Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Как реформировать "Газпром"? Магазины Metro в России. Американцы и их налоги


- Как реформировать "Газпром"?
- Магазины Metro и других зарубежных компаний розничной торговли - на российском рынке.
- Место и время. В этой рубрике сегодня - радиоочерк "Американцы и их налоги".
- Меняющийся мир: страны и рынки.
- Обзор публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист".


Сергей Сенинский: По какому пути пойдет реформа российской электроэнергетики, одна из целей которой - формирование в стране конкурентного рынка электроэнергии, стало - более или менее - понятно. Не так давно Государственная Дума одобрила, хотя только в первом чтении, пакет соответствующих законопроектов.

Однако невозможно реально представить себе ближайшее будущее электроэнергетики, не имея представления о том, что будет с газовой отраслью. Сколько будет стоить один киловатт-час - в огромной степени зависит от того, сколько будет стоить кубометр газа. Сегодня в общей структуре топливного баланса российской электроэнергетики доля природного газа составляет 68%! Другими словами, две трети всей электроэнергии, которую производят в стране тепловые электростанции, вырабатывается на газе.

Планы реформирования электроэнергетики, в том виде, в коем они существуют на сегодня, предусматривают в перспективе разделение отрасли на три составляющих: конкурентный рынок производителей электроэнергии, конкурентный рынок её продавцов, и по-прежнему контролируемые государством линии электропередачи. Насколько схожи с этой схемой планы реформирования газовой отрасли - по их состоянию на сегодня? Об этом - наш разговор с экспертом в Москве. Наш собеседник - аналитик инвестиционной компании "Тройка-Диалог" Валерий Нестеров:

Валерий Нестеров: Действительно, определенные аналогии с реформой РАО "ЕЭС России" напрашиваются. Поскольку наиболее радикальные предложения по развитию рынка газа в России предусматривают выделения из состава "Газпрома" газодобывающих компаний, которые будут конкурировать между собой и с другими производителями газа. А также - выделение газотранспортных компаний в самостоятельные хозяйствующие субъекты, которые будут обеспечивать, на условии оплаты комиссионных, прокачку газа, производимыми, как бывшими "дочками" "Газпрома", так и независимыми производителями газа...

Сергей Сенинский: Это - наиболее радикальный сценарий реформирования "Газпрома". А какие еще обсуждаются?

Валерий Нестеров: Есть несколько проектов создания рынка газа. Это - подготовленные "Газпромом", Федеральной энергетической комиссией, министерством энергетики и независимыми производителями. И еще - компромиссный вариант разрабатывается министерством экономики.

"Газпром" выступает за осторожность и поэтапность. Он хочет повышения внутренних цен. И при этом продавать до 10% своего газа на свободном рынке, то есть по свободным ценам. Но он также и выступает за увеличения доли независимых производителей на внутреннем рынке газа.

Сохранение контроля над экспортом также выносится на одно из первых мест. И категорически не принимается концепция раздробления "Газпрома". Это следует и из высказываний руководителя "Газпрома" Алексея Миллера.

Сергей Сенинский: Эти "газпромовские" предложения - в какой мере поддерживаются другими сторонами, в том числе - независимыми производителями газа?

Валерий Нестеров: Большинство участников процесса согласны с "Газпромом" в том, что необходимо увеличить внутренние цены на газ. Что необходимы налоговые льготы для стимулирования добычи и также необходимо создание газовой биржи.

С чем не согласны независимые производители газа? С сохранением монополии "Газпрома" на экспорт. Не согласны с тем, что "Газпром" будет контролировать и газовую биржу, которая должна появиться в России в будущем году. Кроме того, они добиваются свободного доступа к газотранспортной системе, получения экспортных квот и государственной поддержки.

В этих спорах у каждой страны есть серьезные доводы. Например, Федеральная энергетическая комиссия считает, что раздробление "Газпрома" - не единственный путь к рынку. Взамен она предлагает стимулировать производство независимых компаний. Они контролируют около 30% запасов, но их доля в добыче - всего 10-12%.

Необходимость сохранения монополии "Газпрома" на экспорт газа объясняют высокой задолженностью компании, которую можно погасить, только экспортируя газ. И эти долги, которые есть сейчас у "Газпрома", "гарантированы" именно экспортными поставками...

Сергей Сенинский: Вы упомянули также об особой позиции министерства по экономическому развитию и торговли. К чему она сводится теперь?

Валерий Нестеров: Надо заметить, что "реформаторский пыл" министерства по экономическому развитию и торговле несколько поостыл после прихода в "Газпром" Алексея Миллера, назначенного президентом Путиным. И сейчас министерство уже не говорит о необходимости раздробления "Газпрома". Его представители говорят, что сначала нужно разработать концепцию газового рынка, а потом уже решать, как ее осуществлять...

Уже чувствуется, что и у министерства экономики есть какая-то интересная позиция: "Газпром" все-таки останется напольным оператором экспорта газа. Почему? Дело в том, что здесь уже пересекаются интересы и "Газпрома", и государства. Как показывает опыт, поставки газа, как и цена на газ, могут использоваться как средство дипломатии и дипломатического нажима на страны-импортеры газа.

Сергей Сенинский: Коль скоро становление в России конкурентного рынка электроэнергии столь зависит от реформирования газовой отрасли, сколь вероятным лично вам представляется, что реформирование обоих секторов может быть как-то синхронизировано? Кстати, это - одно из предложений к правительству России со стороны других стран на переговорах об условиях вступления России во Всемирную торговую организацию. Или для такой синхронизации существуют серьезные препятствия? Ваше мнение...

