Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Новые автопошлины. Налоги малого бизнеса. Экономика России и "голландская болезнь"




- Новые пошлины на импортные автомобили. Как изменится спрос?
- Изменения в налогах на малый бизнес.
- Экономика России и "голландская болезнь" - тот ли диагноз?
- Одна неделя года - панорама экономических новостей и событий.
- Меняющийся мир: страны и рынки.
- Обзор публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист".


Сергей Сенинский: Выпуск открывает панорама экономических новостей и событий последних дней - Одна неделя года.

"Одна неделя года".

Иван Толстой: Курс доллара к евро повысился сразу почти на полтора цента после решения Федеральной Резервной Системы США снизить на четверть процента ключевую ставку по кредитам. Она составляет теперь 1%, это - самый низкий уровень за последние 45 лет.

По заявлению Федеральной Резервной Системы, в США проявляются обнадеживающие признаки экономического роста, а риски, которые несет в себе возможность дефляции, то есть падения цен, превышают риски инфляции.

Ирина Лагунина: Министры 15 стран Европейского союза одобрили план реформирования основ Единой сельскохозяйственной политики. Они были сформулированы еще в 1958 году и стали ныне объектом особой критики на многосторонних переговорах в рамках Всемирной торговой организации.

Главное решение - размер субсидий, получаемых европейскими фермерами из общей казны ЕС, не будет, как сегодня, зависеть от объемов производства. Вместо этого вводятся фиксированные субсидии, размер которых будет зависеть от масштабов самого хозяйства. Принцип "больше производишь - больше получаешь субсидий" сохранится в отношении лишь четверти общего производства зерновых и 40% мясного производства. Будут сокращены и другие виды компенсаций.

На разного рода субсидии фермерам уходит почти половина годового бюджета Европейского союза, который составляет 98 миллиардов евро.

Иван Толстой: Обе палаты российского парламента одобрили законопроект, предусматривающий снижение норматива обязательной продажи валютной выручки российскими экспортерами с 50 до 30% общей её суммы. Кроме того, Центральному банку России предоставляется право самостоятельно устанавливать в дальнейшем этот норматив, но он не должен превышать 30%.

Ирина Лагунина: Российский парламент одобрил поправки к статье Налогового кодекса, которая определяет правила налогообложения малого бизнеса. С начала этого года малые предприятия сами выбирают, уплачивать 15% налог с чистой прибыли или 6% - с общего дохода. Однако возможность такого выбора действует лишь до 1 января 2005 года, после чего налог должен уплачиваться только с чистой прибыли. Только что принятые поправки к законодательству отменяют это ограничение по времени и делают саму возможность выбора малым бизнесом между двумя формами уплаты налога - бессрочной.

Иван Толстой: Правительство России решило повысить импортные пошлины, которые должны уплатить частные лица за ввоз в страну подержанных легковых автомобилей от 3 до 7 лет, до уровня пошлин, установленных для юридических лиц. В прошлом году почти 80% автомобилей этой категории было ввезено в Россию именно частными лицами. Теперь для них размеры необходимых таможенных платежей на те же автомобили могут увеличиться в 2-3 раза.

Сергей Сенинский: Одна неделя года - панорама экономических новостей и событий...

Итак, правительство России решило значительно повысить таможенные пошлины в отношении тех подержанных легковых автомобилей от 3 до 7 лет, которые ввозятся в страну физическими лицами, то есть в частном порядке. Точнее, эти пошлины повышены теперь до того же уровня, на котором они - еще в середине прошлого года - были установлены для автомобилей этой же категории, если их ввозят на территорию России юридические лица, то есть компании. Насколько могут подорожать теперь иномарки, ввозимые частниками, и как, по прогнозам, может измениться сама структура покупательского спроса на легковые автомобили? Об этом - наш разговор с экспертом в Москве. На вопросы программы отвечает аналитик инвестиционной компании "Объединенная финансовая группа" Елена Сахнова.

Ну, во-первых, 3-7-летними бывают любые автомобили, в том числе Mercedes или Ferrari. Но в "нашем" случае - о каких именно автомобилях ввозимых в Россию импортных автомобилях идет речь? Елена Сахнова:

Елена Сахнова: Действительно, 3-7-летние машины бывают абсолютно разными, и в данном случае, когда мы говорим о конкуренции для отечественных производителей, это - наиболее дешевые из данного сегмента автомобили, а также наиболее старые. То есть это самые дешевые автомобили старше 5-7 лет. Например, это могут быть Skoda Felicia, Nissan Almera, Renault Clio. Все они являются конкурентами российских автомобилей, но только в том случае, если их возраст составляет более 4-х лет.

