Под давлением США он запретил на своей территории действие ряда организаций, подпадающих под определение террористических, в том числе и тех, которые ведут борьбу за статус Кашмира, и арестовал многих участников этих организаций. Еще более важен тот факт, что войска Пакистана дислоцированы вдоль афганской границы, где они помогают американцам и их союзникам в отлове бойцов "талибана" и Аль-Каиды. Обычные вооруженные силы Пакистана сильно уступают индийским в численности и боевой мощи, и поэтому часть из них отводится к "контрольной линии" в Кашмире, что весьма осложняет операции в Афганистане.

В любом случае картина, которую рисует Уильям Сэфайр, а вместе с ним и большинство средств массовой информации, грешит односторонностью и даже примитивностью. Поэтому я хочу вернуться к уже упомянутой статье Салмана Рушди - в отличие от Сэфайра, он хорошо знает историю страны своих предков и судит о ней объективно и беспощадно. Он, конечно же, никоим образом не снимает вины с Пакистана.

"Три года назад в Пакистане: ослабленное правительство премьер-министра Наваза Шарифа обанкротило национальную экономику, и против него были выдвинуты хорошо документированные обвинения в коррупции. Господину Шарифу: была на руку военная лихорадка, раздуваемая различными мусульманскими террористическими группировками, которые действовали в Кашмире. Пакистанский генерал-ястреб, ответственный в ту пору за связи с этими террористами и за их обучение, был некто по имени Первез Мушарраф. (Между прочим, чтобы стало уж совсем ясно, кто такой господин Мушарраф, ныне президент: некоторые их этих групп почти наверняка направлялись пакистанской разведывательной службой в тренировочные лагеря Аль-Каиды в Афганистане.) Когда Наваз Шариф уступил американскому давлению и пообещал обуздать террористов, генерал Мушарраф пришел в ярость. Несколько месяцев спустя он сверг Шарифа и захватил власть".

В отличие от Уильяма Сэфайра, Салман Рушди вовсе не пытается представить Индию оскорбленной стороной, жаждущей исключительно справедливости.

"Премьер-министр Индии Атал Бихари Ваджпаи, толкующий о "решительной битве", явно считает, что прямые военные действия, которые привели бы к отвоеванию части, если не всей, кашмирской территории, ныне контролируемой Пакистаном, - единственный способ предотвращения атак, подобных резне в [прошлом] месяце, когда на индийской военной базе были убиты женщины и дети. Господин Ваджпаи знает, что индийское правление непопулярно в этой долине, что многие кашмирцы видят в индийской армии оккупационные силы. Но он также рассчитывает, что, по мнению международной общественности, а также многих запуганных и почти нищих кашмирцев, продолжительное спонсорство, оказанное Пакистаном терроризму, подорвало его претензии на моральную легитимность".

Идея Рушди очевидна: в таком сложном конфликте, как кашмирский, практически невозможно найти приемлемое для каждой из сторон решение, полностью вынося за скобки тех, чьи интересы, казалось бы, должны быть в центре внимания, и о ком пренебрежительно молчат высокопарные комментаторы - самих кашмирцев.

Судя по многочисленным отзывам, которые я, наверное, не возьмусь проверять, Кашмир - одно из красивейших мест на земле. Здесь, в глубокой долине гималайских предгорий, обрамленной снежными пиками, растут реликтовые растения, водятся уникальные виды животных и с незапамятных пор живут люди, которым все эти красоты не приносят счастья.

В древности жители Кашмира были индуистами, затем обратились в буддизм. После монгольского завоевания страна была включена императором Акбаром в империю Великих Моголов, и с тех пор до индийской аннексии оставалась преимущественно мусульманской. Для Индии времен независимости и раздела существование полностью мусульманского штата было бельмом в глазу, и она повела политику "индуизации", массового переселения в Кашмир индуистов, предвосхитившую нынешнюю политику "китаизации" Тибета, которую многие расценивают как "мягкий" геноцид. Несмотря на все эти усилия, сегодняшнее население Джамму-и-Кашмира - на 60 процентов мусульманское, это единственный штат в стране с преобладанием мусульман.

