Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Нобелевская премия 2002 года по экономике. "Панорама"- о реформах электроэнергетики


- Нобелевская премия 2002 года по экономике - за работы по экспериментальной экономике и экономической психологии.
- Новое российско-украинское соглашение по украинским газопроводам.
- "Панорама". В этой рубрике сегодня - о реформах электроэнергетики в некоторых странах мира: Германия, Бразилия, Польша, Индия и Соединенные Штаты Америки.
- Обзор публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист".

Сергей Сенинский: Лауреатами Нобелевской премии 2002 года по экономике, о присуждении которой было объявлено в Стокгольме в минувшую среду, стали американские ученые - Дэниэл Канеман из Принстонского университета - за работы в области прикладной или, если можно так выразиться, экономической психологии, и Вернон Смит, университет Джорджа Мэйсона - за работы в области экспериментальной экономики.

В чем суть и значение исследований, авторы которых удостоены очередной Нобелевской премии по экономике? Этой темой мы, по традиции - уже восьмой год подряд, открываем программу, выходящей в эфир на "нобелевской" неделе в октябре. Наш собеседник - научный сотрудник Гуверовского центра Стэнфордского университета в Калифорнии профессор Михаил Бернштам.

И начинаем с работ Дэниэла Канемана - в чем их суть? Михаил Бернштам:

Михаил Бернштам: Дэниэл Канеман начал эту работу в 60-е годы. А в 70-е годы он работал с ныне покойным своим коллегой, которого звали Амос Тверский. Он, к сожалению, умер шесть лет назад, но Нобелевский комитет отметил его. Так что они фактически совместно получают эту Нобелевскую премию.

Их работу можно описать следующим образом. Слушатели помнят, что недавно генетиками и биологами был открыт геном человека. То есть они создали такую модель или такую формулу, которая в сложном виде представляет то, из каких элементов состоит сама структура человека, или алгоритм человека. Так вот то же самое Тверский и Канеман сделали для психологии человека. А это необходимо для того, чтобы делать экономический анализ.

Сергей Сенинский: Говоря о нобелевских лауреатах, какую одну или несколько их наиболее значимых работ называют в этом случае?

Михаил Бернштам: Их самая знаменитая работа была опубликована в 1979 году в журнале "Эконометрика". Это, пожалуй, один из первых случаев, когда неэкономисты сделали такой крупный вклад в экономику, а экономисты потом его признали.

Фактически они создали психологический алгоритм человека. Экономисты раньше, да и по сей день, используют довольно простую формулу поведения человека, причем выведенную тоже экономистами. А тут пришли психологи и создали очень сложную, детальную формулу человеческого поведения, которая позволяют экономистам более реалистически смотреть, как люди функционируют в экономике и как работают рынки.

Сергей Сенинский: В заявлении Нобелевского комитета - о присуждении премии Дэниэлу Канеману - особо подчеркивается значение исследований мотивации человеческого поведения и принятия людьми решений в условиях неопределенности. О чем именно идет речь?

Михаил Бернштам: Речь идет о явлениях, которые связаны с тем, как люди воспринимают риск, как люди оценивают свое вознаграждение.

Примеры, которые приводили Тверский и Канеман такие:. Если человеку предложить, что ему будут платить по 500 долларов в неделю в течение 52 недель, то есть в течение года, и он в итоге получает 26 тысяч долларов. Или - каждую неделю человеку будут платить чуть меньше, хотя и одинаково, но в середине года ему дадут 1000 долларов в виде премии, а в все остальное время он получит, соответственно, 25 тысяч долларов. Казалось бы, человеку должно быть безразлично:. Так нет, большинство людей предпочитают получить одноразовую премию в течение года, а в неделю получать немного меньше.

Другой вариант. Если люди торгуют акциями на рынке, и скажем, акция поднялась от 50 до 70 долларов. Они чувствуют, что 70 - это слишком и продают ее. Но если они купили ее за 90 долларов, а она упала до 70, и они чувствуют, что акция будет еще падать, то очень часто они все равно ее не продают. То есть риск, который присутствует в этих ситуациях, не совсем рационален и не соответствует нашим простым представлениям.

Наиболее сильный пример, который Тверский и Канеман использовали, - это когда у людей спрашивают, как они будут принимать решения в том случае, если у них есть вакцина, но в ограниченных количествах. И эту вакцину можно распределить среди 600 человек, причем так, что 200 - спасутся, а 400 - погибнут. Или распределить среди всех, но тогда каждый получит небольшую дозу, так что есть 1/3 вероятности того, что все выживут, и 2/3 вероятности того, что все погибнут. И при разных условиях люди по-разному решали этот вопрос.

