Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Чья нефть дешевле? Гарантии по частным вкладам


- Чья нефть дешевле?
- Гарантии по частным вкладам
- Меняющийся мир: страны и рынки после терактов в США.
- Обзор публикаций очередного номера британского еженедельника «Экономист».


Сергей Сенинский:

Нефтяные компании, работающие в ведущих нефтедобывающих странах мира, падение мировых цен на нефть до какого именно уровня - в принципе - могут пережить? Если допустить, что цены на нефть будут снижаться и дальше... Об этом - наш разговор сегодня.

На фоне нынешних заявлений стран, не входящих в ОПЕК, - России (второго в мире экспортера нефти - после Саудовской Аравии), Норвегии (экспортера номер три) и Мексики - о готовности в той или иной степени сократить добычу нефти, эксперты вспоминают 1998 год, когда цены на нефть упали ниже уровня 10 долларов за баррель - то есть почти вдвое ниже, чем сегодня. Тогда эти же три страны также заявляли о готовности сократить объемы добычи нефти - для поддержания более высоких цен на неё. Но реально из трех стран выполнила обещание лишь одна Мексика, которая добывает меньше двух других. Весьма часто и страны ОПЕК превышают согласованные со всеми участниками организации объемы добычи.

Впрочем, все это не помешало ценам на нефть спустя всего два года возрасти втрое, превысив уровень 30 долларов за баррель. Но не будем забывать, что это были годы устойчивого и быстрого роста ведущих экономик мира, которые являются и основными потребителями нефти и нефтепродуктов. Сегодня былые темпы роста снизились почти до нуля, а в некоторых странах - и ниже. Рано или поздно, конечно, они вновь возрастут. Вопрос - когда?

Обращаясь в первую очередь к условиям добычи нефти в России, начнем с концентрации в отрасли. Известно, например, что 70% всего добываемого в России природного газа поступают лишь из двух крупных месторождений на севере Западной Сибири. Сколь сравнима с этой ситуация в нефтяной отрасли? Тему открывает - из Москвы - аналитик по нефти и газу инвестиционно-банковской группы «НИКойл» Геннадий Красовский:

Геннадий Красовский:

Конечно, этот принцип характерен и для нефтяной промышленности. Хотя - и «да», и «нет». Например, 70% российской нефти добывается в Западной Сибири. Но при этом в нефтяной промышленности все же не столь сильная концентрация, как в газовой. Все-таки этот «поток» идет от 260 месторождений...

Однако уже сейчас 70% этих месторождений находятся в поздней стадии разработки. В начале 60-х годов месторождения в Западной Сибири были пущены в промышленную разработку. И «на пике» добыча достигла 400 миллионов тонн - в 1988 году. К середине 90-х эти месторождения стали давать меньше нефти, а сейчас объемы добычи на этих месторождениях падают...

Сергей Сенинский:

Как менялась в последние годы себестоимость добычи нефти в России? В международной практике один из показателей называется lifting costs - во что обходится подъем, скажем, одного барреля нефти из скважины на поверхность?

Геннадий Красовский:

К середине 1998 года российские нефтяные компании подошли с достаточно высокими производственными издержками при добыче нефти. Они составляли порядка 8-9-10 долларов за баррель. Финансовый кризис 1998 года, как ни сильно «ударил» по российской экономике, помог российским нефтяным компаниям значительно усилить свою конкурентоспособность. Благодаря девальвации рубля, издержки для российских компаний снизились до 2-2,5 доллара за баррель. И они стали практически сопоставимы с производственными издержками нефтяных компаний, работающих в регионе Персидского залива, которые тоже составляют порядка двух долларов за баррель...

Сергей Сенинский:

А как эти издержки российских компаний менялись уже после кризиса 1998 года?

Геннадий Красовский:

За последние два года, благодаря росту транспортных тарифов, росту энерготарифов, затраты компаний при добыче нефти возросли, и сейчас они у нас составляют порядка четырех долларов за один баррель. Теоретически нефтяные компании смогут поддерживать этот уровень, но только в том случае, если они будут активно осваивать новые нефтяные месторождения. В противном случае те компании, которые работают, скажем, в Западной Сибири, невольно столкнутся с тем, что их производственные издержки возрастут в ближайшие лет пять до уровня уже 7-8 долларов за баррель.

Сергей Сенинский:

А если вспомнить о затратах на баррель нефти в целом - включая, скажем, транспортные расходы, налоги, пошлины и другие сборы? Каковы издержки на один баррель российской нефти марки Urals, доля которой в общем нефтяном экспорте России составляет примерно 70%?..

