Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Четвертый Рим

  • Алексей Цветков

В головокружительные времена перестройки в номенклатурной гостинице "Октябрьская" встретились два старых знакомых, никогда раньше не переступавших этот заповедный порог: американский журналист и польский диссидент. Разговор естественным образом зашел об империи, которая на глазах рассыпалась вокруг и которая, по крайней мере в досоветский период, именовала себя "третьим Римом", в соответствии с доктриной псковского монаха Филофея: "два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать". Но четвертый-то, как раз, был налицо, с Рональдом Рейганом у имперского кормила, с непревзойденной и не имеющей больше конкурентов военной, экономической и культурной мощью.

Филофей, конечно, обсчитался - как в прямом, так и в переносном смысле. Византия, которую он вставил в свою формулу под номером два, всегда считала себя именно первым Римом и оставалась все той же империей, возникшей тысячу с лишним лет назад на Аппенинском полуострове, поэтому номер два просто пропущен. Что же касается "третьего", то Россия, даже в период своего наивысшего могущества, никогда не располагала подобающим этому титулу авторитетом.

Но Россия, конечно же, была империей в самом классическом понимании этого термина, тогда как в отношении Америки сомнения неизбежны. И, тем не менее, в последнее время об американской империи говорят все чаще - не только в стане врагов США, но и в дискуссиях на страницах американских журналов. Один из этих журналов, Wilson Quarterlу, опубликовал обширную подборку материалов, которая так и называется: "Американская империя". Сегодняшняя передача - нечто вроде моего собственного виртуального вклада в эту подборку.

Прежде всего, поучительно привести пример враждебного взгляда на Америку, чтобы понять, в какой атмосфере проходят сегодня подобные дискуссии.

"Что такое Усама бин Ладен? Это - американская семейная тайна. Это - темный двойник американского президента. Дикий близнец всего, что претендует на звание прекрасного и цивилизованного. Он изваян из ребра мира, превращенного в руины американской внешней политикой: ее дипломатией канонерок, ее ядерным арсеналом, ее вульгарно сформулированной политикой "гегемонии по всему спектру", ее пугающим презрением к жизни неамериканцев, ее варварскими военными интервенциями, ее поддержкой деспотических и диктаторских режимов, ее беспощадной экономической повесткой дня, сожравшей экономику бедных стран, как облако саранчи. Ее мародерствующие многонациональные корпорации, отнимающие воздух, которым мы дышим, почву, на которой мы стоим, воду, которую мы пьем, мысли, которые мы думаем".

Эти слова принадлежат не члену террористической группировки и не пациенту психиатрической лечебницы. Они принадлежат Арундхати Рой, современной индийской писательнице, лауреату престижной Букеровской литературной премии. Поразительно, что она говорит о стране, где живет большинство ее читателей - не потому, чтобы там ее особенно любили, а просто потому, что США - самый большой рынок англоязычной литературы.

Трудно поверить, чтобы человек говорил о государстве, понятии, в конце концов, достаточно абстрактном, с такой истерической ненавистью. Подобные высказывания трудно найти даже о гитлеровском "третьем рейхе", не говоря уже, допустим, о Советском Союзе.

Тем не менее, точка зрения Арундхати Рой, пусть и не столь ярко окрашенная маниакальным психозом, сегодня достаточно широко распространена, и относится она, конечно, к той тени, которую Соединенные Штаты отбрасывают на внешний мир, и по отношению к которой термин "империя" как раз чаще всего и употребляется.

Рим, конечно же, был самой классической империей, и именно поэтому разговор в гостинице "Октябрьская" зашел прежде всего о нем. Все началось с небольшого городка недалеко от устья реки Тибр, который, обороняясь от воинственных соседей, постепенно перешел в наступление и в несколько столетий приобрел территорию от Британии до Египта по вертикали и от Гибралтара до Армении по горизонтали. Впоследствии примеров империй было немало, хотя ни одна из них не была такой устойчивой и долговечной: Оттоманская, Британская, Австро-Венгерская, все та же Российская.

