Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Верный Личарда

  • Алексей Цветков

Когда на выборах в российскую думу 1993 года политический паяц Владимир Жириновский получил неожиданно внушительную поддержку электората, Строуб Тэлбот, в ту пору специальный посланник президента США Клинтона в так называемых "новых независимых государствах", а впоследствии заместитель госсекретаря по делам этих государств, произнес достопамятную фразу, от которой ему затем долго приходилось прятаться в кусты: "Надо было поменьше шока и побольше терапии".

Это высказывание было и остается проблематичным потому, что ни к тому времени, ни впоследствии никакой "шоковой терапии" в России применено не было. Уроки и итоги шоковой терапии лучше всего изучать на примере Польши, где она действительно была развернута почти в полную силу. Что же касается России, то здесь, как для многих сегодня очевидно, произошло нечто совершенно иное, и хотя шок, несомненно, имел место, передовые экономические теории виноваты в этом в последнюю очередь.

Впрочем, читателю политических мемуаров Тэлбота "Специалист по России", недавно опубликованных в США, может показаться, что в конечном счете все сложилось наилучшим образом, и политика США по отношению к России в годы администрации Клинтона увенчалась безусловным успехом. Принимая во внимание многое из того, что произошло в России за эти годы, прийти к такому заключению можно было только одним способом: выделив внешнюю политику в совершенно независимую область и представив все события в самом выгодном для автора и его босса свете. Именно так Тэлбот и поступил, причем он даже не претендует на первую партию в этом дуэте: как показывает Стивен Коткин, один из рецензентов книги, "специалист по России", упомянутый в заголовке - это именно Билл Клинтон.

Прежде всего - несколько слов о самом Строубе Тэлботе, в порядке биографической справки. Его знакомство с Биллом Клинтоном восходит еще к студенческим годам, когда оба они учились в Оксфорде на Родсовской стипендии. Тогда же он перевел на английский знаменитые мемуары Хрущева. Прежде, чем ступить на политическое поприще, Тэлбот много лет был журналистом и публицистом, сотрудником журнала Time. Он - автор и соавтор ряда книг о политике США в отношении Советского Союза. В них он, в частности, резко критиковал внешнюю политику президента Рейгана и настаивал на том, что СССР - не такое уж злонамеренное государство, и если вести себя по отношению к нему тактично, результаты будут самыми благоприятными. Иными словами, он принадлежал к лагерю так называемых "голубей", а поскольку представители противоположного лагеря, "ястребов", видели в крушении коммунизма и распаде СССР по крайней мере частичное торжество именно политики Рейгана, назначение Тэлбота на высокую должность в госдепартаменте не вызвало у них особенного энтузиазма.

Сегодня американо-российские отношения мало похожи на противостояние рейгановского периода, а былая школа "советологов" с ее полюсами мнений практически сошла со сцены. Тем не менее, российская политика Клинтона-Тэлбота подвергалась и подвергается резкой критике - как со стороны республиканцев, заведомых противников демократов, так и со стороны ряда специалистов и публицистов, которых в прямом республиканстве не заподозришь. Нынешние мемуары Тэлбота - ответ на эту критику. С одной стороны, автор старается представить политику Клинтона как в целом успешную, с другой, признавая существование внутренних проблем в России, он, тем не менее, настаивает на том, что любое другое развитие событий в России привело бы к более печальным результатам.

Книга Тэлбота вызвала широкий отклик в американской печати, и спектр мнений простирается от умеренно-положительного до резко отрицательного, даже раздраженного. В числе оппонентов мемуариста - Энн Эплбом, американская журналистка, сотрудница сетевого журнала Slate, "базирующаяся", как сейчас принято говорить, в Польше и Великобритании и пишущая в основном о внешнеполитических проблемах - ее личная рубрика носит название "Иностранцы". Но в данном случае она выступает под рубрикой "Книжный клуб" - это дискуссионный форум журнала, где книжные новинки обсуждаются группой журналистов и экспертов, которые на протяжении нескольких дней обмениваются посланиями по электронной почте, публикуя их на сайте журнала. Собеседник Эплбом - не кто иной, как сам Строуб Тэлбот.