Геннадий Красовский:

До 1998 года эти показатели в среднем составляли от 13 до 15 долларов за баррель. После девальвации рубля - порядка 5 долларов за баррель. Сегодня это - уже 8-9 долларов за баррель. И, наверное, это тот уровень, который нефтяные компании смогут «выдержать».

Если говорить о значительном снижении мировых цен на нефть, причем это снижение будет длиться в течение полугода или года, то при цене российской нефти Urals в 10-11 долларов за баррель нефтяные компании будут «свертывать» свои инвестиционные программы, а ниже 10 долларов за баррель - сокращать уже добычу нефти...

Сергей Сенинский:

Но это в том случае, если низкие цены действительно будут держаться долго?..

Геннадий Красовский:

Да, безусловно, цены должны держаться на этом уровне полгода или даже год, чтобы привести к таким последствиям. Если же это будет продолжаться 1-2 месяца, то нефтяные компании вполне смогут «пережить», не сворачивая свои инвестиционные программы и не снижая добычу нефти...

Сергей Сенинский:

Наш собеседник в Москве упомянул о невысокой себестоимости добычи нефти в регионе Персидского залива. Приходилось слышать, что на некоторых скважинах, например, в Ираке себестоимость добычи одного барреля составляет даже меньше одного доллара. Тему продолжает - из Лондона - Лоренс Иглс, руководитель отдела нефти и газа исследовательской компании GNI Research, с которым беседовал наш корреспондент в Лондоне Михаил Смотряев:

Лоренс Иглс:

Считается, что на некоторых месторождениях в этом регионе себестоимость добычи нефти может быть даже ниже 50 центов за баррель. То есть более чем дешево...

Действительно значительная часть добываемой здесь нефти обходится совсем недорого. Однако себестоимость добычи, во-первых, зависит от многих факторов, а во-вторых, меняется в течение срока эксплуатации того или иного месторождения. Поначалу учитываются затраты, связанные с обнаружением нефти и установкой оборудования, после чего себестоимость добычи может быть относительно невысокой.

Но позже, по мере того, как месторождение истощается ниже определенного уровня, необходимо внедрение новых технологий - чтобы продлить срок его эксплуатации за счет все более и более принудительной добычи. Применение этих технологий требует уже значительных вложений.

Вот почему себестоимость добычи нефти - даже на одном месторождении - не может быть сведена к одному показателю. Но в целом можно говорить о том, что большая часть нефти, добываемой в регионе Персидского залива, обходится в среднем до пяти долларов за баррель, хотя при этом какая-то часть будет обходиться дешевле одного доллара.

Сергей Сенинский:

А во что обходится один среднестатистический баррель нефти, добываемой, скажем, в Северном море или в Мексике?

Лоренс Иглс:

С учетом стоимости установки оборудования большинство экспертов оценивает себестоимость добычи нефти в Северном море как относительно высокую. Новое месторождение будет сегодня производить нефть по цене от 10 до 15 долларов за баррель.

Условия нефтедобычи в регионе Центральной Америки - весьма похожи на североморские, поскольку большая часть нефти здесь также добывается в море, на глубоководных скважинах.

Проблема, однако, в том, что миру требуется всё больше нефти. Интересно вспомнить, что в 1999 году многие крупнейшие нефтяные компании пересмотрели свою инвестиционную политику. Они более не желали рассматривать любой новый проект, где стоимость добычи (с учетом затрат на разработку месторождения) превышала бы 12 долларов за один баррель.

Сергей Сенинский:

Возвращаемся в Москву. Если на ведущих месторождениях в Западной Сибири нефти добывается все меньше, то какие новые нефтяные провинции будут осваиваться в России в первую очередь? И насколько дешевой будет там нефть? Геннадий Красовский, аналитик по нефти и газу инвестиционно-банковской группы «НИКойл»:

Геннадий Красовский:

Западная Сибирь - безусловно, уже «прошлое» российской нефтяной промышленности. Её будущее - в новых регионах. И здесь мы, прежде всего, говорим о Тимано-Печерской нефтегазоносной провинции, о севере Каспия (российский сектор Каспийского моря) и о шельфе Сахалина. Причем те российские компании, которые себя «позиционируют» в этом бизнесе хотя бы на ближайшие 10 лет, уже начали продвижение в эти регионы.

Два года назад «Лукойл» пришла в Тимано-Печерскую провинцию, и только в прошлом году компания увеличила инвестиции в этот регион до 150 - 200 миллионов долларов. В течение примерно десяти лет добыча нефти в этом регионе должна возрасти с нынешних 9 миллионов тонн в год, до 30 миллионов тонн. Если говорить о производственных издержках в этом регионе, то они должны составить 3-3,5 доллара на баррель, не больше.

