Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Пасхальные песнопения


Анатолий Стреляный: Мэр Москвы принял предложение дирижера Гергиева об устройстве Пасхального фестиваля. Патриарх благословил это дело и впервые разрешил проводить концерты в православных храмах. До сих пор такое бывало только у католиков и протестантов.

Директор фестиваля Боярков подчеркнул, что "Гергиев, хотя и осетин, вырос в среде христианских ценностей, его семья соблюдает православные обряды. Еще одна наша жесткая программная заявка, - сказал он, - на фестивале звучит только русская музыка".

Между тем именно православное российское богослужение подчеркивает, что Пасха - это праздник не одного народа, это праздник разноязыкий, многоязыкий. О пасхальных обрядах, проповедях и о музыке Пасхи у разных народов - специальная передача Якова Кротова.

Яков Кротов: Ни один другой церковный праздник не создал в русской культуре столь ярких музыкальных интонаций как Пасха. Даже обращение "Христос воскрес!" приобрело особую интонацию. И уже очень крепко радость Пасхи связывается с тем, что священник именно с этой интонацией произносит.

Есть, конечно, в Пасхальном богослужении свои неловкие моменты, к счастью, немногие, собственно даже один момент, когда читается Пасхальное послание архиерея. Особенно печально было это в застой, когда в этих Пасхальных посланиях говорилось о борьбе за мир во всем мире и о прочих свершениях. Все понимали, что это подать кесарю. Впрочем, даже самые нейтральные и удачные Пасхальные послания воспринимаются с иронией. А все потому, что во время Пасхальной службы читают огласительное послание самого Иоанна Златоуста со знаменитым призывом: "Кто любит Бога, да насладится этим торжеством! Кто раб благоразумный, да войдет он радостно в радость Господа своего. Кто истомил себя постом, пусть получит ныне динарий. Кто работал от первого часа, пусть сегодня примет справедливую плату. Кто пришел после третьего часа, пусть начнет праздновать. Кто опоздал к девятому, пусть придет. Кто пришел только в 11-м, пусть не побоится, что промедлил, ибо хозяин, будучи щедр, принимает последнего, так же как и первого. Поэтому войдите все в радость Господа своего, и первые, и вторые получите награду! Богатые и бедные, веселитесь друг с другом! Воздержанные и невоздержанные, почтите этот день! Постившиеся и непостившиеся, возвеселитесь сегодня, трапеза полна. Насладись все. Телец велик, пусть никто не уйдет голодным. Все наслаждайтесь пиром веры, все получите часть богатой благости. Пусть никто не плачется на бедность, ибо настало царство для всех. Пусть никто не скорбит о грехах, потому что из гроба воссияло прощение!". Так писал полтора тысячелетия назад Златоуст. Неудивительно, что хотя на Руси исстари к грекам относились как к лукавым, в день Пасхи это пропадало, все прощали. И в храмах обычно стараются разучить Пасхальный тропарь на греческом.

Также на Пасху принято читать Евангелие, не только на церковнославянском, на как можно большем количестве языков: фразу по-русски, фразу по-английски, по-немецки, на латыни, кое-где щеголяют даже древнееврейским. И Пасхальный тропарь могут спеть и на латыни.

Христианство изначально отличалось тем, что опиралось на пророческие книги Ветхого завета. Там встречались отдельные фразы, которые говорили о будущем мессии не как о торжествующем победителе, о защитнике Израиля, а как о страдающем рабе Божьем. Там говорилось и о том, что мессия придет для всех народов. И с самого начала последователи Иисуса видели в нем такого Спасителя для всех. Правда, интернационализм давался христианству нелегко. Проще полюбить человека своей нации, будь он даже богаче тебя или будь он дурно пахнущий бродяга, чем полюбить человека другой национальности, понять, что и он верует во Христа, как и ты, только на другом языке.

Христиане все время норовили сузить круг. Так сложилось учение о том, что есть только три священных языка, достойных того, чтобы на них возвещать Евангелие - еврейский, греческий и латынь, так называемая "ересь триязычия". И к латыни по сей день, чаще всего обращаются в Католической Церкви, когда хотят указать на свой фундамент. Вот итальянка поет латинский гимн "Слово стало подлинно плотью", и это - первые стихи Пасхального Евангелия: "Вначале было слово, и слово стало плотью".

В России же никогда не обращались к латыни, часто к греческому, но чаще всего, как ни странно, к древнееврейскому. При этом именно Пасхальное богослужение особенно насыщенно упоминаниями о реалиях Святой земли, о священной горе Сион, об Иерусалиме, как символе Царства небесного. А ведь гимн "Коль славен наш Господь в Сионе" был одно время практически гимном России.

