Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Анатомический театр

  • Алексей Цветков

Август - самый медленный месяц. Население северного полушария, где обычно происходит большинство событий, отправляется в поголовный отпуск, и журналисты садятся на скудную новостную диету. За это август удостоился многочисленных презрительных прозвищ, таких как "собачьи дни" или "огуречный сезон", а Дэвид Плотц из журнала Slate предложил принять в отношении бесконечного месяца радикальные меры - сократить его до 10 дней, раздав остальные соседям.

Население России вправе не согласиться с этим тезисом, хотя и не будет, наверное, возражать против предложенного наказания: август имеет свойство преподносить россиянам сюрпризы, без которых они бы с удовольствием обошлись. Правда, в нынешнем году самым неприятным из этих сюрпризов было пока что лишь бесконечное путешествие по стране бронепоезда с северокорейским "дорогим вождем" Ким Чэн Иром, в то время как Владимир Путин в порядке гостеприимства разгонял на его пути подлых обывателей. От этого, если верить опросам общественного мнения, его рейтинг только повышается. "Дорогой вождь", надо полагать, дивился такому русскому либерализму, - у себя на родине тех, кто путается под ногами, он как минимум расстреливает.

Как бы то ни было, недавний взрыв в иерусалимской пиццерии, в результате которого погибло более полутора десятков человек и еще девяносто было ранено, стал кровавой и бесспорной сенсацией, жуткой реабилитацией межсезонья. Но даже эту трагедию, по крайней мере в американской прессе, оттеснило на второй план другое событие: в тот же день состоялось заранее запланированное выступление президента Буша по общенациональному телевидению - первое за время его пребывания в Белом Доме. Подобные обращения к народу - сравнительная редкость и, как правило, связаны с крупными внешнеполитическими событиями, такими как начало военных действий. Тем удивительнее была тема на этот раз: политика федерального финансирования медицинских исследований, связанных с так называемыми "эмбриональными стволовыми клетками". Еще удивительнее, что выступления на эту тему давно и с нетерпением ожидали, а его предполагаемое содержание было предметом ожесточенных споров.

Неделей раньше произошло другое событие, имеющее прямое отношение к выступлению президента. Палата представителей США одобрила законопроект, налагающий полный запрет на все попытки клонирования человека, как в целях продолжения рода, так и для научных исследований, и устанавливающий уголовную ответственность за подобные действия: лишение свободы сроком до 10 лет или штраф до миллиона долларов.

Клонирование - это способ выращивания нового организма, генетически идентичного уже существующему. Для этого, согласно одной из технологий, берется неоплодотворенная яйцеклетка, из которой извлекается ядро, содержащее всю информацию о наследственности, и заменяется ядром клетки организма, копию которого хотят получить. Затем стимулируется развитие зародыша, и клетка помещается в утробу суррогатной матери. Таким образом были уже получены клоны некоторых высших животных, в том числе знаменитая овца Долли, и клонирование человека ничем принципиально не отличается.

Эмбриональные стволовые клетки - это внутренние клетки зародыша, развитие которого исчисляется несколькими днями. Эти клетки обладают уникальным свойством универсальности: в процессе последующего деления они способны производить любые ткани организма - сердечную мышцу, печень, соединительную ткань и так далее. Недавние открытия позволяют сохранять эту способность стволовых клеток в лабораторных условиях сколь угодно долго и направлять их деление в нужном направлении. Результатом может стать новая революция в медицине, которую сравнивают с открытием антибиотиков: лечение болезни Паркинсона, синдрома Альцгеймера и раковых заболеваний, а также безопасная пересадка органов. Эмбриональные стволовые клетки можно получать из двух основных источников: из эмбрионов, оставшихся от искусственного оплодотворения в пробирке, и из эмбрионов, полученных в результате клонирования. На этот второй метод, по мнению многих специалистов гораздо более перспективный, конгресс США наложил запрет в упомянутом законопроекте.

