Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Электроэнергетика России и США - планы реформ


- Реформа электроэнергетики России и новая энергетическая стратегия США.
- Кто и как будет определять тарифы, какие сегменты российского рынка электроэнергии станут конкурентными, а какие - останутся монопольными?
- Электроэнергетика России и США - планы реформ
- Обзор публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист".


Сергей Сенинский:

Так совпало, что в течение одной - прошлой - недели и в России, и в Соединенных Штатах были обнародованы концепции реформирования национальной энергетики. В США администрация Джорджа Буша представила проект новой энергетической стратегии, которому лишь предстоит еще обсуждение в Конгрессе. В России правительство одобрило - "в целом", как было заявлено, хотя и предстоит еще какая-то доработка - программу реформы национальной электроэнергетики. Прежде всего - нынешней структуры акционерного общества "Единая энергосистема России".

Этим двум программам - российской и американской - мы и решили посвятить сегодня наш специальный выпуск. И точкой отсчета в обоих случаях станут некоторые базовые положения проектов - в том виде, в каком они на сегодня существуют. Представим себе, что эти планы - именно так, как они сегодня сформулированы в проектах - будут реализованы, обратились мы к экспертам в обеих странах. Как вам лично представляется, что будет являть собой электроэнергетика страны по истечении тех сроков, которые обозначаются ныне в проектах энергетических программ?

И первый сюжет - прогнозы относительно российской электроэнергетики. Наши собеседники в Москве - аналитик по энергетике инвестиционной компании "Ренессанс-Капитал" Хартмут Джейкоб и старший аналитик инвестиционно-банковской группы "Никойл" Андрей Абрамов, который начинает:

Андрей Абрамов:

Согласно программе, планируется создание от 7 до 10 крупных генерирующих компаний, в каждую из которых войдут несколько крупных федеральных электростанций, то есть станций, которые принадлежат РАО "ЕЭС России". Предполагаемая мощность такой компании составит около 10 тысяч мегаватт, это чуть меньше, чем сейчас владеет, например, компания "Мосэнерго".

Предполагается, что компании будут межрегиональными. У одной компании, предположим, будет одна станция в северо-западном регионе, одна станция в Московской области и т.д. Таким образом предполагается обеспечить конкуренцию в каждом регионе.

Сергей Сенинский:

Уточним, какие именно сегменты российского рынка электроэнергии должны, по замыслу, стать конкурентными, а какие - остаться монопольными? Хартмут Джейкоб, компания "Ренессанс-Капитал":

Хартмут Джейкоб:

Конкурентными секторами будут генерация и продажа энергии конечному потребителю. Под контролем государства останется только передача электроэнергии.

Подобная реструктуризация была проведена и в некоторых других странах. И там все было проведено успешно. На мой взгляд, этот подход абсолютно правильный, и можно попытаться это осуществить и в России...

Сергей Сенинский:

Вы сравниваете с другими моделями реформирования отрасли... То, что предполагается осуществить в электроэнергетике России, модели каких других стран, на ваш взгляд, напоминает в большей степени?

Хартмут Джейкоб:

Здесь я вижу очень много общего с английской моделью, когда остаются несколько крупных конкурирующих генерирующих компаний. И они продают электроэнергию на оптовый рынок.

Но в целом, хотя я и говорю о схожести с английской моделью, но здесь, прежде всего, идет речь о возникновении конкуренции в генерирующей отрасли.

Сергей Сенинский:

Вновь возвращаемся к тем нескольким крупным генерирующим компаниям, которые планируется создать в России. Что они будут являть собой по структуре собственности? Продолжает Андрей Абрамов, аналитик инвестиционно-банковской группы "Никойл":

Андрей Абрамов:

По структуре собственности предполагается, что это будут частные компании, причем контрольные пакеты будут находиться в руках стратегических инвесторов, - возможно, даже западных.

Кроме этого, вероятно, будут созданы еще и более мелкие энергокомпании, которые будут "производить", в первую очередь, "тепло" и которые будут обеспечивать теплом города и промышленность. В них войдут электроцентрали, которые сейчас принадлежат региональным АО "...энерго". В данном случае электроэнергия является побочным продуктом. То есть, эти компании будут играть незначительную роль на рынке электроэнергии. И, что касается структуры собственности, то предполагается, что в этих компаниях основную роль будут играть муниципальные и региональные власти.

Государство же будет контролировать только высоковольтные линии электропередачи, но доступ к которым будут иметь все производители электроэнергии.

