Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ключи счастья

  • Елена Ольшанская


Редактор Ирина Лагунина

В передаче участвуют: Марианна ВЕХОВА, писательница Шарлотта РОЗЕНТАЛЬ, филолог Благодарность Михаилу СУББОТИНУ, США

Марианна Вехова была грудным ребенком, когда в 1937 году в ссылке погибла ее мать. Отец не вернулся с войны. Девочка-сирота тяжело болела, скиталась по больницам, родственники нашли ее чудом. Выросла Марианна у бабушки в поселке при Гулаге. Обо всем этом она рассказала в книге воспоминаний "Бумажные маки". Шарлотта Розенталь - американский профессор, филолог - часто работает в российских архивах. Недавно она приехала в Москву с приемной дочерью Надей, которую 8 лет назад взяла из детдома города Бийска. Сейчас Наде 15. Пока ее мама изучает биографию русской писательницы начала ХХ века Анастасии Вербицкой, Надя предпочитает говорить по-английски и ходит в школу для американских детей .

Елена Ольшанская: В 10-е годы прошлого столетия среди читающей публики были необыкновенно популярны романы писательницы Анастасии Вербицкой. Некоторые историки литературы полагают, что название ее романа "Ключи счастья" - скрытая цитата из Некрасова, из поэмы "Кому на Руси жить хорошо":

"Ключи от счастья женского,
От нашей вольной волюшки,
Заброшены, потеряны
У бога самого!"


Однако глава "Бабья притча" в поэме Некрасова и шеститомное повествование Вербицкой о девушке по имени Маня Ельцова, чья юность пришлась на 1909-13 годы (тогда и писалось это произведение) все же очень далеки друг от друга. "Маня, хотите быть госпожой своей жизни? - О, да, Ян!.. Научите меня!.. Я так хочу быть счастливой!.. - Хорошо: Я дам вам ключи счастья: Оно лежит за семью замками. И бедное человечество давно потеряло к нему пути: Слушайте, Маня: Самое ценное в нас - наши страсти, наши мечты:" В романах Вербицкой отразился период спада, пришедший на смену общественному взрыву 1905 года, результатом которого стал царский манифест, даровавший стране парламент и конституцию. Но победа демократии оказалась недолгой - народ, 78% которого составляли крестьяне, остался равнодушен к завоеванным свободам. Очень скоро сочувствовавшие революции прогрессивные интеллигенты уже прятали в своих домах "нелегалов", за которыми охотилось полиция, а образованные купцы тайно давали деньги политическим партиям. Придя к власти, большевики уже в 1919 году наложили запрет на творчество Анастасии Вербицкой. Не потому, что видели в ней идейного противника, ее и серьезным автором никто не считал - раздражала популярность. Рабочая молодежь стояла в длинных библиотечных очередях, предпочитая Маню Ельцову руководящим брошюрам, равно как и сочинениям отечественных классиков. Запрещенная Вербицкая осталась среди забытых писателей начала века. Возвращение той литературы было медленным, интерес начался с Запада. В 1970-е годы молодая женщина, редактор издательства "Детская литература" познакомилась американскими славистами. В то время для советского человека дружба с иностранцами была небезопасна.

