Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Американская экономика - после терактов. Валютный рынок России и международные валютные рынки


- Американская экономика - после терактов.
- Валютный рынок России и международные валютные рынки.
- Левиттаун или первый опыт массового строительства жилья. Из истории бизнеса ХХ века.
- Обзор публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист".


Сергей Сенинский:

Последствия терактов в США для американской и мировой экономики? Об этом - наш разговор сегодня.

Многие аналитики в Соединенных Штатах теперь прогнозируют, что о возобновлении экономического роста, который, вроде, наметился в последние недели, придется на время забыть. И что американской экономике, по мнению тех же экспертов, видимо, будет трудно избежать спада и рецессии - впервые за последние 10 лет.

Другие эксперты напоминают: рецессия - это вполне конкретное понятие, обозначающее для той или иной страны такое состояние экономики, когда её общий объем (то, что называется ВВП - валовым внутренним продуктом) сокращается - на любую величину - не менее шести месяцев подряд. А это, говорят эксперты, - срок немалый, даже в нынешних условиях.

С некоторыми аргументами американских аналитиков мы познакомим вас сегодня. Начинает Роберт Литэн, сотрудник исследовательского института Brookings, Вашингтон:

Роберт Литэн:

С точки зрения экономики, кошмарный теракт 11 сентября произошел и без того в худшее для страны время. В последние месяцы темпы роста экономики сильно замедлились. А всего неделю назад мы получили сведения о существенном росте безработицы, впервые за последние годы. В августе она достигла 4,9% - гораздо выше того, что прогнозировали эксперты. Финансовые рынки вели себя нервно... Все опасались наступления рецессии...

И вот тут происходит этот жуткий теракт, который, по крайней мере, на короткой срок, лишь значительно усилит всеобщее беспокойство. Как обычно бывает в таких случаях, люди, потребители, станут меньше тратить, а это замедлит развитие экономики еще больше.

Впрочем, этот негативный эффект можно значительно смягчить, если Центральный банк США в очередной раз снизит банковские процентные ставки, причем сделает это без промедления! Или если правительство и Конгресс смогут быстро договориться о сокращении налогов или о допустимом увеличении расходов...



Сергей Сенинский:

Продолжает - Стюарт Фелдстин, президент консультационной компании SMR Research:



Стюарт Фелдстин:

На мой взгляд, теперь, имея в виду все последствия теракта, Соединенным Штатам почти не избежать рецессии. Темпы роста экономики и до того сильно замедлились.

В основном, американскую экономику в последнее время поддерживала на плаву уверенность миллионов простых американских потребителей, которые по-прежнему продолжали много покупать, продолжали тратить много денег. Теперь, скорее всего, они станут тратить меньше.

Люди сильно обеспокоены тем, как будут дальше развиваться события. Американцы на какое-то время станут меньше летать на самолетах, меньше путешествовать вообще. А это - соответственно - потянет вниз гигантскую индустрию отелей и всех других служб, связанных с обслуживанием туристов. Возможно, сократятся недавние траты на покупку автомобилей. А вот объемы строительства и покупок домов и квартир, скорее всего, сохранятся на прежнем высоким уровне.

Но, увы, и названных отраслей достаточно, чтобы еще больше затормозить развитие американской экономики, потянуть вниз и без того небольшой рост ВВП и привести к рецессии...



Сергей Сенинский:

Чтобы нейтрализовать панику первых часов на международных финансовых рынках Европейский центральный банк, национальные банки США, Японии и Швейцарии экстренно предоставили коммерческим банкам более 100 миллиардов долларов. Подобная операция - этой же группой центральных банков - была проведена два года назад: тогда они сдерживали падение курса новой европейской валюты - евро, и тогда - не было паники. Теперь - эту панику (по поводу курса доллара) центральные банки преодолели быстро, а также заверили рынки, что эти совместные усилия - не последние. Но - что дальше? Стюарт Фелдстин продолжает:



Стюарт Фелдстин:

Я не думаю, что такие меры могут приостановить замедление темпов развития экономики. Это в гораздо большей степени зависит сейчас от уровня потребительского доверия. Для американского потребителя не имеет столь уж принципиального значения, стал доллар немного слабее или сильнее...

Гораздо важнее для него сегодня - оперативные масштабные действия правительства по укреплению, скажем, безопасности аэропортов, городов, всей страны вообще... Вот что может вернуть потребителю уверенность!..

Что же касается именно курса американского доллара по отношению к другим ведущим валютам мира, то и здесь многое зависит от того, насколько безопасно будет для инвесторов вкладывать средства в американскую экономику, насколько она, в том числе, будет защищена и от ударов террористов...



