Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Голландская болезнь" российской экономики. Дело Microsoft - новый этап


- Планы либерализации валютного регулирования в России. Курс рубля, темпы роста цен. Что есть "голландская болезнь" для российской экономики?
- Россия с 1 июля торгует с Украиной по-новому.
- Дело корпорации Microsoft. После решения Апелляционного суда - новый этап.
- Обзор публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист".


Сергей Сенинский:

Планы сокращения объемов обязательной продажи валютной выручки российскими предприятиями-экспортерами - для начала с нынешних 75% до 50%. На минувшей неделе в Государственной Думе появился соответствующий проект, подготовленный группой депутатов. По некоторым сведениям, существуют, как минимум, еще два законопроекта на ту же тему - один, вроде, подготовлен в Центральном банке, другой - в министерстве финансов. Вероятно, какой-то из вариантов уже в ближайшее время может стать принятым законом. Наш разговор сегодня - о возможных макроэкономических последствиях.

Прежде всего, вспомним, что сегодня являет собой процедура обязательной продажи валютной выручки? Тему открывает - из Москвы - Катя Малофеева, вице-президент аналитического управления инвестиционной компании "Ренессанс-Капитал":

Катя Малофеева:

Большую роль в этом процессе играют банки, которые обслуживают российских экспортеров. В значительной степени они несут ответственность за то, чтобы валютная выручка была продана. То есть не всегда это - решение самого экспортера. В принципе сейчас предполагается, что экспортер или его банк должны продать валютную выручку в течение семи дней после поступления валюты на счет экспортера.

Сергей Сенинский:

А где именно продается, то есть превращается в рубли, эта валютная выручка?

Катя Малофеева:

Валютная выручка экспортеров обычно продается на единых торговых сессиях межбанковских валютных бирж, самой крупной из которых является Московская межбанковская валютная биржа. Но в режиме единой торговой сессии валютная выручка может продаваться и на других межбанковских валютных биржах, в других городах России. Единые торговые сессии часто являются монополистами поскольку подавляющая часть валютной выручки продается именно там. Также экспортеры и их банки в принципе могут продавать валюту, и это практикуется, - непосредственно Банку России.

Сергей Сенинский:

Планы снижения норматива обязательной продажи валютной выручки с нынешних 75% до 50%. Тему продолжает - также из Москвы - Алексей Казаков, аналитик инвестиционно-банковской группы "НИКойл":

Алексей Казаков:

То, что сейчас предлагает сделать правительство, не является чем-то революционным. Скорее, это - приведение законодательных норм в соответствие с существующей практикой. Поэтому какие-то "ожидания" на валютном рынке, связанные с "быстрой девальвацией" рубля, скорее, являются достаточно спекулятивными. Ситуация по-прежнему остается под контролем Центрального банка, и существенных изменений в объемах поступающей экспортной выручки экспортеров на внутренний рынок - по этой причине - видимо, не произойдет.

Сергей Сенинский:

Реальная ставка продаваемой валютной выручки, по данным самого Банка России, составляет отнюдь не 75%, а чуть больше 60%... Катя Малофеева, компания "Ренессанс-Капитал":

Катя Малофеева:

Это очень похоже на ситуацию с налогом на прибыль. Правительство утверждает: при том, что у нас довольно высокая номинальная ставка налога на прибыль (35%), эффективная ставка составляет только 27% - 28%. Тоже самое - с валютной выручкой.

Это происходит потому, что у ряда экспортеров есть некие льготы. При том, что у экспортера есть какие-то потребности в финансировании своих инвестиционных проектов или есть какие-то кредиты, которые нужно обслуживать, экспортерам разрешается продавать, скажем, 50%, а не 75% своей валютной выручки.

Кроме того, как известно, если есть какие-то ограничения, то всегда находятся способы их обойти. Я думаю, что вот эта разница - между 65% и 75%, которые требуются по действующему законодательству, - складывается из этих двух составляющих.

Алексей Казаков:

Можно выделить несколько причин для подобного рода инициатив. Во-первых, действительно многие участники внешнеэкономической деятельности настаивали на либерализации валютного регулирования. И теперь сама процедура контроля будет иметь более цивилизованный характер. В перспективе можно ожидать дальнейшего снижения норматива.

Вторая причина - та самая пресловутая "голландская болезнь", когда большой объем поступающей валютной выручки (благодаря сырьевому экспорту) начинает приводить к слишком быстрому реальному укреплению национальной валюты, что плохо отражается на обрабатывающих секторах промышленности. И, может быть, чуть более быстрая девальвация рубля могла бы здесь помочь. Хотя это, конечно, и не является главным рецептом для преодоления такого рода "болезни".