Валерий Нестеров: Мне представляется, что полная синхронизация и создание рынка в электроэнергетике и в газовой отрасли не получится. Какие-то решения по газу, особенно неприятные для "Газпрома", могут быть приняты только после президентских выборов в 2004 году. Федеральная энергетическая комиссия, например, прямо пишет, что создание нерегулируемого сегмента займет много времени. Можем обратиться, например, ко вчерашнему заседанию совета директоров "Газпрома", которое имело громкую повестку дня, а закончилось, как это часто бывает, ничем. Просто - общими заявлениями...

Сергей Сенинский: Переходный период для электроэнергетики определяется - на сегодня - примерно в два с половиной года. По крайней мере, в законопроекте, одобренном Государственной Думой пока лишь в первом чтении, говорится о том, что переход к конкурентному рынку электроэнергии планируется завершить к 31 марта 2005 года. А как эксперты оценивают длительность переходного периода для газовой отрасли?

Валерий Нестеров: Дело в том, что цены на газ будут расти это понятно. Доля газа в энергетическом балансе, в том числе и в балансе электростанций, также будет сокращаться. Но - не так быстро, как бы этого хотели зарубежные дипломаты, ведущие переговоры о вступлении России в ВТО.

Необходимость длительного переходного периода, в частности по созданию рынка газа, мне лично представляется совершенно очевидной. Судите сами. Стоило только повысить цены на газ в июле-августе, и вот уже пришло сообщение, что в августе стали "хуже платить" за газ. И по сравнению с июлем оплата векселями возросла на 58%, а бартер, от которого "Газпром" стремится избавиться, возрос в 3,3 раза. Так что здесь мы еще и уперлись в вопрос платежеспособности российских потребителей...

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы программы отвечал в Москве аналитик инвестиционной компании "Тройка-Диалог" Валерий Нестеров.

Зарубежные торговые компании на российском рынке. На минувшей неделе в Москве открылся уже третий крупный магазин немецкой компании Metro. Первые два появились ровно год назад.

Кстати, по поводу названия. Магазины Metro или Metro? Я попросил нашего корреспондента в Мюнхене Александра Соловьева связаться с дирекцией компанией. Ответ мы получили быстро и исчерпывающий: "Только Metro, с ударением на первый слог, и никак иначе! Мы - немецкая компания, а не французская!.."

Cash&Carry - так называется торговая стратегия Metro и компаний, ей подобных. В чем её суть? На наши вопросы отвечает в Москве Алексей Кривошапко, аналитик рынка потребительских товаров из инвестиционного банка "Объединенная финансовая группа":

Алексей Кривошапко: Смысл самой концепции Cash&Carry, или "плати и уноси", заключается в том, что это - достаточно большие по площади и по числу торговых наименований магазины, которые являются магазинами для оптовиков. То есть наличие розничных покупателей в этих магазинах практически не предусмотрено.

Единственное ограничение, которое устанавливается самой концепцией, в общем-то, только одно - объемы покупок: купить в таких магазинах можно только упаковками, пачками, коробками и прочее. В принципе, эта концепция не меняется от страны к стране. И в основном, клиентами магазинов Cash&Carry являются владельцы совсем небольших магазинов...

Сергей Сенинский: Но в Москве магазины Metro, по сути, превратились в розничные?

Алексей Кривошапко: В данном случае, произошел некоторый забавный казус - при открытии первого такого магазина в России из сети Metro. Metro - далеко не первый Cash&Carry в России, они существовали и раньше. Просто на этот раз наделали много шуму. И вот почему.

В России существует налог с продаж, который платят непосредственно из своего кармана покупатели при покупке товаров в розничной сети (порядка 5%). Естественно, при оптовой торговле его не существует. И когда Metro открыла свой первый магазин в Москве, то люди были настолько ошарашены низкими ценами, что очень скоро большая часть покупателей Metro оказалась не владельцами небольших магазинов, а простыми москвичами, которые приезжали туда по выходным просто за продуктами. И которые, конечно, они покупали в больших количествах - соки, молоко, пиво, йогурты и прочее. Конечно, здесь возник некоторый казус, так как магазин предназначался для оптовиков, а ? покупателей Metro явно оптовиками не являются...

Сергей Сенинский: У компании Metro - десятки таких магазинов в Европе. В Чехии, например, они называются Macro. Их клиенты - прежде всего, мелкие предприниматели, для бизнеса которых предусмотрено, что государство потом возвращает им уплаченный при покупке в Macro налог на добавленную стоимость.

Алексей Кривошапко: Дело в том, что в Москве по какому-то странному стечению обстоятельств, "карточки профессионального покупателя Metro" оказались примерно у полумиллиона москвичей. Которые, конечно, не являются частными предпринимателями, и, конечно, у них нет никаких юридических лиц. И что совершенно точно - они, естественно, не собираются возвращать себе НДС от государства.

Сейчас в Metro эта практика потихоньку устраняется. Компания уже смотрит, как много люди покупали, как часто приезжали. И теперь уже туда пускают не всех, причем даже по тем карточкам, которые выдали год назад. То есть для входа в Metro по-прежнему нужна "карточка профессионального покупателя", которая, тем не менее, есть практически у всех желающих. Но компания уже сейчас пытается сфокусироваться на профессиональных торговцах...