Сергей Сенинский:

Тарифы на электроэнергию. Сегодня они определяются региональными энергетическими комиссиями. Они, с одной стороны, подчинены Федеральной энергетической комиссии, а с другой - находятся под влиянием региональных и местных властей. Как будет меняться этот механизм? Хартмут Джейкоб, компания "Ренессанс-Капитал":

Хартмут Джейкоб:



Мне кажется, что здесь довольно простая идея. Государство в дальнейшем не будет вмешиваться в формирование тарифов для конечных потребителей. Тарифы будут определяться только спросом и предложением. И самый интересный вопрос для всех потребителей - как изменяться тарифы на электроэнергию после того, как в секторе появится конкуренция.

Я считаю, хотя на этот счет есть и другие мнения, что, если в этом секторе будет внедрена конкуренция, тарифы станут все-таки выше. Для потребителей это, конечно, плохо: зачем платить больше, если можно платить меньше? Но здесь нужно иметь в виду, что, чем меньше мы будем платить, тем хуже будет энергокомпаниям. И тогда такие кризисы, например, как были на Дальнем Востоке этой зимой, мы будем видеть по всей России.

Электроэнергетике необходимы большие средства. Эти средства можно получить только через тарифы. Но должна быть конкуренция. И только тогда здесь могут быть определенные "подвижки".

Андрей Абрамов, инвестиционно-банковская группа "Никойл":

В программе подразумевается, что тарифы на электричество в тех регионах, где конкуренция возможна, а это - большая часть европейской части России и значительная часть Урала, будут устанавливаться рынком. Соответственно, цены будут меняться в зависимости от времени суток, от времени года и т.д.

Вы, как потребитель, сможете выбирать не только сбытовую компанию, которая будет предлагать вам самую низкую цену, но и сможете выбирать тарифные планы - примерно так, как сейчас можно выбирать тарифные планы для мобильных телефонов. Предполагается, что государство будет контролировать только тариф на передачу электроэнергии по сетям, так как сеть остается естественной монополией.

Тарифы, естественно, будут зависеть от спроса и предложения на электроэнергию. Почему это происходят здесь колебания? Чем выше спрос на электроэнергию, тем в большей степени приходится задействовать менее эффективные и более дорогие источники генерации. Соответственно, при этом возрастает и цена.

Речь идет о текущей цене. Можно заключить и долгосрочные контракты, страховать риски от повышения цен на электроэнергию. То есть предполагается, что это будет полноценный рынок - такой, как сейчас существует для нефти, металлов, финансовых инструментов...

Сергей Сенинский:

Другими словами, роль местных властей в определении тарифов на электроэнергию будет сведена к нулю...

Андрей Абрамов:

Роль местных властей может сохраняться в области тарифов на тепло. Насколько я понимаю философию концепции, вот такая потеря "влияния" муниципальных властей на уровне тарифов будет отчасти компенсирована тем, что региональные власти получат контроль над определенной частью генерирующих станций, которые обслуживают этот регион и которые производят комбинированную выработку тепла и электроэнергии. Так называемые теплоэлектроцентрали...

Сергей Сенинский:

Можно ли, на ваш взгляд, говорить о том, что - будь программа реформирования отрасли реализована в её нынешнем виде - изменится структура топливного баланса отрасли, то есть соотношение, какая часть всей производимой в России электроэнергии на электростанциях какого типа производится? Хартмут Джейкоб:

Хартмут Джейкоб:

Я считаю, что изменится, но нельзя сказать, что очень существенно. Во-первых, мы будем видеть увеличение доли газа в топливном балансе. Сегодня газ, причем не только в России, самое дешевое топливо для производства электроэнергии. Мазут и уголь обходятся гораздо дороже.

Так почему же увеличение доли газа не происходит уже сейчас? Основная причина состоит в том, что "Газпрому" невыгодно продавать большие объемы газа на внутреннем рынке, так как на международном цены намного выше. Но когда соотношение цен за газ между этими двумя рынками выровняется, тогда, конечно, такая тенденция проявится. Одновременно будет снижаться доля угля и мазута.

Сергей Сенинский:

Вопрос - Андрею Абрамову. По сути, невозможно прогнозировать, как изменятся тарифы на электроэнергию, не зная, что будет с внутренними ценами на газ. На газовых электростанциях сегодня вырабатывается примерно 35-40% всей электроэнергии в России. На ваш взгляд, от чего будет зависеть, насколько изменится эта доля?