Сергей Сенинский: А какую часть общего ввоза этих автомобилей в Россию "обеспечивают" именно физические лица, по сравнению с долей лиц юридических, с которыми теперь частников "уровняли" по ставкам таможенных пошлин?

Елена Сахнова: В России около 80% всего импорта подержанных иномарок приходится на физические лица.

Сергей Сенинский: Сколько стоят - примерно - эти автомобили в России сегодня и сколько, по вашим прогнозам, они же будут стоить, когда введение новых импортных пошлин "проявится" в полной мере?

Елена Сахнова: Сейчас такие автомобили стоят от 3-х тысяч и выше. Соответственно, введение пошлин по-разному отразится на стоимости различных машин. Это может быть от нескольких сотен долларов, до, скажем, двух тысяч. Все зависит от объема двигателя...

Сергей Сенинский: Вы могли бы привести перерасчет стоимости - пусть и приблизительный - какой-то одной конкретной модели, достаточно известной на российском рынке?

Елена Сахнова: Например, 6-летняя Nissan Almera, которая сейчас стоит около 6 тысяч долларов, со стандартным двигателем 1,6 литра, подорожает до 7 тысяч долларов. То есть таможенная пошлина составит 1000 долларов, что, в свою очередь, составляет 17% от цены автомобиля. А это - достаточно много.

Сергей Сенинский: Сегодня 80% всех продаваемых в России легковых автомобилей приходится - примерно поровну - на две категории: до 5 тысяч долларов и от 5 до 10 тысяч долларов. Хотя, судя по результатам прошлого года, доля первой, наиболее дешевых машин, постепенно сокращается, а второй категории - наоборот, увеличивается.

Осенью прошлого года были повышены импортные пошлины на иномарки старше 7 лет. Теперь - на автомобили от 3 лет до 7. Как в целом повлияло на структуру российского рынка предыдущее, "осеннее" повышение пошлин, и как, по прогнозам, изменится эта структура теперь, после повышения пошлин на 3-7-летние иномарки?

Елена Сахнова: Октябрьское повышение пошлин не оказало существенного влияния на изменение структуры рынка, поскольку большое количество иномарок было ввезено в Россию в преддверии повышения пошлин, и только сейчас эти машины более или менее были распроданы.

Что касается настоящего повышения пошлин, то опять-таки оно проявится не раньше, чем через полгода. И мы увидим даже небольшое увеличение количества продаваемых машин в сегменте "до 5 тысяч" долларов. Но оно не будет значительным. Так как люди, которые могли потратить больше, они будут все равно предпочитать иномарки...

Сергей Сенинский: Сегодня на долю легковых автомобилей, производимых на территории России, приходится чуть более 60% всех продаж. И примерно 40% всех продаваемых в стране легковых автомобилей - это иномарки, подавляющая часть которых - именно подержанные. В результате последних повышений импортных пошлин, как, по прогнозам, может измениться это соотношение в ближайшем будущем?

Елена Сахнова: Я думаю, есть все шансы, что доля российского производства вырастет до 70%, а может быть - даже до 75%. Но потом, если экономика будет продолжать развиваться, доля российских производителей станет вновь уменьшаться, если, конечно, российские производители не выйдут на рынок с радикально новыми моделями...

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы программы отвечала в Москве аналитик инвестиционной компании "Объединенная финансовая группа" Елена Сахнова.

Буквально в последний день работы перед летними каникулами депутаты Государственной Думы России одобрили законопроект, предусматривающий внесение изменений в одну из статей действующего Налогового кодекса. Эта статья определяет порядок налогообложения малого бизнеса в России. Спустя три дня эти поправки одобрила и верхняя палата Федерального собрания - Совет Федерации.

По данным официальной статистики, на долю малого бизнеса в России приходится примерно 9% всего объема ВВП, в секторе заняты почти 8 миллионов человек. Всего зарегистрировано в стране около 900 тысяч предприятий малого бизнеса, половина из которых занимается торговлей и общественным питанием. Еще примерно по 13% от всех малых предприятий работают в промышленности и строительстве.

Ну, а теперь - к поправкам к порядку налогообложения малого бизнеса, которые только что были одобрены законодателями. Наш собеседник в Москве - первый заместитель министра финансов России Сергей Шаталов. Вспомним, по действующему законодательству предприятием малого бизнеса считается такое, где работают не более 100 человек, а годовой объем выручки не превышает 15 миллионов рублей, по нынешнему курсу это чуть менее 500 тысяч долларов. В этих базовых параметрах меняется ли что-то теперь?

