Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Штурм вечности

  • Алексей Цветков

История, которую я хочу сегодня рассказать, странным образом выпадает из столетия, в котором она произошла. Она была бы куда уместнее в первой половине XIX века с его титаническими потугами объять необъятное, или даже в эпоху Возрождения. Тем не менее, она случилась в наши дни в США и описана в последнем номере журнала Lingua Franca, где обычно обсуждаются вопросы, связанные с университетским образованием и гуманитарной научной деятельностью. В сущности, это - довольно необычное журналистское расследование, которому автор, Джеймс Райерсон, дал название "Загадка метафизика-миллионера". В начале, как требуют законы жанра, - интригующая завязка.

"В июне 2000 года, едва только философ Дин Зиммерман перебрался из университета Нотр-Дейм в Сиракузский университет, с женой и тремя детьми, как у них сгорел новый дом - в тот же день, когда они в него вселились. Большая часть их имущества погибла...

Через неделю после пожара Зиммерман нашел в печенье-сюрпризе в китайском ресторане записку с предсказанием: "В течение ближайшего года вы въедете в замечательный новый дом". Зиммерман, метафизик с побочными интересами в области воскресения и одухотворенной вечности, был обнадежен этим пророчеством. А когда, спустя три месяца, он вновь посетил тот же ресторан, доставшееся ему новое предсказание было таким же многообещающим: "Выход из финансовой неприятности будет найден как по мановению волшебства".

На следующий день Зиммерман получил письмо из института А. М. Мониуса. На официального вида бланке, за подписью директора института Нетзин Стеклис, было напечатано письмо, предлагающее Зиммерману "щедрый" гонорар за рецензию на метафизический трактат в 60 страниц под названием "Путь к пониманию". Как объяснялось в письме, "практически единственная цель существования этого института - распространение "Пути к пониманию" и содействие его критическому рецензированию и улучшению". За философские услуги Зиммермана институт предложил заплатить ему астрономическую сумму в 12 тысяч... долларов".

Философы, надо сказать, никогда не зарабатывали своим ремеслом состояний, а в сегодняшнем мире и подавно - у них нет варианта, как у каких-нибудь экономистов или компьютерщиков, хлопнуть дверью и уйти в частный сектор, потому что никому они там не нужны, и единственный способ их существования - в относительном благополучии университетской неволи. Чтобы оценить золотой дождь, хлынувший на голову Дина Зиммермана, надо иметь в виду, что стандартный вид философского заработка на стороне - это предложение от Оксфордского издательства отрецензировать книгу страниц в шестьсот за двести долларов.

В то же время, что и Зиммерман, такое же предложение получил Джонатан Дэнси из Редингского университета в Англии - и еще как минимум девять преподавателей философии из различных университетов США. Таким образом, общая сумма, которую институт в конечном счете ассигновал на оплату профессиональной экспертизы, превысила 130 тысяч долларов.

Проблема, с которой столкнулись все эти философы, в какой-то степени знакома многим журналистам, в том числе и мне. Время от времени, а с распространением электронной почты еще чаще, мы получаем объемистые трактаты с подробным описанием устройства вселенной и инструкциями по ее переделке с просьбой прислать отзыв, обнародовать в эфире или просто опубликовать. В подавляющем большинстве, даже в тех случаях, когда авторы не выказывают признаков душевного расстройства, эти труды глубоко наивны и безнадежно невежественны. И я не могу припомнить случая, чтобы авторы трактатов сулили мне 12 тысяч долларов или вообще какие-то суммы. Просили - да, такое бывало.

Как я уже пояснил, 12 тысяч - немалые деньги для современного философа, особенно для погорельца, и соблазн был велик. Но у человека со степенью и положением есть нечто дороже денег - репутация, и автор "Пути к пониманию" старательно отобрал себе в рецензенты именно философов с репутацией. Выставить себя на возможное посмеяние ради 12 тысяч долларов - значит подвергнуть риску свою университетскую карьеру. По крайней мере один из отобранных институтом Мониуса кандидатов, Гидеон Розен из Принстонского университета, решил не рисковать, но остальные согласились - тем более, что от них требовали не обязательной похвалы, а объективной критической оценки. Были подписаны договоры, и в условленный срок философы получили инструкцию загрузить текст трактата с сайта института во Всемирной паутине.