Роберт Литэн, исследовательский институт Brookings, Вашингтон:

Краткосрочная помощь доллару вряд ли будет иметь долговременное воздействие. Гораздо более важно - сколь быстро и решительно будет действовать наше правительство, чтобы минимизировать все отрицательные последствия террористического акта. Это может укрепить доверие миллионов людей к своему правительству и вернуть им уверенность в нормальном развитии американской экономики в ближайшем будущем. Ведь одна из причин некоторого ослабления позиций доллара заключается в том, что в глазах инвесторов Соединенные Штаты перестают быть столь же безопасным местом для капиталовложений, каким были раньше.

Но это разочарование улетучится, если американские лидеры быстро и уверенно отреагируют на кризис. Эти меры убедят людей в том, что, как бы горько нам сейчас ни приходилось, как бы ни ухудшилось положение в национальной экономике в ближайшие несколько дней или недель, ситуация все равно быстро улучшится!..



Стюарт Фелдстин, президент консультационной компании SMR Research из Нью-Джерси:

Заметное влияние на экономику может оказать чисто наша, американская проблема: мы откладываем слишком мало личных сбережений! Люди начинают задумываться о накоплениях только тогда, когда вдруг оказываются в трудном положении. А это -только поколения, пережившие, скажем, времена Великой депрессии или Вторую мировую войну. Остальные американцы - а их большинство - не знают, что такое трудные времена...

Многие американцы, даже хорошо зарабатывающие, умудряются сегодня жить "от зарплаты до зарплаты"... Да еще и в долги при этом влезают! По сравнению в другими развитыми странами мира, в Соединенных Штатах у людей сегодня - гораздо больше долгов по кредитным карточкам, по полученным в банках кредитов - на покупку, скажем, домов или автомобилей. И если при этом заработки человека сокращаются, или он вдруг теряет работу, то обслуживать эти долги он уже не в состоянии и, по сути, объявляет личный дефолт...

Теперь и общее замедление экономики, и рост безработицы, и ужасная трагедия 11 сентября сделают американцев менее расточительными. И на какое-то время сокращение трат потребителей отрицательно скажется на американской экономике. Но в дальнейшем - это только её укрепит! Ведь если меньше дефолтов по долгам, то - ниже банковский процент, а значит - выше деловая активность в стране в целом! Кроме того, человек гораздо увереннее тратит свои деньги, когда знает, что у в него и в запасе что-то есть...



Сергей Сенинский:

Напомню, на наши вопросы отвечали - Стюарт Фелдстин, президент консультационной компании SMR Research из Нью-Джерси, и Роберт Литан, сотрудник исследовательского института Brookings, Вашингтон.



Международные валютные рынки и валютный рынок России. Мы решили обратиться к этой теме по следам недавних событий во многих городах России - когда в обменных пунктах резко снизился курс покупки наличных долларов. При этом курс их продажи банками оставался неизменным. На вопросы нашей программы отвечает в Москве старший экономист инвестиционно-банковской группы "НИКойл" Владимир Тихомиров. Итак, насколько валютный рынок России является частью международных финансовых рынков?



Владимир Тихомиров:

Несомненно, влияние извне есть, но оно очень незначительное и опосредованное. Это объясняется следующими причинами. Во-первых, достаточно низкой вовлеченностью российской экономики в мировую экономику. То есть, по сути, Россия, как в свое время советская экономика, большей своей частью осталась закрытой экономикой. Из этого следует, что у нас очень низкие, по сравнению с другими, более вовлеченными в мировую экономику, странами, денежные потоки. Денежные потоки между предприятиями и банками.

Очень низкий уровень инвестиций, соответственно и приток валюты тоже достаточно низкий. Основной поток валюты, которая к нам приходит, это выручка российских экспортеров. И большая часть этой выручки приходит в долларах. Этим и объясняется доминирующая позиция, которую занимает американский доллар внутри России.



Сергей Сенинский:

Это неудивительно, если львиную долю российского экспорта составляет природное сырье, нефть - прежде всего, которая на мировом рынке продается именно за американские доллары, а не за евро, японские иены или швейцарские франки. А какова доля именно доллара в общем обороте наличной валюты в России?



Владимир Тихомиров:

По данным за июль этого года, от общего объема продаж населением валюты продажи доллара составили 69%. А что касается покупки валюты в банках, то доля американского доллара составляла 78%. Это как раз и показывает ту долю, которую имеет в обращении население.

Недавно Центральный банк дал такую статистику: 80% его резервов хранится в долларах. То есть примерно около 70-80% от общего обращения валюты в России приходится на американские доллары.

По сути, в России валюта играет главную роль как средство накопления. И население, и компании предпочитают хранить свои деньги в иностранной валюте и главным образом в долларах.



Сергей Сенинский:

Второй по популярности валютой в России является немецкая марка. Но вскоре немецких марок не станет физически: в наличном обороте 12 стран Европейского Союза с 1 января будущего года появится евро - параллельно с национальными валютами, а уже с 1 марта евро станет единственной наличной валютой в этих странах...