Третья причина - безусловно, ответ на прозвучавшую критику в адрес правительства со стороны ВТО. Как известно, министерство экономики всерьез рассчитывает на то, что Россия вернется к переговорам с ВТО уже к концу этого года. Да и в целом эти планы не противоречат тому, что хотел бы сделать в этой сфере Центральный банк или министерство финансов.

Сергей Сенинский:

Если исходить из варианта снижения нормы обязательной продажи валютной выручки - скажем, на треть, - каков может быть среднесрочный эффект?

Катя Малофеева:

В общем можно говорить о том, что эффект в среднесрочной перспективе будет стабилизирующим. Дело в том, что при огромном положительном сальдо торгового баланса, который регистрируется в России уже в течение нескольких лет, предложение иностранной валюты в стране со стороны экспортеров значительно превышает спрос на иностранную валюту, предъявляемую резидентами и нерезидентами внутри страны со стороны тех, кто является импортерами продукции.

Поэтому Центральный банк вынужден закупать огромное количество валютной выручки у российских экспортеров для того, чтобы каким-то образом сбалансировать спрос и предложение. Но, к сожалению, чтобы это сделать, Центральный банк вынужден печатать рубли. Если будет уменьшен норматив обязательной продажи валютной выручки, Центральный банк будет в значительно меньшей степени закупать валюту у экспортеров и - соответственно - меньше печатать рублей.

И правительство это понимает, и говорят об этом многие эксперты, и миссия МВФ, которая работала в Москве в июне, говорила о том, что темпы инфляции оказались в этом году выше ожидаемых - в частности, потому, что монетарные факторы оказывали свое негативное влияние. То есть рост предложения денег в экономике - в частности, за счет того, что Центральный банк печатал рубли, покупал валюту у экспортеров - оказался выше, чем ранее ожидалось.

Алексей Казаков:

Что касается среднесрочных ожиданий, связанных с введением этой меры, то, если России действительно удастся улучшить инвестиционных климат, то логично было бы ожидать притока иностранных инвестиций в страну. Это в принципе привело бы к еще большему укреплению платежного баланса, и, как следствие, к дальнейшему реальному укреплению рубля, а, возможно, - и номинальному.

В связи с этим, естественно, денежные власти обеспокоены проблемой регулирования притока иностранной валюты в страну. И снижение норматива обязательной продажи валютной выручки экспортеров является как раз одним из тех резервов, который есть в распоряжении денежных властей.

Сергей Сенинский:

Не так давно, пересматривая - в очередной раз - макроэкономический прогноз на ближайшие месяцы, представители российского правительства заговорили об угрозе так называемой "голландской болезни" для российской экономики. Очень упрощенно, это - "упадок" обрабатывающей промышленности, то есть более сложных отраслей, ввиду того, что в стране и без того - наплыв денег от продажи полезных ископаемых. Считается, что впервые подобный эффект был отмечен в Голландии - после открытия крупных нефтегазовых месторождений в Северном море. Отсюда и прижилось название - "голландская болезнь" экономики. Насколько, на ваш взгляд, реальна эта угроза для экономики России? Вопрос - обоим нашим собеседникам в Москве. Катя Малофеева, инвестиционная компания "Ренессанс-Капитал":

Катя Малофеева:

Опасность "голландской болезни" действительно, на мой взгляд, существует. И как раз одним из ключевых факторов здесь может стать предотвращение слишком сильного повышения курса рубля в реальном выражении. Но и, конечно же, - повышение в целом внутренней эффективности экономики за счет проведения реформ.

То, что Центральный банк будет покупать меньше валютной выручки у экспортеров - это, конечно, позитивный фактор, но, пожалуй, главным фактором и тем фактором, который принесет наибольший успех в борьбе с "голландской болезнью", будут меры правительства по повышению эффективности экономики, структурные реформы, налоговые реформы и т.д.

Алексей Казаков, инвестиционно-банковская группа "НИКойл":

Что касается "голландской болезни".... Страна действительно показывает все симптомы этого заболевания, поскольку ее экспорт на 80% формируется сырьевыми товарами. А в условиях благоприятной конъюнктуры мирового сырьевого рынка это негативно сказывается на ценовой конкурентоспособности продукции обрабатывающих отраслей. Россия как промышленная держава не имеет будущего без серьезной перестройки и подъема именно обрабатывающих секторов промышленности.

