Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Европа, Соединенные Штаты Америки и Россия в условиях противостояния с Ираком

  • Елена Коломийченко

Елена Коломийченко: Роберт Кейган, сотрудник Фонда Карнеги, написал книгу под названием "О рае и могуществе. Америка против Европы в условиях нового миропорядка", Кейган объясняет фундаментальное различие между американцами и европейцами метафорически, используя понятные для всех аналогии: Европа и Америка отличаются друг от друга, как мужчина отличается от женщины. Американцы - это Марс, Европа - Венера. В годы "холодной" войны американцы защищали Старый свет, позволив Европе чувствовать себя супругой крепко стоящего на ногах главы семьи. По словам автора, европейцы всегда прибегали к интригам и хитростям, как прибегают к ним идеалистки, представительницы слабого пола.

"Make love! Not war!" - под этими лозунгами проходят демонстрации против войны в Ираке во многих городах Европы. "Как дамочки, Франция и Германия позволяют себе, скрывшись за спиной крепкого супруга, маленькие, а иной раз и не очень маленькие, хитрости и уловки", - говорит Роберт Кейган, книга которого сейчас обсуждается так же горячо, как в свое время "Конец империи" Фукуямы или "Столкновение цивилизаций" Хантингтона.

Европа, Соединенные Штаты Америки и Россия в условиях противостояния с Ираком.

Мы начали с упоминания о книге научного сотрудника Фонда Карнеги Роберта Кейгана, "О рае и могуществе. Америка против Европы в условиях нового миропорядка". Тем из наших слушателей, кто хотел бы узнать о ней больше, рекомендую послушать новый "Атлантический дневник" Алексея Цветкова.

И теперь еще об одной книге, ее авторы австрийский журналист Карл Вендль и бежавший пару лет назад из Ирака Латиф Яхья. Книга называется "Я был сыном Саддама" и рассказывает о жизни Латифа в Ираке, когда он и в самом деле был почти что сыном Саддама Хусейна а точнее - двойником его старшего сына Удая. Полностью интервью с австрийским журналистом вы услышите в следующей передаче. А сегодня несколько фрагментов.

"С двойником я познакомился в 1992-м году в Вене, случайно. Я сидел в кафе, за соседним столиком сидел этот самый двойник и рассказывал своим арабским друзьям о жизни. Со мной, опять-таки случайно был тогда египетский фотограф, он услышал этот рассказ и обратил мое внимание на него.

До него об этом так еще никто не рассказывал. Латиф был первым. И он рассказывал конкретные случаи, такие, как убийство сыном Саддама Хусейна Удаем дегустатора пищи своего отца Хасана Камеля, он убил его прямо на глазах жены".

"Страх Европы перед войной оправдан. Однако, все пацифисты, выходящие на демонстрации против войны Америки в Ираке, забывают о том, что своими демонстрациям они объявляют, по сути дела, Саддама Хусейна героем, так же, как героем делали Усаму Бин Ладена. Я хотел бы, чтобы сотни тысяч людей, выходящих на улицы демонстрировать против войны с Ираком, сказали бы: "Остановите войну и остановите Саддама Хусейна". Этого не происходит, и в этом ошибка демонстрантов. Одно - причина другого. Нельзя говорить просто: "Я против войны". Надо быть против и причины этой войны - Саддам Хусейн должен уйти в исходе войны, или, может быть, стоит попытаться убрать его демократическим путем".

Елена Коломийченко: В выходные дни во многих европейских городах прошли демонстрации за мир, против войны в Ираке. Но всегда ли подобные демонстрации достигают поставленных целей или, напротив, результат может оказаться противоположным ожидаемым?