Андрей Абрамов:

Я думаю, что с очень большой вероятностью можно предположить: внутренние тарифы на газ будут расти. И разница между внутренними тарифами и ценой на мировом рынке будет сокращаться. Мы полагаем, что через 5 - 6 лет внутренние цены на газ смогут достигнуть, как минимум, половины, а то и больше - мировых цен на газ. Сейчас это только 15-17%.

Как ни парадоксально, но повышение цен на газ, скорее, - хорошая новость для электростанций. Дело в том, что при нынешних, заниженных тарифах на газ абсолютно отсутствуют стимулы, невыгодно модернизировать станции и вводить новые технологии, которые позволяют экономить порядка 30%, а то и 40% потребляемого этими электростанциями газа.

Сегодня "Газпром" продает газ российским энергокомпаниям примерно по 15-17 долларов за тысячу кубометров, а цена экспортная составляет более 100 долларов за тысячу кубометров. Чтобы модернизация электростанций стала выгодной, необходимо, чтобы внутренняя цена газа достигла, по нашим оценкам, как минимум, 40 долларов за тысячу кубометров.

Экономия газа, которая получится при модернизации станций, оправдает те капиталовложения, которые для этого потребуются.

Сергей Сенинский:

Атомная энергетика России. Её удельный вес в отрасли сегодня и лет через 7-8 - по вашим прогнозам, на основе положений программы? Хартмут Джейкоб:

Хартмут Джейкоб:



Я считаю, что доля атомных станций в балансе производства электроэнергии увеличится. В данный момент она составляет около 15%.

Мне кажется, что в перспективе эта доля может увеличиться до 20%. Это совершенно естественный процесс, поскольку производство электроэнергии оказывается гораздо дешевле. Если взять, к примеру, данные за 2000 год, то доля атомных станций в общем объеме произведенной в стране электроэнергии, увеличилась на 8%. Одновременно станции РАО "ЕЭС России" произвели больше электроэнергии только на 3,5%. И сегодня атомная энергетика России - это единственная отрасль электроэнергетики, которая уже достигла объемов производства времен Советского Союза.

Есть несколько проектов по строительству атомных станций, некоторые из них уже осуществляются. Например, Ростовская атомная станция, где недавно уже открылся первый энергоблок на 300 мегаватт. В ближайшее время такие станции будут открываться еще и еще. Я не хочу сказать, что это особо разумно с точки зрения безопасности и экологии, но такое решение было принято из-за дешевизны атомной энергии.

Сергей Сенинский:

В связи с обнародованием проекта новой энергетической программы США в западной прессе появилось немало публикаций, посвященных атомной энергетике. Некоторые выводы сводятся к следующему: можно сколько угодно спорить о степени надежности современных атомных станций и рисках для окружающей среды, но эти станции существуют во многом благодаря щедрым субсидиям из казны - обычно, скрытым, непрямым. И по мере того, как энергетические рынки многих стран будут все больше открываться для равноправной конкуренции, атомные станции якобы будут становиться все менее конкурентоспособными. На ваш взгляд, в какой мере эти выводы можно считать справедливыми в отношении и российской атомной энергетики? Андрей Абрамов:

Андрей Абрамов:

В определенной степени... Что касается ее конкурентоспособности, то здесь, конечно, следует иметь в виду, что в России атомная энергетика была и, скорее всего, останется государственной отраслью. И рассчитать точно себестоимость мы не можем, а также вычленить все эти скрытые субсидии мы также не можем.

Кроме того, следует иметь в виду, что атомная энергетика является затратной не только при строительстве, но и при демонтаже. И вот эти затраты могут быть часто просто непредсказуемыми, а заставить частного собственника в российских условиях через 5 лет произвести эти траты - после того, как "источник дохода" исчезнет - довольно проблематично!

Что касается в целом экономической составляющей, то здесь, действительно, у атомных станций есть серьезные проблемы. Сегодня мировая энергетика развивается таким образом, что акцент смещается в сторону небольших маневренных станций, которые могут быстро "набирать" мощность, а также "сбрасывать" ее. В сторону электростанций, которые либо расположены недалеко от потребителя, либо принадлежат крупным потребителям. То есть, так называемая "распределенная электроэнергетика", когда мы имеем большое количество небольших эффективных станций, соединенных в сети. Атомные станции под эту категорию явно не подходят. Это - крупные станции, и им очень сложно менять объемы выработки.