Марианна Вехова: В 1980-е годы, в разгар советского застоя, на одной вечернике я сидела за столом рядом со странным человеком. Он говорил по-русски с акцентом и смотрел всех с полным восторгом. Оказалось, что он - американец, профессор Петер Кенес, приехал из Калифорнийского университета вместе с женой. Жена его писала диссертацию о Зощенко. Ей было очень трудно, там же масса вещей, которые может понять только человек, который жил у нас в России. А как американцу их объяснить? Это совершенно невозможно. Петер, когда они с женой впервые приехали в СССР, а они из Венгрии ехали на поезде, вышел из вагона и в киоске спросил: "Где у вас продается самиздат?". Он сказал мне: "Очень хочется пожить здесь, как русские. Все русские катаются по воскресеньям на лыжах. Мне очень хочется на лыжах покататься". Я жила около Тропаревского леса в конце Ленинского проспекта. У меня не было телефона, жила в коммуналке. Я нарисовала ему план, написала адрес и пригласила в гости. И они с Пенелопой приехали ко мне в ближайшее воскресенье. Они встали на лыжи, и мы поехали в лес. И Петер, и Пенелопа через каждые три шага падали, потом вставали. Какой-то американский дипломат поселил их в своей квартире, чтобы они кормили его собаку. Он купил в "Березке" в дипломатическом магазине дивное мясо и оставил в морозильнике. Петер стал мне возить это мясо, а собаке покупал в советском магазине. Он говорил, что "у вас в магазине такое мясо, которое нельзя есть людям". Моя бабушка устраивала им русские обеды с борщом, пельменями. И она рассказывала им о своей жизни очень нелегкой, про лагерь, этапы и шмоны. Я ведь детство провела там с ней. Она меня взяла из больницы, где я несколько лет лежала, а родители мои погибли.

Елена Ольшанская: Из книги Марианны Веховой "Бумажные маки": "Когда она разглядывала меня в роддоме:, она не знала, что у моего отца уже лежала в кармане бумага из Куйбышевского РО УГБ НКВД о высылке ее из Москвы в Сибирь: "Основание: применение репрессии по политическим мотивам в административном порядке, осуждение ее матери Гербст Евгении Кузьминичны 1 апреля 1935 года Особым Совещанием при НКВД СССР по ст. 58 УК к 5 годам лишения свободы, за подозрение в шпионской деятельности". Моя мама заболела малярией с температурой 40: Я прочла недавно в терапевтическом справочнике, что это могли быть симптомы сепсиса от недобросовестной работы акушера". В ссылке мать Марианны покончила с собой. По-видимому, ей казалось, что это был единственный путь освобождения для мужа и грудной дочери. Отец Марианны погиб на фронте. Четырехлетней девочке-сироте, заболевшей в разгар войны туберкулезом позвоночника, однако, повезло - она попала в больницу для взрослых. "Я была богачкой - обладательницей коробочек, бинтиков, бумажек: И я научилась без ножниц, ногтями и зубами выстригать из бумаги кукол, наряды для них, мебель: Множество маленьких куколок изображали больных. Из кусочков бинта изготовлялись простыни, подушки, одеяла:" Потом - детский санаторий. "Одним из первых вопросов, который дети задавали друг другу при знакомстве, был: "А где твой папа?" Я радовалась, что могла с достоинством отвечать: "Мой на фронте! Он тоже командир! Самый главный!" Дети стыдились говорить, что их отцы - обычные солдаты:Отношения были нездоровыми. Я взрывалась от любой обиды: Первые ожоги самолюбия: Первые столкновения с предательством, сплетней:"

Марианна Вехова: Бабушка Евгения, которая меня вырастила, осталась на севере из-за меня. У нее срок кончился, но доктор сказал, что меня на юг вести нельзя. А у нее был запрет на большие города, она не могла вернуться в Москву. В 1951-52 годах началась волна повторных арестов, людей хватали в очередях, в магазине, дома, вытаскивали отовсюду. И бабушка очень боялась, когда машина мимо нашего дома ехала. Если вдруг она останавливались, то бабушка роняла руки и ужас у нее был на лице.

"...Баю-баюшки баю, кто улегся на краю?
Повернись на правый бок, у подъезда "воронок".
В дверь стучат. Не смей вставать,
Мигом прячься под кровать.
В тараканью щель ввинтись,
В невидимку превратись"...


Это я написала "Колыбельную" бабушке, ожидающей повторного ареста.

Елена Ольшанская: Бабушка Евгения Вехова была из старообрядцев, а ее покойный муж, дед Марианны - из русских немцев. Фамилия Гербст стала причиной многих несчастий, свалившихся на семью. Личный опыт не сразу превращается в книгу, будь то проза или стихи.