Сергей Шаталов: Нет. В отношении тех налогоплательщиков, которые вправе применять упрощенную систему налогообложения, названные вами параметры остались без изменений...

Сергей Сенинский: С 1 января 2003 года вступила действие норма законодательства, согласно которой региональные власти решают, какие виды малого бизнеса в их регионе должны быть переведены на уплату так называемого "налога на вмененный доход", а какие могут использовать упрощенную схему налогообложения. В этой части - меняется ли что-то теперь?

Сергей Шаталов: Нет. Здесь тоже не произошло никаких изменений. По-прежнему на уплату единого налога на вмененный доход могут быть переведены те налогоплательщики, причем - переведены в обязательном порядке, которые осуществляют определенные виды деятельности - оказание бытовых или ветеринарных услуг, ремонт или техническое обслуживание автомобилей, разные виды торговли и общественного питания. По-прежнему для того, чтобы такой механизм начал действовать на территории какого-то региона, власти этого региона должны принять соответствующий закон. Потом этот закон вступает в силу. Так что здесь тоже нет никаких изменений.

Сергей Сенинский: В отношении налога на вмененный доход действует и такая норма: на федеральном уровне устанавливаются предельные того дохода, с которого предприниматели должны уплатить этот налог. Региональные власти могут вводить свои коэффициенты, но они - только понижающие. Другими словами, власти региона не могут необоснованно завышать уровень вмененного дохода и, соответственно, требовать уплаты завышенного налога. В этом механизме также ничто не меняется пока?

Сергей Шаталов: Сохраняется полностью прежняя система уплаты налога на вмененный доход. По результатам каждого квартала на основании тех расчетов, которые произведены и установлены на основании специальных коэффициентов региональными властями, налогоплательщик раз в квартал должен уплатить определенную сумму налога. Все осталось так, как и было.

Сергей Сенинский: Теперь - об уплате малым бизнесом налогов по упрощенной системе. Вместо пяти ранее существовавших налогов предприниматель теперь платит лишь один - с заработанных денег. Причем действует норма, согласно которой сам предприниматель может выбрать, либо уплатить налог с общей выручки - по ставке 6%, либо с чистой прибыли - по ставке 15%. Однако та же норма устанавливает, что такое право у предпринимателя есть только до 1 января 2005 года. Далее - налог только с прибыли. В эту схему - какие теперь внесены изменения?

Сергей Шаталов: Законодатели немного пересмотрели свою позицию. И установили, что тот ограничительный срок, который существовал ранее (двухлетний срок, в течение которого было предоставлено право выбора - либо уплачивать налог с чистой прибыли, либо - с валового дохода), этот срок отменен. Фактически это означает следующее.

Налогоплательщик даже после 1 января 2005 года сможет уплачивать налог с полной выручки по ставке 6% в том случае, если сочтет это более выгодным и разумным для себя...

Сергей Сенинский: Принятые только что поправки к Налоговому кодексу - о которых мы говорили и другие - когда именно вступают в силу?

Сергей Шаталов: Хотелось бы отметить, что есть еще одна норма технического характера. По малому бизнесу есть еще уточнение, что отнести к розничной торговле. И что, в свою очередь, снимает ряд проблем.

Сегодня налогоплательщик не имеет возможности, например, перейти на уплату налога на вмененный доход по той причине, что он осуществляет ряд расчетов с использованием пластиковых карт со своими покупателями. Этот недостаток ликвидирован. Теперь расчеты с пластиковыми картами учитываются наравне с платежами наличными. И таким образом, несколько расширяется сфера применения упрощенной системы налогообложения налога на вмененный доход.

Но все нормы, о которых я говорил, вводятся в действия с 1 января следующего года...

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы программы отвечал в Москве первый заместитель министра финансов России Сергей Шаталов.

Обзор некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист". Он вышел в пятницу, 27 июня. С обзором вас познакомит Мария Клайн.

Мария Клайн: Журнал, который вы держите в руках, был основан ровно 160 лет назад шотландским предпринимателем Джеймсом Уилсоном, пишет "Экономист". С самого начала целью нового предприятия было распространение идей свободы, особенно - экономической свободы. Тогда, летом 1843 года, Джеймс Уилсон был бы немало удивлен, если бы узнал, что и 160 лет спустя, в начале 21 века, защищать эти идеи по-прежнему необходимо!