Кроме снижения норматива обязательной продажи валютной выручки экспортеров на внутреннем рынке есть и другие меры, которые могли бы помочь России избежать слишком быстрого укрепления платежного баланса, особенно в случае дополнительного притока иностранных инвестиций. Хотя часть из них может быть теми же российскими инвестициями, но из оффшорных зон. Это, например, - более упрощенная процедура экспорта инвестиционного капитала по тем направлениям, которые сами компании считают для себя наиболее приоритетными. Прежде всего, это страны СНГ или Восточной Европы, то есть те регионы, с которыми бывшие советские предприятия - и образовавшиеся потом российские компании - имели тесные хозяйственные связи. Восстановление таких связей - достаточно естественный процесс, что мы наблюдаем на примере тех же нефтяных компаний, которые скупают сбытовые сети и перерабатывающие мощности в "ближнем зарубежье".

Сергей Сенинский:

К теме "голландской болезни" - применительно к российской экономике - мы еще вернемся сегодня, представив иную, довольно неожиданную точку зрения. А пока - остаемся в Москве.

По некоторым сообщениям, существуют планы не только снижения норматива обязательной продажи валютной выручки, но и увеличение числа мест, где она может продаваться. Если сегодня эта валюта должна "превращаться в рубли" на "уполномоченных биржах", то вскоре к ним могут добавиться и так называемые "уполномоченные банки". Алексей Казаков, "НИКойл":

Алексей Казаков:

Увеличение количества "альтернатив" является, безусловно, направлением в сторону развития рыночных принципов в экономике. Действительно существует определенная критика в адрес Московской межбанковской валютной бирже, которая как бы "монополизировала" этот процесс.

С одной стороны, это - правда, но правда и в том, что далеко не на всех биржах были созданы действительно надежные условия для расчетов. Поэтому, если количество участников этого процесса будет расширено, то важно, чтобы критерии надежности не были снижены.

Катя Малофеева:

Я думаю, что последствия такого решения могут быть двоякими. С одной стороны, та система, которая действует сейчас (экспортеры и их банки продают валюту исключительно через биржи), означает, что искусственным образом ограничивается конкуренция, и ограничиваются возможности для банков и экспортеров продавать валюту. Собственно цена, которая - в результате отсутствия конкуренции - оказывается завышенной, является комиссией, которую биржи устанавливают за операции по купле-продаже валюты.

Если будет снято это ограничение, то биржи, являющиеся на этом рынке в данный момент монополистами, будут вынуждены каким-то образом на это "реагировать", и валютный рынок станет "дешевле" для его участников...

С другой стороны, валютный рынок сегодня более или менее сосредоточен в одном месте, и Центральному банку довольно легко контролировать, при желании, ход развития событий на нем.

Если "потоки" валютной выручки децентрализуются, то в результате может возникнуть довольно фрагментарный рынок валюты в России. Возможно, торговых площадок в России станет больше, и Центральному банку будет значительно сложнее "контролировать"...

Сергей Сенинский:

Наконец, о краткосрочном эффекте возможного снижения норматива обязательной продажи валютной выручки. В том числе - влиянии на динамику курса рубля к доллару:

Катя Малофеева:

На мой взгляд, возможны некоторые краткосрочные колебания, краткосрочное падение курса рубля. Мы вдруг станем наблюдать, что золотовалютные резервы Центрального банка увеличиваются не так быстро, как мы к этому привыкли за последние два года, можно ожидать некоторого падения курса рубля.

Но, с другой стороны, уже накопленный объем золотовалютных резервов Центрального банка позволяет ему жестко контролировать ситуацию.

Алексей Казаков:

Увеличение количества участников таких торгов и увеличение количества торговых площадок, скорее всего, не изменит главную тенденцию - она по-прежнему будет определяться Центральным банком, его краткосрочной и среднесрочной политикой в этой области.

В то же время вполне можно ожидать, что разброс значений рыночных курсов, формируемых на различных площадках, может увеличиться, и диапазон колебаний курса в течение одного-двух дней может возрасти.

Сергей Сенинский:

Спасибо нашим собеседникам в Москве. Напомню, это - Катя Малофеева, вице-президент аналитического управления инвестиционной компании "Ренессанс-Капитал", и Алексей Казаков, аналитик инвестиционной группы "НИКойл". А мы - продолжаем тему.

"Голландская болезнь" и российская экономика - в контексте планируемой либерализации валютного режима. Представляем иную точку зрения. Профессор Михаил Бернштам, научный сотрудник Гуверовского института Стэнфордского университета в Калифорнии, полагает, что России, скорее, угрожает не "голландская", а так называемая "африканская болезнь":

Михаил Бернштам:

В России нет "голландской болезни" по той простой причине, что в России пока нет иного конкурентного промышленного производства для экспорта, кроме производства природных ресурсов. В этом смысле Россия похожа на Африку.

