Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Карловы Вары - 2002



Ведущий Сергей Юрьенен



"Я стал гулять по городу и понял, что я в него влюбился окончательно и бесповоротно.Он чудесный, совершенно сказочный и удивительный. Мне нравится этот забитый огромный зал, мне нравится реакция, такая живая, такая человечная. И мне так жалко, что уже послезавтра надо улетать. Удивительно фантастическое место".

Сергей Юрьенен: 37-й Международный кинофестиваль. 10 дней кино, 140 тысяч зрителей, 300 фильмов, 1100 режиссеров, актеров, продюсеров, прокатчиков, 11 тысяч журналистов. Среди них наш корреспондент - чешский кинодраматург и журналист - Нелли Павласкова.

Нелли Павласкова: 37-й Международный начался с показа чешского конкурсного фильма режиссера Петра Зеленки "Год дьявола". Фильму дьявольски и повезло: он оказался победителем, а режиссер получил "Хрустальный глобус" - Гран-при Карловарского фестиваля. Этот вымышленно-документальный музыкальный фильм посвящен известному чешскому барду Яреку Ногавице, его чудесному исцелению от алкоголизма и обретению им чешской группы "Чехомор" (это сильное для русского уха слово является всего лишь контаминацией географических названий - Чехия и Моравия).

По ходу кинодейства в космосе растворяется один из музыкантов, чтобы снова ожить на фестивале, персонажи придаются различным магическим ритуалам, заводят дружбу со странным иностранным режиссером мефистофельского вида, соблазняющим их классическим репертуаром. Где выдумка, где правда - трудно понять, зато много музыки, веселья и мистификаций.

Официальной звездой первых дней фестиваля был Майкл Йорк, а под занавес в Карловых Варах должен был появиться Шон Коннери, - как раз в эти дни он снимался в Праге в американском фильме "Клуб необыкновенных джентльменов". К сожалению, Коннери в 30-градусную жару заболел ангиной, и фестивальный приз за вклад в киноискусство вручен ему был в его пражском отеле. Были в Варах и другие кинозвезды, в большинстве своем новые и восходящие - но уже хорошо известные фестивальной аудитории, особенно, молодежи, приехавшей в Карловы Вары со всех концов Чешской республики. "Карловы Вары не покупают звезд поштучно по прейскурантам мировых агентств украшения ради", - заявил президент фестиваля Иржи Бартошка. Между прочим, бюджет карловарского фестиваля, более ста миллионов крон, состоит, в основном, из пожертвований крупных национальных концернов. Дотации государства составляют одну пятую бюджета. В случае других европейских фестивалей той же престижной группы "А" государственные дотации превышают частные в четыре раза.

Жюри возглавлял давно полюбивший Карловы Вары французский режиссер и актер Жан-Марк Барр. В роли "анфан террибля" был другой знаменитый гость - корейский режиссер Ким Ки-дук, прибывший на ретроспективу своих шокирующих картин. В жизни Ким Ки-дук, впрочем, приятный и скромный человек, о себе говорит: "Я ставлю жестокие фильмы, но сам я - добрейшая душа". Всеобщее внимание в этом году на фестивале привлекали режиссеры-американцы братья Вейц, прадед которых был владельцем первого кинотеатра в чешском городе Теплице, герой фильмов фон Трира Стеллан Скарсгард, Кейра Кнатли из "Звездных войн", Иштван Сабо, Амос Гитай из Израиля, а также Бен Чаплин и Орла Бреди - актриса фильма "Фестиваль в Каннах".

Директору Карловарского фестиваля Эве Заораловой удалось получить для конкурсной программы картины первоклассные как в художественном отношении, так и с точки зрения запросов массового зрителя. К примеру - получивший Специальный приз жюри немецкий фильм режиссера Каролине Линк "Нигде в Африке". Ключевой темой конкурсных картин в этом году были расизм, национальная нетерпимость, положение меньшинств, и все эти темы, как в фокусе, сошлись в фильме "Нигде в Африке", награжденного еще и призом Международной ассоциации кинокритиков ФИПРЕССИ.