«Лукойл», которая объявила о программе сокращения издержек, намерена «амортизировать» неизбежное повышение себестоимости добычи нефти в Западной Сибири «переходом» в новые регионы...

Сергей Сенинский:

Это - в Тимано-Печерской провинции. А в двух других - на севере Каспия и на шельфе Сахалина?

Геннадий Красовский:

Примерно то же самое происходит на Каспии. В этом регионе мы видим российские компании «Юкос» и «Лукоил», а также «Газпром». Если говорить о десятилетней перспективе, то добыча нефти в этом регионе планируется на уровне около 25 миллионов тонн нефти в год, а производственные издержки - около 3 долларов на один баррель.

Если говорить о Сахалине, то это - особый регион, где производственные издержки чуть выше. Это связано с географической отдаленностью региона и сложностью добычи нефти. Однако издержки на Сахалине будут лишь чуть выше: около 4 долларов на баррель.

Для сравнения - в течение ближайших десяти лет производственные издержки на нефтяных месторождениях в Западной Сибири возрастут до 6-8 долларов на баррель нефти.

Сергей Сенинский:

Вновь - вопрос в Лондон. Как оцениваются затраты на разработку нового месторождения и можно ли говорить о некоем уровне себестоимости добычи, за которым нефтяные компании теряют к нему интерес? Лоренс Иглс, компания GNI Research:

Лоренс Иглс:

Затраты на разработку любого нового месторождения колоссальны, поэтому нефтяным компаниям необходимо добиваться соответствующей отдачи уже в первые несколько лет с начала его эксплуатации, чтобы покрыть эти затраты.

Когда же производство выходит на полную мощность, то рано или поздно наступает момент, когда руководству компании нужно решить, стоит ли вообще его продолжать, имея в виду всё возрастающие издержки, или лучше совсем прекратить здесь добычу? В этот момент, возможно, и производится наиболее точная оценка себестоимости добычи нефти на этом месторождении - по сравнению со всеми изначальными расчетами.

Я не знаю, конечно, в какой именно момент ведущие нефтяные компании мира сегодня прекращают добычу нефти на том или ином месторождении, но, как мне представляется, такие решения могут приниматься уже при себестоимости гораздо ниже, чем 13 долларов за один баррель...

Сергей Сенинский:

И последний вопрос - в Москву. Новые нефтяные провинции - Тимано-Печерская, север Каспия и Сахалин - смогут ли в обозримом будущем «заместить» нынешние месторождения в Западной Сибири? Геннадий Красовский, «НИКойл»:

Геннадий Красовский:

В течение ближайших десяти лет вряд ли эти регионы полностью «заместят» Западную Сибирь. Западная Сибирь еще на протяжении нескольких десятилетий будет оставаться крупным нефтедобывающим регионом. Другое дело, что российские нефтяные компании будут вынуждены тратить все больше средств, чтобы добыча нефти в этом регионе не падала катастрофически, чтобы темпы падения не превышали 1-2% в год.

Следует вспомнить и о соседнем регионе - Восточной Сибири. Здесь для освоения нефтяных месторождений также потребуются крупные инвестиции, так как в регионе отсутствует, по сути, транспортная инфраструктура. И в её создание необходимо вложить не менее 10 миллиардов долларов.

Тимано-Печерская провинция, Каспий и в какой-то мере Сахалин располагаются ближе к центрам потребления нефти. В этом смысле они удобнее расположены, чем Восточная Сибирь. Но если в целом говорить о Сахалине, Восточной Сибири, Тимано-Печере и Каспии, то эти четыре региона, безусловно, заменят в будущем Западную Сибирь.

Плюс - у России еще есть резерв: арктический шельф. Это как бы продолжение Тимано-Печерской провинции. И хотя добыча углеводородов в этом арктическом регионе очень сложна, по прогнозам, эти затраты будут компенсированы богатством месторождений углеводородов в этом регионе...

Сергей Сенинский:

Спасибо, на вопросы программы отвечали: в Москве - аналитик по нефти и газу инвестиционно-банковской группы «НИКойл» Геннадий Красовский; в Лондоне - руководитель отдела нефти и газа исследовательской компании GNI Research Лоренс Иглс, с которым беседовал наш корреспондент Михаил Смотряев.

Обзор некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника «Экономист». Он вышел в пятницу, 23 ноября. С обзором вас познакомит Мария Клайн:

Мария Клайн:

После урагана «Митчел», пронесшегося недавно над Кубой, произошло невиданное: четыре американских компании подписали с правительством Фиделя Кастро контракты на поставку пшеницы и другого продовольствия на общую сумму 20 миллионов долларов. Это - первая американо-кубинская торговая сделка за последние 40 лет, пишет «Экономист».