"Голландская болезнь" подразумевает, что временно высокий экспорт природных ресурсов "вытесняет" другое промышленное производство, вытесняет производство продукции с высокой добавленной стоимостью, высокой степени обработки. А эта продукция в России субсидируется за счет низких цен на энергию и другие природные ресурсы. Это - продукция не с высокой добавленной стоимостью, а наоборот - с низкой добавленной стоимостью. Поэтому России сегодня наиболее выгодно экспортировать именно природные ресурсы.

И угроза того, что природные ресурсы, якобы, "задавят" какую-то реально не существующую высокопроизводительную и высокотехнологичную промышленность, такой угрозы в России просто нет.

Сергей Сенинский:

В одной из недавних ваших работ утверждается, что планируемая либерализация валютного режима в России подстегнет темпы роста цен. Российское правительство рассчитывает как раз на обратный эффект. Один из аргументов - долларов станет на внутреннем рынке меньше, и Центральный банк сможет печатать меньше рублей, чтобы как-то покрывать их количество... Хотя, конечно, курс рубля понизится ... Ваши аргументы...

Михаил Бернштам:

Давайте мысленно вернемся в середину 90-х годов, и мы увидим, что нас хотят вернуть в "преддефолтное" состояние. "Дорогой" доллар означает: нужно больше рублей, чтобы покупать этот доллар. А государству предстоит осуществлять "внешние" платежи по долгам. Особенно - в 2003 году, что будет довольно скоро.

Значит, государство должно будет печатать больше рублей, чтобы купить эти доллары на рынке. Если государство захочет занять деньги у Центрального банка в рублевой форме, чтобы само министерство финансов купило доллары на рынке, значит, снова потребуются какие-то облигации. Их могут называть ГКО или каким-нибудь другим образом...

В любом случае будет печататься очень много рублей - больше, чем в нынешней ситуации. Далее. Импорт станет дорогим, как было перед дефолтом. То есть в целом это будет инфляция, будет увеличение государственного долга, увеличение бюджетного дефицита и снова - серийные дефолты, как было до того, как Центральный банк стал проводить нынешнюю политику - в 1999 году.

Сергей Сенинский:

Еще один тезис в ваших работах. Вы называете планы сокращения объемов обязательной продажи валютной выручки в России движением в сторону субсидирования одних отраслей промышленности за счет других, хотя и в завуалированной форме...

Михаил Бернштам:

Речь идет, как минимум, о двух типах субсидирования. Первое - субсидирование производителей природных ресурсов. Под производителями я прежде всего имею в виду очень небольшую группу собственников и управляющих, менеджеров. Если больше валютной выручки будет оставаться за рубежом, она будет в их личном распоряжении, а не в распоряжении российского народа. А если она возвращается в Россию, они платят налоги, а это ускоряет процесс платежей в экономике, это увеличивает экономический рост. Значит, это просто - субсидии за счет бюджета.

Вторая субсидия - производителям неэффективных товаров, товаров с отрицательной добавленной стоимостью. Если рубль очень "низкий", то тогда эти товары, субсидируемые за счет "внутренних" цен на природные ресурсы, они могут производиться в большем количестве, а часть из них может даже экспортироваться. Значит, это - субсидирование неэффективного производства за счет всей остальной экономики, за счет бюджета, за счет потребителя.

Сергей Сенинский:

Спасибо, напомню, на наши вопросы отвечал - из Калифорнии - научный сотрудник Гуверовского института Стэндфордского университета профессор Михаил Бернштам.

Обзор некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист". Он вышел в пятницу, 6 июля. С обзором вас познакомит Мария Клайн:

Мария Клайн:

Авиакомпании мира оказались сегодня под двойным прессом. С одной стороны, замедление темпов роста экономики. Результат? - В мае объем авиаперевозок и в США, и в Западной Европе сократился - впервые за последние десять лет. Второй фактор - человеческий. Глобальные альянсы авиакомпаний породили и ожидания соответствующих заработков в индустрии, ориентирующихся на американские. И главной причиной возможных сбоев в организации авиарейсов в ближайшие месяцы, скорее всего, станут именно трудовые конфликты, пишет "Экономист".

Каждый день самолеты по всему миру перевозят 4 миллиона человек. В воздухе постоянно находится примерно четверть миллиона пассажиров. Индустрия авиаперевозок в целом сегодня столь же значима для любой экономики, сколь железные дороги сто лет назад. И при этом шестинедельная забастовка пилотов может привести к банкротству любой авиакомпании.

Часть решения проблемы - в изменении самой процедуры переговоров между работниками и работодателями, что позволило бы даже в критических ситуациях обходиться без вмешательства государства, без запрета на забастовки.