Более того, существует еще и такая проблема, что, если частота в сети - а частота в сети зависит от нагрузки, как известно - падает ниже определенного уровня, то атомная станция должна автоматически отключаться. Это - требование безопасности. Поэтому возникает некая даже "дестабилизирующая" роль атомных станций в случае возникновения неожиданных резких нагрузок или системных аварий. Атомные станции не способны стабилизировать энергосистему в таких условиях.

То есть, безусловно, атомные станции сохранятся. Я думаю, что доля выработки электроэнергии на атомных станциях, которая есть сейчас, скорее всего, сохранится, но основное развитие электроэнергетики, наверное, будет происходить за счет иных видов электростанций. И атомные станции вряд ли будут играть лидирующую роль в развитии отрасли.

Сергей Сенинский:

Спасибо обоим нашим собеседникам в Москве. Напомню, на наши вопросы отвечали - Андрей Абрамов, старший аналитик инвестиционно-банковской группы "Никойл", и Хартмут Джейкоб, аналитик по энергетике инвестиционной компании "Ренессанс-Капитал".

О новой энергетической программе Соединенных Штатов речь пойдет во второй части этого выпуска. А сейчас - наша постоянная рубрика - обзор некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист". Он вышел в пятницу, 25 мая. С обзором вас познакомит Ирина Лагунина.

Ирина Лагунина:

Лидеры стран Европейского Союза не упускают случая, чтобы поговорить о расширении на восток как о своем историческом долге. Но, окажись они вместе и без посторонних, разговор сразу перейдет на другие темы: борьба за власть и деньги, особенно - деньги, пишет "Экономист".

Очередное расширение Европейского Союза, помнится, планировалось еще на 1990 год. Когда же это случится, не ясно и теперь, а само принятие новых членов - постсоциалистических стран Центральной и Восточной Европы - предполагает все новые и новые жесткие требования.

Корни проблемы понятны. Кандидаты на вступление в Евросоюз, во-первых, бедны, а во-вторых, многочисленны. Если принять всех желающих, даже без Турции, то в Европейском Союзе окажется 27 стран (вместо 15 сегодня), общая численность населения увеличится на 30%, а совокупный объем экономики - всего на 5%! Но в Евросоюзе деньги перетекают от страны к стране. Общий бюджет ЕС составляет чуть более 1% совокупного объема ВВП всех участников. Из них 80% идет на субсидии сельскому хозяйству и наиболее бедным регионам. Страны-кандидаты - подходят по обеим статьям. А наибольшее беспокойство в связи с этим - в Германии, Франции и Испании.

Германия опасается наплыва дешевой рабочей силы с востока, а потому уже добилась в Брюсселе 7-летнего переходного периода, в течение которого граждане центральноевропейских стран, после вступления последних в ЕС, не смогут свободно трудоустраиваться в Западной Европе.

Этот пример вдохновил Испанию и Францию. Испания является крупнейшим получателем региональных субсидий из европейской казны, а Франция - главным получателем субсидий сельскохозяйственных. Но, когда членами Союза станут новые страны - с востока, то, по действующим ныне правилам, именно они смогут рассчитывать на максимальные дотации.

Существует, конечно, идеальное решение этой проблемы: раз проблема распределения субсидий столь остра, так не лучше ли их вообще отменить или, по крайней мере, резко сократить!... А это означает реформирование правил для самого ЕС. Но если перед Союзом возникнет вопрос, готовить реформу или расширяться на Восток, ответ может быть только один: расширение.

Нынешний бюджет Евросоюза сверстан до 2006 года. А первые кандидаты вряд ли станут новыми членами до 2005 года. И на один год денег для них, в принципе, хватит. Но тогда они, скорее, помогли бы разработать новые правила для всех, чем принимать как данность те, которые направлены против них. Конечно, каких-то интриг не избежать, но это лучше, чем пожертвовать расширением Европейского Союза, заключает "Экономист".

Индекс Доу-Джонса, может быть, и самый известный барометр фондового рынка, но вместе с тем - не самый надежный, пишет "Экономист". Это усредненный индекс для акций всего тридцати крупнейших компаний. Для большинства других индексов стоимость акций определяется, исходя из рыночной капитализации компании. И если пересчитать динамику индекса Доу-Джонса таким образом, то окажется, что его падение - с уровня пика в январе прошлого года - составило не 3,3%, а почти 14%. Иначе говоря, потери инвесторов оказались гораздо большими, чем рассчитанные только на основе динамики этого индекса, заключает "Экономист".