Это гимн в исполнении Виктора Клименко, евангелистского христианина. При этом пластинка выпущена в Финляндии, а посвящена она освоению еврейских мелодий, на них кладутся слова баптистских гимнов. Для протестантов это нормально, а для православного уха кажется, что между светской и религиозной музыкой должна быть четкая граница и нельзя на светскую мелодию петь о Христе, это будет легкомысленно.

Правда, у Христа ведь на этот счет может быть совсем другое мнение. А звучит такая попытка опереться на еврейскую мелодию так.

Проблема в том, что сама еврейская музыка, как она нам известна, опирается на общеевропейскую традицию 16-17-го столетий, поэтому надеяться на нее в поисках подлинной древности это все равно, что опираться на эхо своего собственного голоса. Когда речь идет об истоках реки, мы ведь обращаемся к географам, когда речь идет об истоках музыкальной традиции, обращаются к музыковедам.

Древнейший памятник христианской музыки - это небольшой кусочек папируса, найденный в Египте, на нем всего несколько нот и слов. Это гимн в честь Троицы, середина третьего века. Специалист по античной музыке предлагает играть эту музыку так, музыку, которая между тем практически современна эпохе Иоанна Златоуста.

Все, всего минута уцелела. Это реконструкция, предложенная испанцем Григория Паньягуа. Конечно, удовлетворить нас эта реконструкция не может, но что это за музыка?

Но есть еще один путь - обратиться к тем музыкальным христианским традициям, которые законсервировались в изоляции от окружающего мира. Например, Коптская церковь, остаток древнеегипетского христианства, не греков в Египте, а именно египтян Египта, коренного населения. Не приняв постановление Вселенского собора 4-го века, Коптская церковь существовала в блистательной изоляции, храня веру православную, как она ее понимала. И сохранила удивительную музыку. Вот как звучит "Аллилуйя" и прославление Христа в исполнении хора Коптской церкви в Париже.

Ясно, что и это вряд ли удовлетворит любителей "древлего", как говорят старообрядцы, благочестия, чересчур архаично. Тем не менее, общий вектор понятен. В поиске языка общего, приличного каждому для выражения религиозного чувства, выбирается не столько язык, сколько интонация, тональность. Вот ведь и тропарь "Воскресение" на греческом может звучать по-разному. Один вариант мы уже слышали, а вот все тот же "Христос воскресе!" в исполнении валаамского монаха.

Архаичность достигается не столько переходом на другой язык, сколько отказом от разнообразия. Архаичным кажется пение однотонное, одноголосое. А вот образец пения, который многие православные в России считают "итальянщиной". В 18-м веке такое пение еще звали "партесным", потому что тут переплетаются партии, исполняемые хором и солистом. Хор, как ему и полагалось некогда в античной трагедии, дает комментарий к происходящему: "Ангел возопил вопияше благодатной", то есть Марии, матери Спасителя, а одинокий высокий голос повторяет слова ангела: "Чистая дева, радуйся, твой сын воскрес через три дня от гроба, и мертвые воздвигнул. Люди, веселитесь".

И затем быстрый гимн в честь все того же Иерусалима, Сиона: "Святись, святись новый Иерусалим, ибо на тебе воссияла слава Господня, слава Господня на тебе воссияй. Ликуй ныне и веселись, Сион". Если для дохристианской психологии важным было прийти на Пасху в Иерусалим, то для христианина важнее, что свет от Воскресения исходит из Иерусалима, который светится, до любой страны, до любого народа.

Одна проблема с таким исполнением - это может только хор, и отличный хор, а остальные присутствующие лишь слушают. Но Пасха призывает людей прийти не для того, чтобы слушать, а чтобы участвовать в Воскресении. В русской традиции не очень-то укоренилось общенародное пение в обычные дни, кроме "Верую" и "Отче наш", но на Пасху народ любит возможность попеть "Христос воскресе!", да и другие гимны подтягивает, если мелодия не слишком сложная.

Самым важным оказывается не то, на каком языке поется, а то, все ли могут подпеть. Воскресение - праздник всеобщего прощения, всеобщности, всеучастия. Но как осуществить эту всеобщность в мире, где со времен вавилонского столпотворения люди разделены на нации?

