Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Нынешние налоги и будущие пенсии. Как удержать пенсионера на работе?


Нынешние налоги и будущие пенсии в России. Российский рынок кофе. Панорама. В этой рубрике сегодня - о государственной пенсионной политике - как удержать пенсионера на работе? - Россия, Германия, США. Меняющийся мир: страны и рынки. Обзор публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист".

"Одна неделя года"

Мелани Бачина: Объем мировой торговли увеличился в 2003 году на 4,5%. Это - в полтора раза больше, чем в 2002 году. На 2004 год Всемирная торговая организация прогнозирует рост объемов торговли в мире еще на 7,5%.

Крупнейшим в мире экспортером стала в прошлом году Германия - 10% всего мирового экспорта. Далее за ней в первой пятёрке, соответственно, - США (9,7 процента), Япония, Китай и Франция. Россия, среди 30 ведущих мировых экспортеров, - на 17 месте.

Крупнейший в мире импортер - Соединенные Штаты (почти 17% всего мирового импорта). За ними в первой пятёрке - Германия, Китай, Франция и Великобритания. Россия, среди ведущих импортеров мира, - на 23 месте.

Иван Толстой: В экономике России доминирует небольшая группа крупнейших компаний, хотя эффективность их работы оказывается ниже, чем у компаний, принадлежащих другим частным владельцам. Такой вывод делают авторы доклада, подготовленного Мировым банком. По их данным, на долю 23 крупнейших компаний приходится более одной трети всего объема продаж в российской промышленности и одна шестая часть всех работающих в ней.

Мелани Бачина: Правительство России одобрило планы снижения единого социального налога с 35,6% до 26% - такая ставка будет применяться при годовой зарплате работника до 300 тысяч рублей. Регрессивная шкала налога предполагает, что при увеличении зарплаты ставка может снижаться - вплоть до 2%. Выпадающие доходы бюджета предполагается компенсировать прежде всего за счет дополнительного налогообложения сырьевых отраслей.

Иван Толстой: Швейцарская компания Nestle, один из крупнейших в мире производителей продуктов питания, начала строительство фабрики по производству растворимого кофе в Краснодарском крае России. Предприятие стоимостью 120 миллионов долларов планируется ввести в эксплуатацию в августе 2005 года. Это - всего вторая подобная фабрика полного цикла в России. Первую год назад открыла в Калужской области компания "Русский продукт". Более 80% всех продаж на российском рынке кофе приходится на долю растворимого кофе.

Мелани Бачина: В Словакии началось строительство первого в Европе автосборочного завода южнокорейской компании KIA Motors. Его стоимость - 780 миллионов долларов. Численность персонала составит 2400 человек, а проектная мощность завода, который строится близ города Жилина на севере страны - 200 тысяч автомобилей в год. По планам, первые серийные автомобили будут собраны здесь в ноябре 2006 года.

Иван Толстой: Объем розничных продаж музыкальных записей в мире сократился в прошлом году на 7,6% - до 32 миллиардов долларов. Это самое крупное падение за все годы с момента появления компакт-дисков. Его главными причинами, по оценкам Международной федерации индустрии звукозаписи, стали производство пиратских копий, а также конкуренция со стороны видеоигр и цифровых видеодисков.

Объем продаж традиционных компакт-дисков во всем мире сократился - по стоимости - на 9,1%, а по количеству - на 6,5%.

Сергей Сенинский: Одна неделя года - панорама экономических новостей и событий. Продолжаем выпуск.

Нынешние налоги или будущие пенсии?

Нынешние налоги или будущие пенсии? По сути, именно этот вопрос решался - среди прочих - на последнем заседании правительства России в минувший четверг, на котором обсуждались очередные налоговые новации. Одна из главных - снижение, и весьма существенное - ставки так называемого "единого социального налога", или ЕСН. Того самого, который платит работодатель за каждого своего работника.

Снижение налогов на бизнес имеет главной целью стимулирование экономического роста. Этим как раз и "озадачено" ныне правительство России. Но, с другой стороны, снижение единого социального налога не очень стыкуется с прежними планами пенсионной реформы. Можно ведь поставить вопрос и таким образом: решая, что предпочесть на ближайшие годы, - экономический рост или пенсионную реформу (с накопительной системой, как главной её составляющей), правительство выбрало экономический рост?

Как всегда, мы обратились к экспертам. Наш первый собеседник в Москве - главный экономист "Альфа-Банка" Наталья Орлова:

Наталья Орлова: Честно говоря, я не считаю, что снижение единого социального налога каким-либо образом противоречит другим экономическим реформам. Изначально план был таков, что будут снижаться налоги на секторы, которые не связаны с нефтяным производством, а у нефтяников налоги будут повышаться. Соответственно, снижение единого социального налога обсуждалось еще в 2000-2001 году, и эти планы были приоритетом у правительства.

Что изменилось на данный момент, и почему некоторый сейчас действительно начинают противопоставлять пенсионную реформу экономическому росту?.. Просто правительство, видимо, вынуждено идти на некий компромисс с представителями нефтяной отрасли, и не сможет повысить налоги на нефтяников так агрессивно, как это предполагалось сначала. Соответственно, возникают проблемы, как финансировать продолжающееся снижение налогового бремени.