Другой путь - пересмотр системы оплаты труда пилотов. Сегодня их заработки зависят, скорее, не от уровня квалификации, а от стажа и должности. Вот что надо менять! Бортовые компьютеры лайнеров в секунды предоставят менеджерам авиакомпаний все необходимые сведения о реальной квалификации пилота: как он только за счет своего мастерства экономит топливо; сколь виртуозно выполняет посадку... и тому подобное. Нынешнее сокращение спроса на авиаперевозки только облегчает проведение этих структурных преобразований в индустрии.

Наконец, необходимо продолжить её дерегулирование. Включая, например, отмену запрета на зарубежное владение местными авиакомпаниями или на зарубежное участие в перевозках на внутреннем рынке. Правительствам следует и дальше сокращать свое участие в национальных авиакомпаниях. Отрасли с мощной конкуренцией несоизмеримо более чувствительны к трудовым конфликтам, чем те, которые защищены протекционистскими барьерами, заключает "Экономист".

Две крупнейших компании мира оказались сегодня под огнем антимонопольной критики по схожим отчасти причинам: намерение продавать сразу несколько товаров, так сказать, "в одной упаковке". 28 июня Апелляционный суд в США поддержал решение первичной инстанции о том, что, продавая Internet Explorer в едином пакете с операционной системой Windows, корпорация Microsoft лишь укрепляет свое монопольное положение на рынке. Спустя несколько дней Европейская Комиссия блокировала слияние американских компаний General Electric и Honeywell, аргументировав решение тем, что, объединив производство авиадвигателей и авионики, а также авиализинг, эти компании стали бы доминировать на рынке авиатехники.

Конечно, если говорить о неких "идеально конкурентных" рынках, то продажа "единым комплектом" возможна только в тех случаях, когда продажа чего-то по частям просто лишена смысла. Как, например, комплектующих для легкового автомобиля, которые потом будет собирать в единое целое сам покупатель. Но в остальном - каждый случай, скорее, должен рассматриваться антимонопольными ведомствами отдельно. Ведь покупатель не всегда оказывается в проигрыше от продажи ему чего-либо в комплекте.

В случае с Microsoft слишком традиционный подход может привести к подавлению любой технологической новации, предлагаемой в один из продуктов из "единой упаковки". А в случае с компаниями General Electric и Honeywell - их самолеты, в комплекте с лизингом, мало чем отличались бы от таких же комплектов конкурентов. И если бы сделку разрешили, она вряд ли привела бы к подавлению конкуренции на этом рынке, заключает "Экономист".

Сергей Сенинский:

Мария Клайн познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист", который вышел в пятницу, 6 июля.

В последнем выпуске мы подробно говорили о новой схеме взаимной торговли России с Украиной, вступившей в силу с 1 июля. Речь идет об изменении режима взимания налога на добавленную стоимость. Сегодня мы предоставляем слово украинским экспертам и предпринимателям, к которым обратился наш корреспондент в Киеве Сергей Киселев:

Сергей Киселев:

За решением России стоит не столько экономика, сколько политика - такого мнения придерживается сегодня большинство украинских политиков и экономистов. И вспоминают события 1996 года.

Тогда, по их словам, Россия - в качестве ответной меры - объявила о введении 20% НДС на продукцию украинского экспорта. Дело в том, что российские товары на Украине облагались 20% НДС дважды: первый раз - при пересечении ими границы, а второй раз - по факту их реализации в Украине. Одновременно украинские товары подпадали на российском рынке под статус наибольшего благоприятствования.

Кроме того, Россия намеревалась тогда же в качестве антидемпинговых мер ввести квоты на импорт из Украины сахара, зерна, спирта и... электрических лампочек - товаров, которые на российском рынке стоили едва ли не на четверть дешевле по сравнению с местной продукцией.

И тогда же, в сентябре 1996 года, президент Украины Леонид Кучма высказался в том смысле, что решение России о введении 20% НДС на украинские товары является акцией не столько экономической, сколько политической, и заявил, что "если этот вопрос не будет решен, это практически означает начало экономической войны", - конец цитаты.

Вопрос был решен. Киеву удалось договориться с Москвой о том, что 20%-ый НДС в итоге вводиться не будет, о том, что "согласованные" объемы сахара Украина будет завозить в Россию не напрямую, а через Белоруссию, где этот товар не облагался налогом и не учитывался... В общем, "экономическая война" закончилась, по сути, так и не начавшись. И вот спустя 5 лет возникла вновь похожая ситуация, включая введение Россией жестких квот на ввоз в страну украинских труб и... карамели.