Марианна Вехова: В шестидесятые годы в "Новом мире" напечатали повесть Воронина "Юность в Железнодольске", как он в бараках рос в Сибири - о таком детстве. В "Литературной газете" тут же появилась жуткая разгромная статья, что это неправда, такого не было. А я росла примерно в такой же обстановке, при лагере в Коми. И мы, действительно, вшей у себя ловили и друг на друга сажали - у нас такая игра была. Дети приходили в школу босиком до самых сильных заморозков. Помню, как красные ноги на батарею ставили. Голодные, оборванные. Мне бабушка давала с собой завтрак, потому что я была больничный ребенок, но невозможно было есть, потому что вокруг голодные глаза. Я видела все это. Ходила к друзьям в их бараки, видела гомон, грязь и шум, наказания, порки, пьяных отцов. Я столько видела горя настоящего, что рассердилась на эту статью. Написала письмо обо всем этом в поддержку. Мне ответил Игорь Александрович Сац - он в "Новом мире" был членом редколлегии. Ему понравилось мое письмо, он сказал, что, может быть, его напечатают в журнале. И он захотел со мной встретиться. Я очень длинное письмо написала, со всякими примерами, он меня попросил рассказать о моей жизни. Я стала рассказывать. Он сказал: "Так это же надо написать! Потом вам историки будут благодарны". Я стала писать. Я ему читала по эпизодам, и он говори л: "Не понимаю, почему не складывается книга. У вас нет мировоззрения. Нужно, чтобы сложилась личность, тогда сложится книга".

Елена Ольшанская: Повесть Николая Воронова "Юность в Железнодольске" была опубликована в журнале "Новый мир" в 1969 году. Вскоре в Литературной газете появилось письмо ветеранов Магнитогорского комбината: "Автор повести изображает все в серых, безнадежных, мрачных тонах, вызывающих недоумение и вопрос: для чего все это написано?.. :мы, бывшие участники строительства и эксплуатации Магнитогорского комбината, глубоко возмущены этой повестью".

Шарлотта Розенталь: Когда я была молодой, я была в восторге от одной кинозвезды, Одри Хэпберн. Я смотрела каждый ее фильм. И потом обычно, если фильм был основан на книге, я сразу читала книгу. В фильме "Война и мир" она играла роль Наташи. Как только я вернулась домой, я взяла "Войну и мир" и начала читать по-английски. Мне тогда было 12-13 лет. Я помню, было очень трудно отложить книгу, перестать читать. Я решила в один прекрасный день, что я буду читать этот роман на русском языке. Я училась в университете Чикаго и Стэндфордском университете в аспирантуре. Помню первый день на уроке русского языка. Преподаватель был молодым эмигрантом, мы начинали учить буквы, звуки. Я сразу влюбилась во все - в русского эмигранта, в звуки языка.

Марианна Вехова: Когда Петер и Пенелопа уехали, они мне стали присылать своих студентов и аспирантов. У них были такие темы диссертаций, для которых нужно в архив проникнуть, а это все было засекречено, часто они не могли туда попасть и приходилось менять что-то на ходу. Петер очень надеялся на меня, что я помогу. Таким образом возникла Шарлотта. Шарлотта писала о Ремизове диссертацию, все время сидела в библиотеке. Но она не знала русский фольклор. А как можно писать о Ремизове, когда у него вся проза построена на фольклоре? Например, он пишет о своей жене, что она, как царевна-лягушка сбросила шкурку, он хотел ее кинуть в огонь, но вовремя воздержался. Не знает Шарлотта сказку про лягушку и про ее шкурку. Приходилось ей сказки рассказывать. Ремизов же не приводит пословицу какую-нибудь, чтобы ее можно было найти в словаре, а просто намек, или ритмический намек. Очень сложный писатель.

Елена Ольшанская: Алексей Ремизов - один из крупных писателей русского Серебряного века. Он резко выступил против большевистского переворота и большую часть жизни затем прожил в эмиграции. В Советской России книги его долгое время были под запретом.