Сергей Сенинский: Тему продолжает - старший экономист финансовой корпорации "НИКойл" Владимир Тихомиров:

Владимир Тихомиров: Я считаю, что в своей программе правительство явно сделало приоритет в сторону осуществления налоговых реформ. Пенсионная реформа на какой-то промежуток времени отодвинута на второй план. По той причине, что снижение такого важного для бюджета дохода, как единый социальный налог, несомненно, приведет к существенному уменьшению доходов бюджета.

Но я думаю, что правительство здесь делает ставку на то, что через какой-то промежуток времени, примерно полгода - год, большая часть зарплат выйдет из "тени", и, соответственно, налоговые поступления от этого и других налогов возрастут. Таким образом, они позволят компенсировать выпадающие доходы от снижения единого социального налога.

Поэтому я бы сказал так: правительство сделало ставку на налоговую реформу в ожидании, что при правильной системе налогообложения общая собираемость налогов возрастет. Ну, и конечно, - на экономический рост. А пенсионная реформа пока отодвигается на второй план...

Сергей Сенинский: Снижая единый социальный налог, правительство намерено - параллельно - сделать едва начатые пенсионные накопления граждан в возрасте от 37 до 50 лет лишь добровольными, чтобы отчасти компенсировать выпадающие - в результате ухода на финансовый рынок - доходы Пенсионного фонда.

Но одновременно снижение единого социального налога - это еще и очередная попытка вывести зарплаты "из тени", в результате чего общие сборы в бюджет могут и возрасти... В то или иной мере такое произошло с подоходным налогом, когда его ставку снизили до 13%. На ваш взгляд, то, что граждан в возрасте от 37 до 50 лет предлагается вывести из системы обязательных пенсионных накоплений, можно ли трактовать и таким образом: правительство не очень верит, что "серые" или "черные" зарплаты резко "побелеют"?

Наталья Орлова:

Наталья Орлова: Здесь я хотела отметить такую техническую сложность пенсионного регулирования: суть нынешних пенсионных законов заключается в том, что размер пенсии индексируется на рост заработной платы. Таким образом, когда возникает ситуация, что снижение единого социального налога приводит к выводу зарплат "из тени", то, по статистике Госкомстата, происходит увеличение зарплат, а это автоматически приводит к индексации пенсий.

То есть в текущем пенсионном законодательстве фактически заложена постоянная сбалансированность Пенсионного фонда. И увеличение собираемости единого социального налога не приводит к профициту или наоборот, к экономии. Поэтому я думаю, что проблема нынешних налоговых обсуждений заключается в том, что правительство просто не готово менять текущее регулирование, хотя возможно, это и было бы нужно.

Владимир Тихомиров: Здесь вопрос сложный. Ожидать, что значительная часть зарплат в России вдруг резко "побелеет", и работодатели с готовностью станут делать больше налоговых отчислений в бюджет, конечно, не стоит. Но все зависит от размеров бизнеса.

Я считаю, что большинство крупных компаний будут стараться платить большинство зарплат легально. В средних размеров компаниях это примерно будет 50 на 50. А малый бизнес останется преимущественно останется бизнесом, основанным на наличных расчетах и зарплатах. Я не думаю, что снижение ставки единого социального налога как-то отразится на малом бизнесе. Малый бизнес сейчас практически не платит этого налога, и особо не горит желанием платить его в будущем.

Сергей Сенинский: Сегодня в России именно на долю работающих граждан в возрасте от 37 до 50 лет приходится более 60% всех поступлений в едва зарождающуюся накопительную пенсионную систему. Представим, что этих людей переведут на "добровольные" отчисления и таких добровольцев окажется немного... Сколь велики могут оказаться "потери" для российского финансового рынка? Точнее - для тех инвестиционных компаний, которые вознамерились работать с этими накоплениями? Не бросят ли они этот бизнес?

Владимир Тихомиров: Конечно, многие управляющие компании инвестировали определенные средства в развитие систем пенсионных вложений, в рекламу и т.д. То есть с перспективой на будущее. И если система сейчас переходит на другие рельсы, то есть пенсионные накопления уже не являются приоритетными, и, видимо, будут расти очень небольшими темпами, то, конечно, это негативно скажется на частных компаниях.

Хотя опыт прошлого года показал, что денег в них передано совсем немного: большинство граждан пока с недоверием относятся к частным управляющим компаниям.

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы программы отвечали главный экономист "Альфа-Банка" Наталья Орлова и старший экономист финансовой корпорации "НИКойл" Владимир Тихомиров. К этим интервью мы еще вернемся сегодня - во второй части выпуска.

"Российский рынок кофе"

Сколько в России сегодня выпивается кофе и - какого в основном? Как устроен российский рынок кофе в целом? К этой теме мы обратились в связи с тем, что на минувшей неделе швейцарская корпорация Nestle, один из крупнейших в мире производителей продуктов питания, начала строительство в России своей новой фабрики по производству растворимого кофе - в Краснодарском крае. Производство - полного цикла. По планам, фабрика заработает летом будущего года.