Сергей Сенинский: Если говорить уже не только о магазинах Metro в России, а вообще о крупных центрах розничной торговли. Они что, пока оправдывают свое существование только в самых крупных городах?

Алексей Кривошапко: Я склоняюсь к точке зрения, что цивилизованная торговля, а именно крупные магазины, будет развиваться сначала в крупных городах с населением более 500 тысяч человек. Требуется просто минимальный товарооборот, и "покупательский" оборот для того, чтобы гипермаркет площадью в 30 тысяч метров и со 150 тысячами наименований начал приносить хотя бы приемлемую прибыль. И который, кстати, еще нужно и построить.

В городе с населением в 150 тысяч человек строительство такого магазина, наверное, не имеет смысла. По той просто причине, что в этом городе просто недостаточно общей совокупной покупательской способности.

Но экономическая ситуация развивается - причем, в лучшую сторону. Развиваются разные форматы... Западные компании, как я думаю, начнут приходить на наш рынок не обязательно с крупных торговых центров, а, вполне может быть, и с простых супермаркетов площадью 2-3 тысячи квадратных метров. А такой супермаркет может находиться уже в любом мало-мальски приемлемом населенном пункте с населением хоть от 50 тысяч человек...

Сергей Сенинский: А какова в целом структура розничной торговли в России сегодня, если иметь в виду различные её форматы?

Алексей Кривошапко: В целом, если говорить об обороте продовольственных товаров в России, то (по разным городам, по разным временам года) на открытых и закрытых продуктовых рынках продается примерно от 30 до 60% всего продовольствия в России. Этот показатель варьируется в зависимости от городов. Но в среднем, это порядка 48-50%.

Доля "цивилизованной" торговли - так называемых новых площадей, которые были введены в течение последних 5-6 лет, - составляет примерно 10-12%. Что, конечно, тоже серьезно зависит и от города, и от типа товара. А вот все остальное приходится на старые, еще советские магазины. На магазины "Мясо", магазины "Рыба", магазины "Ковры" и так далее.

Пока в этих 10-12% цивилизованного рынка доля российских компаний весьма значительна. Западные компании можно просто пересчитать по пальцам. Это турецкая "Рамстор", немецкая Metro, французская Auchan, а также некоторые компании, которые занимаются непродовольственными товарами. Их доля на данный момент составляет от 10 до 15% в общем обороте "цивилизованной" торговли. Соответственно, их доля в общероссийском рынке составляет всего 1-2%.

Сергей Сенинский: Спасибо, напомню, на вопросы программы отвечал в Москве аналитик рынка потребительских товаров Алексей Кривошапко, инвестиционный банк "Объединенная финансовая группа".

Обзор некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист". Он вышел в пятницу, 1 ноября. С обзором вас познакомит Ирина Лагунина.

Ирина Лагунина: Последние данные говорят о том, что экономический рост в США в третьем квартале этого года оставался значительным, однако есть опасения, что теперь он может существенно замедлиться, пишет "Экономист".

Наиболее тревожная новость последних дней - резкое падение индекса потребительского доверия, гораздо больше, чем прогнозировали. До самого низкого уровня за последние девять лет. Американские потребители, похоже, всерьез озабочены падением курсов акций, в которых они хранят значительную часть своих сбережений, а также опасениями потерять работу. Конечно, индекс доверия потребителей - не самый лучший индикатор того, как может измениться уровень их трат, но само по себе падение этого индекса - с мая этого года - оказалось столь значительным, какое бывает лишь в канун или уже во время рецессии.

В прошлом году именно масштабные траты американских потребителей были, по сути, единственной поддержкой не только для американской, но и мировой экономики. И если сейчас они решат покупать гораздо меньше, то, в условиях резко сократившейся инвестиционной активности бизнеса, новой рецессии избежать будет трудно.

Перед руководством Федеральной резервной системы США - дилемма. Американские потребители набрали в последнее время огромные долги - в виде кредитов на крупные покупки. И новое снижение процентных ставок по кредитам, которое призвано стимулировать активность бизнеса в целом, может, в то же время, подвигнуть потребителей занимать еще больше. Если же объем потребительских трат сократится, то новая рецессия - на фоне и без того минимальной инфляции - еще больше усилит риск всеобщего падения цен. А дефляция вкупе с огромными потребительскими долгами - еще более опасное для экономики сочетание. Опыт Японии в последнее десятилетие доказывает: центральный банк США должен сделать все, чтобы избежать такого развития событий, заключает "Экономист".

Как это удается компании Canon? Другие японские электронные компании весьма болезненно переживают падение спроса на внутреннем рынке и сокращающийся экспорт. А Canon в это же время наращивает прибыль столь стремительно, словно печатает эти деньги на своих скоростных копирах, пишет "Экономист".

В основе нынешнего успеха компании - два фактора. С одной стороны, компания следует традиционным японским рецептам достижения технологического совершенства, а с другой - зарабатывает прибыль, полагаясь на немудреные западные методы сокращения собственных издержек.