История Соединенных Штатов, однако, не имеет особых параллелей ни с Римской, ни с Российской империями. Государство было основано группой колоний, сбросивших монархическое иго, и одним из ведущих принципов внешней политики США изначально был отказ от циничных европейских правил геополитической игры. Первые президенты, в том числе Джордж Вашингтон и Томас Джефферсон, неоднократно предостерегали страну против участия в международных авантюрах.

Соединенные Штаты с большой симпатией наблюдали за тем, как колонии европейских империй на американском континенте одна за другой обретали независимость, и первыми признавали новые независимые государства. Когда Испания и отчасти Россия предприняли попытки реколонизации некоторых американских территорий, президент Джеймс Монро выступил с заявлением, которое впоследствии получило название "доктрины Монро". В частности, в этом заявлении говорится, что "американские континенты, добившиеся состояния свободы и независимости и сохраняющие его, отныне не могут считаться объектом дальнейшей колонизации европейскими державами".

Америка, конечно же, не была идеальной страной, и поэтому свою изначально идеалистическую позицию все же со временем скомпрометировала. Так, в результате войны с Мексикой, развязанной в 1847 году и осужденной ведущими представителями американской общественности, Соединенные Штаты аннексировали Техас, Калифорнию, Аризону и Нью-Мексико. Апофеоз колониального угара пришелся на годы войны с Испанией на рубеже XX столетия. Вместе с победой американцы получили первые в своей истории колонии - Филиппины и Пуэрто-Рико, а Испания - 20 миллионов долларов отступных.

Впрочем, колониальный период был сравнительно коротким. США предоставили Филиппинам независимость вскоре после Второй Мировой войны. Что же касается Пуэрто-Рико, то этот остров, имеющий официальный статус территории США, может изменить его путем референдума, проголосовав либо за статус американского штата, либо за полную независимость. По ряду соображений, в которые здесь нет времени и смысла вдаваться, пуэрториканцы предпочитают оставаться в своей нынешней ситуации.

Отряхнув имперское помрачение, Соединенные Штаты приложили немало усилий для освобождения других колоний - в частности, они оказали давление даже на своих союзников во Второй Мировой войне, потребовав от них предоставления независимости колониям. Сами Соединенные Штаты не посягнули ни на одну из территорий, которые были ими оккупированы в результате этой войны - более того, помогли побежденным государствам стать суверенными и процветающими членами мирового сообщества. В конце 70-х годов США договорились с Панамой о передаче ей зоны Панамского канала, которая по изначальным условиям была передана Америке в бессрочную аренду. Точно так же они поступили со своей важнейшей военной базой на Филлипинах, контролировавшей бассейны Индийского и Тихого океанов.

Соединенные Штаты без спора уходят отовсюду, где их присутствие становится неугодным и, как я попытаюсь показать, неохотно приходят туда, куда их настоятельно приглашают. Если это действительно империя, то она не похожа ни на одну другую, известную нам из истории, и само слово империя таким употреблением фактически обессмысливается.

Во главе классической империи обычно стоит император, но это вовсе не обязательно. Рим приобрел большую часть своих владений еще в ту пору, когда был республикой - первой республикой в истории. Советской империей правила партийная олигархия, в которую, при всей ее замкнутости, можно было прийти со стороны.

Есть, однако, другие атрибуты, гораздо более существенные, без которых разговор об империи теряет смысл. Вот что пишет в журнале Wilson Quarterly профессор международного права Майкл Гленнон.

"Если речь идет об исторической точности, то говорить об империи нет никаких оснований. Соединенные Штаты - не империя, и не могли бы ею стать. Термин империя подразумевает нечто большее, чем просто культурная гегемония или подавляющая военная мощь. Он применим к государствам, которые пускают в ход силу, чтобы оккупировать и контролировать группу других государств или регионов. Эти завоеванные государства, лишенные автономии или политической независимости, становятся колониями, провинциями или территориями имперской державы".