Люди часто спрашивают, как это возможно, чтобы миллиарды никак не связанных между собой индивидуумов, преследующих собственные цели, выдавать некий результат, который оборачивается благом для большинства? На этот вопрос давно ответил Адам Смит - еще за 70 лет до того, как Джеймс Уилсон основал журнал "Экономист". Но вот странно: тех, кто полагает, что Адам Смит был прав, некоторые "светлые умы" считают не вполне нормальными.

Экономический либерализм, во многом как и либерализм политический, зиждется на разного рода противовесах и других факторах, ограничивающих саму возможность злоупотребления властью. В экономике главной силой такого контроля, без сомнения, является конкуренция. И топ-менеджеры, и акционеры, и политики от бизнеса - все ненавидят её. Любыми способами они всячески пытаются убедить публику в том, что конкуренция - это, мол, угроза лучшему производству, но - не им персонально. Именно в этом контексте следует говорить о свободной торговле - идеей, которой наш журнал одержим с момента появления. Либерализация торговли есть не что иное, как усиление конкуренции. Свободная торговля отнюдь не отдает власть в мире крупнейшим корпорациям, как уверяют антиглобалисты. Наоборот, она держит корпорации в жесткой узде и препятствует тому, чтобы под видом протекционизма из публики выкачивали бы сверхприбыль.

Идеи свободной торговли - это то, из чего мы возникли. Они приживаются тяжело. И судя по нынешнему положению, нам предстоит продолжать наше дело и в следующие 160 лет, заключает "Экономист".

Министры стран Европейского союза договорились о реформе системы коллективной поддержки европейских фермеров. Её назвали радикальной, и - напрасно.

На субсидии фермерам по-прежнему будет уходить почти половина европейского бюджета. Впрочем, если европейские налогоплательщики готовы и впредь столь же щедро помогать своим и без того неплохо живущим фермерам, это - их проблема. Главный изъян соглашения в том, что печально известная привязка объема получаемых субсидий к объему производства отменяется лишь частично. Явный избыток сельскохозяйственного производства в Европе реализуется в других странах, чему способствуют экспортные субсидии.

Нынешний раунд переговоров в рамках Всемирной торговой организации во многом тормозится из-за того, что его участники пытаются понять, всерьез ли Европейский союз относится к планам реформирования собственной сельскохозяйственной политики. Нынешнее соглашение, скорее, демонстрирует, что это - не так, заключает "Экономист".

Сергей Сенинский: Спасибо, Мария Клайн познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист", который вышел в пятницу, 27 июня.

Есть в экономической науке такое понятие - "голландская болезнь". В самых общих чертах - это ситуация, при которой мощный приток в страну валюты от продажи природных ресурсов повышает курс валюты национальной, что, в свою очередь, делает неконкурентоспособными другие отрасли экономики. Только что российские законодатели решили снизить норматив продажи валютной выручки российскими экспортерами с 50 до 30%. И на этом фоне многие эксперты вновь заговорили о "голландской болезни". Так справедлив ли этот диагноз для нынешней российской экономики? Высказаться на эту тему мы предложили экспертам из Соединенных Штатов и Германии.

Прежде всего, вспомним, почему явление называется именно "голландской болезнью"? Тему открывает Клаус-Юрген Герн, сотрудник Института мировой экономики в городе Киле, Германия:

Клаус-Юрген Герн: Само понятие "голландская болезнь" возникло в конце 50-ых годов, когда в Голландии были открыты крупные месторождения газа. Эта отрасль промышленности получила мощный импульс развития. Приток валюты, вырученной от продажи энергоресурсов, привел к ревальвации, то есть повышению курса национальной валюты. В результате другие отрасли промышленности, особенно - обрабатывающей, становятся неконкурентоспособными. Как правило, такое "однобокое" развитие сказывается отрицательно и на аграрном секторе экономики.

В принципе, если говорить о "голландской болезни", не играет роли, на каком уровне развития находится экономика той или иной страны - развитая она или развивающаяся. И природное сырьё - независимо от того, какой из его видов имеется в виду - медь, уголь или нефть - остается неотъемлемым атрибутом явления.

Сергей Сенинский: Продолжает - из Калифорнии - сотрудник Гуверовского центра Стэнфордского университета Михаил Бернштам:

Михаил Бернштам: "Голландская болезнь" - это метафора. Давайте ее продолжим...