Владимир Тихомиров:

Положение с евро пока не очень ясное. Дело в том, что наличное обращение этой валюты вводится только с января будущего года. А специфика России заключается в том, что возможность именно наличного обращения является одной из главных привлекательных характеристик валюты. Поэтому население России пока не может совсем отказаться, скажем, от немецкой марки, так как пока нельзя перейти к накоплению в евро.

Что будет дальше? Об этом можно будет говорить только после введения этой валюты в наличный оборот. Но на сегодня я не думаю, что позиции доллара будут подорваны.

Еще один очень важный момент - после введения евро потребуется определенное время на перестройку банковской структуры и привыкание населения к новой валюте. Поэтому я думаю, что позиции доллара останутся крепкими еще долгое время.



Сергей Сенинский:

Вернемся вновь к началу разговора. Если российский валютный рынок связан с международными рынками лишь опосредовано, то под влиянием каких факторов прежде всего формируется текущий курс рубля к доллару?



Владимир Тихомиров:

Соотношение курса рубля к доллару, прежде всего, определяется экспортными и импортными тенденциями в России. За семь месяцев текущего года экспорт составил чуть меньше 60 миллиардов долларов, а на импорт было потрачено порядка 23 миллиардов долларов. А это значит, что российские экспортеры и в целом страна заработали порядка 36 миллиардов долларов. То есть чистое сальдо торгового баланса России было 36 миллиардов долларов.

Это означает, что Россия "получала" примерно по 5 миллиардов долларов в месяц. Однако не все эти 5 миллиардов поступают каждый месяц в Россию. Дело в том, что подавляющая часть этих денег зарабатывается частными компаниями, и они обязаны продавать порядка половины своей валютной выручки внутри страны, а остальным они могут распоряжаться по своему усмотрению. Поэтому говорить о том, что в месяц "приходит" около 5 миллиардов, было бы не очень точно, но, по крайней мере, половина этой суммы, то есть 2 - 2,5 миллиарда, точно приходит в Россию каждый месяц.



Сергей Сенинский:

А если эти объемы сравнить с оборотом наличной валюты?



Владимир Тихомиров:

Согласно статистике Центрального банка, которая, впрочем, включает не только продажу и покупку валюты, но также конвертацию одной валюты в другую, в среднем в месяц на протяжении этого года население России продавало 300-450 миллионов долларов, а покупало - 540-700 миллионов долларов. То есть в среднем, у нас в стране каждый месяц покупалось населением на 100-300 миллионов долларов больше, чем продавалось.

В целом, если смотреть месячные объемы обращения иностранной валюты между населением и банками и сопоставить это с торговой статистикой, то получается, что объемы обращения наличной валюты составляют всего 2% - 6% внешнего торгового баланса России в месячном выражении. Это показывает, что наличное обращение достаточно низкое.



Сергей Сенинский:

Спасибо, напомню, на вопросы нашей программы отвечал в Москве старший экономист инвестиционно-банковской группы "НИКойл" Владимир Тихомиров.



Обзор некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист". Он вышел в пятницу, 14 сентября. С обзором вас познакомит Мария Клайн:



Мария Клайн:

С точки зрения мировой экономики, теракт в Соединенных Штатах произошел в самый худший момент. Он последовал за целой серией неблагоприятных экономических новостей, пишет "Экономист". В экономике Японии продолжается спад, в США резко вырос уровень безработицы, а в странах Западной Европы, по последним данным, экономический рост во втором квартале оказался почти призрачным.

Ни одна экономическая модель не в состоянии предсказать все экономические последствия теракта в США. В самих Соединенных Штатах какую-то роль сыграют, конечно, экстренные бюджетные расходы на восстановление разрушенного, укрепление безопасности и оборону. Но гораздо большая проблема - доверие и расходы потребителей. Теракт - не стихийное бедствие, и какое-то время американцы будут просто избегать мест большого скопления людей, в том числе - магазинов.

Кроме того, миллионы семей по всему миру, которые владеют теми или иными акциями, уже понесли серьезные убытки. И если падение акций продолжится, когда возобновит работу Уолл-Стрит, то у этих акционеров будет еще меньше поводов тратить свои деньги.

Еще недавно большинство экономистов, полагавших, что Америке удастся избежать рецессии, основывали свои прогнозы именно на сохраняющемся высоком покупательском спросе. Теперь все больше становится тех, кто считает, что рецессия весьма вероятна.

Если так и будет, это затронет почти весь мир. Наибольшее беспокойство вызывает тот факт, что нынешнее замедление темпов развития экономики сразу многих стран происходит так синхронно, как не случалось с 30-ых годов прошлого века. Возрастает риск "эффекта домино", когда замедление роста экономики в одной стране вызывает сокращение объемов импорта из других стран. В тех странах, в свою очередь, сокращаются объемы собственного производства и импорта из третьих стран, и спрос падает повсеместно.