Это история еврейско-немецкой семьи молодого адвоката, эмигрировавшего в 1938 году из нацистской Германии в Кению. Сложное врастание в жизнь Африки происходит на фоне отзвуков событий на родине. Герои фильма, привыкая к людям Кении, к их традициям, к своей работе на ферме мучительно ищут свою собственную идентичность. После вступления Англии в войну с Германией эмигрантов интернируют, как граждан вражеского государства. Но самый главный конфликт в семье настает в 46-м году, когда отец - к тому времени уже военнослужащий британской армии, получает из Германии предложение занять пост судьи и участвовать в построении новой системы германского правосудия. Чувство ответственности за свою страну перевешивает глубокую привязанность к Африке и страх перед возвращением на родину, несущую ответственность за холокост и гибель всех родных. Интересно, и не только позитивно, показана в фильме роль Великобритании. Эта страна предоставила политическое убежище эмигрантам и право сражаться в рядах ее вооруженных сил против нацизма, однако система британского просвещения в колониях оказалось не на высоте. Школы не смогли избежать главной беды того времени - дискриминации неангличан по национальному и религиозному признаку.

Специально ли Карловарский фестиваль выбирал фильмы на темы национальных отношений?

Директор фестиваля Эва Заоралова: В какой-то степени это было нашей целью. Но главное то, что все эти фильмы об иностранцах-эмигрантах, о холокосте, о национальных меньшинствах, показанные в конкурсной и внеконкурсной программах, в популярной секции "Независимое кино", были картинами высокохудожественными. Наряду с фильмом "Нигде в Африке" я высоко ценю австрийский фильм "Гебюртиг", где холокост живет в воспоминаниях детей жертв и детей палачей. Один из персонажей фильма - его играет Даниэль Ольбрыхский - сын нацистского врача, ставившего опыты на людях в концлагере. Сын, он журналист, страдает от вины за своего отца, его терзает совесть, он скрывает свое происхождение, все его симпатии на стороне его друзей, евреев и антифашистов, но внутренний покой обретает он только после того как он рассказывает о своей травме в печати. Другой персонаж этого фильма - актер кабаре, высмеивающий проявления антисемитизма в Австрии: он сын человека, погибшего в концлагере...

Аналогичная тема в американском фильме "Фокус" по роману Артура Миллера. Тихий конторский служащий восстает против преследований и находит в себе силы открыто противостоять расистам. Исполнитель главной роли Уильям Мэси был награжден у нас призом за лучшую мужскую роль, и я очень сожалею об отсутствии в Карловых Варах официальных представителей США. Наконец, второй чешский конкурсный фильм "Вонючки" решает проблему национальной нетерпимости, ненависти по отношению к цыганским мальчикам, усыновленным чешской супружеской парой. Что бы неприятного не случилось в селе - выбили ветровое стекло в машине соседа, вспыхнула драка между ребятами - все валят на этих двух темпераментных смуглых мальчишек - не ангелов, конечно, но и не дьяволят. Их приемных родителей, переехавших из Праги в село из-за астмы третьего их сына, окружение не жалует. "Зачем вы их усыновили? - вопрошают соседи. - Не могли разве взять наших, чехов?" Типичные чешские мещане считают, что во всех их напастях виноваты те, кто отличается от них, кто на них непохож.

Эта тема была сквозной на фестивале, она проходила и в фильмах из секции "Магриб на рубеже тысячелетий". Там часто появляется один и тот же мотив: эмигранты из Алжира, Туниса, Марокко с трудом находят свое место во Франции, среди французов, относящихся к ним с предубеждением или даже с нескрываемой ненавистью. Эта тема очень актуальна. С одной стороны, ненависть фундаменталистов к "неверным", с другой стороны - отношение к пришельцам национального большинства развитых стран.