"Голландская болезнь" - это когда сытый человек переедает, жиреет и не может двигаться. Если обменный курс находится на уровне паритета покупательной способности, то есть он правильный, равновесный и рыночный, как было в Голландии в конце 60-х годов, тогда "лишняя" иностранная валюта приводит к тому, что национальная валюта становится слишком дорогой.

Далее - приток иностранной валюты приводит к тому, что сырьевые секторы, с помощью которых и была получена эта валюта, развиваются очень быстро и "вытесняют" промышленные секторы. И промышленные секторы становятся неконкурентоспособными. Стоимость их продукции, а также стоимость труда в них становится слишком дорогой. То есть более "примитивные" сырьевые секторы вытесняют более развитые промышленные...

Сергей Сенинский: Но так ли это в России?

Михаил Бернштам: В России - все наоборот! Российская валюта недооценена. Рубль по паритету покупательной способности должен стоить примерно 15 рублей за доллар, а он - в два раза больше. То есть он наполовину недооценен. Примерно как таиландский бат, как индонезийская рупия, как филлипинское песо.

Рубль может продолжать дорожать, и в это же самое время как раз сырьевые отрасли являются более передовыми, чем другие промышленные отрасли. Так как именно добывающая промышленность производит в России больше добавленной стоимости. Промышленная продукция в России до сих пор неконкурентна. Поэтому Россию, скорее, надо сравнивать с человеком, который недоедал, и который только сейчас начинает питаться, расти ... и дай ему Бог здоровья!

Так что это - не "голландская болезнь", а нормальное, здоровое развитие. И для России этот диагноз был поставлен неправильно!

Сергей Сенинский: Михаил Бернштам, сотрудник Гуверовского центра Стэндфордского университета.

Вновь - в Германию. Клаус-Юрген Герн, Институт мировой экономики в городе Киле. Последнее решение российских властей - снизить почти вдвое норматив обязательной продажи валютной выручки и предоставить Центральному банку самому определять в дальнейшем, каким этот норматив должен быть.

Клаус-Юрген Герн: Действительно, в России предпринимаются такого рода усилия, но тем не менее, там по-прежнему отмечаются, на мой взгляд, все признаки "голландской болезни". Из-за роста мировых цен на нефть резко возрос приток в страну валюты, в результате чего подорожал рубль и выросли зарплаты. Но при этом конкурентоспособность других отраслей российской индустрии вновь резко снизилась.

Подобная ситуация наблюдалась в 1998 году, когда большая часть товаров массового спроса ввозилась из-за рубежа. Импортные товары были тогда дешевле отечественных. После дефолта 1998 года отечественная продукция вдруг стала конкурентоспособной, и российская экономика начала оживать. Но теперь этот накопленный запас почти исчерпан. Реально - российский рубль находится сейчас почти на уровне 1998 года. Вновь возникла опасность, что отрасли экономики, не относящиеся к энергетическому сектору, окажутся в проигравших, ибо нынешние объемы инвестиции в них слишком малы, чтобы возыметь должный эффект. Так что, с моей точки зрения, экономическая ситуация в России являет собой классический пример "голландской болезни".

Сергей Сенинский: Клаус-Юрген Герн, Институт мировой экономики в городе Киле. Также из Германии - Херманн Клемент, директор расположенного в Мюнхене Института Восточной Европы:

Герман Клемент: Экономическая ситуация в России не настолько ясна, чтобы можно было однозначно говорить о "голландской болезни". После кризиса 1998, в результате которого курс рубля резко упал, конкурентоспособность российских компаний значительно выросла. Импорт - особенно товаров широкого потребления - резко сократился. Одновременно увеличили производство этих товаров местные компании. Поэтому я не считаю, что Россия являет собой классический случай проявления "голландской болезни".

С другой стороны, основной статьей доходов - в том числе государственного бюджета - является продажа нефти. Реальный, непосредственный рост экономики не столь уж велик. Ведь и объемы производства нефти увеличиваются очень постепенно. Однако косвенное влияние на экономику денег от продажи сырья весьма внушительно. И, на мой взгляд, в этом году рост российской экономики произойдет за счет позитивного внутреннего развития, что уже само по себе является залогом её успешного роста в дальнейшем.

Сергей Сенинский: Херманн Клемент, директор расположенного в Мюнхене Института Восточной Европы.

Возвращаемся к разговору с Михаилом Бернштамом, сотрудником Гуверовского центра Стэндфордского университета, Калифорния.

Если следовать вашей логике, то решение российских властей снизить норматив обязательной продажи валютной выручки - скорее, во вред, чем на пользу. Я правильно вас понимаю?