Если экономика США и всего мира сползут к рецессии, то почти наверняка будут обвинять террористов. Экономисты могут даже использовать этот фактор для объяснения, почему, мол, их прежние прогнозы не сбылись. Правда, однако, в том, что мир, вероятно, и без того двигался к рецессии, заключает "Экономист".



Вспомните Гарольда Грина, легендарного окружного судью, который отвечал в США за разделение монополии AT&T в 80-ые годы и который почти на десятилетие стал, по сути, регулятором всей телефонной индустрии США? Есть основания предполагать, что новый судья в антимонопольном деле против корпорации Microsoft призван сыграть ту же роль, пишет "Экономист".

Совсем недавно, 6 сентября, министерство юстиции США заявило, что не будет более добиваться разделения Microsoft на две части. Отказалось министерство и от другого своего обвинения: что Microsoft незаконно включает броузер Internet Explorer в свою операционную систему.

Впрочем, все это вовсе не означает, что над корпорацией рассеялись тучи. Требования, сформулированные еще предыдущим судьей, Томасом Джексоном, разрабатывались как временные меры. Теперь же антимонопольный департамент министерства юстиции заявляет, что намерен обратиться к новому судье с просьбой оценить, не нужны ли некие дополнительные меры - в новых условиях, когда речь уже не идет о разделении компании? Впрочем, пока федеральные органы согласились не препятствовать выводу на рынок новейшей операционной системы Microsoft - Windows XP, намеченной на 25 октября.

Но даже если корпорации и американским антимонопольным ведомствам удастся в итоге прийти к компромиссу, это вовсе не означает, что его можно добиться и в Европе. 30 августа Европейская комиссия начала свое антимонопольное расследование в отношении Microsoft.

Конечно, многие критики и конкуренты мечтали бы видеть Microsoft обузданной. Но такой результат - возможно, не самый желаемый. Если ограничения окажутся в итоге не самыми жесткими, компания всегда найдет способы их обойти. Если наоборот, они окажутся слишком строгими, - не исключено, пострадает технологический прогресс. В любом случае некое "насильственное лечение" компании может обернуться - на годы - трясиной мало кому понятного регулирования. В этом смысле разделение компании было бы куда более понятным решением, заключает "Экономист".



Сергей Сенинский:

Мария Клайн познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист", который вышел в пятницу, 14 сентября.







Левиттаун или первый опыт массового строительства жилья.



Владимир Морозов:

Когда пять лет назад под Нью-Йорком в возрасте 86 лет умер известный американский строитель Уильям (Билл) Левитт, статьи о нем, именно статьи, а не только некрологи, появились во всех крупных газетах Соединенных Штатов. Левитта называли строителем мечты, создателем американского пригорода.

Первый названный потом в его честь городок Левиттаун возник в конце 40-х годов в 50 километрах к востоку от Нью-Йорка. В числе других новоселов в только что отстроенный домик тогда переехали недавно демобилизованный сержант морской пехоты Кен Бенсон и его жена Глория, которая в это время ждала первого ребенка.



Глория Бенсон:

Вот это дерево мы посадили весной 1948 года; это была первая весна после нашего приезда сюда. Видите, какой теперь огромный дуб вырос... А вообще, когда мы сюда переехали, вокруг было голое поле. А в доме даже телефон еще не поставили. И чтобы позвонить маме в Нью-Йорк, я бегала в телефонную будку, которая стояла вон там, видите, где дом с гаражом на той стороне улицы.



Владимир Морозов:

Однажды вечером, вспоминает Глория Бенсон, за неделю до переезда, нам показали дом. Она запомнила его номер - 1555. Через день, в воскресенье, они с мужем привезли в Левиттаун родителей, чтобы показать им свое будущее жилье, но найти дом так и не смогли. Улицы еще не имели названий, а все дома были на одно лицо.

Знакомая история! Лет 30 назад я слышал ее то ли в Черемушках, то ли в Текстильщиках. Левиттаун - это вариант хрущевских пятиэтажек, но возведенных на американский манер - небольшой частный дом вместо маленькой квартиры. И американский Левиттаун, и российские пятиэтажки - это разные ответы на послевоенный жилищный кризис. Рассказывает Стенли Мозес, декан факультета бизнеса нью-йоркского колледжа Хантер:



Стенли Мозес:

У Левитта хватило воображения заранее предвидеть грядущие перемены. Миллионы американцев возвращаются с войны, им надо где-то жить. Им нужно дешевое жилье.

В стране возникала система скоростных пригородных шоссе. Автомобиль был доступен большинству населения, - значит, люди могут переехать жить в пригороды, надо построить там десятки тысяч домов.

Над Левиттом смеялись и говорили, что его проект прогорит, потому что никто не станет покупать его дома. Многие экономисты утверждали, что после войны Америка снова окажется в депрессии. Но этого не случилось.