Она стала в принципе возможной после того, как в прошлом году Конгресс одобрил ряд исключений из эмбарго на торговлю с Кубой - в том, что касается продовольствия и медикаментов. Одним из условий, правда, стало требование обязательных расчетов деньгами, после чего Гавана заявила, что не намерена покупать «ни единого грамма» американских продуктов.

И вот теперь на Кубе - ураган, самый разрушительный за последние 50 лет. Банановые плантации сметены. От урожая сахара и цитрусовых, составляющих львиную долю экспорта, сохранился минимум. Линии телефонной связи и электропередач разрушены. Школы и фабрики остались без крыш. Огромные территории залиты водой. И Куба запросила у США продовольствие и медикаменты по рыночным ценам.

Вслед за первыми контрактами с американскими компаниями могут последовать новые - еще на 10 миллионов долларов. Кубинские официальные лица заявили, что это может означать потепление в двусторонних отношениях. Может быть, но - может быть и нет.... Однако отныне эмбарго - не полное! Многие американские бизнесмены хотели бы его дальнейшего сокращения. Что же касается г-на Кастро, то он вновь продемонстрировал, что выживание революции для него - превыше всего, даже если это означает обращение к старому врагу, заключает «Экономист».

Россия готовится к вступлению во Всемирную торговую организацию. Но вопрос в том, до какой степени Россия воспринимает это как политическую акцию, нежели как часть усилий по решению реальных проблем: от совершенствования законодательства до создания в целом благоприятной для бизнеса среды, пишет «Экономист».

Переговоры с Россией ведутся уже не первый год. Последний раунд безрезультатно завершился в июле - российская делегация посчитала неприемлемым предложение ряда членов ВТО о том, чтобы некоторые новые нормы российского законодательства обсуждались ли с экспертами ВТО еще на этапе законопроектов. С тех пор на переговорах с Россией - никакого продвижения.

За это время в ВТО вступили Китай и Тайвань. И теперь Россия остается одной из очень немногих крупных стран мира, которые не являются еще членами организации - как, например, Саудовская Аравия или Украина. Однако после 11 сентября многое изменилось. США теперь готовы помочь России.

Дело, однако, в том, что политических мотиваций Вашингтона может оказаться недостаточно. Вступление в ВТО требует заключения соглашений со всеми 144 странами-участниками. Многие из них уже имеют опыт торговли с Россией и знают, что они хотели бы в ней изменить. Конечно, давление США поможет ускорить эти переговоры, но оно не гарантирует результаты.

В самой России нет единого мнения относительно членства в ВТО. Скажем, влиятельные сырьевые компании не возражают, ибо на их бизнес правила ВТО не распространяются. А многие предприятия других отраслей - против. Их лоббисты утверждают, что вступление России в ВТО разрушит большую часть российской экономики.

Металлургические компании России терпят на зарубежных рынках убытки из-за применения антидемпинговых мер. В первую очередь в США, где местные конкуренты обвиняют их в неправомерных преимуществах, получаемых в результате заниженных внутрироссийских цен на электроэнергию. Кстати, этот аспект двусторонних связей может стать показательным для изменившегося отношения к России американской администрации.

Нет единого мнения относительно вступления России в ВТО и среди зарубежных компаний, работающих на её территории. Те из них, которые заняты телекоммуникациями или оказанием деловых услуг, твердо «за». Но другие - преимущественно производители потребительских товаров - также твердо «против». Потратив немалые деньги, чтобы «заинтересовать» своими планами тех чиновников в России, которые принимают реальные решения, эти компании теперь вовсе не стремятся к тому, чтобы их, с таким трудом завоеванные, ниши на местном рынке оказались под угрозой со стороны свободной конкуренции, заключает «Экономист».

Сергей Сенинский:

Мария Клайн познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника «Экономист», который вышел в пятницу, 23 ноября.

Гарантии по банковским вкладам частных лиц. В России и некоторых других странах. Мы повторяем сегодня материл на эту тему, прозвучавший в одном из недавних выпусков программы.

Соответствующий законопроект в России - один из главных законодательных «долгостроев». И вот теперь в правительстве разработана новая его версия. Тему открывает из Москвы - Андрей Иванов, аналитик инвестиционной компании «Тройка-Диалог»:

Андрей Иванов:

Я думаю, что добавляются два принципиальных момента. Во-первых, в новом законе более четко прописано участие государства. Планируется создать государственную корпорацию, которая будет управлять страховым фондом, который, в свою очередь, будет пополняться с помощью взносов банков. В случае значительных банкротств, если этого фонда не хватит, то государства готово участвовать денежными средствами бюджета в выплате денег вкладчикам. На мой взгляд, это - очень важный момент. Потому что в предыдущем законопроекте вокруг этого и разгорелись главные споры. И тогда государство старалось полностью "дистанцироваться"...