Епископ Тихон Архангельский писал в своем послании на Пасху 2001-го года: "Христос воскрес, победив смерть. После его воскресения смерть еще продолжает временно уносить свои жертвы, но она лишь как бы переплавляет сосуды нашей души и тела для воссоздания в день Воскресения в новом, духовно обновленном виде. Может быть, поэтому на Пасху особенно важно звучание колокола, литье которого издревле казалось чудом создания из мертвых металлов, из земли, чего-то небесного, с голосом, подобным человеческому".

И Пасхальный гимн сплетается с колокольным звоном, а в гимне говорится о симметрии Воскресения, прославляют на небе ангелы, на земле - люди.

Единственное, люди-то, в отличие от ангелов, говорят не на одном языке. Как это преодолеть в день Пасхи? Как соединить земные хлопоты и небо? Оказывается, что звучание наших слов важнее содержания самих слов.

Вот шведы, лютеране, поют Пасхальный гимн, первое слово всем понятно - "пасхальное утро". И так же голоса сплетаются со звучанием металла, пусть и не такого мощного, как колокол Сергиевой лавры.

Человеческое пение тем понятнее, чем однороднее хор. Тогда, даже не зная языка, человек слушающий словно плывет. Недаром музыку сравнивают с морем, с волной. Вот белорусский гимн "Всесильный Боже" - "Могутный Боже".

Во время Пасхальной службы традиционный гимн перед чтением из апостола "Святы Боже" заменяется на гимн "Я лице во Христа крестистисе, во Христа облекостися". Это цитата из апостола Павла, сравнение крещения с облачением, одеванием во Христа. Но как это возможно, одеться во Христа? Видимо, это можно сравнить с тем, как речь, слово облекается в музыку, приобретает какое-то дополнительное, важнейшее измерение. Гимн "Я лице во Христа крестистися" в исполнении грузинского хора Сионского собора.

А после чтения из апостола, перед чтением Евангелия поют "Аллилуйя", "Слава Богу" на языке, уходящем в незапамятную древность, за тысячи лет до рождества Христова.

"Аллилуйя" одно, а поют разные. Вот, например, французское "Аллилуйя" дети поют, а детство ведь не только особый возраст, это особый язык, взрослые ему умиляются. В чужом, взрослом языке человек ощущает прежде всего угрозу себе. В детском языке - пожалуйста, мы надеемся, что вырастет нам помощник и преемник.

Если же детское обнаруживается у взрослого, это может даже раздражать. Часто к протестантам православные предъявляют именно такую претензию - слишком вы по-детски поете, не желаете, мол, как со взрослыми разговаривать с нами. А люди просто чувствуют себя перед Иисусом малыми детьми. Вот поет Иль Енг Мунг, Южная Корея.

Вот другой полюс, для тех, кто хочет серьезности. Голландия. Знаменитая в этой стране певица Айфе Хеннис.

В середине литургии священники приветствуют друг друга: "Христос посреди нас!". Вот африканский хор поет "Аллилуйя" и припев "Христос посреди нас!" на своем языке, который, к своему стыду, я так и не смог точно определить.

Тот же хор католической общины "Новый путь" поет с припевом "Иисус воскрес!". Что характерно, одни и те же люди поют и на африканском наречии, и на французском, своем. Им важно, чтобы в церкви сплавлялись мелодии, языки, культуры.

Не стоит думать, что в российском православии ничего нет, а только поем по старинке. Нет, вот, пожалуйста, православный композитор Юрий Пастернак сочинил для детей.

А затем музыка словно выворачивается, мелодия та же, но теперь хор поет, а солист отступает, исполняя припев.

А вот российская протестантская традиция, поет певица Светлана Русская.

Различия проходят не столько внутри разных христианских конфессий в одном народе, сколько между культурами разных народов. И в музыке, похоже, сбывается представление о том, что с юга на север люди становятся спокойнее, словно бы охлаждаются от близости льда. Вот "Христос воскресе!" армянского хора, музыка Агана Турияна.

А русское пение где-то посередине.

Конечно, жизнь не стоит на месте, как и воскресший Христос. И христианская традиция развивается в совершенно определенном направлении. Вот итальянское католическое движение "Коммуньоне либератьоне", основанное Луиджи Джурсане - молитва Божьей матери на итальянском предваряется музыкой, которую еще деды нынешних итальянцев сочли бы варварской, дикарской и глупой.

В конце концов, разнообразие национальных традиций блекнет перед разнообразием возможностей, заключенных в творческих силах каждого отдельного человека. Людей больше чем наций, они более разные, но каждому открыто царство воскресшего Спасителя. И в заключение нашей передачи "Христос воскресе!" на музыку Александра Кастальского в исполнении хора лавры Преподобного Сергия.

XS
SM
MD
LG