Выступления президента Буша с нетерпением ожидали как ученые, так и журналисты и политические деятели, причем многие из последних заранее облекли себя в мантию блюстителей национальной и глобальной нравственности. Ученые, в том числе 80 нобелевских лауреатов, убеждали президента предоставить им максимум свободы, в то время как многие из блюстителей призывали вообще прекратить финансирование изучения эмбриональных стволовых клеток. Вот, например, позиция редакции авторитетного консервативного журнала Weekly Standard, твердо вставшего на страже нравственности.

"Дилеммы, связанные с клонированием и изучением стволовых клеток, неминуемо приведут к куда более широким дебатам о том, куда движется вся современная технология: нравственно ли пожинать потенциальные человеческие жизни в помощь уже существующим? Стоит ли совершенствовать потенциальную жизнь с помощью генной инженерии? Имеет ли вопрос о возможном использовании стволовых клеток такой же нравственный накал, как и вопрос о способах их получения?.. Обладаем ли мы достаточной мудростью и волей для сохранения различия между медицинской терапией и евгеническим совершенствованием, водораздела между улучшением человеческого мира и созданием нечеловеческого?"

Члены редколлегии Weekly Standard и их единомышленники, обличая зарвавшихся, на их взгляд, ученых, прибегают к образам из антиутопического романа Олдоса Хаксли "Прекрасный новый мир", где человеческое потомство выращивалось в пробирках. Однако, как отмечает Вирджиния Пострел в журнале Reason, они здесь явно передергивают, потому что у Хаксли речь идет о тотальном государственном контроле над процессом воспроизводства в противоположность частной инициативе - то есть именно о том, за что ратуют журналисты из Weekly Standard.

Принимая свое решение, президент должен был, с одной стороны, считаться с мнением консервативного крыла республиканской партии, составляющего его главную поддержку, а с другой - с научным консенсусом. К сожалению, результатом стал компромисс, разочаровавший обе стороны и хорошо описываемый известной пословицей: "и невинность соблюсти, и капитал приобрести". Джордж Буш хочет сохранить государственное финансирование лишь за теми лабораториями, которые работают с уже существующими линиями стволовых клеток, которых его администрация насчитала во всем мире 6 десятков. Клонирование с целью получения новых линий не допускается, о чем, впрочем, уже позаботился конгресс.

Возражения правого крыла очевидны, потому что там добивались полного запрета. Что же касается ученых, то они отмечают, что в самих Соединенных Штатах лабораторных линий стволовых клеток можно насчитать лишь около десяти, и существуют сомнения, что эти линии могут обеспечить необходимое для продуктивных исследований разнообразие.

Напомню, что президент Буш говорил лишь о государственном финансировании исследований, и выдвинутые им правила не затрагивают частных проектов, существующих на частные средства. Тем не менее, речь идет о многих сотнях миллионов долларов, и игнорировать такие суммы никто не может. К тому же, за конгрессом остается право пересмотреть предложенные критерии и сделать их еще более строгими.

Но почему же все эти проблемы, головная боль политиков и нобелевских лауреатов, должны занимать нас, людей, так сказать, с улицы? Решения такого рода, как я постараюсь показать, чреваты непредсказуемыми последствиями. Замечательный пример можно почерпнуть на другом конце земли, пять с половиной столетий назад.

В начале XV столетия крупнейшей морской державой планеты был Китай. Его огромные суда, в сравнении с которыми португальские корабли казались карликами, бороздили воды южных архипелагов и всего Индийского океана, наводя трепет на варваров и собирая диковины для украшения императорского дворца. Содержание этого флота обходилось дорого, но сулило в недалеком будущем богатую торговлю и мировое господство.

Ситуация резко изменилась к середине столетия, с приходом к власти нового императора и реставрацией конфуцианской идеологии. Конфуцианцы руководствовались самыми высокими нравственными принципами: они считали сельское хозяйство единственным благородным источником дохода, а мореплавание и торговлю - паразитизмом. Вот как описывает последующие события американский экономический историк Дэвид Лэндис.