И Билл Левитт призвал американцев: не возвращайтесь обратно в Бруклин, в Бронкс, в Квинс, в тесные нью-йоркские квартиры. Добро пожаловать в пригород! Вокруг вашего собственного нового дома будет небольшой участок земли. И все это - дешево. Не возвращайтесь в старую Америку! Пойдемте со мной в новую!.. Этой обетованной землей и стал пригородный Левиттаун...



Владимир Морозов:

Американская "стройка века" началась 1 июля 1947 года. А уже 1 октября в новые дома переехали первые 300 молодых семей. Потом сюда прибывали по 100-150 новоселов каждую неделю.

С 1947 по 1951 год компания "Левитт и сыновья" построила под Нью-Йорком 17 с половиной тысяч домов. Они росли, как грибы, может быть, даже немного быстрее, что постоянно привлекало недоверчивое внимание прессы. "С утра, - рассказывал Билл Левитт очередному репортеру, - мы собрали 18 домов, и после обеда соберем столько же". Он любил похвастаться, но дома было легко пересчитать, а общее их количество проверить по документам - они точные. Как же Левитту удавалось строить по 36 домов в день? Я спросил об этом нью-йоркского специалиста по городскому и региональному развитию Юджинию Бёрч:



Юджиния Бёрч:

Левитт использовал тот же принцип, что и Генри Форд для производства своего знаменитого автомобиля модели "Т". До этого машины были очень дороги и доступны только богатым людям. Генри Форд впервые организовал конвейерный их выпуск, начал выпускать намного больше автомобилей и намного дешевле. В итоге выиграли и продавец, и покупатели.

То же самое Левитт сделал в строительстве - организовал конвейер, но не в цехе, а прямо на месте, под открытым небом. На место сборки доставляли уже готовые блоки будущего дома. А бригады рабочих-строителей были узко специализированы. Одна ставила стены, другая - крышу, третья - окна. Или, скажем, один из рабочих только тем и занимался, что привинчивал к полу стиральные машины. В итоге дом, построенный компанией Левитта, получался недорогим.



Владимир Морозов:

За свои 74 квадратных метра жилья новоселы платили 52 доллара в месяц при минимальном первом взносе. Хозяйка одного из домов в Левиттауне, гостем которого я оказался, Глория Бенсон, показывает мне расставленные в гостиной фотографии дочерей и внуков, открывает двери аккуратно прибранной спальни. Дети выросли и разъехались, и спальни на втором этаже пустуют.

Хозяйка угощает меня кофе в кухне, за столом в которой могли бы удобно устроиться человек восемь-десять. Что и происходит, когда дочери приезжают в гости. Вначале кухня была втрое меньше, вспоминает Глория, мы тут с мужем вдвоем едва умещались, но потом перенесли стену, расширили дом - участок-то свой. Кусты азалий под окном посадили сами. А четыре яблони в саду, тогда, 50 лет назад, полагались всем новоселам вместе с домом, как холодильник и телевизор.

Глория Бенсон вспоминает, что с 1949 года в Левиттауне появились дома нового типа. Их счастливые обладатели гордились новинкой - особым широким окном, из которого открывался роскошный вид .... на точно такое же окно соседа, жившего через улицу.

В новых домах Левиттауна теперь были камин и навес для машины, продолжает хозяйка. Наш разговор внезапно прерывает странный гул. Я недоуменно верчу головой в поисках источника. "Это бойлер, - поясняет Глория. - Ведь в наших домах нет подвального этажа". И она поднимается, чтобы закрыть дверь в кладовку с бойлером.



Сергей Сенинский:

С самого начала незамысловатая конструкция домов, да и вообще весь Левиттаун, стали излюбленной мишенью юмористов и критиков. Они потешались, что, мол, ни один приличный архитектор и близко не подходил к Левиттауну.

Жилье и впрямь проектировал человек без специального образования - архитектор-самоучка, младший брат Билла Левитта - Альфред, учившийся ремеслу путем проб и ошибок.

Как-то при встрече с Левиттом знаменитый американский архитектор Фрэнк Райт разнес проект левиттаунских домов в пух и прах. Тогда Билл Левитт спросил, а каким бы сделал этот дом сам Райт, при условии, что площадь жилья останется прежней? Маэстро тут же чуть ли не на салфетке набросал чертежи изящного особнячка, рядом с которым сооружение Левитта казалось солдатской казармой.

"Да, здорово,- честно признался Левитт. - Но скажите мне, задумчиво продолжал он, сколько будет стоить ваш дом?" Тут уже задумался Райт: "Ну, тысяч 40 долларов", наконец, ответил он. Левитт громко рассмеялся: "Вы, конечно, талантливый архитектор, мистер Райт, но вы ничего не понимаете в ценах: ваш дом не по карману простому американцу".