То есть возникает ситуация, при которой в условиях неопределенности, принятие рисков не соответствует простым формулам эффективности и рациональности, которые мы обычно предполагаем, а возникает очень сложная система набора ошибок, но эти ошибки свойственны человеку...

Так что сделали Тверский и Канеман? Они классифицировали этот набор ошибок и в определенных категориях описали, как именно люди принимают решения, которые нам могут казаться ошибочными или неэффективными, но люди все же их принимают. И они не случайно разбросаны, а соответствуют определенному алгоритму.

Сергей Сенинский: Теперь - о работах второго нобелевского лауреата 2002 года по экономике - Вернона Смита, область исследований которого - экспериментальная экономика.

Михаил Бернштам: Экспериментальная экономика существует давно. Чемберлен делал свои эксперименты в Гарварде еще в 30-е годы, и Вернон Смит учился у него.

Так что же сделал Смит? Поскольку он когда-то был инженером по электричеству, он начал делать чистые лабораторные эксперименты. До этого считалось, что экономика - это наука, основанная на теоретических постулатах, которые проверяются статистикой. И если статистика в какой-то степени (80-90%) подтверждает теоретические постулаты, то - теория доказана, и мы "знаем", как работает экономика.

Смит поступил по-другому. Он стал приглашать студентов, руководителей предприятий, правительственных чиновников и задавал им вопросы, то есть ставил перед ним те самые задачи, которые экономисты изучают, и спрашивал, как они будут принимать решения. И в зависимости от изменений условий задачи, они тоже меняли свое решение.

И оказалось, что в простом варианте в общем-то рынки работают, а в сложном варианте они уже не работают так, как описывают их "примитивные" экономические модели. А очень много зависит от того, что Смит назвал "альтернативные рынки", то есть в зависимости от самих условий продажи. Есть контракт или нет контракта. Люди работают между собой напрямую, заключая сделки, или же у них есть некий долгосрочный контракт. Или у них краткосрочный контракт. Или условия аукциона такие или же более сложные. И в зависимости от этого люди по-разному принимают решения.

Оказалось, что очень важна не только свобода рынка, но и структура рынка. Институциональная композиция рынка...

Сергей Сенинский: Какие именно работы Вернона Смита ученые-экономисты вспоминают чаще других?

Михаил Бернштам: Что не отметил Нобелевский комитет, но что я, например, лично считаю наиболее важным в работе Смита и его коллег - они стали применять это для создания новых рынков.

Как создаются рынки? Рынки создаются тысячелетиями или столетиями методом проб и ошибок. Так вот на основе своих экспериментов, собирая людей в аудитории, и давая им задачи, и смотря, как они эти задачи решают, Смит сказал: "А я могу создать такой рынок при помощи компьютера за неделю!" В 1993 году он поехал в Австралию, и с 1993 по 1996 год в Австралии они создали рынок электричества. То есть те задачи, которые невозможно было решить обычным путем, путем опроса людей были решены.

Он просто стал изучать, как станут себя вести сами работники электрической промышленности - естественно, не только простые рабочие, но и руководители и предприниматели. И на основе этого пришли к выводу, что можно воздействовать на покупателя, можно изменить структуру спроса. И те электрические частоты, которые считались раньше невозможными для распределения и продажи, оказалось, можно распределить, продать, причем сделать это эффективно!..

Сергей Сенинский: В Австралии речь шла, видимо, о рынке передачи электроэнергии, а не её производства и сбыта.

Михаил Бернштам: Долгое время считалось, что сами "провода" являются местной монополией. И всегда традиционно они были. А он со своими коллегами создал рынок электропередачи и электропроводов.

И сейчас некоторые австралийские штаты их уже приватизировали. По-моему, это Виктория и Новый Южный Уэльс. Другие штаты пока еще к этому не пришли. Но, по крайней мере, уже существует рынок передачи электроэнергии в Австралии...

Сергей Сенинский: Экспериментальные алгоритмы - какие еще примеры их разработки Верноном Смитом широко известны, и в каких отраслях экономики?

Михаил Бернштам: Очень интересный вопрос, и он наиболее просто покажет, к чему ведут такие эксперименты, это - места в аэропортах.

Представим себе, что погода плохая, или где-то произошла катастрофа, или возникло чрезвычайное положение. Что получается в такой ситуации? Не хватает места для посадки самолетов, и не хватает мест для отправки самолетов. Что в такой ситуации делают аэропорты? Они просто замедляют трафик, то есть замедляют вылет, прилет, забивают соседние аэропорты и прочее. При этом все попадают в равные условия. А это в свою очередь, расходится "кругами", и если это произошло в одном аэропорту, то это начинает влиять и на всю систему.