Михаил Бернштам: Я считаю, что оно - полностью отрицательное. Обязательная продажа валютной выручки, также как и любая мера контроля потока капитала, это мера грубая и "топорная", но в определенных условиях она бывает необходимой. В России существует система скрытых субсидий от сырьевого сектора к малоэффективному промышленному сектору через систему замедленных платежей, которые потом финансируются правительством, когда предприятию "разрешают" не платить налоги. В этой ситуации, когда правительство и Центральный банк "заставляют" предприятия проводить платежи и проводить перечисление налогов, то это снижает субсидию.

Таким образом, грубая и "топорная" мера контролю возвращения валютной выручки на самом деле является мерой, ведущей к рыночным результатам. А отсутствие этой меру ведет к увеличению субсидий и к анти-рыночным результатам. Очень часто так бывает, когда грубые и "топорные" меры необходимы, если система искажена в целом...

Сергей Сенинский: Крупнейшие сегодня внутренние инвесторы в России - финансово-промышленные группы, так или иначе сформировавшиеся вокруг различных добывающих компаний. И реально практически никто, кроме них, в российскую обрабатывающую промышленность или машиностроение всерьез и по крупному не инвестирует...

Михаил Бернштам: В России в последние годы увеличились инвестиции. Это, конечно, - полезный фактор. Он связан и с экономическим ростом и с улучшением экономической системы в целом в последние годы.

Но в целом машиностроение и другие отрасли обрабатывающей промышленности остаются не только малоэффективными, но и продолжают производить то, что экономисты называют "убавленной стоимостью". То есть рыночная стоимость сырья, энергии и материала выше, чем стоимость конечного продукта! И, к сожалению, продолжается высокий экономический рост таких отраслей, которые являются неконкурентоспособными.

Если говорят о "голландской болезни", то она как раз и проявляется в вытеснении местной машиностроительной и легкой промышленности. А в России малоэффективная машиностроительная и легкая промышленность продолжают развиваться более высокими темпами, чем вся остальная промышленность. За исключением разве что нефтяной...

То есть в России все малоэффективные отрасли растут быстрее, чем происходит экономический рост в целом. И получается, что России сейчас нужно еще больше развивать сырьевую промышленность, потому что она - более эффективна. И инвестиции наиболее эффективны именно в сырьевую промышленность, в случае России...

Сергей Сенинский: Получается, что в России нет даже предпосылок для возникновения "голландской болезни" - в классическом её виде.

Михаил Бернштам: Самое главное для диагностики "голландской болезни" - она действительно "относится" к высокоразвитым промышленным странам. Если в высокоразвитых промышленных странах начинают ускоренными темпами развиваться сырьевая промышленность (более "отсталая", по сравнению с технологической промышленностью), то повышение внутренних цен из-за притока валюты ведет к тому, что продукция высокоразвитой технологической промышленности становится неконкурентоспособной. То есть происходит "вытеснение" высокоразвитой промышленности более "примитивной" сырьевой промышленностью.

А главное условие для наличия "голландской болезни" - уже достигнутый высокий, мировой уровень технологической промышленности, каким он и был в Голландии в начале 60-х годов. Россия в этом положении - не находится.

Сергей Сенинский: Какова роль и, если можно так выразиться, качество обменного курса валюты той или иной страны - в таком случае?

Михаил Бернштам: Предварительным условием для самого механизма, для "болезни" нужно, чтобы обменный курс уже находился на уровне мировых цен и на уровне паритета покупательной способности. Только тогда, в случае "болезни", продукция машиностроения и технологической промышленности становится неконкурентоспособной на мировом рынке.

А российская машиностроительная продукция неконкурентоспособна на мировом рынке сейчас так же, как она была неконкурентоспособна и 5-6 лет назад, когда еще не было такого большого притока валюты. То есть она неконкурентоспособна по качеству, по производству и по своему технологическому состоянию. Поэтому говорить о вытеснении машиностроения более примитивной отраслью для России - неправильно.

Для России нефть, природный газ, цветные металлы - более передовые отрасли, потому что именно они как раз и конкурентоспособны на мировых рынках, они - менее затратные и более технологически совершенные...

Сергей Сенинский: Стало быть, повышение курса рубля к доллару - вот вы говорили о паритете покупательной способности при курсе 15 рублей за доллар - такое повышение сделало бы неконкурентоспособные отрасли еще менее конкурентоспособными. Для них - наоборот, лучше, если курс рубля будет гораздо ниже нынешнего.