Сергей Сенинский:

А второй момент, могу предположить, связан, видимо, со "Сбербанком" России?.. На его долю приходится сегодня примерно три четверти всех частных вкладов в стране. По варианту 1999 года он выводился за рамки этих обязательных отчислений...

Андрей Иванов:

Предполагается пока, что "Сбербанк" будет участвовать на общих основаниях, но его взносы в течение определенного времени будут накапливаться на отдельном счете. Это будет сделано для того, чтобы избежать ситуации, когда "Сбербанк" будет покрывать обязательства перед частными вкладчиками тех мелких банков, которые имеют гораздо больший риск обанкротиться.

Предполагается, что после 2004 года, когда банковская система России перейдет на международные стандарты учета, взносы "Сбербанка" будут присоединены к общей системе, и он станет абсолютно полноправным ее членом - без каких-либо специальных оговорок.

Сергей Сенинский:

Насколько эффективной, на ваш взгляд, может оказаться предлагаемая теперь схема участия "Сбербанка" и всех остальных российских банков?

Андрей Иванов:

Я думаю, что это правильное предложение. "Сбербанк" должен стать одним из многих участников банковского сектора России без каких-либо привилегий. То есть, если "Сбербанк" присоединяется к системе гарантирования вкладов, то, на мой взгляд, автоматически изменится и законодательство. Государство перестанет гарантировать вклады в "Сбербанке" и во всех других банках, в которых ему принадлежат контрольные пакеты акций.

В этом случае ситуация становится более "прозрачной" и более рыночной. Понятно, что у "Сбербанка" сохранится громадная сеть филиалов. И понятно, что отношение вкладчиков к нему будет гораздо более лояльное, чем к другим кредитным организациям в России. Но после присоединения "Сбербанка" к общей системе гарантирования вкладов уже все банки страны начинают играть по одинаковым правилам. Возникает больше возможностей для коммерческих банков "вырасти", привлечь новые вклады и в чем-то сравняться со "Сбербанком"...

Сергей Сенинский:

Андрей Иванов, аналитик инвестиционной компании "Тройка-Диалог", Москва.

В Москву мы вернемся чуть позже. А пока - расскажем о том, как действуют системы гарантий по банковским вкладам частных лиц в некоторых других странах. За последние месяцы мы неоднократно обращались к этой теме. И теперь можем вкратце напомнить некоторые из прозвучавших в разное время примеров.

Первый из них - Испания. Вот что рассказывал наш корреспондент в Мадриде Виктор Черецкий:

Виктор Черецкий:

Закон о гарантиях частных вкладов в банках был принят в Испании в 1982 году. Тогда же был создан единый государственный "Фонд гарантии банковских вкладов". С тех пор абсолютно каждый испанский банк, а также филиалы иностранных банков, работающие на территории Испании, обязаны ежегодно отчислять в этот Фонд до 0,2% от общей суммы частных вкладов, которыми располагает этот банк.

Причем эта ставка не фиксируется, а меняется в зависимости от текущего финансового состояния "Фонда гарантии банковских вкладов". Согласно закону, если средства Фонда достигают 1 процента от всей суммы частных вкладов во всех банках на территории Испании, то отчисления банков в этот фонд на какое-то время прекращаются совсем.

Из средств Фонда компенсируются частные вклады в случае банкротства того или иного банка на территории Испании. В этом случае его вкладчики могут рассчитывать на получение до 3 миллионов 300 тысяч песет, то есть суммы, соответствующей 22 тысячам долларов или 48 минимальным зарплатам.

Однако это - максимально возможная в Испании компенсация по частному банковскому вкладу. И если общие накопления частного вкладчика ее превышают, то имеет смысл разместить их, как минимум, в двух банках, чтобы иметь стопроцентные государственные гарантии всех своих накоплений.

Сергей Сенинский:

Из Испании - через Атлантику - в Соединенные Штаты. Здесь Федеральная корпорация страхования вкладов частных лиц существует почти 70 лет. Вот что рассказал нам руководитель одного из отделов этой корпорации Дэвид Барр:

Дэвид Барр:

Попытки создать в США систему страхования частных вкладов предпринимались с самого начала ХХ века. Но так как речь шла о правительственных гарантиях, то многие называли это вмешательством государства в банковский бизнес, и законодатели были против.