Почему это происходит? Потому что способ, которым в аэропортах распределили участки для посадки-взлета самолетов, был самый простой. То есть правительство просто распределило их среди определенного количества участков. Просто не было другого варианта...

Так вот Смит при помощи эксперимента с работниками авиапромышленности, пришел к выводу, что если им разрешить между собой торговать этими местами, просто по компьютеру или по телефону, то получаются очень эффективные результаты. А именно: наибольший спрос на взлет и на посадку имеют те, кто возит наибольшее число пассажиров с пересадкой. Скажем, если самолет летит из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, то обычно люди и выходят в Лос-Анджелесе. А если он летит из Нью-Йорка в Чикаго или в Атланту, то там половина людей пересаживается и летит еще куда-нибудь, потому что это города посередине страны. И, соответственно, эти пассажиры более "важны", так как если их задержать, то все остальное распадется, остальные рейсы задержатся, часть рейсов улетит "пустыми", авиалинии окажутся в убытке. Поэтому авиакомпании, которые везут пассажиров с пересадкой, будут скорее покупать эти посадочные места.

Таким образом при помощи торгового механизма, экспериментальным путем можно установить алгоритм и условия продажи, при которых трафик будет очень эффективным, наименьшее число людей пострадает, наименьшее число людей задержится, авиакомпании не будут летать "пустыми", а люди, которым очень нужно полететь - они полетят. И таким образом решается проблема, которая для экономики - при всем значении для неё авиатранспорта - очень важна. Эта проблема периодически усложняет экономическое положение, и вот находится практическое решение. Но оно достигается не абстрактным путем, а путем экспериментального наблюдения и создания алгоритма...

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы нашей программы отвечал научный сотрудник Гуверовского центра Стэнфордского университета в Калифорнии профессор Михаил Бернштам.

В минувший понедельник - в ходе проходившей в Кишиневе встрече глав государств и правительств стран - членов Содружества Независимых Государств - премьер-министры России и Украины подписали очередной пакет документов о создании международного консорциума, который бы управлял системой газопроводов, проходящих через территорию Украины. Разного рода документов на этот счет - на самом разном уровне, вплоть до глав государств - было подписано за последние годы уже немало. Добавляют ли, по сути проекта, что-то новое те документы, которые были подписаны на этот раз в Кишиневе? Обращаемся - в Москве - к эксперту по российскому рынку нефти и газа. Наш собеседник - аналитик инвестиционной компании "Тройка-Диалог" Валерий Нестеров:

Валерий Нестеров: Думаю, что при всей критике, можно все-таки говорить о некотором продвижении вперед. Но этот прогресс я бы назвал чисто символическим, или скорее символическим. Дело в том, что создание газотранспортного консорциума необходимо для решения практических, хозяйственных задач. А взялись за это, прежде всего, политики, которые стремятся форсировать процесс, не вполне, на мой взгляд, считаясь с экономическими реалиями и готовностью самих субъектов к такому сотрудничеству.

Желание показать, что, вот, есть, наконец, прорыв в российско-украинских отношениях оказалось столь велико, что накануне недавней встречи в Кишиневе некоторые российские средства массовой информации даже сообщили, что, будто соглашение по консорциуму будет подписано, я подчеркиваю, на российских условиях. То есть имеется в виду "паритет" и что даже офис этого консорциума будет находиться в Москве. Потом уже выяснилось, что офис все-таки будет находиться в Киеве, а основные, принципиальные вопросы не решены.

Сергей Сенинский: Но о чем-то все-таки договорились на этот раз - и что не оспаривалось бы сразу?

Валерий Нестеров: Что решено? Решено к сентябрю будущего года завершить подготовку технико-экономического обоснования по структуре, функциям и целям консорциума. За этот год будет проведена также оценка украинских газопроводной системы и расчет необходимых инвестиций.

Сергей Сенинский: Это - договоренности, скорее, организационные. А если говорить о позициях двух сторон, они хоть как-то сблизились?

Валерий Нестеров: Если рассматривать позиции, то по коренным вопросам ясности, в общем-то, до сих пор нет.

Если рассматривать вопрос собственности, то Украина настаивает на том, что газотранспортная система страны должна остаться в государственной собственности. Россия настаивает на её приватизации, а также на том, что эта газотранспортная система должна быть собственностью международного консорциума.

