Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Пасынок судьбы

  • Елена Ольшанская


Редактор Алексей Цветков

В передаче участвуют: Александр ИЛЮШИН - филолог, МГУ Александр ЛЕДЕНЕВ - филолог, МГУ Благодарность Михаилу СУББОТИНУ, США

11 сентября в народе празднуется день Иоанна Предтечи, он же Иван Постный. "Иван Постный пришел, лето красное увел". "Иван Постный у осени отец крестный". В этот день не разрешается есть мясо и рыбу, а также рубить капусту - в память об усекновении главы Иоанна Крестителя. 11 сентября 1804 года (200 лет назад) родился замечательный русский поэт Александр Иванович Полежаев. Сын барина и крестьянки, в год казни декабристов он блестяще окончил университет, однако за дерзкую поэму "Сашка", по доносу, был отправлен царем служить в армию. Полежаев бежал, терпел наказания, был разжалован в солдаты, воевал на Кавказе... Он рано сгорел от чахотки, но до самой смерти продолжал писать стихи.

Елена Ольшанская:

"Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза - как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза - как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Бездумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Ее прекрасные глаза."


Александра Струйская, которая "смотрит на нас" с портрета Федора Рокотова и из стихов Николая Заболоцкого, жила двести лет назад и была женой знатного и богатого человека, считавшего себя поэтом. Николай Еремеевич Струйский в своем имении Рузаевка (это Инсаровский уезд Пензенской губернии ) в 1770 году по проекту Растрелли построил трехэтажный дворец. Название села Рузаевка - по имени прежнего владельца, татарского князя Ураза Танкачеева. Он отказался перейти в христианскую веру, за что в 1715 году правительство отняло у него землю вместе с крестьянами и передало русскому помещику. Дворец с колоннами возводили для Струйского его крепостные, стены парадных комнат расписывал также крепостной художник, ученик великого Рокотова, А. Зяблов. Пользуясь исключительной одаренностью принадлежавших ему людей, Струйский также организовал в Рузаевке типографию, одну из лучших в России. На дорогой атласной бумаге там печатались его стихи, украшенные сложными гравированными виньетками. И набор, и шрифт - все было безукоризненно. Современники говорили, что Николай Еремеевич - поэт никудышный, "неисчерпаемый источник нелепостей", но сам себя он считал певцом наравне с Державиным. Екатерина П, которой Струйский посвящал гимны, слала ему в ответ перстни с бриллиантами. Память об этой эпохе долго хранилась в Рузаевке. 30 августа ( по новому стилю 11 сентября) 1804 года местная крепостная девка Аграфена Ивановна Федорова родила младенца, отцом которого был Леонтий Николаевич Струйский, сын владельца усадьбы. Мать Леонтия, та самая Александра Струйская, чей портрет написал Рокотов, дала Аграфене вольную и с небольшим приданым поскорее выдала замуж за мещанина города Саранска Ивана Ивановича Полежаева. В 1808 году Иван Полежаев пропал без вести. Аграфена с детьми вернулась в усадьбу Струйских, где спустя два года умерла. Детство Александра Полежаева прошло в людской, его первым учителем был лакей из дворни. В 1816 году 12-летний Александр был отправлен в Москву на учебу в "модный пансион" , а с 1820 года он стал вольным слушателем словесного факультета Московского университета. Как раз в это время Леонтий Струйский до смерти засек своего крепостного по имени Михаил Вольный. За это он был отдан под суд, лишен всех прав состояния и сослан в Сибирь. Перед ссылкой он обратился к родным с просьбой не оставить сына без заботы и средств к существованию.

Александр Анатольевич ИЛЮШИН - филолог, профессор МГУ, в настоящее время пишет книгу об Александре Полежаеве:

Сам Полежаев назвал свою родину так в одной из поэм:

"Быть может в Пензе городишка
Несноснее Саранска нет,
Под ним есть малое селишко,
И там мой друг увидел свет".