"В результате было принято решение повернуться к морю спиной. В 1477 году могущественный евнух по имени Ван Жи, глава тайной полиции, попросил представить ему бортовые журналы великих путешествий с целью возобновить интерес к морским экспедициям. В ответ вице-председатель военного министерства конфисковал эти документы и то ли спрятал их, то ли сжег. Когда его попросили объяснить такое загадочное исчезновение, он выступил с обличением этих записей как "лживых преувеличений и бредней, далеко отстоящих от свидетельств человеческих глаз и ушей"... Что же касается вещей, доставленных на родину судами - "бетеля, бамбуковых стволов, виноградного вина, гранатов, страусиных яиц и тому подобных диковин", то они, совершенно ясно, не принесли Китаю никакой пользы. Эти путешествия по Западному Океану пустили по ветру "огромное количество денег и зерна", не говоря уже об огромном количестве человеческих жизней. И на том дело кончилось".

Таким образом, Китай, волей нескольких всевластных вельмож, резко затормозил в колее прогресса. Вместо того, чтобы со временем властно постучаться в ворота Европы, он дождался, пока Европа постучала в его собственные ворота, и последствия были плачевными. Сегодня эта огромная страна, пионер многих эпохальных открытий, поспешно догоняет страны, которые в XV веке еще плелись позади.

Трудно найти более яркий пример последствий неуклюжего государственного вмешательства в технологию. Такое вмешательство часто имеет трагически бесповоротный характер: после того, как мореплавание было запрещено, связанная с ним технология пришла в упадок, и возобновить его не было уже никакой возможности.

Европа избежала судьбы Китая потому, что никогда не была единым государством с деспотическим правлением, и воцарение реакции где-нибудь в Испании лишь удваивало шансы Англии на успех. Но сегодня мир организован иначе. В Соединенных Штатах сосредоточены ведущие научно-технологические ресурсы, и американский сбой отразится на всем мире. Кроме того, большинство европейских стран уже ввело у себя запрет на клонирование человека и добивается его глобализации.

Уже после одобрения законопроекта в конгрессе и накануне выступления Буша в Вашингтоне прошла научная конференция, посвященная вопросам клонирования, - ее прямую трансляцию вели многие ведущие телекомпании. Главным событием стало скандальное выступление итальянского профессора Северино Антенори и двух его единомышленников, которые бросили вызов мировой общественности, объявив, что намерены приступить к клонированию человека уже в ближайшие месяцы - либо на судах в нейтральных водах, либо в непоименованной средиземноморской стране, где подобные операции пока не запрещены. И хотя в подкрепление своих доводов они ссылались на высокие научные принципы, ни у кого не осталось сомнения, что их настоящая цель - обычный бизнес. Они намерены заниматься клонированием по заказам бесплодных супружеских пар или индивидов, и уже, по их собственным словам, получили около двухсот таких заказов.

Профессор Антенори владеет всеми нужными знаниями и квалификацией - у него неважно обстоят дела с нравственностью. Ну а как же конгресс во всеоружии воинствующей нравственности - хорошо ли понимают конгрессмены суть стоящей перед ними проблемы?

Многие консерваторы считают, что человеческая жизнь начинается в момент зачатия, в утробе матери. Такой взгляд, обусловленный в основном религиозными убеждениями, не имеет под собой никаких научных оснований, но именно он так накаляет дебаты в США вокруг проблемы абортов. А поскольку и клонирование, и изучение стволовых клеток связаны с человеческими эмбрионами, накал перехлестывается и сюда. Президент Буш в своем выступлении приравнивал эмбрионы к людям, а журналисты из Weekly Standard именуют их "потенциальной жизнью". Но именно достижения науки изобличают нелепость такого взгляда: любая клетка нашего тела содержит полную информацию, необходимую для создания нового организма, а технология клонирования дает для этого все возможности. Значит ли это, что мы должны считать обрезки наших ногтей и волос потенциальными человеческими существами и наделять их потенциальными гражданскими правами?