Сергей Замащиков: Перед началом военных действий в Ираке самое время поговорить о движении борцов за мир или "писников", как любят называть их на западе. Движение, при всех благих помыслах его участников, принесло и приносит вреда не меньше, если не больше, чем военные действия, против которых оно так яростно протестует. Звучит парадоксально? Что ж давайте обратимся к примерам из новой и новейшей истории. Начнем с Первой мировой войны. Тогда профсоюзы и социалисты Нового света сделали все, чтобы сдержать вступление Америки в войну. Этим они лишь продлили кровопролитие, ведь на Старом континенте каждый день промедления стоил жизни десяткам тысяч невинных людей. Все мы помним, что против этой войны выступали и большевики, которых по наивности поддерживали социалисты и мирники в Европе. Поддерживали на свою голову. В конце концов, проиграли и Германия, и Россия, подписавшая постыдный Брестский мир. Когда в 1938-м году Чемберлен вернулся из Мюнхена, где, по его словам, он смог добиться мира во всем мире на вечные времена, в Англии его встречали восторженные толпы "писников". Результат "мюнхенского" предательского мира мы все знаем - за ним последовал захват Гитлером Западной Европы и начало Второй мировой войны. Все это, однако, не остановило сторонников мира в США, которые немедленно начали кампанию против участия в войне. Только так называемый комитет "Америка фест" смог собрать 800 тысяч подписей с требованием мира и переговоров. Да-да, переговоров с Гитлером. Хорошо, что не решили тогда направить в Германию инспекторов Лиги наций. Теперь мы знаем, что Гитлер и Муссолини видели в антивоенном движении слабость западных демократий. Нерешительность и раздробленность атлантических сообщников лишь придали агрессивность фашистам, Вторая мировая война стала неизбежной. Попробуйте напомнить об этих уроках истории кому-то из сегодняшних антивоенных активистов, и вас сразу же обвинят во всех смертных грехах, а то можно и схлопотать, ведь "писники" народ нервный, вспыльчивый и склонный к насилию. Еще один пример из недавней истории. В начале 80-х годов миллионы европейцев демонстрировали против американских ракет "Першинг-2". То, что "першинги" эти были ответом на ракеты "SS-20", которые Советский Союз уже разместил в Восточной Европе, тогда движение за мир мало интересовало. "Давайте заморозим ядерное вооружение", - говорили они. Именно тогда вошло в моду понятие "ядерное замораживание", неважно, что замороженным осталось бы одностороннее превосходство СССР. И как всегда, в первом ряду борцов за мир шли немецкие "писники". Ирония ситуации заключалась в том, что пойди тогда правительства западных стран на поводу у демонстрантов, берлинская стена стояла бы целой и невредимой, а коммунистические режимы еще долго могли оставаться у власти в ГДР и ее восточноевропейских соседей. К счастью, наученные горьким опытом, западные правительства на давление не поддались, и холодная война закончилась мирно. Мирные демонстранты пытались остановить и союзническую операцию "Буря в пустыне". В 1991-м году их девизом был "Нет кровавой нефти". Плакаты и лозунги грозили тысячами убитых и раненых солдат в случае военной интервенции США. Если бы тогдашние борцы за мир победили, то Ирак сегодня был бы ядерной державой и со спокойной совестью продолжал оккупировать Кувейт, да и не только Кувейт. К счастью, тогдашние президент Джордж Буш ст. и британский премьер протесты эти проигнорировали. Так собирается поступить и нынешнее руководство этих стран. Здесь мне хотелось бы сделать небольшое отступление. Нет сомнений в том, что большинство из тех, кто сегодня протестует против войны с Ираком, люди порядочные и убежденные в своей правоте. Идея насильственного свержения режима Хусейна у большинства европейцев поддержкой не пользуется, они бы предпочли избавиться от багдадского диктатора мирным путем. Поэтому они и протестуют, и имеют на это полное право, в отличии, скажем, от граждан Ирака. Все это факты, а они, как известно, вещь упрямая. Но историческим фактом остается и то, что когда "писники" берут верх, дело заканчивается кровопролитием, а настоящий мир, как правило, достигается с оружием в руках. Думаю, что ждать нам его осталось не так долго.

Елена Коломийченко: Протестующие против войны с Ираком нередко выдвигают лозунг "ни капли крови за нефть". Моралисты рассуждают о возможной гибели населения и страданиях детей и так далее. Во вторник-среду в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций должно состояться голосование по новой резолюции, которая выдвигает Ираку Хусейна новые требования - разоружиться до 17-го марта. Многие эксперты полагают, что правом вето вряд ли воспользуется кто-то из постоянных членов Совета Безопасности, однако результаты голосования пока никто прогнозировать не берется.

Франция, Россия и Китай изображают из себя в Совете Безопасности ООН моралистов, но на самом деле их волнуют миллиардные сделки с Багдадом - об этом пишут в преддверии войны в Ираке авторы немецкой газеты Welt. Изложение статьи подготовил Иван Воронцов.