"Мой друг" - это "я сам", надо понимать, герой, "Сашка", ведь Полежаев - Александр Иванович. Он был студентом Московского университета, успел его закончить. Но произошел серьезный скандал. Как раз поэму он "Сашка" написал, она мало того, что непристойная во многих местах, вплоть до матерной брани, там всего много, и немножко порнографическая, но в то же время и политически взрывчатая. Удивительный уникальной случай: царь Николай Первый, который очень нервно относился к любым проявлениям свободолюбия после декабрьской катастрофы 1825 года, был проездом в Москве и ему донесли, что один студент Московского императорского университета (мы бы сейчас сказали - студент МГУ) сочинил такую безобразную поэму. Царь велел его разыскать, привести. Полежаева разыскали, привели. Царь заставил читать вслух эту поэму. Но там, допустим, были такие строчки ( я уж непристойности не буду оглашать), но вот такие именно политически-взрывчатые слова:

"А ты, козлиными брадами
Лишь пресловутая земля,
Умы гнетущая цепями,
Отчизна глупая моя,
Когда тебе настанет время
Очнуться в дикости своей,
Когда ты свергнешь с себя бремя
Своих презренных палачей?"


Кто главный палач? Николай 1, конечно. Безнаказанным это нельзя было оставить, и царь распорядился отправить его в солдаты.

Елена Ольшанская: Вот как об этом рассказал Герцен в "Былом и думах":

" ... Осенью 1826 года Николай, повесив Пестеля, Муравьёва и их друзей, праздновал в Москве свою коронацию. Для других эти торжества бывают поводом амнистий и прошений; Николай, отпраздновавши свою апотеозу, снова пошёл "разить врагов отечества", как Робеспьер после своего Fete-Dieu.

Тайная полиция доставила ему поэму Полежаева...

И вот в одну ночь, часа в три, ректор будит Полежаева, велит одеться в мундир и сойти в правление. Там его ждёт попечитель. Осмотрев, все ли пуговицы на его мундире и нет ли лишних, он без всякого объяснения пригласил Полежаева в свою карету и увёз.

Привёз он его к министру народного просвещения. Министр сажает Полежаева в свою карету и тоже везёт - но, на этот раз, уж прямо к государю.

Князь Ливен оставил Полежаева в зале, где дожидались несколько придворных и других высших чиновников, несмотря на то, что был шестой час утра, и пошёл во внутренние комнаты. Придворные вообразили себе, что молодой человек чем-нибудь отличился, и тотчас вступили с ним в разговор. Какой-то сенатор предложил ему давать уроки сыну.

Полежаева позвали в кабинет. Государь стоял, опершись на бюро, и говорил с Ливеном. Он бросил на взошедшего испытующий и злой взгляд, в руке у него была тетрадь.

- Ты ли, - спросил он, - сочинил эти стихи?

- Я, - отвечал Полежаев.

- Вот, князь, - продолжал государь, - вот я вам дам образчик университетского воспитания, я вам покажу, чему учатся там молодые люди. Читай эту тетрадь вслух, - прибавил он, обращаясь снова к Полежаеву.

Волнение Полежаева было так сильно, что он не мог читать. Взгляд Николая неподвижно остановился на нём. Я знаю этот взгляд и ни одного не знаю страшнее, безнадёжнее этого серо-бесцветного, холодного, оловянного взгляда.

- Я не могу, - сказал Полежаев.

- Читай! - закричал высочайший фельдфебель.

Этот крик воротил силу Полежаеву, он развернул тетрадь. Никогда, говорил он, я не видывал "Сашку" так переписанного и на такой славной бумаге.

Сначала ему было трудно читать, потом, одушевляясь более и более, он громко и живо дочитал поэму до конца. В местах особенно резких государь делал знак рукой министру. Министр закрывал глаза от ужаса.

- Что скажете? - спросил Николай по окончании чтения. - Я положу предел этому разврату, это всё ещё следы, последние остатки; я их искореню. Какого он поведения?

Министр, разумеется, не знал его поведения, но в нём проснулось что-то человеческое, и он сказал:

- Превосходнейшего поведения, в. в.

- Этот отзыв тебя спас, но наказать тебя надобно, для примера другим. Хочешь в военную службу?

Полежаев молчал.

- Я тебе даю военной службой средство очиститься. Что же, хочешь?

- Я должен повиноваться, - отвечал Полежаев.

Государь подошёл к нему, положил руку на плечо и, сказав:

- От тебя зависит твоя судьба: если я забуду, ты можешь мне писать, - поцеловал его в лоб.