А много ли вообще подобных кофейных фабрик в России? Наш собеседник в Москве - аналитик инвестиционной компании "Проспект" Марат Ибрагимов:

Марат Ибрагимов: Основная доля реализуемого в России кофе имеет полностью иностранное происхождение. То есть в России производится, в основном, расфасовка кофе. А производство кофе полного цикла есть только, пожалуй, у компании "Русский продукт", которая ровно год назад запустила производство в Калужской области, на что было потрачено 35 миллионов долларов.

Сергей Сенинский: Nestle новая фабрика на Кубани обойдется в три с половиной раза дороже - 120 миллионов долларов. Но почему подобных фабрик в России так мало?

Марат Ибрагимов: Производство растворимого кофе - дело достаточно высокотехнологичное и потому капиталоемкое. Зато один завод может обеспечивать продукцией сразу несколько стран. Поэтому строить заводы в разных странах только для местных рынков - дорого и неэффективно. Особенно это справедливо для крупных международных компаний.

Однако есть очевидная тенденция: все больше международных производителей стремятся создавать в России производство именно полного цикла, и пример Nestle - яркое тому подтверждение.

Сергей Сенинский: Это - ввиду потенциала российского рынка?

Марат Ибрагимов: Чтобы дать представление о том, насколько велик потенциал российского рынка кофе, можно привести такой пример: в среднем в России сегодня потребляется 160 чашек кофе на человека в год. В Западной Европе этот показатель составляет 700 чашек. И очевидно, что такой огромный по размерам рынок не может быть обойдет вниманием иностранных производителей...

Сергей Сенинский: Львиная доля всего потребляемого в России кофе приходится именно на долю растворимого. Примерно - как в Великобритании, по странному совпадению, которое иногда объясняют тем, что, мол, больше растворимого кофе пьют там, где пьют и много чая.

Марат Ибрагимов: В общем объеме потребляемого в России кофе на долю растворимого приходится порядка 80-85%, что значительно выше, чем в западных странах. Вообще все, что касается потребительских предпочтений и, соответственно, спроса потребителей на конкретные товары, все это очень сильно завязано на культурные, исторические и социальные особенности общества.

В России, в силу банального дефицита продуктов в течение длительного времени, культура потребления кофе, как таковая, отсутствовала. Но в настоящее время в силу того, что меняются экономические и социальные условия, потребительские предпочтения россиян меняются в сторону большего потребления кофе.

Если в 1999 году на каждую выпитую чашку кофе в России приходилось 5 чашек чая, то сейчас это соотношение сократилось до 1:3.

Сергей Сенинский: Рынок растворимого кофе имеет и свои сегменты. Как они соотносятся в России?

Марат Ибрагимов: Растворимый кофе - это экстракт натурального кофе. И он выпускается в трех видах, в зависимости от технологии производства. Первый - порошковый, второй - гранулированный и третий - сублимированный. В России доля порошкового кофе составляет 25%, гранулированного - 40% и сублимированного - 35%.

Сергей Сенинский: Какие экспертные оценки обычно приводят, когда речь идет о поддельной продукции на российском рынке кофе? И большая часть подделок - видимо, среди растворимого кофе, раз уж его больше продают?

Марат Ибрагимов: Проблема поддельной продукции - общая проблема для российского потребительского рынка. По данным Высшей школы экономики, на долю контрафактной продукции приходится порядка 12-13% товарооборота. И по тем же данным, в России примерно каждая пятая кофейная банка - поддельная. То есть на доля фальсифицированного, низкокачественного продукта приходится около 20% рынка кофе. Естественно, чаще всего подделывают наиболее известные торговые марки. И основная масса такой продукции - растворимый кофе.

Сергей Сенинский: В целом рынок кофе в России - контролируют сегодня российские же компании или зарубежные?

Марат Ибрагимов: Доминирующее положение на российском рынке кофе занимают иностранные участники. Прежде всего, это швейцарская Nestle, на нее приходится около 40% российского рынка кофе. Потом - американская Craft Foods - 14-17% рынка. И - германская Chibo, с 11-12%. Эти три основных участника в России занимают более 2/3 кофейного рынка. Все, что производят иностранцы, производится за рубежом, а в Росси идет только расфасовка, а потом уже реализация.

Вот почему будущий завод Nestle в Краснодарском крае - это начало новой тенденции. И это также свидетельствует о том, что иностранцы придают огромное значение российскому рынку.

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы программы отвечал аналитик инвестиционной компании "Проспект" Марат Ибрагимов.

The Economist

Наша постоянная рубрика - обзор некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист". Он вышел 8 апреля. С обзором вас познакомит Мария Клайн:

Мария Клайн: 1 мая более 70 миллионов жителей стран Центральной Европы станут гражданами Европейского союза. Европейские законы получат верховенство перед национальными, вместо местных таможенных правил появятся нормы единого европейского рынка. А последнее слово по большинству вопросов - от правил конкуренции и ставок налога на добавленную стоимость до проблем дискриминации на рабочем месте - будет теперь за Брюсселем, пишет "Экономист".