Иван Воронцов: "Это был час ханжества. После того, как 14 февраля дебаты по Ираку в Совете Безопасности ООН открыл председательствовавший тогда министр иностранных дел Германии Йошка Фишер, слово взял его французский коллега Доминик де Вильпен. Озабоченным голосом и с театральными жестами представляющего великую страну дипломата он заявил, обращаясь к госсекретарю США Колину Пауэллу: "Мы, французы, знаем, что такое борьба за свободу, но мы знаем и что такое война и разрушения. Франция, приверженная своим вечным ценностям, верит в то, что мир можно сделать лучше, но это нужно делать мирными средствами, а не войной", - заявил Вильпен. Когда аплодисменты утихли, российский министр иностранных дел Игорь Иванов cказал, что Россия использует вето против американского военного курса ради сохранения международной стабильности. Представитель Китая кивнул головой в знак согласия. Что же объединяет Россию, Францию и Китай? Большой бизнес, - пишет Welt. - Успех США и Великобритании ослабит эти три страны. Иракские оппозиционеры уже говорят о том, что не намерены поддерживать после свержения Саддама Хусейна экономические контакты с государствами, помогавшими диктатору.

Россия - традиционный важнейший экономический партнер Багдада. В бывшем СССР Ирак закупил 90 процентов своего вооружения. В феврале 1995-го года иракская делегация подписала в Москве контракт о закупке 4000 танков Т-80 - поставки должны начаться после снятия санкций ООН. Это был крупнейший российский военный контракт после конца холодной войны. Его осуществление позволило бы Ираку восстановить свою наступательную былую мощь и угрожать соседним государствам. В марте 2001-го года Ирак предлагал России контракты на 21 миллиард долларов в случае, если она будет добиваться снятия санкций. В августе 2002-го года российское правительство официально подтвердило существование 70 российских экономических проектов в Ираке на общую сумму в 40 миллиардов евро.

Фальшиво и поведение Франции. Франко-иракские экономические связи основаны на близких личных отношениях между Жаком Шираком и Саддамом Хусейном. Единственной поездкой Хусейна на Запад было посещение им в 1974-м году Ширака в Париже. Тогда Саддам еще был вице-президентом Ирака. После этого Франция и построила иракский атомный реактор в Осираке, в 1981-м году уничтоженный израильской авиацией. Из Франции Ирак получил существенные компоненты своей тайной ядерной программы. Во время войны с Ираном Ирак использовал французские самолеты "Мираж" и противокорабельные ракеты "Экзосет". Багдад много должен Франции, и, наконец, если Саддам останется у власти, перед Парижем появляется перспектива военных контрактов, а также участия в восстановлении экономики страны и разработке новых месторождений нефти. Аналогичные экономические интересы есть и у Китая, например, там уже построены для Ирака два ждущих отмены санкций эсминца.

Что касается Германии, то если до 1998-го года она проводила политику, направленную на поддержку демократизации Ирака и одновременную защиту интересов немецкой экономики, то в 1998-м году правительство Шредера и Фишера изменило курс, и теперь, в случае успеха США, Германия может остаться вместе с Россией, Китаем и Францией за бортом и не получить доли от контрактов на восстановление иракской экономики, общая сумма которых составить, по оценкам экспертов, 200 миллиардов долларов", - пишет газета Welt.

В другой статье эта же газета пишет о возможной угрозе поджога в случае войны багдадским режимом своих нефтяных полей, а также удара по соседним кувейтским. В 1991-м году иракские войска подожгли во время войны в Персидском заливе 700 кувейтских нефтяных вышек. Тогда на тушение пожаров ушло 9 месяцев. Сгорел миллиард баррелей. Сейчас Кувейт, как сообщается, уже разработал 10 тайных планов по защите своей нефтедобывающий и нефтеперерабатывающей индустрии. Иракский министр энергетики заявил, между тем, что в случае войны Ирак не собирается поджигать свою нефть, но готовится защищать ее с оружием в руках от агрессоров, что, соответственно, не исключает возможности пожара" - пишет газета Welt.

Елена Коломийченко: На прошлой неделе в Польше распалась правительственная коалиция, и перед нынешним правительством меньшинства стоят весьма трудные задачи. Речь идет и о внешней политике, ведь, во-первых, Польша является одной из представительниц Новой Европы, используя лексику министра обороны США Доналда Рамсфелда, поддерживающей США в противостоянии режиму Багдада. Ну, а во-вторых, приближается референдум по поводу вступления Польши в Европейский Союз.