Я десять раз заставлял Полежаева повторять рассказ о поцелуе - так он мне казался невероятным. Полежаев клялся, что это правда,

От государя Полежаева свели к Дибичу, который жил тут же, во дворце. Дибич спал, его разбудили, он вышел, зевая, и, прочитав бумагу, спросил флигель-адъютанта:

- Это он?

- Он, в. с.

- Что же! Доброе дело, послужите в военной; я всё в военной службе был - видите, дослужился, и вы, может, будете фельдмаршалом.

Эта неуместная, тупая, немецкая шутка была поцелуем Дибича. Полежаева свезли в лагерь и отдали в солдаты."

Александр Илюшин: Этот поцелуй Полежаев расценивал, с одной стороны, как Иудин поцелуй, предательский поцелуй, а с другой - как укус вампира, державного вампира. А ведь вампиризм - это вещь заразительная. Кого укусил упырь, вампир, тот сам станет вампиром. И вот лирический герой Полежаева - это во-многом именно вампир. "Всем постылый, чужой, никого не любя, в мире странствую я, как вампир гробовой". Или, допустим, из другого стихотворения: "В те времена, когда вампир питался кровию моей. Когда свобода, мой кумир, познала ужасы цепей:" и так далее. В одной поэме он описывает свою собственную могилу, там есть такие слова: "И нет ни камня, ни креста, ни огородного шеста над гробом узника тюрьмы, жильца ничтожества и тьмы". Крест, камень, это понятно - надгробие, а почему огородный шест? По преданию, чтобы обезвредить вампира, надо проткнуть его осиновым колом, закопать, и еще осиновый кол вбить в могилу.

Удивительная загадка, вообще в жизни Полежаева много загадочного, но я никак до сих пор не могу понять, почему вокруг него был своеобразный странный заговор молчания, ведь дело-то шумное было, скандальное. Мог ли его не знать Пушкин, который и на многое реагировал? Ведь это же современники: Пушкин и Полежаев. Ни одного упоминания о Полежаеве у Пушкина. Возьмите поэтов пушкинской плеяды - Языков, Баратынский, Вяземский, Дельвиг - ни слова о Полежаеве. Одним из первых, кто о нем упомянул - Лермонтов. Ведь у Лермонтова тоже есть поэма "Сашка", так как и у Полежаева. И там такие слова:

"Герой мой Сашка тихо развязал
Свой галстук... "Сашка" - старое названье!
Но "Сашка" тот печати не видал
И недозревший он угас в изгнанье..."


Потом потепление наметилось, Белинский писало Полежаеве, Герцен, Огарев. Аполлон Григорьев, известный русский поэт, критик, мыслитель вспоминал, что он как раз в 1838 году поступил в Московский университет, а Полежаев умер в 1838 году, так что это младший современник Полежаева. "Дикие порывистые стихотворения Полежаева передавались из уст в уста, и какой-то ужас овладевал душами студентов, когда произносилось его имя. И что-то страшно соблазняющее, неодолимо влекущее было в этом ужасе". Так Аполлон Григорьев написал в книге "Мои литературные и нравственные скитальчества".

Елена Ольшанская:

"Хвала тебе, приют лентяев,
Хвала, ученья дивный храм,
Где цвел наш бурный Полежаев
Назло властям,"


- это Лермонтов о Московском университете.

Александр Илюшин: Лермонтов, конечно, знал о Полежаеве, они ни разу не встречались. Когда умер Пушкин, а он умер ровно за год до Полежаева, Полежаев написал кантату "Венок Пушкину". И там речь идет о молодом поэте неведомом, который сказал свое слово о Пушкине. Предполагают, что это Лермонтов, его стихотворение "На смерть поэта". Это единственное, больше нет свидетельств, что Полежаев что-нибудь слышал о Лермонтове или читал его. Перед Пушкиным Полежаев благоговел, боготворил его, а Пушкин его в упор не видел. Помните: "Мой дядя самых честных правил:"? А у Полежаева: "Мой дядя человек сердитый", - так начинается поэма "Сашка". Онегин - аристократ, а Сашка - бедный студент. Но он иногда подражает Онегину. Ходит в театр со скучающим видом, "билет, сморкаясь, показал". В "Сашке" много всяких отзвуков из "Евгения Онегина". Кстати, я удивлялся, как это Пушкин мог не знать Полежаева? А, может быть, его задевало, что вот так пародируется "Евгений Онегин"?