Разделение долей между участниками:. Везде говорится о паритете, но за каждым официальным сообщением о паритете следует опровержение украинской стороны, которая говорит, что да, у нас 50%, но плюс акции или плюс 1%. То есть даже понятие паритета, как это ни странно, толкуется партнерами по-разному.

Не совсем ясна и роль этого консорциума. В представлении украинской стороны консорциум должен быть оператором и заниматься модернизацией трубопроводной системы. По представлению "Газпрома" консорциум должен быть собственником плюс оператором. Как будут участвовать иностранные участники и кто из них - тоже не решено.

Сергей Сенинский: Кто будет иметь исключительное право на транзит газа по территории Украины - эта стороны совместного проекта хоть в какой-то степени разработана?

Валерий Нестеров: "Газпром" считает, что консорциум должен обладать этим исключительным правом. Украина против такого решения. Потому что тогда украинская казна потеряет доходы от эксплуатации трубопровода. По этому поводу есть пословица: "Хоть сто раз скажи "халва", а во рту слаще не станет". Так и здесь по-прежнему сохраняется заклинание, сохраняется установка создать консорциум. Но продвижение вперед если и происходит, то очень и очень медленно...

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы программы отвечал в Москве аналитик инвестиционной компании "Тройка-Диалог" Валерий Нестеров.

Обзор некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист". Он вышел в пятницу, 11 октября. С обзором вас познакомит Мария Клайн:

Мария Клайн: На главном автомобильном заводе итальянской компании Fiat в Турине царит уныние. Рабочие знают, что их боссы ведут переговоры с правительством о новых, масштабных увольнениях. И ожидают, что на головном заводе к середине будущего года будет уволен каждый третий из 12 тысяч работников. Руководство Fiat заявляет, что подавляющая часть будет уволена лишь временно, однако сами рабочие сомневаются, что смогут в будущем вернуться на свои места, пишет "Экономист".

Убытки компании Fiat Auto в нынешнем году, по прогнозам, составят почти один миллиард евро, что перечеркнет прибыль других подразделений концерна Fiat, ассортимент продукции которого огромен - от грузовиков и тракторов до роботов. Годами боссы Fiat Auto отказывались признавать огромное перепроизводство, что и стало причиной гигантских убытков, как только спрос на автомобили упал. Из последних 5 лет компания лишь один год завершила с прибылью. В мае этого года банки-кредиторы настояли на смене руководства концерна и принятии программы жесткой реструктуризации.

Грядущие массовые увольнения в Fiat Auto весьма болезненно отразятся на рынке труда в северной Италии, с уровнем безработицы в 4% , но еще больше - в регионах, где расположены другие заводы компании. По расчетам профсоюзов, неминуемые сокращения штатов на заводах-поставщиках, как минимум, удвоят общее число увольняемых из-за проблем Fiat Auto.

За развитием событий в компании пристально следят в американской General Motors, крупнейшей автомобильной компании мира. Она уже владеет 20% акций Fiat Auto и, по обоюдному соглашению, имеет право в 2004 году выкупить все остальные. Но у американской компании - свои проблемы на европейском рынке, и для неё лучшим выходом стало бы разрешение самой итальянской компанией собственных проблем до этого срока.

Хотя патриарх итальянской промышленности Джанни Аньелли - 81-летний глава семьи, владеющей почти 30% акций Fiat, - противится такой продаже, многие аналитики прогнозируют, что гордость итальянской индустрии все-таки придется продавать американцам, заключает "Экономист".

Япония была и остается страной огромных промышленных конгломератов. Ведущие японские электронные компании заслуженно называют "большой пятеркой". Однако, в отличие от конкурентов в США или Европе, которые фокусируются на узких направлениях своего бизнеса, японские по-прежнему являют собой гигантские вертикально интегрированные компании, занимающиеся в своей области почти всем. Впрочем, последние события в японской электронной индустрии показывают, что здесь начинают решать свои проблемы, пишет "Экономист".

Компания Mitsubishi Electric объявила на прошлой неделе о планах прекратить производство чипов оперативной памяти. Компании Hitachi и NEC объединили свои аналогичные подразделения в отдельное совместное предприятие еще три года назад. Теперь к нему присоединится и подразделение Mitsubishi.

Компания Fujitsu расширяет программу сотрудничества с немецкой Siemens, чтобы снизить издержки своего компьютерного подразделения, а также ведет переговоры с американской AMD.

Эти японские фирмы, по мнению аналитиков, могут добиться неплохих результатов, если объединят свои усилия и в секторе бытовой электроники. Здесь они пока заметно отстают и от зарубежных транснациональных корпораций, и от своих же, но гораздо более специализированных, японских конкурентов, таких как Sony и Panasonic, заключает "Экономист".