К великому облегчению рецензентов, работа оказалась на поверку вполне серьезной. Более того, несмотря на скромные размеры, по размаху и масштабам она претендовала стать в том же ряду, что и "Критика чистого разума" Канта или "Мир как воля и представление" Шопенгауэра, хотя не обязательно соответствовала этим претензиям. Практически все рецензенты сошлись на том, что имеют дело с произведением дилетанта, хотя и весьма сведущего в философии. Многие нашли в нем ошибки, которые сами годами искореняли в работах аспирантов. При этом, однако, многие отметили и достоинства, оригинальность некоторых выводов и аргументов.

После того, как работа была выполнена и оплачена, институт выставил присланные рецензии у себя на сайте, где сегодня их может прочитать каждый желающий. Тем не менее, осталась загадка: кто же такой этот А. М. Мониус, таинственный философ-любитель, не жалеющий огромных денег на рекламу и распространение своего труда? Один из рецензентов, которому тайна не давала покоя, связался с уже упомянутым журналом Lingua Franca в надежде, что редакция заинтересуется, и журнал поручил расследование Джеймсу Райерсону.

На фирменном бланке института был напечатан номер телефона, позвонив по которому Райерсон попал на автоответчик, то есть в тупик. Тогда он стал работать с адресом, согласно которому институт располагался где-то на границе штатов Пенсильвания и Нью-Джерси. В обратном телефонном справочнике он обнаружил еще два номера по этому адресу, но они принадлежали компьютерному магазину, ничего общего с институтом не имеющему.

Исчерпав эту простую стратегию, Райерсон обратился к тем немногим именам, которые он имел в своем распоряжении, в первую очередь к самому А. М. Мониусу - очевидному псевдониму. Если прочесть слитно, получаем "Аммониус" - по-русски, отбросив латинское окончание, Аммоний. Под этим именем известны два античных философа-неоплатоника, одному из которых принадлежит трактат "О категориях Аристотеля". Поскольку в "Пути к пониманию" речь идет именно об этих категориях, псевдоним понятен, но никуда дальше он не ведет.

Очередь - за директором института Нетзин Стеклис. Нетзин - индейское слово, "королевская кукла" на языке майя, а Стеклис, или Штеклис - немецкая фамилия. Рецензенты, говорившие с ней по телефону, полагали, что имеют дело просто с подставным лицом, чем-то вроде секретарши. Однако Райерсону удалось установить, что Нетзин Джералд-Стеклис в реальной жизни - директор Центра научно-информационных ресурсов Международного фонда горилл имени Дайан Фосси. Поскольку и она, и ее муж-антрополог слишком заняты гориллами по долгу службы, под подозрение подпадали скорее члены совета попечителей центра - киноактриса Сигурни Уивер и компьютерный миллионер Лэрри Эллисон. Но и они казались кандидатами не того калибра.

Оставались еще подписи под документом об учреждении института, Джозеф Хеннеси и Марк Сэндерс. Хеннеси оказался адвокатом из Филадельфии и был взят на заметку. Что же касается Марка Сэндерса, то было трудно понять, о ком идет речь, потому что и имя, и фамилия - слишком распространенные, их можно было найти практически в каждом городке в окрестностях института.

На этом этапе Джеймс Райерсон вновь поменял тактику и взялся за анализ самого текста "Пути к пониманию".

Пришло, наверное, время рассказать о том, что же представляет собой сам "Путь к пониманию" - произведение, по мнению рецензентов, совсем не тривиальное. К сожалению, я не могу это сделать, так сказать, "с натуры". Когда я обратился к сайту института А. М. Мониуса с намерением скачать текст, то обнаружил, что бесплатно этого сделать нельзя, и что мне предлагают заплатить либо 18 с половиной долларов за электронный вариант, либо 65 за книгу в твердом переплете. Но даже заплатив, текст нельзя получить немедленно, потому что способ оплаты избран не самый молниеносный: надо послать чек по приведенному адресу. Вечером деньги - утром стулья.