Ежи Редлих: Лешек Миллер отказался от сотрудничества с крестьянскими лидерами, а президент отозвал их из правительства. Сейчас у кабинета Миллера нет большинства в парламенте. Означает ли это, однако, паралич власти, неумение справиться с крупными проблемами, перед которыми стоит страна? Некоторые обозреватели считают, что так оно и есть, и предвещают досрочные выборы. Я напомню, что срок нынешнего парламента истекает только осенью 2005-го года. Большинство комментаторов, однако, выражают мнение, что правительство меньшинства может править без особых препятствий. Дело в том, что присутствие крестьянских лидеров в последнее время все чаще становилось для правительства обузой, особенно при выработке приемлемых условий вступления в Европейский Союз. Они преследовали интересы лишь крестьянской среды, например, высокие доплаты сельхозпродукции, многолетний запрет на покупку земли иностранцами и так далее. Многие крестьянские интересы связаны с большими бюджетными расходами, и они часто не совпадают с интересами всего польского общества и, в частности, тех групп городского населения, которые заинтересованы не в отягощении госбюджета, а в создании благоприятных условий для промышленного бизнеса, что способствовало бы сокращению высокой безработицы. Стало быть, социал-демократическое правительство меньшинства, которое не будет обязано следовать требованиях крестьянских коалиционных партнеров, может снискать расположение оппозиционных либеральных партий для решения главных задач - реформы финансов, стимулирования экономического подъема и особенно присоединения к Евросоюзу. Референдум по этому вопросу назначен на 8-е июня, его исход далеко не предрешен. Можно, однако, полагать, что большинство общества выскажется за интеграцию с Европой, даже если Польская крестьянская партия, ушедшая теперь в оппозицию, присоединится к тем партиям, которые призывают голосовать против Евросоюза. В этой связи как поучительный оценивается референдум на Мальте, так это оценил Лешек Миллер в радиоинтервью в понедельник. "Отрадно, что, несмотря на сильное сопротивление, мальтийцы столь массово вышли на референдум, и, хоть и с небольшим перевесом, высказались "за", - сказал польский премьер. Положительно комментируют результат референдума крупнейшие газеты: "Мальтийское "да" Евросоюзу показывает, что даже в столь скептически настроенной к Евросоюзу стране преимущества интеграции перевесили ее недостатки. Раз мальтийцы, сильно католическое общество, которое евроскептики пугали безбожным и алчным Брюсселем, не поддались изоляционистским доводам, то и полякам легче будет 8 июня принять правильное решение", - пишет обозреватель "Газеты Выборчей" Яцек Павлицкий. Можно надеяться, что в отличие от Мальты референдум в Польше не будет проходить по партийному принципу распределения голосов, и что он не преобразуется в вотум недоверия для правительства Миллера. Правда, это он ведет Польшу в Евросоюз, но на самом деле страна вступает в сообщество, благодаря усилиям всего народа. Между тем, позиция Миллера пошатнулась, не столько вследствие распада коалиции, сколько вследствие обвинения в коррупции людей из его близкого окружения, а также вследствие того, что он безоговорочно поддерживает американский курс на войну против Ирака, что и было подтверждено в пятницу в совместном заявлении президента Квасьневского и премьера Миллера. А между тем, как показывают опросы, все большая часть польского общества высказывается против войны, если она будет развязана вопреки воле Организации Объединенных Наций.

Елена Коломийченко: "Окно в Европу" из Петербурга. О Европе, НАТО, России и США в новых условиях.

Виктор Резунков: Последние события в мире заставляют по-новому взглянуть не только на архитектуру Европейского Союза, но и на отношения между Европой и Соединенными Штатами Америки, которые, несомненно, подвергаются энергичному ремонту. Кажется, что на фоне выяснения отношений вокруг Ирака отошли назад и проблемы вступления в Европейский Союз новых членов, и взаимоотношения России и НАТО, и грядущее вступление России во Всемирную торговую организацию. Однако - нет, именно эти темы не перестают обсуждать российские и европейские политики, с которыми беседует наш корреспондент Дмитрий Казнин.

Дмитрий Казнин: Олаф Эринкроне, главный советник лидера Партии умеренных из Швеции, считает, что в новой реальности у Европы и России общие цели.

Олаф Эринкроне: Мы вошли в новую эпоху отношений, одна из самых важных перемен - достижение нами тонкого баланса между Евросоюзом и Россией в вопросах объединения. И дело времени для социальных институтов освоиться и переработать эту идею. Пока что мы успешно справляемся с проблемой общей безопасности. Есть два направления объединения. Первое - это дальнейшее объединение стран Евросоюза и вовлечение этих стран во внутренние экономические процессы. И второе - это установление более близких отношений с соседями: Россией, Украиной, Белоруссией. Политика объединения это в первую очередь облегчение торговых барьеров и устранение препятствий на получение средним классом всех европейских стран необходимых социальных благ. Хочется отметить, что отношения с Россией, Белоруссией и Украиной - ведущее направление дальнейшей работы по объединению Европы.