Елена Ольшанская: Полежаев был определен унтер-офицером в пехотный полк. Помня слова Николая 1, он несколько раз писал прошения на высочайшее имя, но ответа не было. Не вынеся унижений и мук, в 1827 году Полежаев бежал из полка, надеясь добиться личной аудиенции у царя, но был пойман и в колодках доставлен обратно. После этого его лишили личного дворянства, которое он получил как выпускник Московского университета, и разжаловали в рядовые - без прав выслуги, по личному указанию царя . "За пререкания с фельдфебелем" солдат Полежаев шесть месяцев сидел под арестом в подвале Спасских казарм и заболел там чахоткой.

Александр Илюшин: Что было? Приговор к шпицрутенам, это значит сквозь строй прогнать. Он уже договорился с одним старым солдатом, что тот принесет ему остро оточенный штык, собирался покончить жизнь самоубийством. Но, к счастью, отменили шпицрутены. Этому посвящены его замечательные стихи, одно из них цитирует Герцен в очерке о Полежаеве. Там такие слова: "Я погибал. Мой злобный гений торжествовал:".

Елена Ольшанская: Четыре года Полежаев воевал на Кавказе.

"Кто любит дикие картины
В их первобытной наготе -
Ручьи, леса, холмы, долины
В нагой природы красоте,
Кого пленяет дух свободы,
В Европе вышедшей из моды
Тому назад немного лет,
Того прошу когда угодно
Оставить университет
И в амуниции походной
Идти за мной тихонько вслед.
Я покажу ему на свете
Таких вещей оригинал,
Которых, верно, в кабинете
Он на планкарте не видал....

...За переходом переход.
Степьми, аулами, горами
Московцы дружными рядами
Идут послушно, без забот.
Куда? Зачем? В огонь иль в воду? -
Им все равно, они идут...

...В изгибах улиц отдаленных
Следы печальные смертей
И груды тел окровавленных.
Неумолимая рука
Не знает строгого разбора,
Она разит без приговора
С невинной девой старика
И беззащитного младенца.
Ей ненавистна кровь чеченца -
Христовой веры палача.
И блещет лезвие меча..."


Недавно в Чечне был уничтожен памятник Александру Полежаеву, ведь он воевал всерьез, надеясь вернуть себе офицерское звание.

Александр Илюшин: К нему было хорошее отношение со стороны генерала Вельяминова, он принимал участие в военных действиях, получил награду за храбрость, но все равно ему не удалось пробиться в офицеры, царь не утверждал. Чеченский период закончился, он вернулся он в Москву. И тут интересная история произошла. Полковник Бибиков, был такой Иван Бибиков, он в свое время написал донос на Полежаева и тем самым его погубил. Донос насчет "Сашки" - это его рук дело. А потом их пути снова пересеклись и Бибикову то ли неловко стало перед Полежаевым (хотя Полежаев так до конца жизни и не знал, кто на него донес), но он выхлопотал ему отпуск, увез в к себе в гости, в село Ильинское. Там Полежаев две недели прожил и влюбился в дочку этого полковника. Катенька Бибикова (я тоже очень ее люблю), Катерина Ивановна, одаренная девушка, художница, лучший портрет Полежаева - ее работы. Потом она в глубокой старости оставила очень интересных воспоминания об этих двух неделях, которые они вместе провели. И есть у Полежаева любовная лирика, стихи, посвященные этой Катеньке, у нее были чудесные черные глаза, ему казалось, что душа этой Катеньки взывает к нему: "Лобзай меня, певец осиротелый, как мотылек лелеют поутру. Люби меня, как милую сестру. И снова я и к небу и к добру направлю твой рассудок омертвелый. Смертельный яд любви неотразимой меня терзал и медленно губил. Мне снова мир как прежде опостыл. Быть может: нет, мой час уже пробил, ужасный час, ничем не отвратимый". Пришлось ему возвращаться в полк. Когда Бибиков задним числом узнал, что у них такая близость, он пришел в ярость, но Полежаев в это время был возвращен в полк. Перенес он тоже физическое наказание. Незадолго до смерти его наказали розгами. После этого он щепки и занозы доставал из тела. А потом заболел, пришлось лечь в военный госпиталь в Лефортове. Через несколько месяцев Полежаев умер от чахотки. Вообще удивительно: ведь опальный поэт, ссыльный, как ему позволяли печататься? Он довольно много при жизни напечатал. Какие-то строчки, конечно, цензура не пропускала, но все равно у него выходили книги. Как это совмещалось с очень тяжелой солдатской службой и с беспробудным пьянством? Он страшно пил, чем и ускорил, вероятно, легочный процесс.