Владимир Морозов:

Действительно, дом из тех, которые строил Бил Левитт, мог купить почти каждый: школьный учитель, водитель автобуса, рабочий швейной фабрики. Пригороды стали доступны для большинства населения страны. И оно не пожелало откладывать переезд.

Записываться на покупку будущего дома выстраивалась огромная очередь. В холода служащие компании Билла Левитта бесплатно раздавали стоявшим в очереди горячий кофе и булочки, чтобы будущие гордые домовладельцы не замерзли. Как-то раз за один удачный вечер строительная компания "Левитт и сыновья" продала больше тысячи еще не построенных домов.

И все-таки, в послевоенные годы 8 тысяч долларов (столько стоили тогда дома, которые строил Левитт) были немалыми деньгами. Откуда могли взять их только вернувшиеся с войны молодые люди? Вопрос - Юджинии Бёрч:

Юджиния Бёрч:

В 30-е годы в Соединенных Штатах был принят специальный закон, чтобы помочь американцам с покупкой домов. Правительство выступило гарантом при предоставлении банковского кредита. Банки почувствовали себя в безопасности и стали выдавать займы людям, которые раньше не могли на это претендовать.

Скажем, ранее за подобный банковский кредит приходилось платить до 18-20 процентов, теперь эта ставка снизилась вдвое. Уменьшился и размер первого взноса за покупаемый дом. Кроме того, если раньше полученный кредит надо было возвращать банку в довольно сжатые сроки, то теперь его можно было растянуть на 20-30 лет, а отсюда и ежемесячная плата в банк стал гораздо меньше. И в принципе люди даже скромного достатка теперь могли теперь купить собственный дом.

Но тут началась Вторая мировая война. После нападения Японии на Перл-Харбор американское правительство вообще запретило любое строительство, не связанное с военными нуждами. О частном жилье вспомнили только после войны. Возвращавшимся с нее американцам правительство предоставляло весьма льготные займы. И все это, в конечном счете, способствовало очень быстрому развитию пригородных районов, которые стремительно разрастались 50-е, 60-е, 70-е годы и что продолжается сегодня.



Владимир Морозов:

Вы сами тоже живете в пригороде?



Юджиния Бёрч:

Я люблю Манхэттен, хотя выросла в пригороде. Мне нравится жить в Манхэттене. Я бы смогла жить где угодно, но предпочитаю город.



Владимир Морозов:

Таких, как Юджиния Бёрч, - меньшинство. Сегодня в своих домах, то есть, в основном, в пригородах, живут 66 процентов американских семей - значительно больше, чем в других экономически развитых странах. Понятно, что всю эту массу не мог бы вместить построенный Левиттом городок, хотя его и считают самым большим в Америке жилищным комплексом, возведенным одним строителем.

Вскоре за первым, нью-йоркским, свои Левиттауны появились в штатах Нью-Джерси и Пенсильвания.

Конкуренты Билла Левитта не дремали, и вскоре все крупные города Соединенных Штатов начали обрастать такими же пригородами. Дома в них строились все больше. Прибавлялись комнаты, этажи и гаражи. Американец тратил на дорогу до работы все больше времени, зато отдыхал в тени собственных деревьев на своем собственном участке. Социологи во всем мире заговорили о возникновении первой в мире страны... "пригородного" типа. Она и стала таковой в значительной степени благодаря Биллу Левитту.



Юджиния Бёрч:

Его идея массовой застройки путем конвейерного строительства дешевого жилья никогда ранее не применялась ни в Америке, ни где-либо еще. То, что сделал Левитт, было настоящей революцией.



Владимир Морозов:

Таково мнение нью-йоркского специалиста Юджинии Бёрч. Но вот другой эксперт, писатель Эд Браун считает, что, как и большинство выдающихся бизнесменов, Уильям Левитт не является автором идеи, которая помогла ему разбогатеть. Он эту идею позаимствовал. Строители Калифорнии и Мичигана делали это и до него, хотя и не в таких масштабах. Левитт их методы усовершенствовал.

Автор книги "Развитие американской мечты: строительство и перестройка Левиттауна" Барбара Келли скептически пишет: "Билл Левитт великодушно позволил, чтобы его считали изобретателем идеи, которую он позаимствовал у других. Гениальной оказалась не сама идея, а умение реализовать ее именно тогда, когда в этом была наибольшая необходимость".



Сергей Сенинский:

По одной из версий, Билл Левитт пошел в строители случайно. Его отец, нью-йоркский адвокат Абрахам Левитт, владел небольшой строительной фирмой и нуждался в помощниках. По его просьбе 20-летний Билл в 1927 году ушел с третьего курса юридического факультета Нью-Йоркского университета и поступил в фирму отца.

По другой версии, Билл просто не хотел учиться. В одном из интервью он говорил, что хотел тогда поскорее разбогатеть и купить себе большой автомобиль. Против собственного кадиллака "не возражал" и младший брат Билла - Альфред. Так возникла фирма "Левитт и сыновья".