Сергей Сенинский:

Спасибо, Ирина Лагунина познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист", который вышел в пятницу, 25 мая.

За неделю до заседания правительства России, на котором была одобрена программа реформы национальной электроэнергетики, о которой мы вели разговор в первой части этого выпуска, президент США Джордж Буш представил концепцию новой энергетической стратегии Соединенных Штатов. Своими прогнозами относительно лишь некоторых из положений 170-страничного документа делятся американские эксперты, специалисты в разных областях энергетики.

Специальный выпуск, подготовленный нашим корреспондентом в Нью-Йорке Владимиром Морозовым, открывает Джек Каззаза, сотрудник независимой организации "Комитет энергетической политики", Вашингтон:

Джек Каззаза:

Главное в энергетической программе администрации Буша - обоснование необходимости увеличить производство электроэнергии, добычу в стране нефти и природного.

Среди наиболее значимых положений - признание того, что в стране необходимо возобновить строительство новых атомных электростанций, а также намного увеличить протяженность высоковольтных линий электропередач. В США имеются все необходимые ресурсы, чтобы увеличить производство электроэнергии. Но есть немало людей, которые резко против: мол, эти ресурсы нельзя использовать, иначе пострадает окружающая среда. Есть и другая крайность: это те, кто утверждают, что, если нам нужно больше нефти, то добывать её нужно где угодно, не обращая внимания на протесты защитников окружающей среды.

Так вот программа администрации Буша, на мой взгляд, не поддерживает ни тех, ни других. Она вполне разумно сбалансирована.

Владимир Морозов:

Но так считают далеко не все. Едва новая энергетическая программа была обнародована, она тут же стала предметом самых острых дискуссий - как и предыдущая инициатива президента Буша, по поводу сокращения налогов. Правда, после некоторой корректировки налоговая программа была одобрена нижней палатой Конгресса. А вот энергетическую программу, по мнению экспертов, ждут куда более тяжелые испытания. Говорит Бен Палос, сотрудник находящейся в Калифорнии частной исследовательской организации Energy Foundation.

Бен Палос:

Президент Буш из политических, на мой взгляд, соображений предлагает развивать технологии, которые уже устарели. Например, он ратует за развитие угольных электростанций, потому что в Западной Вирджинии, Северной Дакоте и ряде других штатов в этой отрасли занято много людей. Этим штатам нужны новые рабочие места, а Бушу - избиратели. Иначе - зачем строить угольные электростанции?!

Вспомните, как жестко обошлись с этой устаревшей отраслью в Великобритании. Тогдашний премьер Маргарет Тэтчер, несмотря на яростное сопротивление профсоюзов, закрыла нерентабельные шахты. Да, люди потеряли привычную работу и были вынуждены искать себе другую, чему, кстати, весьма способствовало правительство. Но зато Великобритания быстро перешла на использование природного газа и теперь в стране окружающая среда - гораздо чище. А электроэнергия - дешевле!

Владимир Морозов:

Но, г-н Палос, в программе Джорджа Буша предлагается развивать не только угольные, но и атомные электростанции...

Бен Палос:

Атомные станции в США не строят уже 25 лет, в том числе и потому, что они слишком дорогие и не способны конкурировать с электростанциями, которые работают на других видах топлива.

На мой взгляд, нынешняя программа правительства, увы, не стимулирует экономию энергии, не поощряет создание энергосберегающих технологий. Хотя, конечно, в ней есть пункты, которые я бы поддержал. Например, налоговые льготы за использование солнечных батарей, которые устанавливают на крыше частного дома. Но в программе не сказано ничего существенного об использовании альтернативных источников или об экономии энергии.

Владимир Морозов:

Г-н Палос, вы говорите о дороговизне атомных электростанций. Однако их сторонники утверждают как раз обратное. Не могли бы вы привести примеры: скажем, во что обходится в США один киловатт-час энергии, полученной на атомной станции и на других?

Бен Палос:

На новых электростанциях, работающих на природном газе, производство одного киловатт-часа обходится в 3-5 центов - в зависимости от цены газа. Самый дешевый ныне источник энергии - ветряные генераторы, они производят киловатт-час за 3 цента. А на атомных генераторах, например, в Каньоне дьявола в Калифорнии, каждый киловатт-час обходится в 10-12 центов. То есть в 3-4 раза дороже. На других атомных станциях может быть и дешевле, но - не намного.