Фудзио Митараи, возглавляющий Canon с 1995 года, пытается реализовать некоторые из тех уроков, которые он усвоил прежде - за 23 года работы на японскую компанию в США. Он сократил ассортимент продукции Canon, отказавшись от производства персональных компьютеров, пишущих машинок и жидкокристаллических мониторов. Внедрил в компании новые методы сборки и постепенно перенес часть производства из Японии за рубеж. Сегодня зарубежные филиалы дают 70% всего оборота компании, но при этом - лишь 40% всей продукции. В том, что касается своего персонала на родине, Canon предпочитает следовать японским традициям, то есть, не сокращая его численность.

Второе слагаемое успеха Canon - технологические разработки, на которые направляются 8% всех доходов, и эффективное их применение. И дело не только в патентной практике. Менеджеры Canon убедились на примере своего производства копировальной техники, что патентные преимущества могут проявиться по-настоящему лишь в сочетании со значительной долей рынка и экономии, достигаемой на больших объемах производства. Именно тогда возникает реальная возможность постоянного и быстрого обновления ассортимента. Подобная тактика, кстати, и помогла японским технологическим компаниям в 80-ые годы поколебать позиции американских конкурентов.

В свою очередь, доказывает пример Canon, доля компании на рынке той или иной продукции значима не сама по себе, а лишь тогда, когда это производство приносит ощутимую прибыль. И когда эта эффективность постоянно наращивается за счет все новых сокращений издержек. Менеджеры немногих других японских компаний усвоили эти уроки, заключает "Экономист".

Сергей Сенинский: Спасибо, Ирина Лагунина познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист", который вышел в пятницу, 1 ноября.

"Место и время".

"Место и время". В этой рубрике сегодня - радиоочерк "Американцы и их налоги", который подготовил наш корреспондент в Нью-Йорке Владимир Морозов:

Владимир Морозов: Американцы любят повторять, что в жизни нам ничего не гарантировано - только смерть и налоги. Причем налоги надо платить каждый год. А новые проекты налоговой реформы в стране возникают чуть ли не каждый месяц. Их авторов можно условно поделить на две почти равные по численности партии. Одна считает, что все граждане - и богатые и не очень - должны отдавать казне равную долю своих доходов. Другие требуют, чтобы процент, взимаемый с богатых, был гораздо больше.

Выходя за пределы налоговой темы, те же партии спорят о том, насколько свободным должен быть свободный рынок, предлагают расширить или, наоборот, уменьшить роль, которую играет правительство в экономике страны. Республиканцы и демократы, консерваторы и либералы, соревнователи и уравнители.

Прохожий на улице:

...Взять налоги на наследство. По-моему, такая система облагает людей налогом по третьему разу. Это несправедливо. Первый раз они заплатили налог, когда заработали эти деньги. Второй - при покупке на них некой собственности. А теперь, чтобы это имущество перешло детям после смерти родителей, его еще раз облагают налогом на наследство.

Владимир Морозов: Тысяча долларов - это много или мало? Если заработал, то, вроде, немного, потому что хотелось бы больше. А если эту сумму уплатил как налог, то - много, потому что жалко денег.

Сколько в среднем зарабатывают американцы и сколько платят они с этих доходов в виде налогов? По статистике, средний заработок американца - 30 тысяч долларов в год. С этой суммы он платит приблизительно 4,5 тысячи долларов в виду налогов. Еще один впечатляющий показатель. В нынешнем году для того, чтобы выплатить все федеральные, штатные и местные налоги, среднестатистический американец должен отработать 51 день.

Говорит хозяин популярной видеотеки "Марти", расположенной в нью-йоркском районе Бруклин.

Марти: Все хотели бы платить поменьше. Но куда денешься? - Налоги неизбежны, ведь надо на что-то содержать правительство, армию, полицию. Конечно, налоги могли быть и более справедливыми.

Знаете, я долго вкалывал - прежде, чем смог накопить денег и открыть свой собственный бизнес. Так почему я теперь должен платить по верхнему пределу - 39%, а люди, которые зарабатывают меньше, платят только 15%? Зачем наказывать тех, кто добился успеха?

Владимир Морозов: Перед видеотекой Марти, которая гордо носит то же имя, стоит новый дорогой автомобиль её хозяина - японский "Лексус". В витрине видеотеки красуется посвященная Марти огромная статья в газете "Нью-Йорк Таймс". Он - местная знаменитость, потому что в его коллекции есть то, чего не сыщешь по всему Нью-Йорку, - редкие старые ленты, мало известные европейские фильмы, давно сошедшие со сцены мюзиклы. Марти много читает, хорошо знает современное кино, он - интереснейший собеседник. Прокат фильма обойдется его клиентам в 3 с четвертью доллара в день - это больше, чем в соседних видеотеках. Но к нему идут.

Вот, например, консервативно одетая дама по имени Айрин, которая берет у Марти видеокассету с редкой экранизацией пьесы Самюэля Беккета "В ожидании Годо", которой явно нет больше ни у кого в округе. Она включается в наш разговор о налогах:

Айрин: Знаете, мне больше нравилось, когда до президента Рейгана самые богатые платили вплоть до 70%, а остальные - вдвое меньше. Я не считаю себя бедной. Я - средний класс. Работаю учительницей. По новым правилам, стартовая зарплата учителей в школах Нью-Йорка - около трех тысяч долларов в месяц. А у тех, кто проработал больше 25 лет, - более 6 тысяч долларов. Сколько я плачу налогов? Приблизительно одну треть заработка.