Их переубедила лишь Великая депрессия на рубеже 30-ых годов. Тысячи американских банков разорялись, и люди навсегда теряли свои сбережения. В июне 1933 года был принят закон о федеральном страховании частных вкладов, для чего и была создана наша корпорация.

Тогда, в 1934 году, страховались вклады на сумму не более 2 с половиной тысяч долларов. По тем временам это были большие деньги. В дальнейшем эта сумма возрастала и сегодня составляет уже 100 тысяч долларов.

Для повышения суммы частного вклада, сохранность которого гарантируется государством, каждый раз требуется решение Конгресса. Последнее такое решение было принято в 1980 году, когда и был установлен "потолок" в 100 тысяч. Но сегодня из-за инфляции эта сумма в долларах 80 года составляет всего 50 тысяч. Поэтому предпринимаются попытки вновь повысить эту планку.

В целом почти за 70 лет своего существования система правительственного страхования частных вкладов не претерпела заметных изменений. Если не считать, конечно, источника ее средств. В 30-ые годы Корпорация по гарантированию частных вкладов (Federal Deposit Insurance Corporation) получала средства от казначейства США. Эти средства предстояло постепенно возвращать - по мере накопления страховых взносов от самих банков. С тех пор, как долг был погашен, и по сей день - средства нашей корпорации формируются только из взносов самих коммерческих банков, которые обслуживают счета частных лиц.

Причем взносы эти разнятся. Они могут быть вообще нулевыми, а максимум - 27 центов с каждых 100 долларов находящихся в банке вкладов. Будет это 5 центов или 25 - зависит от текущего состояния дел в том или ином банке и от рейтинга, который ему присваивают несколько региональных и федеральных финансовых инстанций, контролирующих банковскую деятельность.

Всего в частных вкладах в американских банках хранятся сегодня примерно 4 триллиона долларов. Из них три триллиона - это вклады, каждый из которых меньше 100 тысяч долларов. Оставшийся 1 триллион долларов можно считать "не полностью застрахованными" накоплениями.

Даже в периоды устойчивого экономического подъема ежегодно какие-то банки терпят крах. И если вам довелось быть клиентом этого банка, то наша корпорация быстро вернет вам весь ваш вклад, если он не превышает 100 тысяч долларов. Обычно вы можете получить деньги уже на следующий день.

Большинство вкладчиков таких банков узнают о том, что их банк "прогорел", лишь тогда, когда они вдруг получают от нас по почте чек - на соответствующую сумму.

Сергей Сенинский:

Дэвид Барр, руководитель одного из отделов Федеральной корпорации страхования частных вкладов в США.

И еще две зарубежных модели. Первая из них - израильская, о которой рассказывал наш корреспондент в Тель-Авиве Александр Гольд:

Александр Гольд:

Частные вклады в коммерческих банках Израиля государство не гарантирует и их сохранность в прямой форме не обеспечивает. Соответственно, нет никаких гарантийных фондов, и не определены механизм и процент компенсаций на случай краха коммерческого банка. Эту информацию я получил в израильском Центральном банке.

Вместе с тем было специально отмечено, что "в прошлом, в тех случаях, когда тот или иной банк прекращал существование, вкладчики, не являющиеся хозяевами банка, свои деньги все-таки получали. Впрочем, это не следует рассматривать как гарантию на будущее..."

В качестве пояснений добавим следующее. За всю историю Израиля было всего пять случаев, когда банкротство объявляли коммерческие банки, и то мелкие. Последний такой случай произошел с так называемым "Северо-Американским банком" 10 лет назад.

Дело в том, что деятельность коммерческих банков находится в Израиле под постоянным и чрезвычайно жестким контролем Центрального банка, что делает крах крайне маловероятным. Помимо проверки обычной отчетности, специальные инспекторы Центрального банка постоянно следят за ситуацией "на местах" и очень жестоко карают за любые попытки обмана.

То есть Центральный банк, с одной стороны, не позволяет коммерческим банкам пускаться в финансовые авантюры, а с другой, защищает интересы вкладчиков. То есть, в конечном счете, не устраняется от ответственности за вклады граждан. В Центральном банке существует специальный отдел приема обращений граждан, и уже не раз бывало, что коммерческие банки наказывались за нанесенный вкладчикам ущерб. Так что в случае экстренной ситуации Центральный банк не остается в стороне, но - ничего и не гарантирует.

Сергей Сенинский:

И еще один пример - система страхования частных вкладов в Польше. Наш корреспондент в Варшаве Ежи Редлих:

Ежи Редлих:

В 1993-1994 годах в Польше разорились три средних коммерческих банка. Десятки тысяч клиентов потеряли все свои сбережения. Это и ускорило работу над законом о страховании банковских вкладов.