Соединенные Штаты не имеют в настоящее время ни одной колонии или колониальной территории, кроме уже упомянутого Пуэрто-Рико и тихоокеанского островка Гуам, обитатели которых - полноправные граждане страны.

Можно, конечно, затеять семантические игры и говорить о культурном или коммерческом империализме США. Но и передергивание не помогает: правительство США, в отличие от многих европейских, не выплачивает дотаций голливудскому кинопроизводству или таким многонациональным компаниям как MacDonalds и Nike, их процветание зависит от воли рынка в каждой конкретной стране. Тот факт, что эта воля не совпадает с воззрениями левой интеллигенции, крайне раздражает последнюю.

В сущности, титул империи, который чаще враги, но иногда и друзья Соединенных Штатов навешивают на это государство, подразумевает не больше, чем их огромное коммерческое и культурное влияние и беспрецедентную во всей истории военную мощь. Такое словоупотребление совершенно безосновательно: сила и процветание вовсе не принадлежат к числу обязательных признаков империй. Многие из империй, например Османская или Российская, были на каком-то этапе своей истории весьма слабыми, но, тем не менее, еще долго сохраняли неоспоримую имперскую структуру.

Соединенные Штаты часто обвиняют в склонности к односторонним действиям, за пределами международного консенсуса, подразумевая, что такой образ действий характерен именно для империй. Оснований для подобных суждений меньше, чем может показаться. Соединенные Штаты связаны примерно десятком тысяч международных договоров. Кроме того, они на протяжении всей своей истории подчеркивали необходимость действий, согласованных в рамках международных организаций, - более того, они сами были инициатором создания большинства ведущих международных организаций, таких как ООН и предшествовавшая ей Лига Наций, НАТО, Всемирный Банк, Международный Валютный Фонд и многих других. Есть, однако, области, в которых любая страна, уважающая свой суверенитет, не станет дожидаться международного консенсуса. Сегодня США имеют все основания считать, что их национальным интересам угрожает прямая опасность, они впервые за многие десятки лет подверглись нападению на собственной территории, и от этой агрессии их не защитит ни ООН, ни Европейский Союз.

Когда индийская писательница разражается злобными стенаниями, невольно пытаешься вспомнить, какую обиду Соединенные Штаты нанесли Индии. Лично я такой обиды не припомню, но зато хорошо известен факт, что независимость Индии была одним из условий военного союза между Рузвельтом и Черчиллем. Массовый голод, периодически поражавший Индию вплоть до 70-х годов, стал достоянием прошлого благодаря так называемой "зеленой революции" - внедрению высокоурожайных и стойких гибридных сельскохозяйственных культур, разработанных именно с этой целью американскими селекционерами. Это ли - типичное имперское поведение?

Впрочем, взгляды Арундхати Рой имеют вовсе не индийскую, а европейскую родословную, хотя в такой экстремальной форме выражаются редко. Они - своеобразная месть культуры, впавшей в стерильность, культуры, чьи лучшие времена остались в прошлом, молодой и динамичной преемнице, которой предшественница в значительной степени обязана своим нынешним благополучием. Если кто-то думает, что я слишком резок в выражениях, приведу слова Чарлза Краутхаммера, ведущего консервативного комментатора газеты Washington Post.

"Наши враги уже выступили против нас, но наши союзники этого не сделают. Европа знает, что в конечном счете ее безопасность зависит от нас и от нашей защиты. Европейцы - абсолютные зайцы в трамвае американской мощи. Мы поддерживаем стабильность международной коммерции, свободу мореплавания, течение нефти, региональные равновесия сил и, в конечном счете, мы обеспечиваем защиту от потенциального возникновения враждебных сверхдержав.