Дмитрий Казнин: Еще один элемент новой архитектуры Евросоюза - вступление в него Прибалтийских государств. Отдалившись от бывшего Советского Союза насколько, чтобы чувствовать себя в безопасности, Литва, Латвия и Эстония закрепляют успех, последовательно, а теперь и официально вступая в Европейский Союз, а теперь и во Всемирную торговую организацию. В Европу вступают страны, имеющие непосредственный опыт существования в рамках СССР, в рамках советского блока. О планах Эстонии рассказывает глава представительства эстонского предпринимательства в Петербурге Рута Ранелла.

Рута Ранелла: Мы сейчас вступили в стадию присоединения к Европейскому Союзу, и действительно в марте месяце будет подписан договор правительства Эстонии и Европейского Союза об условиях договора. В сентябре этого года будет проведен национальный референдум и после этого будет окончательно решено вступление Эстонии в Европейский Союз. Но абсолютно точно можно утверждать, что прогноз здесь положительный, это консенсус всего общества, не только граждан Эстонии, а всех жителей Эстонии. И у нас стабильно выше 55-ти, даже 60% населения во всех независимых опросах показывает приверженность к этой идее. Эстония вступает в Европейский Союз, и это абсолютно точно - в наших интересах, стратегических интересах обеспечить этой маленькой стране спокойное, уравновешенной, развитое экономическое, социальное развитие. И для этого у нас есть амбициозные планы ускорить конвергенцию. И для этого правительства всех последних лет, очень эмоциональный премьер-министр, проводит политику для того, чтобы экономический рост был выше 5% в год. В таком случае у нас есть возможность хотя бы в течение ближайшего будущего увидеть сравнение нашего развития с развитыми странами Европейского Союза.

Дмитрий Казнин: Дмитрий Кацы - доцент факультета международных отношений Санкт-петербургского государственного университета, видит два сценария развития отношений внутри Европейского Союза.

Дмитрий Кацы: Один из них - это попытка максимально изолированным образом развиваться Европейскому Союзу, решать свои внутренние проблемы, временно получив удовлетворение от расширения первой волны и перерабатывая его последствия, отложив таким образом отношения с Россией на второй план. Однако, там не ограничится дело Россией, появятся Украина, Белоруссия, Молдова, которые находятся в довольно сложном положении. Понятно, что это становится вопросом перспективы. Второй сценарий - это попробовать все-таки совместными усилиями весь регион в большей или меньшей степени связать между собой горизонтальными связями, что, собственно, усиливает интеграционный потенциал, исходя из того, что интеграл это что-то неотъемлемое, целое, где сравнения антагонистического характера просто неуместны. На мой взгляд, снизившаяся острота стратегических дискуссий, например, по поводу расширения НАТО на восток, дает нам возможность пересмотреть в том числе и основу для возникновения новых отношений между Россией и Европейским Союзом.

Дмитрий Казнин: Возникшие разногласия из-за Ирака ни российские, ни европейские эксперты не склонны рассматривать как определяющие в отношениях между странами Европейского Союза. Об этом говорит советник шведской партии умеренных Олаф Эринкроне.

Олаф Эринкроне: Конечно, это большие изменения, когда возникают разногласия внутри НАТО, внутри Евросоюза. Но, с другой стороны, важно ли это для будущего развития Евросоюза? Не думаю, что нужно переоценивать те сложности, которые возникли несколько месяцев назад. Но ситуация не разрешится сама собой. Россия уже имела проблемы в Афганистане до того, как вмешалась Америка, были проблемы и до момента, пока Америка не вмешалась и не решила конфликт в Кувейте. К счастью, ситуация очень быстро вернулась в нормальное русло. Надеюсь, и сейчас все будет идти хорошо, так как нет уже фундаментального разделения между Востоком и Западом. Россия, США, Европа сегодня члены одной семьи и это феноменальные изменения, более важные, чем те дискуссии, которые ведутся вокруг Ирака. Это дискуссия между друзьями, а не врагами. И это великие изменения после сравнению с тем, что было всего 10-15 лет назад.

Дмитрий Казнин: Федор Борисов с кафедры национальной экономики Петербургского политехнического университета не видит ничего нового в происходящих политических процессах.