Елена Ольшанская: С 1829 года стихи Александра Полежаева под разными псевдонимами появлялись на страницах московских журналов. В 1832 году вышел первый сборник стихотворений поэта и отдельное издание его кавказских поэм. На Кавказе Полежаев открыл новый источник вдохновения: казацкую песню. Он написал их немало: "Ахалук" (1832 г.), "У меня ль, молодца", "Сарафанчик", "Пышно льется светлый Терек" (1834 г.), "Разлюби меня, покинь меня", "Узник" : Весной 1833 года Московский пехотный полк возвратился в Москву. Полежаев был представлен к производству в прапорщики, но высочайшего соизволения на это не последовало. В Москве он познакомился с Герценом, Огаревым, стал постоянным участником их кружка. Известность Полежаева как поэта росла. В 1834 году прошла волна арестов; Герцен и Огарев были сосланы в провинцию, московские друзья поэта Соколовский и Уткин заключены в каземат. Полежаев подготовил к печати сборники своих произведений "Разбитая арфа" и "Часы выздоровления", но они были запрещены цензурой. Он начал неумеренно пить, Подружившийся с ним в это время артиллерийский офицер В. И. Ленц вспоминал: "Руки его дрожали, лицо было припухшее, в волосах - преждевременная седина... нередко в средине самого оживленного разговора :он хмурился, задумывался и потом, как бы спохватившись, напускал на себя неестественную развязную веселость:был очень рассеян.. постоянно ходил в разорванной одежде". Читая стихи Полежаева, я обратила внимание на стихотворение

"Цыганка"
Кто идет перед толпою
По широкой площади
С загорелой красотою
На щеках и на груди?
Под разодранным покровом,
Проницательна, черна,
Кто в величии суровом
Эта дивная жена?..
Вьются локоны небрежно
По нагим ее плечам,
Искры наглости мятежно
Разбежались по очам,-
И, страшней ударов сечи,
Как гремучая река,
Льются сладостные речи
У бесстыдной с языка.
Узнаю тебя, вакханка
Незабвенной старины:
Ты коварная цыганка,
Дочь свободы и весны!
Под узлами бедной шали
Ты не скроешь от меня
Ненавистницу печали,
Друга радостного дня!
Ты знакома вдохновенью
Поэтической мечты,
Ты дарила наслажденью
Африканские цветы!
Ах, я помню... Но ужасно
Вспоминать лукавый сон;
Фараонка, не напрасно
Тяготит мне душу он!
Пронеслась с годами сила,
Я увял,- и наяву
Мне рука твоя вручила
Приворотную траву...


Александр Леденев, филолог: Поскольку наследование в литературе идет через поколение, то чаще всего аукаются стихи у литературных внуков. Причем литературные внуки могут не знать имени и фамилии своего "деда". "Цыганка" Полежаева "аукнулась", конечно, в стихах Александра Блока. Можно говорить о целом цикле "Кармен", а можно - о каких-то отдельных стихотворениях. Вот, скажем, одно из них:

Когда-то гордый и надменный,
Теперь с цыганкой я в раю,
И вот - прошу ее смиренно:
"Спляши, цыганка, жизнь мою".

И долго длится пляс ужасный,
И жизнь проходит предо мной
Безумной, сонной и прекрасной
И отвратительной мечтой...

То кружится, закинув руки,
То поползет змеей, - и вдруг
Вся замерла в истоме скуки,
И бубен падает из рук...