Сомнительно, чтобы А. М. Мониус пытался таким образом что-либо заработать или хотя бы вернуть часть денег, истраченных на рецензентов. Скорее всего, это - своеобразный блокпост, отсеивающий тех, чьи намерения недостаточно серьезны.

Таким образом, мое знакомство с самим трактатом - косвенное и сводится к описанию, приведенному в статье Райерсона, и рецензиям, которые помещены в открытом доступе. Для наших нынешних целей этого более чем достаточно - тем более, что речь идет о весьма сложном философском тексте, не слишком подходящем для радио.

Но прежде я хочу сказать два слова о метафизике, потому что многолетнее господство марксизма в русском языке и сознании исказило смысл многих философских терминов. Метафизика - это, как правило, законченная и самостоятельная философская система, содержащая попытку объяснения, почему существует мир, почему он именно таков, каким нам предстает, и каково наше место и предназначение в нем. Хотя философия процветала во многих цивилизациях, в частности в Индии и Китае, метафизика как нечто отдельное от религии, продукт творческой мысли конкретного человека, родилась и развивалась на Западе.

В наше время естественные науки резко потеснили философию, слывшую когда-то царицей знаний. Но еще прежде, чем это случилось, сами философы ополчились на метафизику. Во второй половине XVIII века Иммануил Кант доказывал, что метафизика в чистом виде невозможна - иными словами, человек не в состоянии собственными силами, с помощью листа чистой бумаги или даже компьютера, объяснить смысл мироздания. Эту мысль затем неоднократно развивали другие философы, пока, наконец, в начале XX века представители школы логического позитивизма не объявили все цели метафизики, так называемые вечные вопросы, простыми языковыми ухищрениями, которым в действительности ничто не соответствует. Крайним представителем этого направления был австриец Людвиг Витгенштейн, который, в полном убеждении, что окончательно разделался с вековым заблуждением, роздал все свое наследственное состояние и ушел в школьные учителя. Правда, потом он немного передумал, но это к делу не относится.

Но надежда умирает последней, а в терминах философии надежда - это и есть метафизика. Позитивизм постепенно набивает оскомину, и некоторые современные философы, в том числе и упомянутые рецензенты А. М. Мониуса, вновь обращаются к забытым традициям. Можно сколько угодно твердить, что вопрос о смысле жизни не имеет смысла, но именно такое утверждение, а не наш вопрос, воспринимается нами как словесная погремушка. "Путь к пониманию" и институт, основанный для его пропаганды, преследуют единственную цель: возрождение метафизики в современной философии.

Проблема, которую пытается решить автор трактата, формулируется следующим образом: каким образом, наряду с необходимыми вещами, то есть всем бытием, вселенной, существуют вещи, лишенные необходимости, обусловленные - то есть, в конечном счете, люди, - которые могли бы в принципе и не существовать? Традиция предлагает несколько решений.

Первое - это так называемый теизм, мировоззрение, лежащее в основе большинства религий. Верховный разум создал обусловленные вещи, включая людей, потому, что это благо, а благо - это необходимость. Таким образом случайные создания становятся необходимыми. Это, конечно, создает противоречие, потому что вещь не может быть одновременно и необходимой, и случайной.

Это противоречие попытался устранить голландский философ Бенедикт Спиноза, который отождествил Бога со всей вселенной, а поскольку в Боге все необходимо, то случайностей просто не может быть. Логически это как бы выход, но интуитивно мы не перестаем чувствовать, что наше собственное существование - случайно.

Существуют еще более хитроумные метафизические системы - например, гипотеза множественных миров, выдвинутая современным физиком Дэвидом Дойчем для объяснения законов квантовой механики. Согласно Дойчу, существует бесконечное множество вселенных, в каждой из которых реализуется та или иная возможность, и любая возможность реализуется по крайней мере в одной из этих вселенных. Допустим, если вы купили лотерейный билет и ничего не выиграли, то по крайней мере в одной из параллельных вселенных вы получили главный приз. Таким образом, все, что в каждой отдельной вселенной производит впечатление случайности, в их совокупности является необходимостью.