Что касается торговых барьеров, то большинство из них уже устранено - с обеих сторон. Немногие оставшиеся - в основном, по сельскохозяйственным продуктам - будут отменены 1 мая. Тем не менее, хотя вступающие в Европейский союз страны уже не будут считаться "развивающимися" рынками, они еще не стали рынками сложившимися. Да, в Праге или Варшаве полно современных магазинов, но за пределами крупных городов в этих странах платежеспособный спрос остается малым. Средний доход в странах Центральной Европы по-прежнему едва достигает одной пятой среднего показателя по странам Европейского союза. И потому на реальное сближение уровней жизни в этих регионах потребуются десятилетия.

Для всех компаний стран Центральной Европы главное изменение с 1 мая - переход на общеевропейские правила и нормы. Однако они столь обширны и сложны, что лишь немногие компании, да и правительства, успели освоить их полностью. В некоторых странах-кандидатах своды этих правил даже не успели перевести полностью. Поэтому уйдут месяцы, если не годы, на то, чтобы местные суды, налоговые службы или правительственные агентства смогли хотя бы уяснить общеевропейские правила, а тем более - научиться их применять.

Например, в каждой из вступающих в Евросоюз стран - собственное законодательство, регулирующее нормы конкуренции или финансовой помощи государства. С 1 мая эти правила резко ужесточатся. И если у компании, скажем, 40% рынка, это - весьма серьезный повод для беспокойства. Европейская комиссия, если сочтет это нарушением европейских правил конкуренции, может наложить на компанию штраф в размере до 10% ежегодного оборота.

То же - с государственной помощью. Если Европейская Комиссия сочтет какие-то льготы или дотации незаконными, она заставит компанию, которой они были предоставлены, вернуть эти деньги в бюджет.

Кроме того, вступление в Европейский союз будет означать постоянное ужесточение стандартов в таких областях, как охрана окружающей среды, здравоохранение, безопасность или корпоративное управление - процесс, который окажется весьма болезненным для менее развитых стран.

И все же в странах-кандидатах ожидают, что все эти издержки будут с лихвой компенсированы новыми приобретениями - от лучшего управления общественными финансами до стабильной, единой и более открытой среды для бизнеса. Что ж, после 1-го мая этим оптимистическим надеждам предстоит пройти испытание, заключает "Экономист".

Перекосы и диспропорции характерны для любой экономики, медленно дрейфующей от социализма к капитализму. А для России - особенно. И совсем непросто определить, какие из этих перекосов являются наследием советского прошлого, а какие - приобретением именно последних лет. Разобраться в этом попытались эксперты Мирового банка в очередном двухлетнем исследовании, пишет "Экономист".

Одно из последствий прошлого - градообразующие предприятия в отдаленных регионах. С одной стороны, они слишком крупные, чтобы быть эффективными, а с другой, управляющие ими компании - слишком малы. Например, в России просто нет западного уровня автомобильных или электротехнических компаний, которые владели бы сетью разумного размера заводов. При этом в России слабо развит и малый бизнес.

Другим уязвимым местом российской экономики является её зависимость от сырьевых отраслей, особенно - нефтяной. В недавнем исследовании Мирового банка отмечается, что доля сырьевого сектора в общем объеме ВВП России составляет не 9%, как утверждает официальная статистика, а почти 20 процентов!

Впрочем, все не новость. Главной новацией последнего доклада является попытка анализа степени концентрации собственности в российской экономике, сложившейся в результате приватизации 90-ых годов. Сегодня на долю всего 10-ти крупнейших промышленных групп России приходится 60% всего рынка акций. В новейшей истории мира подобная концентрация наблюдалась разве что в Индонезии времен президента Сухарто.

Да, отмечают авторы доклада, эти промышленные группы, как и зарубежные владельцы некоторых российских компаний, инвестируют больше, чем правительство или иные частные собственники. Но - лишь в пределах энергетики. В других секторах этой разницы почти нет.

Кроме того, авторы доклада Мирового банка сопоставили данные по концентрации собственности в промышленности России и законодательства отдельных регионов, которые предоставляют компаниям разного рода льготы. В итоге они выделили 25 из 89 регионов, которые фактически находятся под влиянием одной или нескольких крупнейших промышленных групп.

Конечно, поскольку структура собственности в промышленности России зачастую держится в секрете, какие-то данные доклада представляют собой лишь попытку анализа. Но даже они делают очевидным то, сколь необходимо для России сегодня развитие малого бизнеса и неэнергетических секторов экономики, заключает "Экономист".

Сергей Сенинский: Спасибо, Мария Клайн познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист", который вышел 8 апреля.

"Панорама". Как удержать пенсионера на работе? О государственной пенсионной политике

Панорама. В этой рубрике сегодня - о государственной пенсионной политике. В частности, о том, как и какими льготами государство пытается удержать пенсионера на работе. О планах - в России, и о практике в Германии и Соединенных Штатах.