Отвечая критикам, которые ставят Клинтону в вину слишком тесные отношения с бывшим российским президентом, которые помешали американской администрации объективно оценить суть происходящих в России процессов, Тэлбот, в одном из посланий Эплбом, так определяет смысл этих личных отношений, а заодно и идею всей своей книги.

"Клинтон видел в Ельцине политического лидера, полностью сосредоточенного на одной крупной задаче, - вогнать кол в сердце старой советской системы. Поддержать Ельцина так, чтобы он преуспел в решении этой задачи, было, в глазах Клинтона (и моих собственных) важнейшей целью, оправдывавшей необходимость смириться со многими куда менее благородными, а порой и просто глупыми вещами. Кроме того, дружба Клинтона и Ельцина сделала возможным для Соединенных Штатов достижение конкретных, трудных целей, которые не могли быть достигнуты через какие-либо другие каналы: ликвидация ядерного оружия на Украине, вывод российских войск из Балтии, получение согласия России на расширение НАТО, вовлечение России в миротворческую миссию на Балканах".

Оппонируя Тэлботу, Энн Эплбом начинает с вежливых комплиментов в адрес его книги, но постепенно тон дискуссии накаляется. Прежде всего, она категорически не согласна с оценкой самой личности Ельцина, каким он предстает в отретушированном Тэлботом и Клинтоном образе. Для Эплбом, как и для многих жителей России, имя Ельцина связывается в первую очередь с восхождением олигархов, с разнузданной коррупцией, с многолетней бесплодной войной в Чечне, не говоря уже о пьяных выходках на многих международных форумах. Результаты личной близости Ельцина и Клинтона для Эплбом - не сомнительные внешнеполитические успехи США, а несомненные провалы внутри России, где свободное предпринимательство и демократия были за эти годы фактически дискредитированы, а в отношениях к США повсеместная, хотя и наивная, симпатия, сменилась столь же повсеместной и наивной неприязнью.

"Для тех русских, кто не принимал участия в этом массовом надувательстве, само имя первого российского президента ассоциируется с распадом российских институтов, с приходом в негодность сферы социальных служб и с их собственным обнищанием. По прошествии некоторого времени личная поддержка Ельцина Клинтоном тоже стала выглядеть как американская поддержка глубоко порочной системы, созданной Ельциным: по сей день многие русские не делают различия между "демократией" и "коррупцией" или "Соединенными Штатами Америки", полагая, что все это - примерно одно и то же. Точно так же слово "капитализм" означает в России не экономическую свободу и благосостояние, а скорее нищету и преступность - несмотря на то, что ельцинская олигархическая система, в которой доминируют государство и монополии, бесконечно далека от того, что мы считаем "капитализмом" в США".

По мнению Энн Эплбом, пункты, которые Тэлбот ставит себе и Клинтону в заслугу, просто не выдерживают сравнения с этим катастрофическим проигрышем. В особенности ее возмущает похвальба Тэлбота трудами достопамятной комиссии "Гор-Черномырдин", в связи с чем Тэлбот высказывает сожаление, что смещение Черномырдина с премьерской должности не позволило продолжить достойные труды комиссии. Эплбом напоминает своему собеседнику, что Черномырдин был одним из главных российских олигархов, человеком, не вызывающим у широкой массы россиян никакого доверия, и уже поэтому - сомнительным партнером в укреплении отношений.

Нельзя сказать, чтобы мемуары Тэлбота представляли собой нудное политическое чтиво, интересное лишь для специалистов. В частности, страницы, посвященные приключениям Бориса Ельцина на международных саммитах, немедленно привлекли к себе внимание в России - не столько потому, что россияне узнали нечто новое для себя о поведении вчерашнего вождя, сколько ввиду утверждений Тэлбота, что Билл Клинтон сумел извлечь для себя немалую выгоду из слабостей своего коллеги.

По словам Тэлбота, Клинтона меньше всего смущали пьяные выходки Ельцина, доводившие до отчаяния и его собственную свиту, и членов других делегаций. Клинтон очень быстро сообразил, что Ельцин, столь воинственный и непреклонный на трибуне, становится куда более сговорчивым и покладистым в отстутствие публики и собственных советников. Именно так, по словам Тэлбота, Клинтон добился от Ельцина всех тех уступок, которые Тэлбот ставит администрации в заслугу. Американские представители быстро научились подсчитывать опрокинутые российским президентом стаканы и строить свою тактику соответственно. И хотя Тэлбот выражает сожаление по поводу этой непомерной любви к напиткам, Клинтон, по словам другого критика, Стивена Коткина, "никогда не возвращал содержимого карманов Ельцина".