Билл стал ее президентом в 22 года. В его обязанности входили менеджмент, финансы и реклама. Брат Альфред проектировал дома; потом он жаловался, что вся слава досталась старшему брату Биллу. (Впрочем, серьезных раздоров в семье не было, может быть, потому, что брат рано умер).

Отец Билла и Альфреда - Абрахам Левитт - обеспечил начальный капитал и "общее идейное" руководство. Он же спланировал садик на небольшом участке вокруг каждого дома в Левиттауне, за которым, кстати, домовладелец был обязан заботливо ухаживать. Установленные в Левиттауне правила домовладения запрещали строить забор, по выходным вывешивать во дворе белье. По вечерам Левитт-старший в черном кадиллаке с откидным верхом объезжал растущий на глазах городок и наблюдал за жизнью левиттаунцев. И если замечал нестриженный газон, тут же направлял туда своего садовника, а следом - счет хозяину дома за проделанную садовником работу.

Еще задолго до первого Левиттауна у семьи Левиттов был приличный опыт строительства жилых домов. Во время войны они построили 750 домов для офицеров в штате Вирджиния. Ставшая потом знаменитой конвейерная сборка жилья работала уже тогда.



Владимир Морозов:

И после войны Левитта не раз обвиняли, что он так и не отошел от спартанского стиля. Одна моя нью-йоркская знакомая, ни разу, кстати, не бывавшая в Левиттауне, говорит о городке с тем же легким пренебрежением, с каким, может быть, жители Арбата произносят слово "хрущевка".

Но с ней никогда не согласился бы старожил Левиттауна под Нью-Йорком Джон Пергола. Мы встретились с ним на улице Шелтер. Дома вокруг едва различимы за деревьями. В небольшом парке пацаны гоняют на роликовых коньках. "Послушайте, Джон,- говорю я, - вы же еще недавно до пенсии работали агентом по продаже недвижимости. 50 лет назад эти дома стоили по 8 тысяч долларов, а сколько придется выложить, чтобы купить один из них сегодня?



Джон Пергола:

Минимум - 150 тысяч долларов. За этот дом. А вот рядом - другой дом, хозяева его расширили, пристроили крыльцо, придумали колонны. Так что, скорее всего, они попросят тысяч 170.

Когда-то Левитта обвиняли, что он, якобы, строит времянки, которые через несколько лет развалятся. Никто не ожидал, что эти дома простоят так долго. И теперь все удивляются...

Я и сам не ожидал такой прочности от своего собственного дома, хотя живу в нем с 1948-го года. Как оказалось, Левитт был отличным строителем. Но он строил так быстро, что построенные им дома казались несолидными, непрочными.



Владимир Морозов:

Одна из причин кажущейся непрочности этого жилья в том, что у дома нет привычного фундамента. Глория Бенсон уже рассказала мне об этом за кофе, но я как-то не сразу понял. А дело простое.

Загородный американский дом обычно ставят на такой высокий и мощный фундамент, что в подвальном этаже помещаются еще пара комнат, прачечная, бойлер, туалет, просторные чуланы. А тогда - чтобы сократить затраты на строительство, - Левитт предложил поставить дом просто, как тут говорят, на бетонную "лепешку". На эту новинку надо было еще выбить разрешение местных властей. Они колебались. Левитт настаивал.

В его, в конечном счете, победе немалую роль сыграло то, что в послевоенные годы значительная часть местного населения лишилась работы. Это были фермеры, которые выращивали картошку. Пару лет подряд они оставались без урожая из-за саранчи. Люди терпели убытки и потому охотно продавали свою землю Биллу Левитту. Вдобавок, он обещал дать им работу, если местные власти разрешат строить дома его методом. И они, эти власти, скрепя сердце, разрешили.

Билл Левитт вообще умел убеждать людей. Это был маленького роста человек, незаметный, пока не начинал говорить. Тут он становился как бы выше ростом, в споре так размахивал руками, что становился похожим на мельницу.

Как-то, выколачивая очередные налоговые льготы у властей, Левитт произнес фразу, ставшую впоследствии крылатой: "Если у человека есть свой дом и участок земли, он никогда не станет коммунистом - ему и без того есть, чем заняться". Начиналась "холодная война", и такой довод действовал безотказно. Кстати, домовладельцы и сегодня имеют в Америке солидные налоговые льготы.

Но если у Левитта получались такие хорошие и дешевые дома, то можно ли строить его методом сейчас? Вот что ответил мне профессор Колумбийского университета, автор книги о Левиттауне Херберт Гэнз.



Херберт Гэнз:

Повторить опыт Левитта невозможно. Конвейерный метод работает, если вы строите очень много домов сразу. Нужен огромный участок дешевой земли, который сейчас трудно получить.