В первой части этого выпуска мы уже говорили о том, что правительство России планирует сделать добровольной накопительную часть будущей пенсии для тех граждан, которым сегодня - от 37 до 50 лет. По предварительным планам, если они отчисляют на эти цели 4% своего заработка, то государство - из бюджета - добавит им еще 2%. Напомню, пока это - только планы, хотя и одобренные на заседании правительства. Но много ли среди этих людей найдется тех, кто будет готов согласиться на новые предложения? Мы возвращаемся к интервью с московскими экспертами. Наталья Орлова, главный экономист "Альфа-Банка":

Наталья Орлова: Если бы переход на добровольные пенсионные отчисления происходил несколькими годами позже, когда население уже привыкло бы к понятию "накопительная пенсия", к тому, как управлять и распоряжаться своими пенсионными накоплениями, тогда, может быть, и было бы какое-то значимое количество людей (может быть, 10-20-30% населения), которые стали бы производить добровольные отчисления в пенсионные фонды.

Но по данным за 2003 год, всего 2% населения перевели свои средства в частные компании. И фактически это означает, что у частных лиц просто нет понимания того, что эта система им дает. И пока еще, несмотря на макростабильность, достаточно сложно прогнозировать свои будущие доходы на перспективу в 10 лет. Поэтому мой прогноз - этот процент будет очень маленьким...

Сергей Сенинский: Владимир Тихомиров, старший экономист финансовой корпорации "НИКойл":

Владимир Тихомиров: Честно говоря, я думаю, что их будет очень мало. Это будет измеряться буквально сотнями, может быть, тысячами человек, а не десятками или сотнями тысяч.

Во-первых, добровольные отчисления от зарплаты в накопительную систему фактически "связывают" деньги граждан на длительное время. Более того, их передают в управление либо государственному Пенсионному фонду, либо частной управляющей компании. И здесь возникает большой вопрос - вопрос доверия и к государственной системе сбережения, и к частным финансовым институтам. Люди готовы открывать депозиты в банках на полгода-год. Но на годы или на десятилетия отдавать свои деньги в банк, я думаю, согласятся очень немногие.

Сергей Сенинский: Правительство уже заявило о том, что намерено разработать комплекс неких мер, которые побудили бы людей продолжать работать и по достижении официального пенсионного возраста...

Наталья Орлова: В последнее время я не слышала дискуссий по поводу таких льгот. И пока никаких весомых льгот нет. Вообще, экспертная дискуссия, которая была в последние месяцы, скорее, сводилась к ужесточению и сокращению льгот, нежели к их появлению.

В частности, многие эксперты говорят о том, что для сбалансирования бюджета пенсионных фондов, возможно, необходимо не платить пенсии работающим пенсионерам. И таким образом Пенсионный фонд, в результате снижения единого пенсионного налога, поправит свои дела.

"Борьба с бедностью", которая сейчас является приоритетом правительства и которая диктует повышение пенсионных выплат и балансировку пенсионных фондов, она должна все-таки решаться путем расширения занятости в экономике. Статистика последних двух лет показывает, что крупные компании сократили занятость на 7%, а государственные органы ее увеличили - примерно на 10%. Поэтому, по всей видимости, нужен некий комплекс мер поддержки малых и средних предприятий, чтобы они смогли создавать рабочие места и таким образом финансировать пенсионную систему.

Владимир Тихомиров: Существует определенная льгота, по которой люди, вышедшие на пенсию могут работать определенное количество дней и месяцев в году, получая и пенсию, и зарплату. Видимо, такого рода льготы могут быть сохранены. Но на создание дополнительных льгот, скорее всего, государство пока пойти не может.

Вопрос о добровольном продлении срока выхода на пенсию, он стоит больше не в плане пенсионной реформы, а в разрезе демографической ситуации в России. Через 10-15 лет количество работающих в российской экономике будет сокращаться. Проявятся последствия того спада рождаемости, который Россия пережила в 80-ые годы. Соответственно, это может оказать негативное влияние на темпы роста экономики, развитие страны и на круг людей, которые платят налоги.

Второй аспект - налоги. Это уже - чисто бюджетный подход. Чем больше людей работает и платит налогов, тем больше поступления в бюджет. И уменьшение в целом рабочей силы тоже приведет к резкому сокращению доходов бюджета и к возникновению массы связанных с этим проблем, в том числе и пенсионных...

Сергей Сенинский: А возможно ли такая льгота: если человек, достигший пенсионного возраста, готов продолжать работать, государство освобождает его от налогов - хотя бы подоходного.

Наталья Орлова:

Наталья Орлова: Я не слышала, чтобы обсуждались подобные меры... В России очень сильно разделяется проблема подоходного налога (который фактически является большой проблемой частных лиц. И действительно, снижение этого налога сыграло серьезную роль) и - единого социального налога, высокий уровень которого приводит к тому, что компаниям невыгодно платить сотрудникам по "белой" бухгалтерии. Этот - такой технический момент.