Владимир Морозов: Айрин не вспоминает, правда, что президент Рейган на 25% сократил налоги всех, а не только богатых граждан. Но в общем приведенные мнения - это старая песня. Преуспевающий бизнесмен, разумеется, предпочтет, чтобы налоги были поменьше. А человек, живущий на зарплату, уверен, что именно "богатенькие" и должны раскошелиться.

Вот в Европе, говорит учительница Айрин, платят гораздо больше налогов. Почему бы нам у них не поучиться? В самом деле, какая налоговая система представляется оптимальной - в Европе или в США? Мой собеседник - Уильям Бич, экономист расположенного в Вашингтоне независимого исследовательского центра Heritage Foundation.

Уильям Бич: Наша налоговая система немного лучше, на мой взгляд, чем европейская, потому что у нас сами налоги ниже. Федеральный подоходный налог не превышают в США 39%. Если в руках американца остается больше денег, то он, как правило, не кладет их на счет в банк, а пускает в оборот. Если денег много, то открывает новый бизнес, если не очень много - вкладывает деньги в акции. Еще меньше - тогда просто покупает что-нибудь в магазине. При всех трех вариантах выигрывает экономика всей страны. А это то, что нам и нужно.

Владимир Морозов: Иного мнения придерживается Генри Эрон, экономист другой вашингтонской организации - частного исследовательского института Brookings.

Генри Эрон: Европейская система налогообложения работает не так, как американская. В Европе процентные ставки налогов не меняются столь существенно в зависимости от размера вашего дохода. И потому значительная часть налогового бремени ложится на плечи небогатых людей.

Зато европейцы возвращают существенную долю собранных налогов не самым обеспеченным семьям в виде различных социальных программ. Но таким перераспределением доходов там занимается гораздо больше чиновников, которых так не любят американцы.

Мы - индивидуалисты по характеру и привыкли больше рассчитывать на себя, чем на правительство. Трудно сказать, какая налоговая система лучше - американская или европейская. Это просто разные системы.

Владимир Морозов: "Обе никуда не годятся!" - категорично заявляет Гровер Норквист, президент общественной организации "Americans for Tax Reform" - "Американцы - за налоговую реформу", - члены которой считают, что американское правительство невелико только по европейским понятиям, а по американским - огромно и слишком дорого обходится налогоплательщикам.

Гровер Норквист: Мы пытаемся подсчитать, во что нам обходится правительство и зачем ему такие большие налоги. Поборы в пользу казны никто никогда не любил. Помните, в Новом Завете среди наиболее закоренелых грешников называют мытарей, то есть сборщиков налогов. А войну за независимость от британской короны американские штаты начали именно с протеста против новых налогов.

Но вернемся в наши времена. Нам с вами хочется купить дорогую машину. Она элегантна, быстро ездит и очень надежна. Но прежде, чем идти в магазин, любой человек садится и прикидывает цену. Хотелось бы, кончено, на зависть соседям прокатиться с ветерком, но если это дорого, то - не человек не покупает.

То же самое и с правительством. Если американцы как следует подсчитают стоимость нашего правительства, то, может быть, они не захотят его оплачивать.

Владимир Морозов: Это, впрочем, довольно радикальная точка зрения. Ее приверженец слишком оригинален, чтобы примкнуть к одной из названных выше партий. У простого налогоплательщика - другие заботы.

Любого приехавшего на постоянное жительство в США поначалу поражает сам способ сбора налогов - самообложение. Ты сам подсчитываешь свои заработки, сам или с помощью бухгалтера определяешь размер налогов и, понятно, сам их платишь. Впрочем, система только кажется полностью добровольной. Опоздание с уплатой налогов влечет неминуемый штраф.

Но куда более серьезные неприятности может повлечь уклонение от уплаты налогов. Помнится, несколько лет назад имя и фотографии Леоны Хелмсли месяцами не сходили со страниц нью-йоркских газет. Теперь эту историю может рассказать любой взрослый житель города. Останавливаю первого встречного, точнее первую встречную - по имени Джейн. Скажите, вы знаете, кто такая Леона Хелмсли?

Джейн: Она была жуликом с размахом и обманула налоговое управление на десятки миллионов долларов. Леона Хелмсли владела сетью шикарных отелей в Нью-Йорке и по всей стране. Денег было в избытке, но ей всё казалось мало. Кроме того, она хамила своим служащим, это была настоящая ведьма. Друзьям она говорила, что налоги платят только дураки. Вот она и дурачила всех нас, остальных налогоплательщиков. И получила за это тюремный срок.

Владимир Морозов: 15 апреля - самый беспокойный день в американском календаре. Это - последний день подачи налоговой декларации за прошедший год. В этот день Центральный почтамт в Нью-Йорке работает не до 6 часов вечера, как обычно, а до полуночи. С раннего утра перед ним выстраивается огромная очередь людей с большими конвертами в руках. Это те, которые пытаются отправить властям свои налоговые декларации в самый последний день. Но большинство начинает готовиться к этому дню заранее.

Беверли: Обычно я начинаю где-то в январе. Но не за три месяца до 15 апреля, а за год и три месяца! Я регулярно вношу в компьютер все свои деловые и личные траты. Муж смеется над моей аккуратностью. Но ему хорошо, он городской служащий, получает фиксированную зарплату, так что у него - никаких списаний. А я - владелица небольшой дизайнерской студии. Я там и за начальника, и за бухгалтера. Приходится вести тщательный учет.