Даже в лагере консерваторов мнения разошлись. По словам влиятельного сенатора-республиканца из штата Юта Оррина Хатча, жизнь начинается в утробе матери, но не в холодильнике. Хатч имеет в виду, что большинство зародышей, служащих источником для стволовых клеток, забраковано донорами, и никогда не будет имплантировано потенциальной матери.

Некоторые из конгрессменов, выступавших за более либеральные законы и правила, обвиняли своих коллег в невежестве и непонимании сути проблемы. Не секрет, что проблема клонирования человека, стараниями бульварной и не только бульварной прессы, обросла массой совершенно бредовых домыслов. Но у политических деятелей, конечно же, есть советники и консультанты, и среди них одно из центральных мест занимает профессор Чикагского университета Лион Кэсс. Именно ему президент Буш доверил надзор над выполнением своей программы финансирования исследований. Между тем, вот что пишет уважаемый профессор в своей книге "По направлению к более натуральной науке", сравнивая современную цивилизацию с древнгереческой - к нашей сегодняшней невыгоде.

"Мы же, с другой стороны, с нашим анатомированием трупов, пересадкой органов, пластической хирургией, "боди-шопами", лабораторным оплодотворением, суррогатными матками, изменением пола,.. [так называемым] "правом распоряжаться собственным телом", сексуальным освобождением и прочими обычаями и убеждениями, делающими упор на нашей независимости и автономии, живем все более и более полно ради сегодняшнего дня и текущего момента, подчиняя все, что можем, прихотям нашей воли, без какого-либо уважения к природе и значению телесной жизни".

Так вот, оказывается, где корень зла - в анатомировании трупов. Отсюда, как учит история, недалеко и до открытия кровообращения, прививки от оспы, и - о ужас - до вырезания аппендикса. Таковы плоды необузданного эгоизма, совсем как в советской школе: сегодня ты обманул учителя, а завтра - предал родину. То ли дело были натуральные древние греки, послушно умиравшие от любого насморка, не знавшие дезинфекции и анестезии и за все это уважавшие телесную жизнь. Профессор почему-то умалчивает о классическом античном способе контроля над рождаемостью - выбрасывании неугодных младенцев на помойку.

Пару десятков лет назад человека, исповедующего подобные взгляды, мы, не задумываясь, назвали бы троглодитом. Сегодня, наученные неудачной и обидной пословицей о татарине, мы сдержанно скажем, что он - хуже троглодита. И тем не менее, именно ему поручено продвигать самую передовую область медицины.

Нет никакого сомнения в том, что клонирование и изучение эмбриональных стволовых клеток - сложнейшая область науки, затрагивающая множество нравственных проблем. В подобных сферах контроль государства неизбежен, особенно там, где существует предсказуемая опасность для человеческой жизни, хотя политики вряд ли смогут объяснить, каким образом клонирование представляет такую опасность.

Но для такого контроля незачем рубить сплеча и запирать на замок целые научные отрасли - у государства есть методы потоньше, а если нет - оно обязано их разработать, не прибегая к гноению ослушников в застенке и разорению миллионными штрафами. Ведь завтра кому-то придет в голову, что лучшее средство от воровства - запрет на ношение бумажника, а дорожные происшествия предотвратит поголовная конфискация автомобилей.

Государство, опьяненное властью, стремится быть законодателем нравственности, но большинство из нас избирает представителей в парламенты вовсе не затем, чтобы они учили нас разнице между добром и злом. Нравственность - это всегда частный выбор, которого не вправе навязывать ни правительства, ни одобренная ими религия, чьи догмы мы не принимаем добровольно.

Конфуцианские вельможи, запретившие китайцам мореплавание, тоже действовали из высших этических соображений, потому что Конфуций считал главными добродетелями почитание родителей, предков и власти, а обычаи, подсмотренные на чужбине, были этому только во вред. Профессор Кэсс и древний китайский министр хотят оградить нас от вредного вольнодумства. В лучшем случае они загоняют науку в подполье и отдают на поток и разорение флибустьерам вроде доктора Антенори; в худшем они обрекают нас на участь средневекового Китая.

XS
SM
MD
LG