Автор трактата "Путь к пониманию" отвергает все эти решения. Согласно его заключению, обусловленные вещи существуют затем, чтобы через их посредство бытие пришло к пониманию самого себя. Каждый из нас может быть случаен, но все вместе мы необходимы как орудие самопознания вселенной - или, в других терминах, Бога.

Впрочем, пора покинуть заоблачные высоты философии и вернуться к детективному сюжету. В поисках ключа к личности автора в самом тексте Джеймс Райерсон обратился за помощью к знаменитому литературному сыщику Доналду Фостеру, профессору колледжа Вассар. Фостер прославился тем, что сумел определить личность автора нашумевшего несколько лет назад анонимного романа "Первичные цвета", а также доказать, что автором одного недавно обнаруженного стихотворения является Шекспир. Но в случае "Пути к пониманию" даже Фостер оказался бессилен. Впрочем, он дал Райерсону одну возможную зацепку: слово kindmates, по-русски приблизительно "родственники", употребляемое в "Пути к пониманию", отсутствует в Большом Оксфордском словаре и, насколько известно самому Фостеру, встречается только в лексике Марка Джонстона, декана философского факультета Принстонского университета.

Таким образом, круг подозреваемых сузился: следовало исключить самого Джонстона, а затем искать среди его учеников. Пройдя по этой цепочке, Райерсон вышел наконец на Марка Сэндерса, который раньше поставил его в тупик. Нашелся он недалеко - это оказался предприниматель, живущий в том же Принстоне. Райерсон позвонил ему и представился как человек, собирающий материалы об институте А. М. Мониуса. Сэндерс попросил перезвонить ему на следующий день, но уже через час, видимо решив, что разоблачен, прислал Райерсону сообщение по электронной почте, в котором признался, что именно он и есть А. М. Мониус. Он просил Райерсона не разглашать его имени, но Райерсон решил иначе - в конечном счете потому, что его задача была прямо противоположной.

Не на все вопросы нашлись ответы, но статью пора было отдавать в редакцию, и Райерсон свернул дальнейшее расследование. Впрочем, вот что он сам пишет по этому поводу.

"Вполне возможно, что было и что-то другое, что удержало меня от продолжения расследования. Не подлежит сомнению, что моя информация о Марке Сэндерсе содержала достаточно манящих противоречий для того, чтобы продолжить ее сбор. Передо мной был человек, который хотел принять участие в ученых дебатах на правах философа, но который принял это участие столь эксцентричным образом, что оказался совершенного непохожим на всех философов, какие были до него. Это был независимый мыслитель, питавший такую неприязнь к своим коллегам-профессионалам, что он утопил их в деньгах. И он хотел войти в постпозитивистский мир современной метафизики, сохранив при этом мистические украшения и аксессуары величественных провидцев прошлого, столь эффективно высмеянные позитивистами...

Однако тайна института А. М. Мониуса стала казаться слишком человеческой после того, как загадка была разгадана. Начинаешь вновь тосковать по какому-то чувству таинственности вместо сухой действительности мирских побуждений, конфузов и гордыни".

Я заглядываю иногда на сайт теперь уже разоблаченного института и гадаю, стоит ли выкладывать восемнадцать с полтиной за трактат, который не сулит легкого чтения и из которого я уже вряд ли узнаю что-то новое. В отличие от науки, которая обычно решает частные проблемы коллективным натиском, метафизика - это всегда нечто вроде штурма вечности в одиночку, неизбежно обреченного на поражение. Но я не могу не думать, что же подвигло этого человека, столь преуспевшего в жизни, потратить, по его собственному признанию, почти тридцать лет на безуспешную попытку выбить у вселенной ее главную тайну. Теперь на сайте появилась рубрика "Об авторе", где Сэндерс без тени досады упоминает о том, как его разоблачил дотошный журналист, а также сообщает, что намерен переехать во Флоренцию и жить там ближайшие два года вместе с женой и двенадцатилетним сыном. Есть в этом какая-то грустная окончательность и бесповоротность, и мне мерещится, что вместе с ним удаляется на покой среди тосканских холмов вся усмиренная гордыня цивилизации.

XS
SM
MD
LG