Впрочем, на сей раз президент Украины Леонид Кучма был гораздо сдержанней в оценке ситуации. В минувший вторник он решительно опроверг мнение, будто введение Россией НДС на украинские товары является "началом торговой войны". "Отвергаю это абсолютно", - заявил он. И хотя, по словам Леонида Кучмы, и Россия, и Украины с 1 июля перешли к практике, "которая существует в мире", тем не менее, глава государства украинского посетовал, что, "если посчитать баланс", введение таких мер двумя странами пойдет "не на пользу Украине".

Так что же в этой новой ситуации теряет и приобретает Украина?

Говорит заведующий отделом экономики газеты "Киевские Ведомости" Михаил Кухар:

Михаил Кухар:

Что касается места России в структуре экспорта Украины, то это порядка 43-46%. В 1996 году было более 80%... Первая реакция украинских властей - просто тихий шок. Несмотря на то, что было объявлено заранее, каждый день приносит новые оттенки осознания свершившегося.

Украина из-за своего многолетнего нежелания присоединяться к соглашению свободной торговли в рамках СНГ как бы добилась того, чего желала. То есть ее отнесли просто формально к категории дальнего зарубежья в режиме внешней торговли.

...полностью просчитать для Украины экономические убытки от этого режима, который сейчас у нас наступил - это практически невозможно. Но уже сейчас, совершенно никто, не скрывая эмоций, говорит, что последствия будут катастрофическими.

Сергей Киселев:

Михаил Кухар, заведующий отделом экономики газеты "Киевские Ведомости". Тему продолжает Николай Вернитский, заместитель директора украинской агрокомпании "Олимпекс":

Николай Вернитский:

Россия является по сельхозпродукции стратегическим партнером. ... Практически 100% мяса (я имею в виду мяса говядины и свинины) потребляет Россия. Зерна - тоже, в принципе, определенные объемы, но в последние годы все больше идет через Беларусь, то есть Беларусь покупает. А потом, если посмотрите, подсолнечное масло последние несколько сезонов шло исключительно в Россию и Беларусь.

....Думаю, что в первые месяцы, скажем, будет ...определенное снижение объемов поставок украинской сельхозпродукции в Россию. В дальнейшем, я думаю, спрос останется все равно достаточно высоким - украинские товары дешевле аналогичных западных товаров.

То есть это будет временный дисбаланс торговли, потом он восстановится...

Сергей Киселев:

Николай Вернитский, заместитель директора украинской агрокомпании "Олимпекс".

Свою оценку предлагает Владимир Сиденко, директор экономических программ украинского Центра политических и экономических исследований имени Александра Разумкова:

Владимир Сиденко:

В принципе речь идет о том, что мы - Украина и Россия - все равно должны были перейти на эту систему. Именно она соответствует международным правилам взимания НДС и в принципе - использования налоговых мер регулирования импорта.

Не может одна страна использовать одну систему, а другая - другую систему... Другое дело, что она - не совсем симметрична, эта ситуация. В импорте Украины из России 70% - энергоносители. А они облагаются в России экспортной пошлиной. Поэтому у Украины нет сейчас выбора. И она вынуждена "освобождать" российские нефть и газ от взимания НДС на своей территории - ведь это было бы двойное налогообложение, и такая цена была бы "неподъемной" для национальных потребителей.

Сергей Киселев:

Владимир Сиденко, директор экономических программ украинского Центра политических и экономических исследований имени Александра Разумкова.

Речь идет вот о чем. Кабинет министров Украины 2 июля принял решение не взимать НДС с импортируемых из России сырой нефти, природного газа и газового конденсата. По мнению правительства, подорожание углеводородных ресурсов привело бы к энергетическому кризису в стране. Но уже с конца июня цены топлива на украинских бензоколонках "медленно, но верно" пошли вверх.

Михаил Кухар продолжает:

Михаил Кухар:

На сегодня что больше всего сегодня беспокоит украинское правительство? Это ситуация, когда возникло двойное налогообложение НДС с российской экспортной, в том числе "давальческой", нефтью. Украина последние полтора года живет без каких-либо проблем в отношении поставок нефти. Цены на бензин - одни из самых низких в СНГ. Страна "недобирает" налогов, по сравнению с другими странами, но это - выбор экономического блока украинского правительства.

Николай Вернитский:

Для России это решение означает прерогативы в торговле между Россией и Украиной... Ведь этим же законом российские экспортеры освобождаются от уплаты НДС при экспорте своих товаров в Украину.... То есть, понимаете, Россия заботится о своих экспортерах, Россия стимулирует экспорт собственной продукции. Вот, скажем так, экономическая подоплека...