Сергей Сенинский: Спасибо, Мария Клайн познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист", который вышел в пятницу, 11 октября.

"Панорама".

"Панорама". В этой рубрике сегодня - о том, как проводится реформа электроэнергетики и либерализация рынка электроэнергии в некоторых странах мира. Мы расскажем об опыте Германии, Бразилии, Польши, Индии и Соединенных Штатов.

К теме энергетических реформ и либерализации национальных рынков электроэнергии в некоторых странах мира мы обращаемся сразу после того, как Государственная Дума одобрила пакет законопроектов, предусматривающих реформу российской электроэнергетики и формирование на месте государственной монополии конкурентного рынка электроэнергии. Они одобрены пока только в первом чтении, поэтому трудно сейчас говорить о том, как эти планы могут измениться по мере дальнейшего рассмотрения законопроектов. Впрочем, сроки перехода к конкурентному рынку уже перенесены с 2004 года (года президентских выборов в России) на весну 2005. Не ясно, должен ли этот переход к этому сроку завершиться или еще нет? А о том, какой долей государство будет владеть в Сетевой компании, которая будет контролировать линии электропередачи, споры ведутся до сих пор и, видимо, продолжатся.

Для сегодняшней рубрики мы специально выбрали страны - с одной стороны, крупные, а с другой - весьма отличающиеся друг от друга, как по общему уровню экономического развития, так и по моделям реформирования национальной электроэнергетики.

Первый рассказ - о Германии. Слово нашему корреспонденту в Мюнхене Александру Соловьеву:

Александр Соловьев: Еще четыре года назад в Германии существовала, по сути, энергетическая монополия. Правда, единого производителя энергии, как такового, здесь не было и раньше, ибо страна была поделена на определенные энергетические секторы. Но, как правило, речь шла о городских или районных электростанциях, которые, хотя и были автономны, не имели права (за небольшим исключением) поставлять электроэнергию в другие регионы. Кроме того, они находились под полным контролем региональных правительств, которые, естественно, регулировали и тарифы на электроэнергию.

В 1998 году правительство Германии провело либерализацию внутреннего энергетического рынка, открыв его для свободной конкуренции, в том числе для иностранных производителей электроэнергии. И теперь здесь, наравне с немецкими компаниями, активно участвуют энергокомпании, например, из Швеции, Австрии, Дании. Реформа энергорынка, кстати, породила и новые виды бизнеса в сфере сбыта электроэнергии - маклерские и снабженческие конторы. В первом случае речь идет о посреднике, который вербует клиентов и получает за это вознаграждение, а во втором случае, это предприниматель, который заранее скупает с большой скидкой определенное количество электроэнергии и на свой страх и риск перепродает ее дальше. А один из главных итогов либерализации энергорынка Германии уже налицо: за четыре года тарифы на электроэнергию в стране снизились на 30%.

Что еще изменилось для рядового потребителя? Теперь, скажем, житель южной Германии волен заключать по своему усмотрению договор с производителем или поставщиком электроэнергии на севере Германии и наоборот. На практике это выглядит гораздо проще, чем думается. Нужно всего лишь известить соответствующую энергетическую компанию о принятом решении, и все остальные формальности она возьмет на себя, причем без каких-либо дополнительных расходов для потребителя.

Энергетическая реформа 1998 года предусматривала и приватизацию линий электропередачи. Теперь государство - будь то в лице федерального правительства или регионального - никак не участвует в капитале соответствующих энергокомпаний, то есть вообще не владеет их акциями. Однако компания-владелец той или иной линии электропередачи по закону не имеет права отказать какой-либо энергокомпании-поставщику в предоставлении своих услуг. И вот за выполнением этого положения государство следит весьма пристально.

Если же иметь в виду механизмы ценообразования в отрасли, то правительство Германии в принципе и здесь не вмешивается. Однако, в целях охраны окружающей среды, оно стимулирует использование возобновляемых источников энергии: воды, ветра и особенно - солнечной энергии. В чем это выражается? Например, частным лицам, устанавливающим на крыше своего дома солнечные батареи, государство, во-первых, возмещает, около 20% стоимости самой установки, а во-вторых, гарантирует, что в течение нескольких лет они будут получать по 50 центов за каждый киловатт/час того излишка энергии, которую они поставят в общую электросеть. Это в 3-4 раза больше, чем нынешние тарифы за электроэнергию. Причем местный производитель или поставщик энергии обязан принять ее именно за эту цену в свою сеть. Разницу ему выплатит государство.