Коткин, чья рецензия опубликована на страницах журнала New Republic, отзывается и о книге Тэлбота, и о российской политике Клинтона гораздо беспощаднее, чем Энн Эплбом, которую в известной мере ограничивают рамки прямого диалога с автором. Весь список внешнеполитических достижений Клинтона, которым похваляется Тэлбот - и вывод войск из Балтии, и смену гнева на милость в Боснии - Стивен Коткин резко понижает в ранге, утверждая, как, впрочем, и Энн Эплбом, что Россия пошла бы на эти уступки в любом случае, что они были вызваны не политической изворотливостью Клинтона и прискорбной слабостью Ельцина, а тяжелым финансовым и социальным положением в России, которой бремя сверхдержавы было уже не по силам.

Но что же получила Россия от Америки в обмен на свои уступки - если все же допустить, что это были уступки? Словно заклинание, Строуб Тэлбот неустанно повторяет слово "реформы", которое в годы администрации Клинтона было постоянным спутником имени Ельцина в официальных коммюнике Белого Дома. Однако, как категорически утверждает Стивен Коткин, никаких реальных реформ за годы правления Ельцина не проводилось.

Клинтон и Тэлбот, по словам Коткина, строили свою политическую стратегию в отношении России так, словно никакой альтернативы Ельцину и его предполагаемым реформам в стране не было. Сегодня мы видим, что положение в регионах, которые в те годы были в числе передовых реформистов, Санкт-Петербурге или Нижнем Новгороде, мало чем отличается от таких пережитков коммунизма, как Краснодарский край.

Чего было вдоволь и через край - так это советов заморских специалистов, начиная с Международного валютного фонда, который ставил множество условий и вникал в любые тонкости. Это постоянное вмешательство, в конечном счете совершенно неэффективное, вызывало раздражение и в немалой степени способствовало ухудшению двусторонних отношений - даже не столько на дипломатическом уровне, сколько в национальном сознании. Здесь надо отдать должное объективности самого Тэлбота; в частности, он приводит адресованные ему слова тогдашнего министра иностранных дел России Андрея Козырева: "плохо уже и то, что вы говорите, как нам поступать, нравится это нам или не нравится, но еще хуже, что, как вы утверждаете, это для нашего же блага". А Юлий Воронцов, проработавший в советском, а затем российском МИДе 47 лет, заметил Тэлботу, что быть врагом Америки - гораздо проще, чем быть ее другом.

"Подобные комментарии можно приводить до бесконечности. Тэлбот относит их на счет горечи русских в связи со стремительным крушением их [империи], и он прав. Но это - далеко не все. Он и другие американские политики, преисполненные добрых намерений, привели к возникновению глубокого недоверия. В конце концов, Соединенные Штаты не были военным оккупантом бывшего Советского Союза и на располагали нужными рычагами (или достаточно серьезной решимостью) сделать в России то, что они сделали в послевоенной Западной Германии или Японии, и, тем не менее, Соединенные Штаты вели себя, словно это было именно так, порождая [неоправданные] надежды и разжигая неприязнь. Соединенные Штаты присвоили себе... право решать кадровые и политические вопросы правительства другой страны - потому что мы знаем, что для них лучше. Все это мало отразилось на кадровых и политических вопросах, но внесло свой вклад в дискредитацию либерального интернационализма".

Дискредитация - вот, по мнению Стивена Коткина, основной итог всех внешнеполитических хлопот Соединенных Штатов в российском направлении, и она особенно прискорбна в свете того запаса взаимной доброй воли, какой был очевиден на заре перестройки. Обиднее всего, что эта дискредитация стала следствием не глубинных закономерностей российско-американских отношений, а серии досадных ошибок, которые теперь пытаются возвести в статус чуть ли не добродетели.