Нелли Павласкова: Приз за лучшую режиссуру был вручен канадскому режиссеру иранского происхождения Асгару Массомбаги за фильм "Халед". Массомбаги эмигрировал в 1986-м году из Ирана в Канаду, в Ванкувере закончил университет - факультет кинопроизводства и информатики. Политическая эмиграция и этническая инакость - темы его картин. Герой премиального фильма - десятилетний мальчик Халед. Его отец, марокканец, оставил семью, Халед живет с тяжело больной матерью. Боевой, сообразительный и мужественный мальчик не доверяет никому, и в первую очередь - сотрудникам социального отдела, которые однажды поместили его к опекуну, который оказался извращенцем. Мать скоропостижно умирает, мальчик решает никому не сообщать о ее смерти. Конфликт с внешним миром, олицетворенным для него хозяином дома и назойливым сотрудником социального отдела, укрепляет его решимость вести с ними войну и скрывать тайну как можно дольше. Единственный союзник мальчика - школьный товарищ Иван, сын русских эмигрантов, рискующий жизнью, чтобы помочь товарищу-марокканцу. Фильм "Халед" - своеобразный триллер и вместе с тем поэтическая история малолетнего изгоя, дискриминированного своим социальным положением и расовым отличием. "Как иммигранта, - говорит режиссер Аскара Массомбаги, - меня всегда привлекали образы изгоев, людей, стоящих на краю общества. Для таких людей главное - выжить, справиться с одиночеством, искать и найти понимание. Именно такая фигура - мой Халед".

На фоне фильмов о человеческих трагедиях и о разобщенности выделялся франко-испанский фильм французского режиссера Седрика Клапиша "Проект Эразмус" - о новом молодом поколении европейцев, молодых специалистов, понимающих важность создания мультикультурного сообщества. И не только понимающих: их по-настоящему влечет друг к другу и общность интересов и целей, и оригинальность характеров. Все они участники европейской программы по повышению квалификации "Эразмус", которая проходит в Барселоне. Испанец, итальянец, англичанка, француз, и датчанин живут в одной квартире. Каждый в чем-то симпатичен и в чем-то невыносим, между персонажами порой вспыхивают стычки, но постепенно все становятся настоящими друзьями. Фильм получил Приз зрительских симпатий.

На фестивальной секции "Особый показ" демонстрировались новые картины известных режиссеров. Программа проходила в здании Карловарского драмтеатра, билеты достать было почти невозможно. Там был показан - и произвел оглушительное впечатление - фильм Киры Муратовой "Чеховские мотивы", фильм театрального режиссера Валерия Фокина по новелле Франца Кафки "Превращение", а также последний фильм Александра Сокурова "Русский ковчег". Это великолепное полотно - Большой театр русской истории и культуры. В один непрерывный постмодернистский кадр вмещается вся роскошь Эрмитажа, исторические фигуры - Пушкин, Екатерина Вторая, Николай Второй и ностальгия по имперскому прошлому - порхающим дамам и красавцам-офицерам.

- Что Вы скажете о внеконкурсных программах, об этих постмодернистских, сюрреалистических и экзистенциальных фильмах постсоветских режиссеров?

Эва Заоралова: Должна сказать, что из всех этих фильмов мне ближе всего фильм Отара Иоселиани "Утро в Венеции" - потому что в нем много юмора, иронии и самоиронии. Прекрасно описание обычного каждодневного человеческого существования маленького человека - в какой бы стране он не жил. Мне близка разоблачительная точность Киры Муратовой, я потрясена потенциалом Сокурова, его экстравагантностью, и я очень уважительно отношусь к попытке Валерия Фокина осуществить почти неосуществимое - экранизировать "Превращение" Кафки. Фокину и Миронову это почти удалось и, конечно, у этого фильма еще будет бурная фестивальная жизнь. У нас состоялась его международная премьера.

Нелли Павласкова: Я спросила Валерия Фокина, что привело его к экранизации Кафки?