Во многих жилых кварталах Германии в последнее время все более популярной становится следующая модель: городские или сельские общины заключают новый контракт с прежним поставщиком электроэнергии, получая от него скидку как крупные потребители, и становятся, таким образом, оптовыми поставщиками для соответствующего населенного пункта. Но, повторю, каждого отдельного потребителя, проживающего на его территории, это ни к чему не обязывает - в любое время он может и сам заключить контракт с какой-то другой энергокомпанией, где бы она ни находилась на территории Германии. А начиная с 2004 года, в рамках либерализации энергетического рынка всего Европейского союза, - возможно, даже в других странах.

Что касается перспектив дальнейшего развития энергорынка в Германии, то здесь однозначных прогнозов нет, ибо в вопросах энергетики нынешнее правительство пытается, так сказать, решить проблему "квадратуры круга". С одной стороны, уже принято решение (в целях безопасности и охраны окружающей среды) постепенно отказаться от использования атомных электростанций, поставляющих на сегодня самую дешевую электроэнергию, и также постепенно переходить ко все более широкому использованию экологически чистых источников. Но, с другой стороны, и правительство Германии, и оппозиционные партии в один голос заявили, что добываемый в стране бурый уголь (отнюдь не самый чистый и дешевый энергоресурс) из политических и социально-экономических соображений будет по-прежнему играть важную роль в энергетике Германии. Это противоречие усугубляется еще и тем фактом, что соседняя Франция почти на 80% обеспечивает свои потребности в электроэнергии именно за счет атомных электростанций и не намерена в дальнейшем от них отказываться.

Сергей Сенинский: Александр Соловьев, наш корреспондент в Мюнхене.

Из Германии - в такую непохожую на неё Бразилию. Площадь Бразилии - лишь вдвое меньше, чем площадь России, а численность населения - почти на четверть больше. На наши вопросы по электроэнергетике Бразилии отвечает Лоуэлл Филд, сотрудник информационного управления министерства энергетики США:

Лоуэлл Филд: В Бразилии еще в середине 90-х годов планировали начать дерегулирование энергетического сектора, чтобы привлечь больше частных инвестиций. Но в стране назревал финансовый кризис, который и сегодня еще нельзя считать преодоленным.

Кроме того, почти 90% всей электроэнергии в Бразилии производится на гидроэлектростанциях. А в последние годы из-за более сухой, чем обычно, погоды, запасы воды в водохранилищах этих станций резко сократились, и они уже не могли вырабатывать необходимое количество электроэнергии. В результате процесс приватизации и дерегулирования энергетики затормозился и, вероятно, даже приостановился. Почти 80% всех бразильских электростанций остаются в собственности государства.

Вообще приватизация и дерегулирование и в энергетике, и во многих других отраслях - политически трудное дело. Все понимают, что частные владельцы станут сокращать затраты, и профсоюзы боятся потерять рабочие места. Пока правительство искусственно удерживает цены на электроэнергию на низком уровне, все спокойны. Никто не знает, как изменится стоимость энергии при частных владельцах. Цены могут и понизиться, но потребители опасаются их повышения.

По сравнению с сектором производства электроэнергии в Бразилии, в сфере ее транспортировки и продажи больше доля частных предприятий, но и их деятельность строго контролируется правительством. В целом же нынешние экономические трудности и некоторое, если можно так выразиться, "полевение" нынешних политиков страны заставляют усомниться в том, что Бразилия в ближайшем будущем ускорит выполнение планов приватизации энергетики.

Сергей Сенинский: Лоуэлл Филд, сотрудник информационного управления министерства энергетики США.

И вновь - в Европу. Наш следующий рассказ - о том, как проводится реформа электроэнергетики в Польше. Слово нашему корреспонденту в Варшаве Ежи Редлиху:

Ежи Редлих: Реформа польской электроэнергетики началось еще в 1989 - 1990 годах - одновременно с началом рыночных реформ всей экономики. До этого страна была разделена на электрорайоны, а управляли отраслью главки. Причем крупные энергетические комбинаты занимались сразу всем: от добычи бурого угля (то есть главного в Польше энергетического сырья), до производства электроэнергии, ее передачи и продажи.

На первом этапе реформы ставилась задача разделить эту монопольную структуру. Во-первых, электростанции, как и угольные шахты, стали самостоятельными предприятиями. Во-вторых, было образовано государственное акционерное общество "Польские электросети". Именно оно координировало как передачу, так и оптовую продажу электроэнергии. Тогда же возникли первые элементы будущей конкуренции на этом рынке, ибо компания "Польские энергосети", как единственный посредник, могла уже закупать энергию у различных электростанций.