Если забыть о Ганди и Британской империи, с которых уже не спросишь, у этого несчастья - множество авторов. Начнем с той же Индии, которая приняла многомиллионный народ в дар из рук феодального деспота - и это страна, только что сбросившая собственное колониальное иго. Она полностью игнорировала пожелание самого магараджи и последнего вице-короля Индии лорда Маунтбэттена о проведении референдума и настаивает на том, что проблема Кашмира - внутреннее дело государства, ее можно решить только внутренними средствами, а все предложения международного посредничества возмущенно отвергаются. В 1999 году в Кашмире были проведены всеобщие выборы, но поскольку к тому времени восстание было в разгаре, противники Индии бойкотировали голосование, и оно было практически сорвано.

Вина Пакистана, конечно же, очевидна. Пакистан с самого начала настаивал, что, коль скоро он задуман как отечество для всех мусульман колониальной Индии, Кашмир должен был целиком войти в его состав - несмотря на то, что дар магараджи был осуществлен в полном соответствии с условиями независимости. С тех пор Пакистан и Индия трижды вели войну за эту спорную территорию. Именно в этом конфликте - корни нынешнего ядерного статуса обеих стран индийского субконтинента, чреватого глобальным кризисом. С 1989 года Пакистан повел в Кашмире медленную и кровавую войну на изнурение новыми средствами - средствами терроризма.

И здесь есть смысл вспомнить о других виновниках и, в каком-то смысле, соучастниках конфликта, роль которых не для всех сегодня очевидна. В первую очередь это - Россия, в ту пору - Советский Союз, развязавший жестокую и, если так можно выразиться, невежественную войну в Афганистане. Эта война не только привела к неисчислимым страданиям афганцев, к подрыву хрупкого этнического равновесия в стране, а в конечном счете и к распаду самого Советского Союза, но она породила совершенно новый тип безродного боевика-террориста, готового на любые преступления ради мифического торжества ислама. Соединенные Штаты, которые противостояли России в этой войне, должны разделить ее вину, потому что после ухода советских войск они бросили Афганистан на произвол судьбы, не озаботившись его дальнейшей историей. Вот где пролегают истоки бури, опоясавшей сегодня весь земной шар, вот откуда идут нити, связавшие судьбу многострадальной горной страны с пылающими башнями Манхэттена.

Эти нити - вовсе не праздная метафора. Пакистан, в отличие от США, не мог себе позволить повернуться спиной к Афганистану, хотя бы потому, что значительная часть афганских беженцев не покинула его территории, и именно там, при полном содействии пакистанской разведывательной службы и армии, делали свои первые шаги многие из руководителей как Аль-Каиды, так и кашмирских террористических организаций. Все эти организации связаны друг с другом общностью целей и многих участников. Сегодня многие из руководителей Аль-Каиды, проскользнувшие сквозь расставленные на них на границе заведомо дырявые сети, живут и действуют именно в Пакистане, в том числе, по ряду сведений, и их духовный руководитель Осама Бин Ладен. И совершенно не случайно, что террористическая война в Кашмире с территории Пакистана началась именно в год вывода советских войск из Афганистана.

Союз Пакистана и Соединенных Штатов в нынешней войне Джорджа Буша с мировым терроризмом - трагический парадокс, и такой же парадокс, хотя и в меньшей степени, - союз США с Россией. В сущности, в этой войне Пакистану пристало быть не столько союзником, сколько главной мишенью удара, потому что такой концентрации террористических группировок нет, может быть, нигде на земле. Как отмечает Салман Рушди, в своих действиях против террористов на территории собственной страны президент Мушарраф прибегает к тактике, отработанной Ясиром Арафатом, - он с помпой производит аресты террористов, а затем без шума выпускает их с небольшими подарками через заднюю дверь. Как свидетельствуют многочисленные факты, за серией последних операций террористов на территории Пакистана - похищением и убийством журналиста Дэниэла Перла, взрывом в посольской церкви и взрывом автобуса с французскими специалистами - стоит все та же Аль-Каида.