Закон вступил в силу с 1 января 1995 года. Был образован банковский Гарантийный фонд - организация, подчиненная непосредственно высшему законодательному органу, то есть Сейму. Фонд формируется без участия госбюджета, а лишь за счет взносов, которые каждый банк, в том числе филиалы иностранных банков, обязан отчислять один раз в год.

В 1995 году обязательная сумма отчислений в Гарантийный фонд составляла 0,4% от оборота банка, затем размер отчислений стал снижаться, и в этом году он достиг 0,16% от банковских активов. Эти средства аккумулируются на счете каждого банка и приводятся в действие в случае краха.

Постепенное снижение обязательных взносов связанно с уменьшением риска. С 1994 года не разорился ни один банк, действующий на территории Польши. Безопасность охраняется и тем, что банковский гарантийный фонд помогает ссудами тем банкам, положение которых пошатнулось. Подобную ответственность несут солидарно все банки.

В случае краха банк обязан выплатить своим вкладчикам из Гарантийного фонда не полную сумму сбережений, а не более эквивалента 11 тысяч евро. Причем первая тысяча вклада возмещается полностью, если выше тысячи евро - возмещаются 90% вклада.

Сумма, подлежащая возврату, будет увеличиваться. Например, к 2003 году - до 20 тысяч евро.

Сергей Сенинский:

Ежи Редлих, наш корреспондент в Варшаве.

Возвращаемся в Москву. Когда законопроект о страховании частных вкладов будет, наконец, принят, одни и те же требования будут, видимо, предъявляться и к российским банкам, и к зарубежным, работающим на территории России. А сколь велика их доля на рынке частных вкладов в России уже сегодня? Мы возвращаемся к интервью с аналитиком инвестиционной компании "Тройка-Диалог" Андреем Ивановым:

Андрей Иванов:

Сейчас все западные банки, которые работают в России, являются резидентами. То есть это не филиалы иностранных банков, а дочерние банки. Это банки, которые зарегистрированы в России. У них есть уставный капитал, который вложен здесь, в России. Поэтому они на общих основаниях считаются такими же коммерческими банками, как и любые другие. Просто их уставный капитал на 100% принадлежит иностранным инвесторам, а не резидентам России.

Доля таких банков на российском рынке частных вкладов пока минимальна. Во-первых, эти банки не активны на рынке частных вкладов, за исключением всего одного или двух. Лидером является Raiffeisenbank, это австрийский банк. Вторым по количеству частных вкладов, я думаю, является американский Citibank.

Совместная доля на рынке частных вкладов в России, я думаю, не превышает 2-3%. Это - максимум. И они работают только с достаточно большими вкладами и по рекомендации тех корпоративных клиентов, которых они обслуживают. Я не думаю, что их доля значительно вырастет в ближайшее время.

Сергей Сенинский:

Андрей Иванов, аналитик инвестиционной компании «Тройка-Диалог», Москва.

«Меняющийся мир: страны и рынки после терактов в США»

Ирина Лагунина:

Восстановление Афганистана после разрухи 20 лет войны, засух и хаоса в обществе станет невероятно трудным делом. На встрече 20 ноября в Вашингтоне союзники начали нелегкие переговоры о том, как вернуть к жизни сельское хозяйство Афганистана, как восстановить дороги, создать рабочие места для возвращающихся беженцев, очистить минные поля, возродить медицинское обслуживание и создать заново судебную систему, пишет издающийся в Гонконге деловой еженедельник Far Eastern Economic Review.

Пока рано говорить об обсуждении каких-то конкретных проектов или о формировании неких фондов для их финансирования. На встрече представители 21 страны сформировали лишь специальный комитет. В него вошли Соединенные Штаты, Япония, Европейский Союз и Саудовская Аравия. Комитет должен координировать усилия стран коалиции по восстановлению Афганистана.

Так же рано, по словам официальных лиц, говорить и о том, в какую сумму это обойдется международному сообществу. Представитель ООН - после встречи - напомнил, что на восстановление Мозамбика потребовалось шесть с половиной миллиардов долларов. И тут же добавил, что Афганистан больше, чем Мозамбик. По предварительным оценкам, только разминирование обширных территорий в Афганистане обойдется в 500 миллионов долларов. Кроме того, международному сообществу предстоит демобилизовать около 400 тысяч афганских солдат, которых необходимо обеспечить «мирной» работой. Иначе никакое «восстановление страны» просто не состоится...