При этом сторонники развития атомной энергетики учитывают лишь затраты на эксплуатацию таких генераторов, но забывают, сколько стоило их сооружение, а это - фантастические суммы в 5-6 миллиардов долларов! Причем, это - в ценах 25-летней давности. Сегодня то же самое обойдется гораздо дороже. Не учитывают они и так называемые "скрытые" льготы, которые получают атомные электростанции в форме налоговых послаблений, в виде помощи правительства при утилизации радиоактивных отходов и так далее. Эти затраты - гораздо больше, чем вначале предполагали.

Владимир Морозов:

Свою оценку содержанию энергетической программы новой американской администрации предлагает аналитик расположенной в штате Миссури финансово-консультационной компании "A.G.Edwards" Билл О'Греди:

Билл О'Греди:

Программа рассчитана на длительную перспективу. Сегодня, действительно, и перед всеми нами, и перед президентом - невеселая картина. В стране не хватает нефтеперерабатывающих заводов, не хватает линий электропередачи и электростанций. Эти проблемы можно было бы решать тремя способами.

Первый - резкое сокращение потребления электроэнергии. Это потребовало бы повышения налогов на её использование и крупных субсидий на внедрение новых энергосберегающих технологий. Однако такие меры могли бы подтолкнуть экономику к рецессии - по крайне мере, на короткое время.

Второй путь - стимулировать импорт энергии и энергоносителей.

Третий путь - увеличение производства энергии у себя в стране. Именно это направление и предпочла администрация Джорджа Буша. Пока не ясно, будут ли президентские планы одобрены Конгрессом, а если и будут, то - в каком виде?..

Но сама по себе программа рассчитана на длительную перспективу. Никаких сиюминутных проблем она не решает. Не решает она и тех проблем, которые наверняка возникнут в США этим летом из-за нехватки бензина и электроэнергии.

Владимир Морозов:

В последнее время приходится встречать и такое мнение: а почему, собственно, в демократической стране правительство должно вмешиваться в решение энергетических проблем? Ведь считается, что рынок сам может все урегулировать...

Билл О'Греди:

Программа Буша и предусматривает ряд мер с целью уменьшить вмешательство правительства в деятельность энергетического рынка. Например, за последние 15 лет появилась масса местных законов, которые запрещают строительство электростанций или ограничивают его рядом трудно выполнимых условий. Местные законы ограничивает строительство нефтеперерабатывающих заводов.

Кроме того, в разных штатах действуют разные стандарты качества топлива. И доходит до абсурда: бензин, изготовленный на нефтеперерабатывающем заводе в Нью-Джерси, нельзя использовать в соседнем штате, потому что там - другие стандарты!!!

Огромные трудности создает порой и вмешательство местных властей в работу высоковольтных линий передач. Обычно ими владеют или компании, которые покупают электроэнергию у электростанций и продают её потребителям, или просто независимые компании. Они действуют, как и владельцы скоростных автодорог. С вас берут небольшую плату за проезд по дороге или - за использование линий электропередачи.

Но проблема в том, что власти штатов, округов и городов часто препятствуют строительству этих линий по территории региона. Это резко ограничило возможности создания в США единой национальной энергетической системы. И теперь, например, штат Калифорния, переживающий острейший энергетический кризис, не может докупить электроэнергию, скажем, в Мичигане, где её хватает, только потому, что не хватает высоковольтных линий.

Для решения такого рода проблем администрация Джорджа Буша и предлагает, в частности, упростить и унифицировать существующие законы, ограничения и стандарты - с тем, чтобы не мешать свободному рынку.

Владимир Морозов:

Мои собеседники полностью разошлись в прогнозах о будущем атомных электростанций в США. В частности, в том, что касается себестоимости производимой на них энергии.

Эту же тему продолжает Джек Каззаза, член независимой организации "Комитет энергетической политики", в прошлом - инженер, работавший на строительстве электростанций, в том числе и атомных.

Джек Каззаза:

Атомная энергетика в США оказывалась очень дорогой - во многом - из-за неверной правительственной политики. Цена строящейся атомной электростанции могла чудовищно возрасти, а ее сооружение - затянуться на 10 лет, - только потому, что правительство могло по несколько раз менять правила безопасности для будущей электростанции еще на этапе ее сооружения.