Михаил Бернштам: Говоря сегодняшним языком, она и раньше-то была - 40. Валютный курс рубля и был 40:1 в конце 1998 года. То есть номинально он таким не был, но после инфляции, которая произошла, уже было и 40, и даже 50, говоря сегодняшними цифрами. Однако и это не помогло.

Пока промышленность не будет перестроена, она не будет конкурентоспособна. Так как это - все еще советская промышленность, которая не была перестроена и существует за счет субсидируемых внутренних цен на энергоносители и за счет других государственных платежей. Поэтому ни курс в 40 рублей, ни курс в 50 рублей не поможет!

А для российского потребителя - чем ниже курс, тем дороже станут все иностранные товары. Тем меньше потребление импорта. И в этом случае продукция российского сырья будет отдаваться практически "бесплатно" на Запад. То есть для России это совершенно невыгодно.

Тогда как наоборот, конкуренция со стороны западных товаров, и заработки, которые будет производить сырьевая промышленность, позволят в более долгосрочной перспективе перестроить промышленность и ввести более передовые технологии. Кстати, образовательный уровень для этого в России есть...

Сергей Сенинский: Попробуем подвести итог. Каким образом, в каком порядке, приток нефтяных, газовых или алюминиевых денег в Россию, за счет инвестиций самих добывающих отраслей, проявится в других?

Михаил Бернштам: Россия выигрывает от высоких цен на нефть - вопреки тем, кто говорит о "голландской болезни". В принципе, важно ведь не то, что сырьевые отрасли вкладывают в машиностроение. Неважно, кто вкладывает. Важно, чтобы вложения производились в наиболее эффективные отрасли.

Сейчас в России наиболее эффективными отраслями, с наибольшей добавленной стоимостью, являются именно сырьевые отрасли промышленности. Значит, следующая стадия цепочки - это машиностроение сырьевых отраслей. И если оно будет развиваться, то дальше по цепочке пойдет другое машиностроение. Но для этого нужна более конкурентная экономическая система в целом.

А в России до сих пор сохраняется та система, которая возникла в начале 90- годов. То есть система, в общем, перераспределения доходов за счет замедленных платежей и за счет государственных субсидий. И эта система сдерживает экономическое развитие и технологическое обновление...

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы программы отвечал - из Калифорнии - научный сотрудник Гуверовского центра Стэндфордского университета профессор Михаил Бернштам.

"Меняющийся мир: страны и рынки".

Дмитрий Волчек: "Жук умирает" - немецкая Sueddeutsche Zeitung пишет о прекращении производства знаменитой модели автомобиля компании Volkswagen.

"Теперь его перестанут выпускать даже в Мексике. 70-летняя история автомобиля завершается: этим летом с конвейера сойдет последний "жук".

Проект назывался скромно. "План создания немецкого народного автомобиля" - так назвал его 17 января 1934 года 55-летний инженер Фердинанд Порше, который и не подозревал, что проектирует самый успешный в истории автомобиль. В начале 30-х годов организовать производство "автомобиля для народа" потребовал Гитлер. По проекту Порше, "народный" автомобиль должен был развивать скорость до 100-та километров в час, быть достаточно вместительным для четырех человек и стоить не более 1000 рейхсмарок. Пока Фердинанд Порше проектировал мотор и кузов, гитлеровской организации "Немецкий рабочий фронт" было поручено строить новый завод. Его построили - на деньги тысяч немецких граждан, заплативших заранее в надежде получить в будущем собственный автомобиль. Однако война перечеркнула все планы: завод перепрофилировали на производство снарядов и комплектующих для самолетов.

В 1948 году оккупационные власти решили возобновить производство "жука" и назначали директором завода Хайнриха Нордхоффа, при котором Volkswagen и стала крупнейшей автомобильной компанией Европы.

"Жук" оказался именно тем автомобилем, который требовало послевоенное время: простым в ремонте, дешевым и надежным. Нордхоф сделал ставку на массовое производство одной-единственной модели - как, в свое время, Генри Форд. Буквально через год после возобновления производства автомобиль начали экспортировать, а уже в 1953 "жуки" продавались в 88 странах мира. В 1955 году выпустили миллионный автомобиль. В 1957 - двухмиллионный, в 1959 - трехмиллионный. Технически модель совершенствовалась - моторы становились мощнее, 6 вольтовую бортовую электрику сменила 12 вольтовая, расширили задние окна, однако в целом внешний вид практически не менялся. "Жук" стал классикой.