Сергей Киселев:

О потенциальных мерах политических говорит Максим Карижский, директор украинского Агентства гуманитарных технологий, которое занимается консультированием по политическим и экономическим вопросам:

Максим Карижский:

Это - знак для Украины о необходимости либерализовать свою экономику и двигаться "в мир", открывать границы и снимать торговые барьеры. Вот ведь какими взаимными налогами оборачивается очень сильная "завязка" украинской экономики на Россию.

И любые потрясения там, в той соседней экономике, или какие-то политические осложнения будут, безусловно, ударом для украинского хозяйства. Это как бы еще одно "подтверждение", что интеграция с Россией не заменит того, что у нас называют "европейским выбором".

Сергей Киселев:

Максим Карижский, директор украинского Агентства гуманитарных технологий.

Сергей Сенинский:

Сергей Киселев, наш корреспондент в Киеве.

Антимонопольное разбирательство в отношении корпорации Microsoft - продолжаем тему. В конце прошлой недели Апелляционный суд в США принял решение, которое, по сути, открывает новую страницу этого дела, весьма далекого еще от завершения. Наш корреспондент в Нью-Йорке Владимир Морозов рассказывает:

Владимир Морозов:

С одной стороны, Апелляционный суд действительно отменил решение первичной судебной инстанции о разделении корпорации Microsoft на две части. Но одновременно семь членов Апелляционного суда единогласно поддержали другой вывод первичной инстанции - о том, что корпорация использует свое монопольное положение на рынке для вытеснения конкурентов, чем нарушает антимонопольное законодательство.

Такое, на первый взгляд, несколько двойственное решение дало возможность обеим сторонам конфликта - каждой - заявить о свой победе. Глава Microsoft Билл Гейтс утверждал, что решение Апелляционного суда "развеяло тучи над корпорацией", то есть снимает угрозу разделения ее на две части.

Со своей стороны, министр юстиции США Джон Ашкрофт заявил, что решение Апелляционной инстанции - это "значительная победа" его ведомства, которое вместе с 19 штатами и возбудило судебный процесс. Так кто же из его участников выигрывает больше - Microsoft или Минюст? Мнение профессора юридического факультета Юго-Западного университета в Калифорнии Уоррена Граймса:

Уоррен Граймс:

Мне представляется, что корпорация Microsoft больше потеряла, чем выиграла. Она рассчитывала на полную победу. Но - не вышло.

Конечно, Microsoft может обратиться еще в Верховный Суд Соединенных Штатов с просьбой снять и второе обвинение - в нарушении антимонопольного законодательства. Но шансы добиться отмены этого обвинения - невелики, так как решение Апелляционного суда было единогласным.

В нынешней ситуации не исключено, что обе стороны конфликта могут начать новые переговоры и достичь соглашения.

Владимир Морозов:

Напомним, что в свое время такая попытка договориться без суда ни к чему не привела. Microsoft соглашалась только на такое внесудебное наказание, которое состояло бы из ряда инструкций, касающихся методов деятельности корпорации в будущем. Но генеральные прокуроры 19 штатов требовали гораздо большего - разделения корпорации на две или даже три части.

Лидер представителей истцов, генеральный прокурор штата Айова Том Миллер, на днях заявил, что решение Апелляционного суда отнюдь не снимает с повестки дня вопрос о возможном разделении Microsoft. "Убедившись, что другие средства не работают, - сказал Миллер,- мы можем вернуться к этому требованию". Это мнение разделяет и Дэн Кузнецки, сотрудник расположенной во Флориде консультационной компании Internet Data Corporаtion.

Дэн Кузнецки:

Пока неясно, каким будет в итоге наказание для Microsoft. Апелляционный суд вернул дело на рассмотрение первичной инстанцией всего лишь для того, чтобы вновь назначенный судья более точно и обоснованно мотивировал судебное решение.

Мне кажется, что сама корпорация Microsoft весьма "помогает" такое решение сформулировать, буквально "вооружая" своих оппонентов новыми аргументами. Дело в том, что ни суровый вердикт суда первичной инстанции, ни период неопределенности в ожидании решения Апелляционного суда никак не повлияли на агрессивный стиль бизнеса корпорации Microsoft. Поэтому не исключена возможность, что и новый судья придет к тому же самому выводу и потребует разделения Microsoft на две части.

Владимир Морозов:

Незадолго до решения апелляционной инстанции руководители Microsoft объявили о том, что 25 октября начнется продажа новейшей операционной системы для персональных компьютеров - Windows XP. Это - также монопольный продукт, полагают многие эксперты. Среди них - редактор издаваемого в штате Вирджиния еженедельника Internet Week Уэйн Раш:

Уэйн Раш:

Нарушения, по всей видимости, есть и здесь. К сожалению, мы не располагаем пока последней версией системы Windows XP, и поэтому вынести окончательное суждение трудно. Но мы можем говорить о копии Windows XP, которая заранее была разослана журналистам - для ознакомления. После 25 октября 95 из каждых 100 покупателей новых персональных компьютеров во всем мире получат одновременно и операционную систему Windows XP.