А по поводу льгот, можно сказать, что в России для всех пенсионеров существуют разного рода льготы - подобные бесплатному проезду. И эти льготы, я думаю, отменить будет крайне болезненно. И правительство не пойдет на такие неприятные социальные шаги...

Сергей Сенинский: Спасибо, Наталья Орлова, главный экономист "Альфа-Банка", и Владимир Тихомиров, старший экономист финансовой корпорации "НИКойл".

Тему государственной пенсионной политики продолжит рассказ нашего корреспондента в Мюнхене Александра Маннхайма:

Александр Маннхайм: Система пенсионного обеспечения Германии основывается на так называемом "договоре поколений". Суть его в том, что ныне работающие финансируют пенсии нынешних пенсионеров. Система была основана еще в 1889 году рейхсканцлером Отто фон Бисмарком и перенята многими европейскими странами. С тех пор пенсионная система Германии претерпела немало изменений, но базовый её принцип, обязывающий работодателя и работника делить пополам различные социальные, медицинские и пенсионные взносы, сохранился до сих пор.

По действующему в Германии законодательству, и для мужчин, и для женщин установлен одинаковый пенсионный возраст - 65 лет. Но мало кто дорабатывает до этого срока, ибо закон весьма гибок и позволяет желающим выйти на пенсию - без особых финансовых потерь - гораздо раньше. Средняя продолжительность жизни для женщин в Германии составляет сегодня примерно - 80 лет, а для мужчин - 75 лет.

Взносы в государственную пенсионную кассу - те самые взносы, которые пополам платят работник и работодатель - составляют 19,5 % текущего заработка будущего пенсионера. Ну, а средняя по Германии трудовая пенсия сегодня - 980 евро в месяц для мужчин и 500 евро - для женщин. Разница - почти вдвое, но дело здесь не какой-то дискриминации, а в том, что в немецких семьях, по традиции, трудились в основном мужчины. Кстати, в землях бывшей ГДР, где работающих женщин больше, их пенсии выше, чем в западной части страны. В среднем по Германии размер пенсий составляет ныне примерно 67% от чистой среднемесячной зарплаты человека за годы трудового стажа.

Еще 30 лет назад в Германии одного пенсионера содержали шесть работающих. Сегодня на одного пенсионера работают лишь двое. Демографическая пирамида перевернулась - количество пожилых людей в структуре населения стремительно увеличивается, а молодых - наоборот, резко сокращается.

В связи с возникшим огромным и постоянно растущим дефицитом государственного пенсионного фонда правительство Германии в этом году было вынуждено пойти на ряд непопулярных мер, которые вызвали недовольство пенсионеров и, более того, послужили причиной их массовых демонстраций. В частности, немного увеличены обязательные взносы на медицинское обслуживание пенсионеров, в результате чего на ту же величину сократились пенсии. Но переполнило чашу терпения пенсионеров то, что в этом году - впервые за всю историю Германии - пенсии в целом не будут повышены! Более того, вступили в силу новые законодательные нормы, согласно которым на раннюю пенсию - без особых на то причин - можно уйти лишь в 63 года, не ранее.

По новому закону, теперь за каждый год преждевременного выхода на пенсию сумма пенсии уменьшается на 3,6% процента. Многие специалисты полагают, что и эти, ежегодные "штрафные" санкции следует повысить еще больше - до 7% за каждый год, чтобы отбить всякое желание выходить на пенсию до 63 лет, если на то нет уважительных причин.

Многие политики выступают за то, чтобы сам порог пенсионного возраста был повышен - до 67 лет, а то и выше. Одновременно предлагается создать льготы для предприятий, предоставляющих работу людям предпенсионного возраста.

Еще три года назад правительство Германии начало поощрять, наряду с государственным пенсионным обеспечением, развитие частной системы пенсионного страхования, формируемой из добровольных взносов работающих и осуществляемой различными негосударственными фондами.

Теперь, в частности, до 2% заработка работника не облагается подоходным налогом - в том случае, если эти деньги перечислены на накопительные счета в частных пенсионных фондах. К 2008 году эта сумма составит уже 4% заработка.

Одновременно правительство готово выделять таким работникам дотации из бюджета, правда, весьма незначительные. До сих пор из 30 миллионов будущих немецких пенсионеров, лишь каждый десятый воспользовался такой возможностью. Одна из причин в том, что заполнение необходимых формуляров и само получение дотаций оказалось весьма непростым делом.

Сергей Сенинский: Александр Маннхайм, наш корреспондент в Мюнхене.

И последний сюжет - из Соединенных Штатов. Наш корреспондент в Вашингтоне Владимир Дубинский обратился к научному сотруднику Института общественной политики при Американской ассоциации граждан старше 50 лет Джону Тэрнеру.

Джон Тэрнер: Пособия по государственной программе социального обеспечения в США можно получать, начиная с 62 лет. Это правило действует в стране с 60-ых годов прошлого века. Что касается пенсии, которую выплачивают работодатели, то тут все зависит от конкретных условий: в некоторых случаях пенсию можно начать получать в возрасте 56-60 лет. Но чаще всего американцы выходят на пенсию в возрасте 62 лет. Это касается и мужчин, и женщин.