Спустя несколько лет, с 1993 - 1994 года, в Польше начали возникать уже отдельные предприятия по сбыту электроэнергии. Это называли коммерциализацией - оставаясь пока государственной собственностью, компании действовали по рыночным принципам. Таким образом их готовили к будущей приватизации.

В конце 1997 года был принят так называемый "Энергетический закон", который закрепил уже совершившиеся преобразования и создал основу для полной отмены монополии в электроэнергетике. Поначалу лишь крупнейшие потребители получили право свободно выбирать себе поставщика электроэнергии, а компании по сбыту, соответственно, теперь обязаны передавать по своим сетям энергию от разных поставщиков. Постепенно право такого же свободного выбора поставщика получают всё более мелкие потребители.

Одновременно начался, хотя не очень быстрыми темпами, процесс приватизации энергетического сектора. Пока приватизировано (с участием немецкого капитала) всего одно из 33 региональных энергетических предприятий Польши - в Силезии. Но оно - крупнейшее в стране: на его долю приходится 17% всей производимой в стране электроэнергии. Приватизируется также (при участии шведского капитала) варшавский концерн по сбыту электроэнергии.

Эксперты сходятся в том, что лишь приватизация усилит конкуренцию в энергетике, так как нынешние государственные предприятия, хотя и коммерциализированные, слишком вяло соперничают друг с другом. Сейчас к приватизации готовится группа из сразу восьми региональных энергопредприятий. Государство, однако, сохраняет определенную долю в приватизированных компаниях. Ведутся споры, какой именно должна быть эта доля? - По-видимому, различная в разных компаниях.

Согласно "Энергетическому закону" 1997 в Польше года было образовано специальное "Управление по регулированию энергетики". Именно оно контролирует деятельность предприятий отрасли, а также утверждает тарифы для тех регионов и сфер энергетического хозяйства, где еще не созданы условия для свободной рыночной конкуренции. Постепенно регулирование будет все более ограничиваться, а тарифы - формироваться на свободном рынке.

Что же касается тарифов на электроэнергию, то в ходе реформы они повысились не столь значительно, как опасались перед её началом, - уже сказывается конкуренция в отрасли. В меньшей степени повысились тарифы для крупных промышленных потребителей. Плата за электроэнергию для населения возросла в большей степени. Но ведь в прошлом именно эти тарифы были наиболее заниженными - по отношению к себестоимости производства энергии.

Сергей Сенинский: Ежи Редлих, наш корреспондент в Варшаве.

Следующий сюжет - об особенностях электроэнергетики Индии. Площадь страны в пять раз меньше площади России, а численность населения почти в семь раз больше. Вновь слово - международному эксперту. Собеседник нашего корреспондента в Нью-Йорке Владимира Морозова - Грэг Придди, также - сотрудник информационного управления министерства энергетики США:

Грэг Придди: Индия - огромная страна с населением более одного миллиарда человек, и она занимает огромную территорию. Поэтому многие экономические вопросы там решаются на уровне властей штатов - как и в США.

Именно властям индийских штатов принадлежит большая часть энергетических предприятий, линий электропередачи и компаний по продаже электроэнергии. В частном владении находятся менее 10% всех индийских электростанций. И они поставляют свою продукцию потребителям по линиям передачи, принадлежащим правительствам штатов.

Внутри штатов эти правительства контролируют оптовые и розничные цены на электроэнергию. А порядок ее транспортировки из штата в штат и цены в этом случае устанавливает федеральное правительство.

Владимир Морозов: Но известно, что какие-то шаги в направлении либерализации национальной энергетики в Индии были предприняты в последние годы.

Грэг Придди: В середине 90-х годов Индия начала активно привлекать зарубежных инвесторов для строительства новых электростанций. Некоторые даже успели построить. Но тут выяснялось, что у правительств индийских штатов нет средств, чтобы платить за вырабатываемую энергию даже по тем тарифам, которые оговаривались в контракте. Поэтому год-полтора назад реализация многих энергетических проектов была приостановлена.

Еще одна серьезная проблема в Индии - откровенное воровство электроэнергии. К электросетям подключается большое число нелегальных потребителей, которые забирают электроэнергию - ничего не платя за неё, разумеется.

Препятствует приватизации индийской электроэнергетики и масштабное субсидирование. Огромное количество потребителей в сельскохозяйственных районах страны получают энергию по чисто символическим ценам, практически за них все платит правительство. А это делает производство энергии невыгодным делом. Понятно, почему частные инвесторы вовсе не стремятся вкладывать сюда свои средства.