Операционная система находится в одном пакете с несколькими другими продуктами Microsoft. В их числе - комплект программ для подключения к Интернету - Microsoft Network; мультимедийный комплект Windows Media Player - 8; а также Microsoft Network Messenger - программа для моментального обмена короткими сообщениями. Как и многие мои коллеги, я тоже считаю, что такой набор явно демонстрирует намерение корпорации Microsoft заставить владельцев новой операционной системы Windows XP использовать и другое программное обеспечение - именно Microsoft, с тем, чтобы вытеснить с рынка конкурентов. И эти конкуренты вместе с судебными инстанциями вполне могут предпринять попытку перекрыть системе Windows XP выход на рынок.

Владимир Морозов:

Если этого не произойдет, то появление на рынке новой операционной системы Windows XP вполне может привести к новому судебному иску - в рамках продолжающегося процесса против Microsoft. А тот факт, что апелляционная инстанция также признала корпорацию монополией, нарушающей соответствующие законы, дает возможность и многим другим оппонентам Microsoft - компаниям и даже частным лицам - подать на корпорацию в суд.

Дело в том, что теперь истцам уже не потребуется в каждом отдельном случае тратить большие деньги, чтобы доказывать - сам по себе - монопольный характер деятельности Microsoft. Некоторые эксперты полагают, что корпорация стремится к доминирующему положению и на рынке Интернет-провайдеров. Главный их аргумент прост: сегодня принадлежащий Microsoft Интернет-провайдер Microsoft Network по охвату рынка отстает только от America Online.

Тем временем новая угроза корпорации возникает со стороны Европейского Союза. Глава антимонопольного ведомства Европейской комиссии Марио Монти заявил, что в августе специальная комиссия начнет расследование деятельности корпорации Microsoft. Вновь слово - профессору юридического факультета Юго-Западного университета в Калифорнии Уоррену Граймсу:

Уоррен Граймс:

Я думаю, это реальная и очень серьезная угроза. Вспомним хотя бы предыдущую крупную антимонопольную акцию против компьютерной компании - в 70-ые годы её предприняло правительство США против корпорации IBM. Позже, когда президентом стал Рональд Рейган, министерство юстиции - в 1982 году - прекратило судебное разбирательство. Казалось бы, корпорация IBM могла праздновать победу... Но вскоре новый судебный процесс против нее начала уже комиссия Европейского Союза.

Сегодня - в случае корпорации Microsoft - руководство Европейского Союза действует столь же автономно, независимо и от позиции администрации США, и от позиции американского суда. Пока Европейская комиссия планирует сосредоточиться на рынке серверов. Но рамки этого расследования в любую минуту могут быть расширены. Европейский Союз заинтересован в том, чтобы "приструнить" именно американскую корпорацию, и сделает все возможное, чтобы открыть этот рынок для своих, европейских компаний.

Владимир Морозов:

Тем не менее, оптимизм Microsoft имеет кое-какие основания, о чем также говорят эксперты. Сложность дела Microsoft, постоянные и быстрые перемены в сфере высоких технологий уже вызвали скептическое отношение многих судей к возможности судебной инстанции вообще принимать решения, определяющие, по сути, дальнейшее развитие этих технологий. Да, говорят они, с помощью своей новейшей операционной системы Microsoft сможет продолжить то, что она делала многие годы - навязывать пользователям именно свое программное обеспечение и заставлять их отказываться от продукции конкурентов. Но почему именно суд должен решать, что важнее пользователям - удобная и собранная в один пакет продукция Microsoft, или - возможно, даже более совершенная, но менее удобная для применения - продукция конкурирующих с Microsoft компаний? Примерно так можно суммировать эти аргументы...

Ну, а пока суд да дело, компания Билла Гейтса продолжает свое триумфальное шествие. В этом году Microsoft выделяет только на исследовательские работы более 4 миллиардов долларов. Это больше, чем потратят на эти цели такие конкуренты, как America Online, Sun Microsystems и Oracle, - вместе взятые. И пока такие гиганты как Cisco Systems, Yahoo! или Dell, объявляют о сокращении персонала, Microsoft намерена принять на работу - дополнительно - 8 тысяч человек!..

Сергей Сенинский:

Владимир Морозов, наш корреспондент в Нью-Йорке.

XS
SM
MD
LG