Валерий Фокин: Честно говоря, такая основная причина, по которой был снят фильм, она даже не очень творческая, просто возникла возможность финансирования картины. Совершенно случайно пришли люди, президент "Норильского никеля" пришел на мой спектакль, ему очень понравилось, и они предложили, давайте, мы дадим денег, вы снимете фильм. Знаете, когда дают денег на Кафку, дают деньги на такой специальный фильм, некоммерческий фильм, отказываться было бы весьма странно. Поэтому, конечно, я согласился. Но я понимал и сейчас, после того, как картина уже готова, прекрасно понимаю, что это, конечно, очень важный был для меня шаг. Во-первых, потому что это другое искусство - кино, абсолютно другое. И, конечно, я очень многому научился, очень много для себя приобрел. А, самое главное, в раскрытии этой новеллы кино дало новую возможность, которую все равно в театре, даже при блестящей игре Константина Райкина, все-таки они определенны, потому что театр это театр, кино это кино, это разные виды искусства. Поэтому, мне кажется, картина дала возможность взглянуть внутрь этого героя, воссоздать такую атмосферу, мы говорили о Праге, когда возможен выход из комнаты. Вся новелла написана Кафкой как пребывание в квартире. И в театре так и есть, потому что выходов других не может быть. А здесь есть возможность выйти на натуру, возможность выйти в Прагу. Пусть немного, но все-таки выйти, и это очень важно для восприятия. Потом вообще кино позволяет заглянуть в глаза, заглянуть в такие нюансы, которые в театре не схватить, хотя я театральный человек и обожаю театр, люблю театр, но театр силен другим, кино сильно другим. И поэтому так, собственно, это все произошло.

Нелли Павласкова: Какой мотив, по-вашему, наиболее острый в "Превращении" - одиночество, отчуждение?

Валерий Фокин: Кафка очень страдал и очень хотел быть неодиноким, как любой человек. Мы все одиноки, кто-то больше, кто-то меньше, но это заложено просто в человеческой природе. Он очень хотел быть неодиноким, у него были неоднократные попытки обрести семью, которые были неудачными, его неоднократные попытки сблизиться, несмотря ни на что, с отцом, который подавлял его на протяжении всей жизни и был одним из главных его комплексов, с родными, при всей отдаленности духовной от них. Поэтому это преодоление одиночества, это желание все-таки прорваться к контакту, оно есть в этой новелле. Кафка беспощаден, он возможен тогда, когда это удобно. Смысл новеллы в том, что превращение не только с этим героем, превращение со всеми персонажами. И родители, и сестра любимая главного героя превращаются в жутких страшных людей в результате. Папа, который был иждивенцем, дряхлым, вдруг становится очень активным и жестоким, так же как и сестра. Поэтому это превращение, я формулирую так: ты есть, а тебя не надо. Вот эта жуткая метаморфоза, которая произошла с этой семьей, она говорит о том, что, к сожалению, люди и мы часто меняем личину и способны вдруг на какие-то проявления, когда нам плохо и мы отталкиваем это от себя, мы вдруг становимся другими и беспощадными, и жестокими, и прочими. Но все-таки в картине, мне кажется, больше я пытался сакцентрировать, чем театре, вот это желание теплоты, желание пробиться все-таки к семье, что не получается, потому что, я убежден, что сам Кафка этого очень хотел. И все рассказы о том, что он такой, сякой, пятый, десятый, сложный, на самом деле это очень пронзительный, очень ранимый и одинокий человек. Его стиль, его поэтика такая метафорическая, иногда даже жестокая, сюрреалистическая, но за этим кроется одно - желание не быть одиноким. Вот это его нота, которая есть и в дневниках, во всех его рассказах.

Нелли Павласкова: На конкурсном смотре Россию представляла картина молодого режиссера Николая Лебедева "Звезда" по одноименной повести Эммануила Казакевича. Фильм - реквием по поколению романтиков и идеалистов.

Ваша "Звезда" не первая экранизация повести Казакевича?