Сергей Сенинский: Какую часть от средней суммы пенсии американцев составляют сегодня выплаты именно из государственных источников?

Джон Тэрнер: Все зависит от вашего дохода, пока вы работали... Но среднестатистическая пенсия в Соединенных Штатах лишь на 40% состоит из выплаты из государственных источников. Если, пока человек работал, он получал высокую зарплату, то соответственно, откладывал больше денег в свой собственный пенсионный фонд. Но, естественно, в процентом отношении его, так сказать, "государственная" пенсия будет ниже. А если он зарабатывал мало, то государственная часть пенсии будет выше - в процентном отношении.

Сергей Сенинский: А какую сумму в среднем получает американский пенсионер от государства?

Джон Тэрнер: В среднем для лиц старше 65 лет это сегодня - 11 тысяч 325 долларов в год. То есть чуть меньше одной тысячи долларов в месяц. Для этого необходимо, чтобы рабочий стаж человека составлял, как минимум, десять лет.

Сергей Сенинский: Какие перемены готовятся в американской пенсионной системе - в её нынешнем виде?

Джон Тэрнер: Мы понимаем, что в ближайшие примерно 40 лет нам просто необходимо будет внести существенные корректировки в нынешнюю систему. Вероятнее всего, государственные пособия будут сокращаться. Это объясняется, прежде всего, демографическими изменениями. Население страны стареет, и поступления в фонд социального обеспечения сокращаются. Поэтому мы всячески стараемся поощрять добровольные вклады в пенсионные фонды, чтобы каждый человек сам нес большую долю ответственности за то, сколько он будет получать, когда выйдет на пенсию.

Сергей Сенинский: Каким именно образом это поощряется?

Джон Тэрнер: Частично - за счет просветительской работы. Сейчас, например, в стране развернута широкая рекламная кампания под лозунгом "Сделайте выбор - сберегать больше". Смысл этой кампании в том, что заставить людей заранее думать о своем будущем.

Но есть, конечно, и чисто финансовые методы поощрения накоплений, и они направлены как на работодателя, так и на самого будущего пенсионера. Это так называемый "план 401". Согласно этому плану, если работодатель отчисляет определенную сумму в пенсионный фонд своего служащего, то он - работодатель - получает за это определенные налоговые льготы.

Одновременно, человек, получающий эту сумму от работодателя, не должен ежегодно с неё платить налоги - она как бы не засчитывается в ваш общий доход. Более того, если вы сами откладывает какую сумму в этот фонд, то она вычитается из вашего ежегодного дохода, и, соответственно, вы платите меньше налогов. Таким образом за многие годы у вас накапливается весьма приличная сумма, которая, кстати приносит доходы в виде дивидендов, а они - также не облагаются налогами.

Налоги вы начинает платить только при выходе на пенсию и только с той с суммы, которую вы реально изымаете из своего пенсионного фонда. К тому времени обычно ваши доходы ниже, чем те, которые вы имели, пока работали, и, соответственно, ниже и налоговое бремя.

Сергей Сенинский: А какие есть льготы для работающих пенсионеров?

Джон Тэрнер: Лица, достигшие 65 лет, получают дополнительные налоговые льготы: иными словами они просто-напросто платят меньше налогов, чем те, кто моложе.

Более того, с 65 лет человек может начать пользоваться государственной программой медицинской страховки - MediCare. Наконец, наименее обеспеченные пенсионеры могут получать дополнительные деньги в рамках специально созданной для них программы. Но реально ей пользуются примерно 4% американских пенсионеров.

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы нашего корреспондент в Вашингтоне Владимира Дубинского отвечал научный сотрудник Института общественной политики при Американской ассоциации граждан старше 50 лет Джон Тэрнер. Этим интервью мы завершаем разговор о государственной пенсионной политике, который вели сегодня в рубрике "Панорама". Продолжаем выпуск...

"Меняющийся мир: страны и рынки"

Александра Финкельштейн: Американский еженедельник Business Week пишет о российских программистах, работающих по заказам западных компаний.

В 2003 году Россия экспортировала программного обеспечения на 475 миллионов долларов. Это на 60 процентов больше, чем в 2002 году, и в девять раз больше, чем всего 5 лет назад. Ради сокращения расходов все больше западных компаний переводят свои центры программирования в страны с более дешевой рабочей силой, и процесс, возможно, только начинается.

Да, пока российский сектор программного обеспечения пока невелик - по сравнению, например, с индийским. Экспорт Индии в этой отрасли - 10 миллиардов долларов в год. На рынок программного обеспечения на заказ пробиваются и другие страны, особенно Китай и Филиппины. Тем не менее, среди открывших свои филиалы в России американских компаний - Boeing, Dell, Intel, Motorola. Их примеру следуют и другие.

Причина - проста. В Москве программист зарабатывает в год примерно 12 тысяч долларов - это больше, чем его коллега в Индии, но примерно в пять раз меньше, чем средний американский программист. Для американской компании перенос части производства программного обеспечения в Россию означает, по экспертным оценкам, сокращение расходов на 40-60%.