Россия, возглавляемая Путиным, любит представлять себя бойцом переднего фронта в войне с терроризмом, а центр этой борьбы видит в Чечне, где продолжаются произвол и зверства, уже не вызывающие широкой огласки. Но Чечня - это практически близнец и Кашмира, и Афганистана, и реально Россия сделала все возможное, чтобы создать еще один очаг терроризма. С такими союзниками - кому нужны враги?

У мировой общественности есть немало советчиков в борьбе с нынешним кризисом, и слишком многие норовят пустить воду на собственную мельницу. Вот как, к примеру, комментирует кашмирский конфликт бывший премьер-министр Пакистана Беназир Бхутто на страницах газеты "Лос-Анджелес таймс".

"Есть только один способ предотвратить войну - это смена режима.

Смена режима в Исламабаде даст реальную возможность положить конец военным действиям, чтобы позволить новому правительству начать с чистого листа. Решающим фактором в этих расчетах будут голоса международной общественности, а также вооруженных сил Пакистана. Они определят, уйдет ли Мушарраф в отставку, чтобы разрядить кризис, или будет по-прежнему держаться за власть, продолжая ядерную конфронтацию.

Исключительно важна и позиция США, могущественного союзника Пакистана. Белый Дом выступает в поддержку Мушаррафа. Президент Буш назвал его своим другом. Теперь Соединенным Штатам придется выбирать между человеком, которого они считают другом, и риском ограниченной войны, которая грозит выйти из-под контроля".

Легко понять, чего добивается мадам Бхутто: чтобы Соединенные Штаты заставили Мушаррафа освободить премьерское кресло, а на его место посадили ее. Трудно себе представить, каким образом они могут это сделать, но еще труднее - зачем. Когда Беназир Бхутто возглавляла правительство Пакистана, проблема Кашмира занимала ее меньше всего, но зато она преуспела в междоусобных склоках и коррупции - не меньше, чем свергший ее Наваз Шариф, которого, в свою очередь, ссадил Мушарраф. Бхутто считает, что для того, чтобы шагнуть в будущее, надо вернуться в прошлое.

За все годы холодной войны мир, может быть, никогда не стоял на пороге такой опасности, какой он подвергается сегодня в Кашмире. Впервые за историю существования ядерного оружия ядерная война стала не просто возможной, но и вероятной. Впрочем, даже если искра здравого смысла возобладает и конфликт будет разрешен обычными средствами, война, по мнению Уильяма Сэфайра, может обернуться глобальной трагедией. Он быстро набрасывает сценарий, согласно которому на помощь поверженному Пакистану приходит его союзник Китай, а Индия обращается за помощью к России.

Все это, конечно, безответственный бред. У Китая хватит здравого смысла, а у сегодняшей России просто не достанет сил для того, чтобы вмешиваться в столь раскаленную ссору. Реальная опасность - это возможный распад Пакистана, страны, сшитой на живую нитку и постоянно раздираемой кровавыми племенными и религиозными усобицами. В образовавшейся прорехе цивилизации, в этой небывалой ядерной анархии, террористы найдут себе такое убежище, о каком прежде не смели мечтать, а о победе в войне с терроризмом придется забыть навсегда.

Единственный способ разрешения кашмирского, а заодно и чеченского конфликта, - это прекратить безраздельно полагаться на силу оружия, которое умеет только убивать, и обратить внимание на людей, которых постоянно упускают из виду, разыгрывая силовые комбинации по замшелым сценариям Талейрана и Меттерниха. Их, этих людей, почему-то до сих пор никто не спрашивал, как и с кем они хотят жить, их по-прежнему убивают, грабят и насилуют во имя их же грядущего блага. Прежде, чем искоренять сегодняшних террористов, надо погасить очаги, откуда придут завтрашние.

XS
SM
MD
LG