Николай Лебедев: "Звезда" режиссера Иванова была снята в 49-м году вскоре после войны на студии "Ленфильм" и с ней случилась большая беда. Дело в том, что в то время требовали снимать фильмы такие пафосные о войне. Они были статуарные, там появлялся Сталин в белом кителе, который сходил с трапа самолета в Берлине, допустим, у режиссера Чиаурели в фильме "Падение Берлина". А здесь вдруг была показана такая очень непарадная война, простые люди, солдаты, и действия их не всегда совпадали с требованиями устава, как было сказано в редакционном заключении, когда картину завернули и положили на полку. И картина очень много страдала, я знаю. Мне рассказывал человек, который был причастен к этой картине, редактор Людмила Шмоглякова. Она говорила, что там были потрясающие по пронзительности сцены, особенно финальные, когда героиня-радистка продолжает вызывать "Звезду" и знает, что эта группа разведчиков уже не вернется и все равно зовет. Люди плакали, когда материал смотрели, а они кинематографисты, профессиональные люди. И заставили вырезать, выбросили. Картина пролежала на полке четыре года, только после смерти Сталина она вышла в прокат и, кстати, была очень популярна, она занимала второе место в прокате в то время.

Нелли Павласкова: Почему вы решили взяться за военную тему?

Николай Лебедев: Прежде всего случилось чудо, я человек достаточно насмотренный, но "Звезду" Иванова я не видел. Наверняка, если бы я смотрел ту картину, я не решился бы снимать римейк, как говорят. А так передо мной стояла задача совершенно иная, я делал новую экранизацию. И когда я по предложению "Мосфильма" перечел "Звезду", со мной случилось тоже очень редкое нечто, то, что обычно не происходит. Еще читая, я понял, что я буду это делать и приложу все силы, чтобы эту постановку заполучить и буду воевать за нее просто. Я увидел сцены, которых не было в книге. Но еще читая, я вдруг стал фантазировать. И я помню, как вдруг мне стукнула в голову идея с солнечным зайчиком в грузовике, который падает на лицо укрывшегося за мешками разведчика, и отражение лица видит немец, сидевший в кузове грузовика. Вдруг эти вещи, вроде бы мелкие, незначительные, но они для меня стали таким живым чем-то, что спровоцировало работу над фильмом. Еще, знаете, я никогда не любил военное кино и никогда его не смотрел. И знал, естественно, что у меня в семье с войной было многое связано, погиб на войне дед, погиб дядя, которому было 19 лет, и деда и дядю звали Николай Лебедев и меня назвали в их честь. И я немножко чувствую себя продолжателем их судьбы и их имени, естественно. И я впервые, когда стал заниматься "Звездой", ощутил это не на умозрительном уровне, а просто интимно и физически. И впервые на площадке со мной было такое, что ком в горле, я не могу говорить с артистами. Я вижу, что умирает Воробей в кадре, я говорю "стоп" и он оживает. Я-то знаю, что это артист, но вокруг плачут люди и у меня у самого спазм в горле. Поэтому меня очень радует, что зрители так же сопереживают картине, как мы сопереживали героям и любят их так же, как любили мы. Мы очень долго его мучили, Игоря Петренко, сыгравшего роль Травкина, долго пробовали и так, и этак в разных сценах. Это было непростое решение и, мне кажется, что очень точное в том смысле, что Игорь сам по себе человек очень чистый, очень внутренне строгий, стройный и порядочный, очень достойный человек. Эта его человеческая чистота и порядочность она, по-моему, засветилась на экране. Он ровесник своего героя, ему 23 года было, когда он снимался в картине, так же как и лейтенанту Травкину. И мне кажется, что, попади он в ту же самую ситуацию, он вел бы себя так же, абсолютно так же достойно и так же чисто, и так же честно. Я впервые в Карловых Варах. "Змеиный источник", мой дебют, и "Поклонник", моя вторая картина, показывали здесь, меня приглашали сюда, но так случалось, что я занимался уже новыми проектами и не мог приехать. Но, в частности, когда шел здесь "Поклонник", я уже занимался "Звездой". И вчера совершенно уставший, а я после работы над другой картиной все-таки вырвался, слава Богу, и две бессонные ночи, почти трое суток без сна я приехал и думал, что я просто упаду и не встану уж наверняка сутки. И упасть не получилось, я стал гулять по городу и понял, что я в него влюбился просто окончательно и бесповоротно. Он чудесный, совершенно сказочный и удивительный. Я такого еще не видел, хотя посмотреть пришлось многое, такого я не видел и таких людей не видел. Мне так нравится атмосфера, мне так нравятся люди, которые спят на пандусах у входа в зал. Мне нравятся зрители, которые ложатся на пол в кинозале, мне нравится забитый этот огромный зал. Мне нравится реакция, такая живая, такая человечная. И мне так жалко, что уже послезавтра надо улетать, но я очень хочу уговорить жену и примчаться сюда снова, вырвать время и побыть здесь. Удивительно фантастическое место.