Владимир Морозов: Один мой знакомый, бизнесмен, возвращаясь вечером домой, первым делом достает из шкафа картонную коробку и вытряхивает туда из карманов квитанции - подтверждение трат, сделанных за день. Куплен новый компьютер и специальный столик для него - это расход на ведение бизнеса. Авиабилеты для командировки в Вашингтон на конференцию коллег и плата там за гостиницу - в ту же категорию. Дома в Нью-Йорке поход в ресторан можно списать на деловую встречу с партнерами, но не слишком часто, иначе получится, что он обедает с партнерами каждый день. Ко времени составления налоговой декларации коробка - полна.

Нечто подобное делаю и я, хотя мне хватит коробки куда меньших размеров. Мой скромный бизнес - подготовка материалов для радио, поэтому масштабы моих, с позволения сказать, финансовых операций довольно скромные. Но, например, я могу списать - то есть вычесть из той общей суммы доходов, которая будет облагаться налогом - расходы на подписку на газеты и журналы, которые необходимы мне для работы. Одна лишь газета "Нью-Йорк Таймс" обходится почти в 40 долларов в месяц. Могу списать также плату за "скоростной" Интернет и кабельное телевидение, что вместе составляет около 100 долларов в месяц. Все эти и многие другие расходы предстоит разложить по полочкам. Надо посоветоваться с бухгалтером о том, какие списания вполне законны, а какие - сомнительны. Вы сами составляете свою налоговую декларацию или зовете на помощь бухгалтера? - спрашиваю другого своего знакомого, профессора права Нью-Йоркского университета Роберта Зинмана.

Роберт Зинман: Когда-то я составлял налоговую декларацию сам, но со временем это становилось все сложнее. В конце концов, я плюнул на это дело и пригласил специалиста. Конечно, я мог бы поднатужиться и сделать все сам. Но тогда бы мне пришлось бросить работу и только этим и заниматься.

Сложность американской налоговой системы - одна из причин того, почему люди хотели бы введения универсальной системы. Сейчас, в зависимости от величины дохода человека, от 15% до 39% этого дохода идет налоговому ведомству. При универсальной системе ставка налога становится единой для всех - скажем, 18-20%. Без каких-либо нынешних бесчисленных уточнений, поправок, исключений, списаний. Тогда уплата налогов стала бы простым делом. А то в налоговых законах и инструкциях столько параграфов и исключений из правил, что даже бухгалтеру трудно разобраться и знать их все.

Владимир Морозов: Г-н Зинман хорошо зарабатывает и скромно умалчивает, что при новой системе он платил бы в казну уже не 39%, как сейчас, а вдвое меньший процент своего дохода. Но сейчас для нас важно другое - то, что, по данным статистики, Роберт Зинман входит в те 56% американцев, которые при составлении налоговой декларации пользуются услугами специалистов. Этих американцев обслуживает целая индустрия, огромная армия бухгалтеров и финансовых советников. Вот почему сторонники налоговой реформы считают, что затраты на содержание этой индустрии - непозволительно высоки. Избежать их поможет унифицированная налоговая система, при которой все - и много, и мало зарабатывающие - станут платить один и тот же процент со своих доходов.

Итак, налоговая система - дифференцированная или унифицированная? Уильям Бич, экономист исследовательской организации Heritage Foundation.

Уильям Бич: Я - горячий сторонник унифицированной системы. В США многие её поддерживают. Кстати, вашим слушателям она хорошо известна, ведь в России сегодня подоходный налог одинаков для всех - 13%. Мы в США платим от 15% до 39% - в зависимости от уровня доходов. Чтобы казна продолжала получать столько же, сколько сейчас, планку надо установить на 18%, не ниже. Это было бы отлично!

Владимир Морозов: Но при переходе на унифицированную систему люди, зарабатывающие больше, станут отдавать казне меньшую часть доходов, чем сегодня, а те, кто меньше зарабатывает, наоборот - большую! Г-н Бич, говорю я, ведь это может показаться несправедливым!?..

Уильям Бич: Я с вами не согласен. Сильное общество должно иметь такую финансовую систему, которая вознаграждает человека за его деловую активность. Если кто-то создал новый ходовой продукт, много для этого работал, не боялся риска и построил свой бизнес с нуля, общество должно поощрять такого человека.

Я - против всеобщей финансовой уравниловки. Оглядываясь на историю, видишь, что, если богатым людям позволяли зарабатывать, сколько они хотят, это создавало новые рабочие места, оживляло экономику страны. И напротив, попытки создать экономическое равенство - например, вся история социализма - показывают, как уравнительные принципы приводят к обнищанию и отдельных граждан, и всей страны. Я предпочитаю жить в капиталистическом обществе, а не в социалистическом.

Владимир Морозов: Это традиционный взгляд большинства представителей республиканской партии. Более того, не просто взгляд, а план действий. Уильям Бич во время нашего разговора напомнил, что если на предстоящих 5 ноября выборах республиканцам удастся сохранить большинство в Конгрессе и получить большинство в Сенате, то они выдвинут законопроект о налоговой реформе уже в 2003 году. Большинство членов демократической партии - против.

Есть возражения и другого рода. Говорит Генри Эрон, экономист института Brookings.

Генри Эрон: Унифицированная налоговая система в условиях США невозможна. Нынешняя система, безусловно, сложна, но зато она учитывает все нюансы финансового положения семьи. При том же самом доходе сумма налогов меняется в зависимости от вашего семейного положения, от того, сколько у вас детей, сколько вы потратили в год на лечение и так далее.