Я помню, чуть ли не каждые два месяца к нам поступали письма из министерства энергетики и других правительственных ведомств - с самыми противоречивыми требованиями! Приходилось останавливать строительство и монтаж оборудования, переделывать проект, перестраивать уже готовые сооружения, добавлять новое оборудование. Все это оборачивалось огромными тратами. Вот правительству и приходилось предоставлять потом разного рода явные и скрытые субсидии частным фирмам, чтобы спасти их от банкротства.

Во Франции, Японии и других странах атомные электростанции строились без таких гигантских правительственных субсидий потому, что там были стабильные законы и правила сооружения атомных электростанций, а правительства не вмешивались в ход строительства.

Еще одно обстоятельство. Сегодня, проектируя новую атомную электростанцию, надо просчитать не только то, во что обойдется ее сооружение, но и то, сколько будет стоить отказ от её строительства. Какой ущерб нанесет окружающей среде получение энергии за счет других, не столь экологически чистых видов топлива? Или - каковы будут потери для экономики региона из-за нехватки энергии? То есть, надо учитывать не только собственно деньги, но и так называемую социально-экономическую плату, неизбежную для общества....

Владимир Морозов:

Если допустить, что программа президента Буша будет в нынешнем виде одобрена законодателями, то изменит ли она удельный вес различных видов топлива в общем топливном балансе энергетики страны? И как эти доли распределены сейчас? Говорит Бен Палос, сотрудник частной исследовательской организации Energy Foundation:

Бен Палос:

Сегодня в США почти 52% всей электроэнергии производится на угольных электростанциях. 20% дают атомные электростанции. Еще 16% - природный газ. Остальное - примерно 12% - гидростанции и другие источники энергии.

Ныне существуют два сценария развития американской энергетики. Один, еще до инаугурации Джорджа Буша, представило министерство энергетики. Его разработчики исходили из того, что в течение ближайших 20 лет атомные электростанции в стране будут постепенно закрываться - по мере того, как они вырабатывают свой ресурс. Предполагалось также, что сократиться удельный вес угля в энергетике. Одновременно, вдвое - с 16 до 30% должна возрасти доля газовых электростанций. Кроме того, этой программой предусматривалось, что к 2020 году до 20% всей производимой в США электроэнергии будет приходиться на долю альтернативных генераторов - в первую очередь, использующих энергию ветра и солнца. В этом случае, по прогнозам, тарифы на электроэнергию несколько повысятся, но зато окружающая среда станет гораздо чище.

Теперь же предлагается другой сценарий. Программа, выдвинутая президентом Бушем, направлена в основном на сохранение "статус кво". Ведь он предлагает стимулировать не только строительство атомных электростанций, но и работу тех, которые работают на угле и на природном газе. То есть стимулы - для всех типов электростанций, кроме тех, которые используют альтернативные источники.

Владимир Морозов:

Будущее альтернативных источников энергии по-разному представляли предыдущая американская администрация Билла Клинтона, представителя демократической партии, и нынешняя - республиканца Джорджа Буша. Продолжает Бен Палос.

Бен Палос:

Администрация Клинтона ставила цель к 2010 году добиться того, чтобы с помощью ветряных генераторов производилось 5 процентов всей необходимой стране электроэнергии. К сожалению, правительство Буша не проявляет интереса к этому источнику энергии.

Между тем, в других странах этот сектор энергетики развивается весьма быстро. В Германии, например, уже 3% всей энергии вырабатывается ветряными генераторами. А в соседней Дании - почти 12% !!! Причем в ближайшее время датчане планируют довести долю электроэнергии, вырабатываемой за счет ветра, уже до 20%!!!

Владимир Морозов:

В США, насколько известно, она составляет менее 1%. Почему? Говорит Билл О'Греди, аналитик финансово-консультационной компании "A.G.Edwards".

Билл О'Греди:

Доля электроэнергии, получаемой из альтернативных источников, увеличивается и в США. Хотя и медленно. Ускорить развитие этого сектора отрасли можно двумя способами. Или - крупными субсидиями федерального правительства в развитие ветряных и солнечных электростанций, или - повышением налогов в отношении производства энергии на традиционных станциях, чтобы стимулировать переток капиталов к генераторам, использующих альтернативные источники. Решение лишь предстоит принять.

Приводя в пример другие страны, следует иметь в виду, например, что Дания - очень маленькая страна. Там нет проблем с транспортировкой энергии на большие расстояния. Если же в Америке построить крупные ветряные электростанции, - скажем, в штате Вайоминг, где постоянно дуют ветры, - то в самом этом штате энергии много и не нужно, там живет не так много народу. А передавать эту энергию на огромные расстояния - недешево.