В уже упомянутой электронной беседе с Энн Эплбом Строуб Тэлбот списывает нынешнюю вспышку антиамериканизма в России на счет внезапной и катастрофической потери статуса сверхдержавы. Ошибочность такого тезиса явствует хотя бы из того, что в таком случае пик неприязни должен был прийтись как раз на первые постсоветские годы, а затем сглаживаться по мере последующего роста сотрудничества и взаимопонимания. На самом деле все произошло ровно наоборот. Главная претензия заключается в том, что Соединенные Штаты если и не способствовали прямо возникновению в России злокачественного олигархического "капитализма", то, по крайней мере, старательно его не замечали, именуя этот процесс "реформами". Такова объективная цена политики Клинтона и Тэлбота.

Стивен Коткин изобличает вопиющее расхождение в объективных ценах достижений и упущений. Книга Тэлбота не оставляет сомнений в том, что венцом всей своей дипломатии на пару с Клинтоном он считает получение согласия России на расширение НАТО. Согласие России, по мнению Коткина, было бы получено так или иначе, явочным порядком, но она была, как признает сам Тэлбот, далеко не единственным противником такого расширения - в частности, против него выступал и Пентагон. Сегодня, считает Стивен Коткин, НАТО - во многом пережиток полярного противостояния времен холодной войны, новая роль для этой организации так до сих пор и не найдена, и свидетельство тому - проведение антитеррористической операции в Афганистане без участия НАТО. Неужели этот, по сути, бессодержательный жест по отношению к Чехии или Польше стоил такого напряжения американо-российских отношений?

Отвечая на упреки в подмене межгосударственных отношений личными, в чрезмерной ставке на одного-единственного и, в конечном счете, не слишком адекватного человека, Строуб Тэлбот упрекает нового президента Джорджа Буша в том же поведении, в каком обвиняли и Клинтона: дескать, его отношения с Россией в значительной степени строятся на базе личных отношений с президентом Путиным. На это и Энн Эплбом, и Стивен Коткин возражают, что Буш, по крайней мере, не строит эти отношения на базе подкупа средствами Международного валютного фонда, и что новая американская администрация не пытается подсказать новой российской каждый шаг и каждый жест. С одной стороны, это ведет к таким печальным последствиям, как отвод глаз от расправы с независимыми средствами массовой информации в России и от бесконечной бойни в Чечне. Но с другой, президент Путин идет навстречу многим пожеланиям США без какого бы то ни было выкручивания рук, отчасти следуя национальным интересам России, как он их понимает, а отчасти учитывая ограниченность ее возможностей. В чем же тогда состоит заслуга многолетней дипломатии Тэлбота со всеми ее ухищрениями?

Книга Строуба Тэлбота в любом случае представляет немалый интерес для российского читателя - интерес этот уже проявился, и книга почти наверняка будет переведена. Хочется надеяться, что она, вопреки своей апологетической функции, будет понята правильно, и что цепь досадных и вполне объяснимых человеческих ошибок не будет истолкована, как проявление некоей глубинной закономерности, исключающей возможность тесного сотрудничества между Россией и США. В России, с ее нелегкой историей и непрозрачной политической жизнью, существует тенденция к их толкованию в духе излишнего византийства, в то время как видимость очень часто вполне соответствует действительному положению вещей. Мемуары Строуба Тэлбота, человека вполне честного и порядочного, свидетельствуют об этом даже вопреки его намерению. Многое из описанного в этой книге - досадно и прискорбно, но в ней нет никаких следов скрытого злого умысла. Простая некомпетентность и бюрократическая рутина могут привести к результату, неотличимому от заговора.

Что касается самого Строуба Тэлбота, то большинство критиков отмечает его лойяльность по отношению к бывшему боссу и бывшим коллегам - он не поддался искушению свалить неудачи на других, и честно признал некоторые из своих очевидных ошибок. Лойяльность - качество, которое умеют ценить в Вашингтоне, и в ближайшее время Тэлбот возглавит институт Брукингса - один из крупнейших и самых влиятельных в стране центров политических и социальных исследований. Для того, чтобы достичь такой тихой и почетной гавани, политику не нужны подвиги и прозрения - достаточно воздержаться от прямого предательства. Жизнь удалась.

XS
SM
MD
LG