Кроме того, многие положения нынешней налоговой системы учтены в многочисленных контрактах и рыночных ценах - например, на недвижимость. Вы же знаете, что американцы в основном покупают дома в длительную рассрочку, занимая для этого деньги в банке. Налоговая система поощряет приобретение недвижимости, позволяя списывать с доходов суммы процентов, которые вы платите банку за полученный от него кредит. При унифицированной системе такая привилегия, как и все прочие, отпадает. Стало быть, для многих потенциальных покупателей тот же дом окажется не по карману.

А резкое сокращение спроса на недвижимость, в свою очередь, приведет к снижению цен на нее, чем нанесет огромный ущерб строительной отрасли. Кроме того, собственные дома - основная инвестиция, главное сбережение американской семьи. В результате снижения цен на недвижимость миллионы людей практически лишатся своих сбережений.

Владимир Морозов: Но ведь какие-то возможности для списания, например, тех же выплачиваемых банку процентов, можно было бы сохранить и в новой, унифицированной системе, говорят ее сторонники. По их мнению, сами условия такого списания следует сократить и упростить. Однако не все с этим согласны.

Профессор права расположенного в Нью-Йорке Института юриспруденции Джейкоб Тодрас считает, что упрощение невозможно. Кстати, профессор Тодрас составляет свою налоговую декларацию сам, потому что его специальность - законы, положения и инструкции, связанные с налоговой системой.

Джейкоб Тодрас: Если налоговая система слишком проста, то ее легко обойти. Вот пример, который я приводил моим студентам пару дней назад.

В законе написано, что нельзя списывать с облагаемого налогом дохода суммы, уплаченные в качестве штрафа или иного финансового наказания. Всего две строчки!.. Казалось бы, все предельно просто. Но определения и толкования того, что такое штраф и финансовое наказание, могут быть весьма различными.

Например, вас обманули деловые партнеры. Судья приказывает им выплатить вам 100 тысяч долларов. Могут ли они списать эту сумму с доходов? Что это - штраф, денежное наказание, компенсация, какой-то вид расходов на бизнес или что-то другое?

Еще примеры. Скажем, ваша собака укусила соседа, и тот заболел, ему сделали операцию. Вам пришлось ее оплатить и выложить 20 тысяч долларов. Это - штраф, компенсация или какая-то другая плата? Во многих подобных случаях толкование зависит от судьи. Или от адвоката, которого не все могут позволить себе нанять.

Чтобы не было таких разночтений, официальные разъяснения и предусматривают все многообразие случаев, которые могут относиться всего к двум строчкам закона - где речь идет о штрафе и денежном наказании. Да, это - несколько страниц занудного текста, с многочисленными ссылками на известные только специалистам параграфы и уложения. Да, человек неопытный этого текста не одолеет. Зато применять эти две строчки закона становится гораздо проще. Такие инструкции составляют в министерстве финансов, частью которого и является налоговое управление.

Владимир Морозов: Итак, специалисты спорят уже не первый год. Непосвященных же больше интересуют суммы в их собственной налоговой декларации. И что они могут увидеть? Если в прошлом году подлежащая налогообложению часть дохода некоего американца составила, скажем, 20 тысяч долларов, то с этой суммы он уплатил в казну 15% или 3 тысячи. Если в нынешнем году его доход вырос до 40 тысяч, то с него причитается уже 27,5%, то есть 11 тысяч долларов. Выходит, что, удвоив заработок, он более чем утроил свои налоги. Получается, зачем тогда рвать жилы? Но это напоминает уже - помните? - рассуждение ленивого студента: чем больше я узнаю, тем больше забываю, а чем больше забываю, тем меньше знаю, так стоит ли вообще учиться? Из этого логического построения, выпало, впрочем, одно-единственное звено: при интенсивном процессе обучения или зарабатывания денег и в голове, и в кармане что-то все-таки остается и постепенно накапливается.

Этим утешительным выводом я, пожалуй, и завершу рассказ об американских налогах. Пора отправлять материал редактору, то есть продолжать зарабатывать на жизнь.

Сергей Сенинский: Владимир Морозов, наш корреспондент в Нью-Йорке. Его радиоочерк "Американцы и их налоги" прозвучал сегодня в рубрике "Место и время"

"Меняющийся мир: страны и рынки"

Елена Коломийченко: "Новый зерновой гигант. Встречайте!" - статья в американском еженедельнике BusinessWeek.

Еще три года назад России договаривалась с США о закупке 5 миллионов тонн продовольственной помощи после двух неурожайных лет подряд. Сегодня Россия собирает целые горы зерна, из-за чего начинают нервничать традиционные его экспортеры - Европейский союз, Австралия, США и Канада. Она вот-вот превзойдет почти вековой давности рекорд царской России, которая была главной житницей всей планеты. Хорошая погода и инвестиции новых агропромышленных магнатов могут привести к тому, что урожай нынешнего года превзойдет и рекордный прошлогодний - 85 миллионов тонн.

По оценкам экспертов, зерновой экспорт России может в этом сезоне увеличиться почти на 50% и достичь 10 миллионов тонн, что принесет стране 850 миллионов долларов. Царская Россия в 1913году продала за рубеж 8 миллионов тонн зерна.