Владимир Морозов:

Еще одно из наиболее часто повторяемых обвинений - в новой программе мало говорится о необходимости экономить энергию. Между тем, как раз в этом американцы имеют немалый опыт. Эксперты вспоминают, например, энергетическую программу президента Джимми Картера, после которой, в частности, американские автомобили стали чуть ли не вдвое экономичнее. Приводят такой пример: если сегодня увеличить пробег в среднем автомобиля на одном галлоне бензина всего на 3 мили, то в масштабах всей страны это сэкономит нефти больше, чем может дать предлагаемое Джорджем Бушем бурение новых скважин в заповеднике на Аляске. Билл О'Греди продолжает:

Билл О'Греди:

Представители природоохранных организаций пытаются представить программу Буша как чуть ли не враждебную по отношению к защитникам окружающей среды. Но это только начало дебатов.

Прежде, чем давать оценку программе Буша, надо решить, насколько чистый воздух мы хотим иметь и как скоро? Знаете, моим друзьям, которые озабочены, в первую очередь, охраной природы, я обычно говорю: если вы хотите уже очень скоро дышать очень чистым воздухом, то вам придется платить за один галлон бензина примерно 25 долларов, то есть в 14 раз дороже, чем теперь. Ведь при такой цене горючего много не наездишь...

Вот вы вспомнили, как возросла экономичность американских автомобилей во времена президента Картера. Но ведь она повысилась не из-за какой-то целенаправленной политики правительства, а в результате чрезвычайно возросших цен на бензин! Автомобили, которые потребляли бензин многими литрами, просто никто уже не хотел покупать! Вот тогда-то автомобильные компании из кожи вон вылезли, чтобы новые автомобили были как можно более экономичными.

Сегодня, как и тогда, чтобы добиться подобных результатов, то есть заметно повысить экономичность автомобилей, просто призывы к экономии мало что дадут. Но зато все и сразу начнут экономить, и автомобильная индустрия сделает то же самое, если цены на бензин вдруг повысятся с нынешних одного доллара 80 центов за галлон до, скажем, 4 или 5 долларов за галлон!

Во времена президента Картера я, хотя и был молодым еще человеком, уже неплохо зарабатывал, но у бензоколонки приходилось считать каждый доллар. Тогда, по следам нефтяного кризиса, это был настоящий шок! Теперь - кто же хочет нового шока? А без него, если иметь в виду именно быстрые результаты, американцам будет очень трудно перестроиться...

Владимир Морозов:

В чем мнения всех моих собеседники совпали, так это в том, что в обозримом будущем американцам не удастся всерьез сократить импорт энергоносителей. Например, более половины потребляемой в стране нефти, по их мнению, так и будет поступать из-за рубежа. Причем, эта доля может даже увеличиться - с общим ростом спроса на нефть. Сегодня страна потребляет почти четверть всей добываемой в мире нефти. Кстати, откуда поступает это сырье в США?

Билл О'Греди:

США потребляют 19-20 миллионов баррелей нефти ежедневно. Это примерно три миллиона тонн. В зависимости от времени года 55-60% от этого количества составляет импорт. У США четыре основных поставщика нефти: Саудовская Аравия, Канада, Мексика и Венесуэла.

Владимир Морозов:

Дополняет Бен Палос.

Бен Палос:

Это положение вряд ли изменится, потому что своей нефти в Соединенных Штатах мало. Для сравнения, на долю стран Ближнего Востока приходится 66%, то есть две трети всех мировых запасов нефти. В одной лишь Саудовской Аравии - 26% общемировых запасов!!! А такая мощная индустриальная держава как США - менее 3%...

Владимир Морозов:

Один из моих собеседников пошутил, что, мол, предлагаемая правительством Буша энергетическая программа чем-то напоминает ленинский лозунг "Коммунизм - это есть советская власть плюс электрификация всей страны". Так или иначе, республиканцы надеются на успешную её реализацию. А демократы заявляют, что "пойдут другим путем"...

Сергей Сенинский:

Владимир Морозов, наш корреспондент в Нью-Йорке.

Уже после того, как этот материал был подготовлен для эфира, из США поступили сообщения о том, что один из членов Сената заявил о выходе из рядов Республиканской партии, объявив себя независимым сенатором. Теперь у республиканцев в верхней палате Конгресса стало 49 голосов, а у сторонников демократической партии - осталось 50.

XS
SM
MD
LG