Причем разрыв во времени между оказанием «экстренной» помощи Афганистану и содействием восстановлению страны должен быть минимальным, подчеркивает тот же представитель Организации Объединенных Наций. Он напоминает о неудачных примерах в Африке, когда именно промедление международного сообщества с началом послевоенного восстановления некоторых стран приводило к возобновлению войны, пишет издающийся в Гонконге деловой еженедельник Far Eastern Economic Review.

Алексей Цветков:

В Эр-Рияде, столице Саудовской Аравии, когда собираются вместе банкиры, юристы или бизнесмены, разговоры в последнее время все чаще заходят о враждебности, с которой к представителям этой страны многие теперь относятся в США. 15 из 19 террористов, участвовавших в терактах 11 сентября, были саудовцами. Теперь сотни подданных королевства, которые, например, учились в США, возвращаются домой, опасаясь преследований, пишет американский еженедельник Business Week.

Последствия событий 11 сентября сотрясают самые основы саудовского общества. Одна из них - идея о том, что американо-саудовский альянс, базирующийся на деньгах и могуществе, будет существовать вечно. Вторая - уверенность в том, что королевская семья, искусно сочетая методы жесткие и популярные, навсегда сохранит и себя, и само королевство.

Теперь оба постулата вызывают все больше вопросов, ответы на которые зависят во многом от одного человека - 78-летнего наследного принца Абдуллы, который управляет Саудовской Аравией от имени своего больного брата, короля Фахда. Несмотря на возраст, наследный принц - реформистки настроенный, открыто высказывающийся человек, призванный спасти королевскую семью от разлагающей коррупции и открыть экономику страны для большей конкуренции и инвестиций.

Нефть и нефтепродукты по-прежнему составляют не менее 90% всего саудовского экспорта, приносят 75% доходов казны, а их доля в ВВП - почти 40%. Доля всех остальных производств - за пределами нефтехимии - в общем объеме экономики - менее 10%. Безработица достигла уровня в 15% и продолжает расти. Из 150 тысяч саудовцев, ежегодно вступающих в трудоспособный возраст, находит работу лишь каждый третий, несмотря на давление властей на бизнес - принимать в первую очередь своих, а не иностранцев.

Последствия событий 11 сентября вынуждают кронпринца Абдуллу ускорить экономические реформы. Инвестиции в такие сферы, как телекоммуникации или туризм, наверняка сократятся. За полтора года, прошедших после принятия в Саудовской Аравии нового закона об иностранных инвестициях, специальное агентство одобрило проектов на общую сумму 10 миллиардов долларов. Но теперь, прогнозируют эксперты, эти темпы, без сомнения, замедлятся, пишет американский еженедельник Business Week.

Ирина Лагунина:

В промышленности новые детали испытывают на прочность. Выдержат ли они сверхвысокое давление, большие температуры, перепады жары и холода? Подобное испытание переживает сейчас и мировая экономика, пишет немецкая газета Frankfurter Allgemeine Zeitung в статье "Шоковая терапия и бальзам».

Темпы роста экономики США упали с «тропических» 5,7% в середине прошлого года до минус 0,4% сейчас. На фондовых рынках это поначалу привело к миллиардным потерям, но на прошлой неделе внезапно котировки на Уолл-Стрит взлетели столь резко, как не повышались ни разу за последние 25 лет. Причина: все более активно использует свои возможности руководитель Федеральной резервной системы США Алан Гринспэн. Такая шоковая терапия сопряжена с риском. Но если лекарство окажется эффективным, риск будет оправдан...

Инвесторы, во всяком случае, ставят на успех, о чем свидетельствует «сильный» доллар. В понедельник курс евро упал до 88 центов - самого низкого уровня за последние три месяца. После терактов в США не прошло и двух с половиной месяцев. О том, что настроение на валютных рынках переменилось не в пользу евро, свидетельствует и тот факт, что до самого низкого с середины июня уровня упал и индекс доверия к нему валютных экспертов. Только 41% опрошенных специалистов сегодня ожидают подъема курса европейской валюты в ближайшие три месяца. - В первую неделю после 11 сентября на это рассчитывали 59%. Похожая ситуация складывалась в преддверии максимального за последние месяцы падения курса евро - до 83 с половиной центов в июле.

В нынешней слабости евро, в отличие от ситуации прошлого года, Европейский центральный банк не видит угрозы инфляции или нарушения баланса цен. Соответственно, на валютных рынках не ждут интервенций Европейского банка.

Подмога для евро пришла неожиданно из Китая. Центральный банк страны сообщил, что КНР собирается увеличить долю евро в своих, составляющих 200 миллиардов долларов, валютных резервах. Для евро это - как бальзам на душу, пишет немецкая Frankfurter Allgemeine Zeitung.

XS
SM
MD
LG