Европейцы же сидят и надувают губки. А что им еще делать? Они жалуются на мнимую примитивность американцев. Реальная же проблема заключается в их полной бесполезности".

Словом "заяц" я здесь перевел английское выражение "бесплатный ездок", которое по-русски не звучит идиоматически. Его можно хорошо проиллюстрировать примером из эпидемиологии. Среди населения развитых стран существуют группы людей, которые принципиально отказываются делать себе и своим детям прививки от инфекционных заболеваний - либо по религиозным соображениям, либо опасаясь редких, но вполне возможных побочных эффектов. Как правило, эти люди все же не болеют - именно потому, что большинство иммунизировано, и в такой среде эпидемии не распространяются. Вот они-то и есть "зайцы", бесплатные ездоки - они могут позволить себе придерживаться своих принципов только потому, что большинство эти принципы отвергает.

Что же касается бесполезности европейцев, их добровольной и полной зависимости от заокеанского союзника, о которой ведет речь Краутхаммер, то история последних лет дает нам множество примеров. Президент Клинтон, вопреки своим предвыборным обещаниям, долгое время не вмешивался в балканские войны, полагая, что это - европейский кризис, разрешить который должна сама Европа. Но Европа оказалась бессильной, и после ее многократных призывов Клинтон уступил. И в Боснии, и в Косове конфликты были разрешены лишь в результате американского вмешательства. Для европейцев крайне удобно, что все обвинения по поводу неправильного поведения в этом конфликте адресуются теперь не им, через их головы.

История меняет многое, но человеческая психология остается стабильной: мы склонны ненавидеть тех, от кого зависим, даже по собственному выбору, и презирать тех, кто впадает в зависимость от нас.

И уж если говорить об имперском комплексе, я бы привел в пример не Соединенные Штаты, а совсем другую страну, европейскую державу, чье вопиюще неадекватное поведение порой повергает в шок: Францию. Эта страна, уже давно не великая держава, все еще пытается вести себя по правилам минувших времен, когда нравственность и внешняя политика не имели точек соприкосновения, а чужие интересы не принимались в расчет. В отличие от более могущественной и великодушной Великобритании она крайне неохотно расставалась с имперским статусом, и кровавая память Алжира до сих пор пускает круги на поверхности истории. Когда в Руанде в результате геноцида за какие-нибудь полгода погибло до восьмисот тысяч человек, именно Франция помогла преступникам укрыться от возмездия - только потому, что они - франкофоны, тогда как пострадавшая сторона - англоязычные.

Общеизвестен демонстративный выход Франции из командной структуры НАТО, где она не могла смириться с неизбежной гегемонией США, разработка ею собственного ядерного оружия и его последующие испытания, в ходе которых французские диверсанты потопили в новозеландском порту судно экологического движения "Гринпис". В рамках Европейского Союза Франция, в интересах своих фермеров, регулярно проваливает попытки реформы европейской сельскохозяйственной политики, которая наносит огромный ущерб экономике стран третьего мира. Не так давно, на переговорах с президентом России Путиным, президент Франции Ширак попытался саботировать позицию Европейского Союза по статусу Калининградской области.

Нередко этот бред имперского величия приобретает комические черты. Совсем недавно вооруженные силы Марокко оккупировали крошечный островок Перихиль у берегов Сеуты, испанского анклава на африканском материке. Испанцы заявили протест и вытеснили интервентов. Ситуация зашла в дипломатический тупик, и Европейский Союз робко предложил свое посредничество, но Франция, которая по имперской традиции считает Африку своей вотчиной (вспомним Руанду), резко выступила против. Кризис все же утрясли, но мирить глупых детей пришлось опять Соединенным Штатам. У французов появился новый повод для ненависти к заокеанскому союзнику, а где-нибудь в Monde или Canard enchainee - новые карикатуры на косолапых ковбоев. Обличители империи не останутся без работы.

XS
SM
MD
LG