И тем не менее, кое-где некоторые шаги в направлении либерализации здесь предпринимаются. Например, в штате Орисса на востоке Индии и в районе столицы страны - Дели - власти понемногу приватизируют розничную продажу электроэнергии.

Сергей Сенинский: Грэг Придди, сотрудник информационного управления министерства энергетики США.

И последний на сегодня сюжет. Структура электроэнергетики Соединенных Штатов Америки. На вопросы Владимира Морозова отвечает научный сотрудник исследовательского института CATO в Вашингтоне Питер ван Дорен, редактор журнала Regulations:

Питер ван Дорен: В сфере производства электроэнергии в Соединенных Штатах действует множество конкурирующих компаний, в том числе - принадлежащих иностранцам. А вот в области передачи электроэнергии конкуренция ограничена, хотя все линии электропередачи в стране принадлежат исключительно частным компаниям. Строить параллельные, конкурирующие линии и покупать для этого дорогостоящую землю и оборудование просто невыгодно.

Одно из немногих исключений - это новая линия, снабжающая энергией находящийся на территории штата Нью-Йорк огромный остров Лонг-Айленд, расположенный к востоку от Манхэттена. От города Нью-Йорк на Лонг-Айленд идет давно построенная линия электропередачи. Но у города не так много избыточной энергии. Поэтому из соседнего штата Коннектикут по дну бухты на остров провели вторую линию. Она не параллельна первой и значительно короче ее, потому что большая часть территории острова расположена ближе к штату Коннектикут, чем к штату Нью-Йорк, в административном подчинении которого находится Лонг-Айленд. По новой линии электроэнергия поступает на остров из северо-восточных штатов страны и из канадской провинции Квебек.

Владимир Морозов: Как давно потребители получили право выбирать энергетическую компанию?

Питер ван Дорен: В 1992 году Конгресс Соединенных Штатов принял закон "Об энергетической политике". Закон отменял существовавшее прежде строгое государственное регулирование передачи электроэнергии из одного штата в другой. Теперь электростанции могут и без разрешения местных и федеральных властей продавать энергию за пределы штата. Собственно, это и положило начало настоящей конкуренции.

Владимир Морозов: Как формируются в США тарифы на электроэнергию, и какое участие принимает в этом государство?

Питер ван Дорен: Здесь довольно пестрая картина. В ряде случаев оптовые цены на электроэнергию при ее передаче из одного штата в другой определяет федеральное правительство. В некоторых других штатах оптовые цены формирует рынок. Местные тарифы на транспортировку электроэнергии внутри штата определяют власти этого штата, а на транспортировку между штатами - федеральное правительство.

Что же касается тарифов для конечных потребителей, промышленных предприятий или жилых домов, то в пределах одного штата эти розничные цены регулируются властями этого штата. И вот несколько лет назад почти 20 штатов - как на Западном, так и на Восточном побережье страны - решили постепенно отменить это регулирование. Предполагалось, что переходный период займет 6-7 лет. А затем и конечные потребители должны будут покупать электроэнергию по рыночным ценам. Однако после того как в результате своеобразного дерегулирования электроэнергетики разразилась финансовая катастрофа в штате Калифорния, большинство штатов приостановили дерегулирование отрасли...

Владимир Морозов: Как бы вы сформулировали главный урок калифорнийского энергетического кризиса?

Питер ван Дорен: Калифорния научила нас, что дерегулирование рынка электроэнергетики нельзя проводить по частям. Ведь там отпустили цены оптовые, но при этом сохранили контроль над розничными! И когда из-за погодных условий и ряда других неожиданных обстоятельств в Калифорнии возник дефицит электроэнергии, оптовая цена на нее подскочила до 1 доллара за киловатт-час, а розничные - остались на уровне 7 центов!!! То есть на каждом проданном киловатт-часе компании теряли 93 цента и в результате обанкротились.

Мы, в институте Cato, считаем, что если вводить рыночную систему в области электроэнергетики, то надо это делать сразу, а не поэтапно. Или вообще этот процесс не начинать, а оставить в неприкосновенности контроль штатных властей над ценами. Половинчатая, гибридная система, вроде калифорнийской, которую собирались ввести еще в нескольких штатах, могла бы поставить их в такое же бедственное положение.

Сергей Сенинский: Питер ван Дорен, научный сотрудник исследовательского института CATO в Вашингтоне, редактор журнала Regulations. Этот сюжет завершает разговор о моделях реформирования национальной электроэнергетики, который мы вели сегодня в рубрике "Панорама"...

XS
SM
MD
LG