К концу 60-ых годов, он уже безнадежно устарел технически, и объемы продаж начали сокращаться. Компания Volkswagen, не разрабатывавшая новых моделей, оказалась в тупике. Ставшая потом еще более легендарной модель "Гольф" появилась лишь в 1974 году, спустя 6 лет после смерти Хайнриха Нордхофа. Но "жуков" все выпускали и выпускали. К февралю 1972 года их общий выпуск превысил 15 миллионов. Немецкий "Жук" обошел американскую "Ford T", бывшую до этого самым массовым автомобилем за всю историю мировой автомобильной промышленности.

В январе 1978 года сошел с конвейера последний "жук", сделанный в Германии. Однако и сегодня, 25 лет спустя, его продолжают выпускать на заводе Volkswagen в мексиканском городе Пуэбла. Дешевый и надежный, автомобиль неплохо продавался как в Мексике, так и в других странах региона. Но теперь его популярность упала и там: сегодня в Пуэбле ежедневно выпускают всего 53 "жука", и в конце июля производство этой модели будет прекращено полностью.

Роскошных "проводов" Volkswagen не планирует. Дух легендарного автомобиля должна сохранить модель "New Beetle", форма которой, как надеются в компании, могут привлечь в том числе и тех покупателей, которые провели за рулем "жука" свою молодость" - пишет немецкая газета Sueddeutsche Zeitung.

Ирина Лагунина: Boeing проигрывает Airbus - статья в американском еженедельнике Business Week.

Безусловно, пишут авторы, терроризм, региональные конфликты, эпидемия атипичной пневмонии, замедление роста мировой экономики - все это сильно ударило по отрасли в целом. Однако, при всех этих потрясениях, одна тенденция проявляется очевидно: лидером на мировом рынке пассажирских лайнеров становится европейская компания Airbus.

Недавний авиасалон в Париже, отразил, похоже, кульминацию в соперничестве двух компаний. Boeing уже не доминирует на рынке широкофюзеляжных лайнеров - главном источнике её прибыли. В прошлом компания всегда могла рассчитывать на львиную долю заказов именно на крупные лайнеры, тогда как европейская Airbus больше продавала больше лайнеров меньшего класса. Немудрено: именно Boeing впервые разработала широкофюзеляжные самолеты. Компания сделала на них ставку, которая полностью себя оправдала.

Однако теперь положение меняется. С начала этого года Airbus получила 64% всех заказов на новые лайнеры, а по их общей стоимости - 76%. Если ситуация не изменится, то уже третий год подряд Airbus получает не просто больше заказов, но, главное, - больше заказов именно на дорогие широкофюзеляжные лайнеры. "Airbus захватывает лидерство на рынке, который всегда считался владением нашего конкурента", - говорит один из руководителей европейской компании.

Широкофюзеляжные самолеты Airbus имеют целый ряд существенных преимуществ перед моделями американского конкурента. Так, лайнер А-330, берущий на борт от 200 до 250 пассажиров, фактически вытеснил с рынка Boeing-767, благодаря экономичности и большей дальности полета. Другой плюс - стандартный дизайн кабин самолетов Airbus, благодаря чему пилотам легче переходить с одной модели на другую.

Все больше появляется желающих приобрести и грядущий супераэробус - двухпалубный А-380, полеты которого начнутся в 2006 году. Airbus уже получила на него 129 заказов - это примерно половина от числа самолетов, которые необходимо продать, чтобы проект стал окупаемым. В то же время продажи Boeing-747 - в его пассажирской версии - практически сошли на нет, сегодня эти лайнеры покупают лишь в грузовом исполнении. Boeing подозревает, что Airbus выигрывает за счет, якобы, демпинговых цен. Airbus настаивает, что ни один лайнер не продается компанией себе в убыток.

Как бы то ни было, Boeing вынужден включаться в игру. Компания разрабатывает модель суперэкономичного лайнера - Dreamliner, надеясь отвоевать соответствующую долю рынка у Airbus А-330. Однако полеты нового лайнера начнутся, видимо, не ранее 2008 года. Но и Аirbus тем временем будет работать над новыми моделями, и как бы отставание Boeing не стало хроническим.

Что же касается общего числа проданных самолетов, то в этом году Airbus впервые может опередить Boeing - 300 против 280 - таковы прогнозы. Но лишь будущее покажет, удастся ли Airbus сохранить лидерство", - пишет американский еженедельник Business Week.

Сергей Сенинский: Меняющийся мир: страны и рынки...

XS
SM
MD
LG