Сегодня большая часть российского зернового экспорта идет в Италию, Грецию, Испанию и Северную Африку. Себестоимость зерна в России в два с лишним раза ниже, чем в Канаде, и у страны есть хорошие шансы отвоевать часть мирового рынка у Австралии, Канады или Европы, пострадавших от засух и наводнений. Качество российской твердой пшеницы отвечает стандартам Евросоюза, а её цена - 85-95 долларов за тонну - на 50 долларов ниже американской и на 20 - ниже европейской.

Евросоюз начинает тревожиться. В Брюсселе обдумывают возможность введения квот на импорт зерна, чтобы оградить себя от его наплыва из России и Украины. В ответ Россия подумывает о введении квот на импорт европейского мяса.

Однако, несмотря на два рекордных урожая подряд, Россия все еще далека от того, чтобы вновь, как в царские времена, играть на мировом рынке зерна ведущую роль. Тогда на Россию приходилась треть всего зернового экспорта в мире. В прошлом году Россия экспортировала, например, 4,2 миллиона тонн зерна. Для сравнения, экспорт зерна из США составил 26 миллионов тонн.

И ситуация не изменится до тех пор, пока Россия не построит новые терминалы в морских портах и не модернизирует железные дороги, чтобы обеспечить дешевую транспортировку всех излишков зерна. Сегодня главный российский порт на Черном море - Новороссийск - работает на пределе возможностей, перегружены и балтийские маршруты. Вот почему московский сельскохозяйственный холдинг "РазгуляйУкрРос" планирует завершить в будущем году году строительство нового терминала на Азовском море. А "Росхлебопродукт", бывшая государственная компания, купленная теперь металлургическим магнатом Владимиром Потаниным, намерена потратить 100 миллионов долларов на строительство нового глубоководного терминала в Новороссийске, а также новых терминалов на Азовском море и на Балтике.

Но вопрос в другом: сколь долго Россия сможет продержаться на новых рынках на фоне развала своей сельскохозяйственной отрасли? По-настоящему крупные инвестиции не пойдут в российское сельское хозяйство до тех пор, пока правительство не реализует новую программу страхования бизнеса в нем. Вот тогда Россия могла бы и дальше использовать свои преимущества в виде плодородных почв и дешевой рабочей силой.

По европейским стандартам, российские пашни получают сейчас в 10 раз меньше удобрений, чем следовало бы. Так что даже простая добавка удобрений могла бы принести такой рост урожая, которым бы гордились цари, - пишет американский еженедельник BusinessWeek.

Дарья Жарова: "Бразилия на перекрестке" - редакционная статья в британской газете Times. Новым президентом крупнейшей страны Латинской Америки только что стал Луис Лула Да Силва, профсоюзный лидер, уроженец беднейших районов северо-востока Бразилии, политик, чуждый традиционной правящей элите.

Продался ли Лула? Этот вопрос преследовал Да Силву во время всей предвыборной кампании, его задают и сейчас, когда Лула уже избран президентом Бразилии. Сторонники Рабочей партии господина Да Силвы надеются, что, вступив 1 января будущего года в должность, он откажется от умеренной позиции, занятой во время предвыборной борьбы, и вернется к партийным социалистическим корням. Лидеров движения безземельных крестьян беспокоит также появление у Лулы новых друзей из большого бизнеса.

На самом деле, сам вопрос - продался ли Лула - некорректен. Дело - отнюдь не в идеологии. Все зависит от того, хватит ли у нового правительства смелости проводить здравую экономическую политику, которая бы вновь поставила Бразилию на ноги и дала бы стране шанс действительно эффективно бороться с бедностью.

В ближайшем будущем пространство для маневра у новых властей ограничено. Всё большие выплаты в виде процентов по внешнему долгу создали реальную опасность дефолта Бразилии. Консультанты Да Силвы обещали МВФ, что они добьются достаточного для стабилизации положения бюджетного профицита - именно это было одним из условий предоставления фондом 30-миллиардного займа в августе. В такой ситуации будет очень трудно повышать минимальную зарплату, чего страстно требуют сторонники партии Да Силвы, или вкладывать деньги в масштабные проекты по улучшению инфраструктуры. Иностранные инвесторы и так уже готовы бежать из Бразилии, поэтому любые намеки на возможность пересмотра приватизации госсобственности или создание новых препятствий для свободной конкуренции будут иметь фатальные последствия.

Если Да Силва действительно стал экономическим либералом только временно, под давлением МВФ, то его политика потерпит крах. А вот если он делал это искренне, тогда он может оказаться как раз тем лидером, который сегодня нужен стране, так как его опора в профсоюзах и впечатляющий мандат народного доверия дают ему беспрецедентный шанс для проведения болезненных, как для элиты, так и для бедных, экономических реформ. Широкая народная поддержка, кроме того, может помочь Да Силве и обуздать преступность, фактически парализовавшую жизнь в таких городах, как Рио-Де-Жанейро.

В конце концов, ни сам Лула, ни его партия, ставшие сегодня героями Бразилии, вероятно, не захотят войти в историю как те, кто разрушит ее экономику, девятую в мире. Если они будут придерживаться либеральной политики и смогут противостоять призывам социалистов, у них есть шанс доказать свою способность позаботиться о собственном народе, а заодно, кстати, о благосостоянии всего региона", - пишет британская газета Times.

Сергей Сенинский: Меняющийся мир: страны и рынки...

XS
SM
MD
LG