О, как я был богат когда-то,
Да всё - не стоит пятака:
Вражда, любовь, молва и злато,
А пуще - смертная тоска. "


Цыганка, конечно, соблазн, демонический соблазн, против которого ни Полежаев, ни Блок устоять не могли. Они могли в себе это не любить, пытались от этого избавиться. Настоящий поэт влеком музыкой, даже если она исходит от демонов. таких соблазнительных, как эта самая цыганка. Ну а самое интересное, что эта мелодия звучит не только по-русски, она звучит еще и по-английски. Может быть, это покажется странным, доказать это нельзя, но я слышу, как она звучит еще в знаменитом романе Набокова "Лолита". Начинает звучать с первых слов: "Ло-ли-та", дальше идут знаменитые слова про свет очей и про то, как "язык движется, совершая три шажка". И выясняется, что это фонетика совсем не английского языка, это фонетика либо русского, либо испанского языка. Дальше мы видим Лолиту пляшущей, Лолиту, похожую на балетную танцовщицу. И возникают многократные, многочисленные переклички. Все это шифрует главное лирическое ядро, которое к Набокову каким-то образом пришло через Блока, а Блок передал мелодию, возможно, расслышанную у Аполлона Григорьева. Аполлон же Григорьев, быть может, спел ту самую песню, которую когда-то расслышал у Полежаева.

Елена Ольшанская: "Годы шли и шли; безвыходное, скучное положение сломило его, - пишет Герцен, - сделаться полицейским поэтом и петь доблести Николая он не мог, а это был единственный путь отделаться от ранца. : Когда один из друзей его явился просить тело для погребения, никто не знал, где оно; солдатская больница торгует трупами, продает их в университет, в медицинскую академию, вываривает на скелеты на мыло и прочее. Наконец нашел он в подвале труп бедного Полежаева - : крысы объели ему одну ногу.

После его смерти издали его сочинения и при них хотели приложить его портрет в солдатской шинели. Цензура нашла это неприличным, и бедный страдалец представлен в офицерских эполетах - он был произведен в больнице".

В нынешнее время имя Полежаева отошло в тень. О 200-летнем юбилее поэта мне напомнил радиослушатель из Полтавы Богдан Гавриш.

А вот в последние советские десятилетия Полежаев был другом многих. Его имя связано с другим замечательным поэтом, Александром Галичем. Его песней мы закончим передачу:

"По рисунку палешанина
Кто-то выткал на ковре
Александра Полежаева
В черной бурке на коне.

Тезка мой и зависть тайная,
Сердце горем горячи !
Зависть тайная, "летальная" --
Как сказали бы врачи.

Славно, братцы, славно, братцы, славно, братцы-егеря !
Славно, братцы-егеря, рать любимая царя !
Ах, кивера да ментики, ах,соколы-орлы,
Кому вы в сердце метили лепажевы стволы ?
Не мне ль вы в сердце метили лепажевы стволы !

А беда явилась за полночь,
Но не пулею в висок,
Просто в путь, в ночную заволочь,
Важно тронулся возок.

И не спеть, не выпить водочки,
Не держать в руке бокал !
Едут трое, сам в середочке,
Два жандарма по бокам.

Славно, братцы, славно, братцы, славно, братцы-егеря !
Славно, братцы-егеря, рать любимая царя !
Ах,кивера да ментики, пора бы выйти в знать,
Но этой арифметики поэтам не понять,
Ни прошлым, и ни будущим поэтам не понять.

Где ж друзья,твои ровесники ?
Некому тебя спасать !
Началось все дело с песенки,
А потом -- пошла писать !

И по мукам, как по лезвию...
Размышляй теперь о том,
То ли броситься в поэзию,
То ли сразу -- в желтый дом...

Славно, братцы, славно, братцы, славно, братцы-егеря !
Славно, братцы-егеря, рать любимая царя !
Ах,кивера да ментики, возвышенная речь !
А все-таки наветики страшнее, чем картечь !
Доносы и наветики страшнее, чем картечь !

По рисунку палешанина
Кто-то выткал на ковре
Александра Полежаева
В черной бурке на коне.

Но оставь, художник, вымысел,
Нас в герои не крои,
Нам не знамя жребий вывесил,
Носовой платок в крови...
XS
SM
MD
LG