Нелли Павласкова: С начала 90-х годов на Карловарском кинофестивале работает секция "На Восток от Запада" - фильмы из посткоммунистических стран. В этом году в программе остались только начинающие режиссеры. Среди участников - украинский режиссер Оксана Чепелик с получасовым экспериментальным фильмом "Хроники от Фортинбраса" - об Украине, женской ее сущности и судьбе. Украину символизирует женское тело, подвешенное на цепях, прекрасное тело, над которым издеваются отвратительные карлики, символически представляющие, вероятно, мужской тоталитаризм. Сама Оксана Чепелик считает, что эта героиня-мученица - это и Украина, и Офелия, и Жанна д'Арк и булгаковская Маргарита...

Оксана Чепелик: "Хроники от Фортинбраса" - это попытка говорить о ближайшей истории Украины последнего десятилетия, анализируя эту историю, анализируя ее культуру, что происходит с культурой в нашей стране. "Хроники от Фортинбраса" - оригинальная работа, философская эссеистика Оксаны Забушко, она рассуждает именно об этой проблеме тоже. И так как Оксана Забушко в принципе для нашей культуры является ярким феминистическим символом, можно сказать. Потому что ее предыдущая работа "Полевые исследования украинского секса" хороша известна и на Украине, и за рубежом, потому что она переведена на многие языки, издана в разных странах. В прошлом году или даже в этом она была переведена на русский язык, и была презентация книги в Москве тоже. Она уже известна своими феминистическими взглядами, поэтому в этом фильме я пыталась совместить все свои эмоции, все свое отношение и к истории, и к этой работе, и к моему восприятию Оксаны Забушко как таковой. Фильм замешен на многоуровневых системах восприятия, поэтому сказать, что карлики это мужчины - это будет плоскостно. Или сказать, что это бюрократическая система, то это лежит только в области социального восприятия. Поэтому, хотя это и условный образ, но он впитывает в себя разные уровни. А то, что я имею взаимоотношения с символами в этой картине, это да. Но мне было, скажем, очень интересно поставить себя в какие-то такие рамки, скажем, когда я пыталась анализировать это свое стремление использовать терформенс, условно, 70-х годов, когда исследовали пределы физического тела, то есть насколько человек может выдержать какие-то нагрузки, то в данном случае, используя именно эту тематику и символику, я пыталась говорить о пределах ментальных, то есть как далеко мы можем идти в этом долготерпении.

Нелли Павласкова: Престиж Карловых Вар за последние годы возрос настолько, что многие гости склонны считать его четвертым в мире по значимости и размерам фестивалем мира. Чем интересен для гостей Карловарский фестиваль? Одним из самых приятных впечатлений, судя по рассказам, была необыкновенная легкость восприятия фестиваля, с его звездами, приехавшими представить свои фильмы, а потом садящимися в зале вместе со зрителями, чтобы наблюдать за их реакцией. Это и простота, и сердечность общения гостей между собой и с хозяевами. Это, в конце концов, и частые встречи, приемы, вечера, устраиваемые спонсорами и участниками, на которых нет и следа снобизма.

XS
SM
MD
LG