Шарлотта Розенталь: Тогда была "холодная война". Я жила в общежитии МГУ. Моя первая соседка была итальянка. Потом была русская соседка, и она мне объяснила, что ей надо было каждую неделю ходит в "инотдел", чтобы передать им, чем я занимаюсь, с кем я встречаюсь и так далее. Мы знали, что за нами следят, слушают разговоры и осматривают наши комнаты, когда нас нет. Очень неприятно. Но самое неприятное, что было очень трудно знакомиться с русскими, потому что им это было совсем неудобно. Слава богу, что эта война кончилась.

Марианна Вехова: Я училась на курсах сценаристов и режиссеров. И однажды показали фильм Михаила Калика - четыре новеллы о любви, между ними интервью с разными людьми: со студентами на Ленинских горах, с прохожими на улице, с московскими интеллектуалами на квартире у Юрия Тимофеева, который работал в "Литературной газете" заведующим школьным отделом, а перед этим он был главным редактором издательства "Малыш". Но его сняли, потому что он сделал замечательное издательство, и сердце чиновников не могло этого вынести. А после четвертой новеллы - интервью со священником. Молоденький священник, очень красивый, черноглазый ходил между кустов на фоне неба и облаков и говорил о любви. И он говорил такие вещи, что меня задело за живое. Потому что у меня была бестолковая, нелепая жизнь, я никак не могла встретить кого-то. Была жажда любви, страх одиночества. У меня была только бабушка. Но как его найти? Спросить стыдно. Через какое-то время моя двоюродная или троюродная племянница, физик-математик из МГУ и ее муж тоже физик-математик из МГУ стали верующими, она даже - иконописец. У них четверо детей. Мне так захотелось с ними встретиться! А тетушки не хотели дать адрес, они говорили: "Еще тебе не хватало с мракобесами такими!" Я говорю: "Ну пусть они мракобесы, зато у них четверо детей, а я одинокая, бездетная. Вдруг я им буду полезна?" Тогда мне дали адрес. Я туда пришла, позвонила в дверь. Ксения открыла и говорит: "Кто вы?" Я говорю: "Здравствуйте, я ваша тетя". Она мне стала показывать альбом семейный, и вдруг я вижу фотографию этого человека, которого видела в кино. Я закричала: "Кто это?". Она отвечает: "Это мой духовный отец".

Елена Ольшанская: :"Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века". Тело побеждается, миры побеждаются, и наша душа, скомканная, маленькая и жалкая, вырывается на колоссальную свободу. И между нею в ее нынешнем состоянии и тем раскрытием огромным, которое ее ожидает, такая же гигантская дистанция, как между молчаливым эмбрионом в утробе матери и гением:, который из этого эмбриона развился". Священник Александр Мень был духовным отцом интеллектуалов. Позже, когда его проповеди превратились в книги, доступные многим, когда он начал выступать на телевидении, случилось несчастье - он был убит. Убийство это до сих пор не раскрыто.

Марианна Вехова: И она меня к нему повезла, я только из больницы вышла на костылях. Я прикостыляла в храм, и он сразу как орел на меня посмотрел. В певческом доме было огромное количество народа к нему на прием, прямо как к психотерапевту. Там был длинный стол накрыт, висел портрет Серафима Саровского, и люди ели за этим столом, кто что с собой принес. Потому что все голодные приехали, в православной церкви на голодный желудок можно только причащаться, исповедоваться. Я тоже села, заняла очередь. Интересно, я видела - тот, чья очередь подходила, пересаживался на стул около двери кабинета (крошечный кабинет у отца Александра) и сидел сгорбившись, повесив голову. Потом он исчезал за дверью, а затем появлялся совсем другой человек - нос кверху, плечи расправлены. Подошла моя очередь. Я рассказала, как я крестилась в другом храме. Отец Александр спросил: "Исповедь за всю жизнь была?". Когда взрослый человек крестится, нужна исповедь. Я сказала: "Не было". Он говорит: "Ну тогда приступим". Я встала перед иконой, начала заунывным голосом излагать всю историю, с детства начиная. Он послушал, послушал и говорит: "Нет, так не годится. Давайте садитесь. Вот вам чай и давайте просто разговаривайте со мной, рассказывайте мне как знакомому, как старому другу. Вы мне о себе расскажете, я вам о себе. Так мы и подружимся, это нам заменит долгое знакомство". И я так два года ездила раз в две недели. Я ему рассказывала, он прерывал в каких-то местах: "А я в это время...". И получалось, действительно, взаимная исповедь. Он на три года старше меня, у него отца арестовали, когда ему было два года. Родился его братик Павлик, и он стал мужчиной в доме, мама с ним советовалась. Потом она мне рассказывала: "Оказывается, малыши крошечные очень здравые советы дают. Потому что у них нет путаницы в мыслях, они видят все реалистично. Это поразительно". Я это на ус мотала, и со своей дочерью, которая потом появилась, тоже стала советоваться. И оказалось, что действительно дети умеют какие-то сложные узлы развязать очень просто. Однажды, это была ранняя Пасха, я еще с палкой ходила, отец Александр сказал: "Не надо вам приезжать на ночную службу. Приходите в понедельник, вторник, в любой день, будет крестный ход, все так же". Я приехала в какой-то вторник или среду. И он мне говорит: "Вы знаете, я хочу вас познакомить с Мишей Сергеевым, он очень умный и очень хороший человек. От него ушла жена с ребенком к его другу, и он мучается". Встретились, и как-то началось. Сначала друг другу целый год помогали, стали друзьями, а потом через год он сказал: "Давай с тобой поженимся". Тогда отец Александр нас обвенчал.