В условиях жесткой конкуренции, существующей на мировом рынке программного обеспечения на заказ, компании, работающие в России, делают упор на другое преимущество - высокую квалификацию технологов и ученых, восходящую еще к советским временам. Кроме того, если в Индии, как говорит вице-президент одной компании из Массачусетса, производящей медицинское оборудование, текучесть кадров столь велика, что трудно создать и сохранить команду, то в России люди держатся за свое рабочее место и сохраняют верность компании.

Конечно, и в России есть свои проблемы. Большинство таких компаний состоят всего из 10-20 программистов - это слишком мало для того, чтобы создать эффективную работающую на международном рынке и способную развиваться компанию. Маркетинг, по их собственному признанию, зиждется на неформальных связях, не хватает опытных менеджеров.

Правительство тоже пока мало что делает для развития таких компаний. Российские специалисты приводят в пример Индию, где создаваемые технологические парки способствуют объединению небольших компаний. Руководитель департамента информационных технологий в Министерстве связи России Олег Бяков утверждает, что ситуацию меняется. "Все больше людей начинает осознавать, что оффшорное программирование - это один из источников экономического роста", - говорит он.

Возможно. Тем не менее, российские программисты ждут, когда за словами последуют дела", - пишет американский еженедельник Business Week.

Иван Толстой: В распоряжении немецкого еженедельника Spiegel оказался доклад комиссии, анализировавшей - по поручению правительства Германии - итоги восстановления экономики бывшей ГДР после объединения страны в 1990 году. Эксперты пришли к выводу, что итоги эти - плачевны.

Немецкий министр по восстановлению восточных земель никогда не спешил признавать свои ошибки. Однако теперь ему пришлось публично признать: систему субсидирования новых земель необходимо реформировать. Один из советников министра выразился более конкретно: "Сразу после объединения на Востоке возникла эйфория, но потом он по-настоящему и не развивался. Можно даже сказать более резко: Восток глупеет, беднеет и деградирует".

Эксперт фактически признает то, чего уже не может отрицать и федеральное правительство: проект восстановления восточных земель Германии - провалился! Более того, неудачный эксперимент, с целью, как в свое время обещал еще канцлер Гельмут Коль, превратить в короткие сроки с помощью массированных субсидий новые федеральные земли в процветающий край, может завалить и саму по себе сильную экономику запада страны.

Цена объединения Германии составила за минувшие 13 лет 1 триллион 250 миллиардов евро. Тем не менее, на востоке так и не появилось признаков экономического подъема, опирающегося на внутренние факторы. Наоборот, как считает руководитель мюнхенского исследовательского института IFO, еще никогда в истории промышленно развитых стран не было столь примеров столь сильного провала экономической деятельности, как в новых землях Германии. Ситуация такова: из 15 миллионов жителей востока страны работают менее 40 процентов, причем во многих местах крупнейшими работодателями стали государственные структуры - в рамках программ обеспечения занятости.

Из-за экономического кризиса многие, в первую очередь, молодые люди стремятся уехать, и кризис только обостряется. Уже много лет темпы роста экономики на востоке Германии оказываются меньше, чем на западе, а разница уровней жизни только увеличивается.

Еще никогда в истории промышленно развитых стран не было и того, чтобы одна часть страны столь зависела бы от финансовой помощи другой. Даже в получающей помощь от Севера страны Южной Италии,... субсидируемой Европейским союзом Португалии или получающем американскую помощь Израиле - разница в стоимости продукции, вывозимой с территории и ввозимой на нее составляет, по подсчетам Института IFO, 12-13%. А на новые земли Германии ввозят на 45 процентов больше, чем вывозят оттуда.

Последствия всего этого для германской экономики в целом - гораздо серьезнее, чем представляется многим. Восток Германии без помощи с Запада вообще бы не мог существовать - по крайней мере, на уровне развитой страны. Если не учитывать влияние субсидий с Запада, то объем ВВП на душу населения в бывшей ГДР сегодня меньше, чем в Португалии. Даже из 6 миллионов работающих жителей Востока многие фактически ничего не производят, получая, по сути, те деньги, которые были заработаны на Западе.

Смертельным ударом для экономики востока Германии, как опасаются эксперты, может оказаться предстоящее расширение Европейского союза. Дело в том, что предприятия вступающих стран уже давно догнали восток Германии и по производительности труда, и качеству продукции - при значительно меньших зарплатах.

Как выйти из этого круга? Министр по восстановлению восточных земель обещает представить к середине года новый план. Он считает интересным предложенный экспертами проект создания особой экономической зоны, что, однако, сопряжено с целом рядом правовых проблем. Возможно, по крайней мере, создание "налоговых оазисов". Впрочем, местные профсоюза уже забеспокоились, усмотрев за этими планами перспективы снижения зарплат", - пишет немецкий еженедельник Spiegel.

Сергей Сенинский: Меняющийся мир: страны и рынки...

XS
SM
MD
LG