Левитт, видимо, умел предвидеть. Ведь он стал понемногу скупать землю на месте будущего Левиттауна еще до войны. И к концу 40-х годов у него было уже около 2 тысяч гектаров. Теперь же владельцы земли заломят огромные деньги, в результате подскочит цена на дома.

Конечно, можно найти землю для массовой застройки километров за 150 километров от Нью-Йорка, но там никто не захочет жить: слишком далеко ездить на работу в город. Ни в Америке, ни в Европе такой же участок теперь не найти.



Владимир Морозов:

Скажите, спрашиваю я у своего собеседника, а почему Левитт не продавал дома афроамериканцам? Его даже обвиняли в расизме...



Херберт Гэнз:

Левитт был бизнесменом. Если бы он тогда продавал дома афроамериканцам, то их не стали бы покупать белые американцы. Левитт не был расистом. Просто в те времена так вели себя все строители.

Кроме того, в 1947 году афроамериканцев, которые могли бы купить себе дом, было не более одного процента от общего их числа, живущих в США. Афроамериканец не мог тогда просто обратиться в банк и получить заем на покупку дома. Ему бы его не дали.

Так что поведение Левитта - тогда - не вызывало особых возражений. В 60-е годы он изменился. В 60-е годы вообще всё изменилось.



Владимир Морозов:

Теперь дома в Левиттауне продают всем. Афроамериканцы живут по соседству и с моей новой знакомой, сотрудницей городского совета Левиттауна Луизой Кассано. Мы встретились с ней в баре городского коммунального центра. Скажите, Луиза, спрашиваю я, правда ли, что Левитт бесплатно выстроил это здание, где мы с вами сейчас сидим?



Луиза Кассано:

Это бесплатно... для всех жителей Левиттауна. И семь больших открытых бассейнов в городе - тоже бесплатно. Конечно, мы платим налоги для содержания всех этих сооружений. Но когда-то Уильям Левитт построил все это бесплатно.

Он понимал, что людям надо где-то собираться. Ведь мы чувствовали себя оторванными от большого города. От Нью-Йорка. Поначалу в Левиттауне не было ни кинотеатров, ни ресторанов. И мы должны были развлекать себя сами. Тогда именно здесь, в этом здании выступали театральные труппы, тут же мы устраивали танцы. Собирались разные религиозные группы или, скажем, кружок любителей покера. В разных, конечно, комнатах.

Мы, женщины, просто собирались, чтобы за чашкой кофе поговорить о детях. Левитт понимал, что он создает новую общину и хотел ей помочь. Я, кстати, встречалась с ним незадолго до его смерти. Он говорил, что всю жизнь хотел не только строить дома. Он признался, что хотел немножко славы. Хотел построить город, которым можно было бы гордиться. Между прочим, журналисты называли его "счастливчик Билл". Сам он себя таким не считал.



Владимир Морозов:

В конце 60-х Билл Левитт был одним из богатейших людей Америки. В 1968 году, к тому времени он уже построил более 140 тысяч домов, Левитт продал свою компанию корпорации "AT&T" за 92 миллиона долларов. (В сегодняшних долларах это почти 500 миллионов). Корпорация заплатила своими акциями. Но так получилось, что за последующие четыре года цена акций "AT&T" упала на 90 процентов.

Кроме того, Бил Левитт пытался применить свой метод в других странах. Например, в Иране он заключил контракт на строительство 14 тысяч домов в Тегеране. Но тут в стране сменилась власть, и Левитту пришлось срочно ретироваться. Пропали уже вложенные в дело десятков миллионов долларов.

По разным причинам не пошло дело в Венесуэле и Никарагуа. Долги Левитта росли. Пришлось продать и 30 комнатный особняк, и роскошную океанскую яхту "Ла белла Симона", названную так в честь третьей жены.

Понятно, что он не был бедным человеком и неудачником себя не считал. "Еще немного, ну, полгода, и я снова буду на плаву", - говорил он в своем последнем интервью. Он не сомневался в себе, энергии у него хватало. Биллу Левитту шел уже 87 год, и до своего второго успеха он не дожил.

Но главное дело жизни было сделано уже давно. Именно оно внесло его имя в учебники и энциклопедии. И уже много лет после краха его строительной империи Билл Левитт любил вспоминать историю о мальчике, который произносил вечернюю молитву: "Боже, благослови маму, папу и...мистера Левитта".

"Поверите ли - мы за него и вправду молились", - говорит моя знакомая из Левиттауна Глория Бенсон. Он вполне заслужил нашу любовь, - продолжает она. - Билл Левитт перевернул всю нашу жизнь. Тут недавно одна семья приходила, мой дом им понравился, приценялись, предлагали хорошие деньги. Но я им сказала:



Глория Бенсон:

Нет! Я ни за что не соглашусь уехать отсюда. Разве что окажусь в инвалидном кресле и стану совсем беспомощной... А так - буду жить тут до конца!..

XS
SM
MD
LG