Шарлотта Розенталь: Я узнала, что в моем городе есть агентство. Через это агентство можно усыновить русского ребенка. Мне хотелось, чтобы ребенок уже ходил в школу. И так как я говорю по-русски и знаю русскую культуру, через это агентство я нашла Надю.

Марианна Вехова: Шарлотта теперь профессор, она купила дом в университетском городке, где преподает. Но чувствовала себя одиноко. Она очень любит Россию. Вообще интересно, что слависты очень любят Россию. Ей хотелось девочку из России, она искала. Ей нашли девочку, похожую на нее, блондинку. У этой девочки история ужасная. Ее нашли на улице около умершей бабушки, которая замерзла. Ребенок сидел рядом с окоченевшей бабушкой, она отморозила пальчики на руке, пришлось ампутировать. Ее взяли в Дом ребенка. Оказалось, мать ее умерла раньше. В детском доме она с трех лет до семи росла.

Шарлотта Розенталь: Когда я полетела из Москвы в Барнаул, это было ночью, оттуда надо было еще ехать три с половиной часа на машине сначала в город Бийск, а потом дальше в лагерь. Это было летом в июле, все дети были в лагере. Так что я не спала, не было времени. Сразу села в машину и поехала к ней. Я ужасно выглядела. Когда я приехала, это было после обеда, она спала. Ее разбудили. Вышла растрепанная, недовольная. И вначале мы очень не понравились друг другу. Я тогда очень испугалась: что я сделала? В гостинице в Барнауле мы первый раз были одни. Я подарила ей сорочку розовую с кружевами, очень женственная, красивая вещь. И она надела сорочку. Тогда она осмотрела мою косметику, попробовала помаду и была в восторге. В этот вечер мы очень подружились. С тех пор все было довольно легко.

Марианна Вехова: Она увезла девочку в Америку. И вот уже прошло восемь лет. Надя не хочет быть русской, она хочет быть американкой. Университетский маленький городок, все удобно, никаких лихих людей там нет, дом на берегу океана. Прогулки с собаками, дикобразы в лесу, у собак приходится из морды вытаскивать иглы, потому что иногда бывают сражения в чаще. В общем, такая замечательная жизнь. Надя ездит летом в лагерь, катается на лошадях. Она стала забывать русский язык, хотя Шарлотта ей на ночь всегда читает русские народные сказки. Сейчас, конечно, появились проблемы, потому что у Нади возраст - 15 лет, когда человек самоутверждается. Надя была очень мягкой и доброй девочкой, нежной, и вдруг колючки полезли как из дикобраза. И все они Шарлотте шрамы оставляют в сердце. Но Шарлотта держится мужественно. Вообще она мужественный человек, крепкий.

XS
SM
MD
LG