Федор Борисов: Это, безусловно, временный фактор, такие ситуации происходят в течение нескольких лет по многу раз, то мы дружим с Америкой, то мы дружим с Европой, Европа враждует с Америкой, дружит с нами, потом будет дружить с Америкой. Надо понимать, что экономические факторы, экономические стимулы доминируют в данном случае. Европейская экономика и американская экономика настолько тесно интегрированы друг в друга, что сколько бы они ни выясняли политические отношения, все равно представляют некий целостный механизм. Что касается России, то в доле торгового оборота России в ЕС - это 4%, наше место в Европе на сегодняшний день на 4%. И сколько бы мы политически с ними ни сближались, объективно это не приведет ни к каким изменениям, может быть, наш президент будет чаще летать в Европу, чем в Америку. Насколько это скажется на жизни россиян? Я думаю, что вообще не скажется, и никакой принципиальной разницы здесь не будет. В самой Европе строится новая архитектура, есть кризис, безусловно, есть некие осложнения отношений с Соединенными Штатами. Экономически сегодня Европа представляет из себя модель, очень далекую от совершенства, очень спорную, и все попытки европейцев догнать Соединенные Штаты в экономическом плане не то, чтобы обречены, они связаны с большим количеством трудностей. Потому что Соединенные Штаты были одними из самых либеральных экономик в мире, такими и остаются. И догнать методами государственной поддержки, государственного влияния мощнейшую либеральную экономику на практике мы, наверное, затруднимся...

Дмитрий Казнин: По мнению Ксении Юдаевой, экономиста Фонда Карнеги "За международный мир", Россия только начинает использовать политические преимущества в экономических целях. Именно экономическое прозрение России даст толчок ее реальной интеграции в Европу. Проблема Ирака, по мнению Ксении Юдаевой, лишь разменная монета в большой политико-экономической игре.

Ксения Юдаева: Европейский Союз и США никогда не были близкими структурами. Насколько я понимаю, организация была создана для того, чтобы противостоять США. И, скорее, мы видим несогласие между англосаксонским миром и континентальной Европой. Такое противостояние более или менее всегда было. Насколько я понимаю, Россия только начала пользоваться всеми этими стратегическими вещами. Мы очень многое воспринимаем как политический вопрос, требующий политического решения, и уделяем очень мало внимания тому, что существует масса бюрократических процедур и каких-то экономических вопросов, которые нужно согласовывать с политическими решениями. В результате, за разрешение ввести американские войска в Среднюю Азию мы экономически ничего не получили. Потом мы стребовали статус рыночной экономики, который по факту будет далеко не статусом рыночной экономики, потому что Европейский Союз поставил сноску, которая целиком все нивелирует и приводит к ситуации до того, как Россия фактически получила этот статус.

Дмитрий Казнин: О том, насколько разногласия внутри Европейского Союза повлияли на его политическую идейную целостность и как далеко зашло разрушение старого здания Европы размышляет советник лидера шведской партии умеренных Олаф Эринкроне.

Олаф Эринкроне: Сложно сейчас говорить о том, в какие политические процессы вовлечены Франция и Германия, трудно понять позицию этих стран. Если говорить честно, то европейские страны более заинтересованы в оказании давления на Саддама Хусейна, чем на США. Франция и Германия выработали свою позицию на саммите в Берлине, их инициативы вышли за рамки общеевропейской внешней политики. Известны мнения и других членов ЕС, они противоположны позиции Франции, Германии, и это проблема, которую надо решать. Из-за такого разделения мнений мы и пришли к проблеме внутри европейского сообщества. И я хочу спросить: нужна ли вообще общая политика единой Европы, и есть ли она вообще? Сейчас ее нет.

Дмитрий Казнин: Петербургский политолог Федор Борисов делает ставку на прагматичность жителей европейских стран. По его мнению, победит не политика, а экономика, которая и будет определять будущее Европейского Союза.

Федор Борисов: В Европе как было, так и осталось две, условно говоря, партии, одна из которых придерживается того, что Европа должна иметь все свое, включая вооруженные силы и все остальное. Другая утверждает, что не надо тратиться на военные расходы, потому что уж коли американцы берут их на себя, пускай и берут, какой смысл эти деньги тратить? Я думаю, что ни одна из этих партий в перспективе не победит, какие-то изменения в Европе произойдут в сторону большей автономизации Европы от Соединенных Штатов. Но, повторюсь, здесь политические тенденции, хотя Европа очень политизированное сообщество, тем не менее, политические тенденции они здесь, как только они пойдут вразрез с экономическими желаниями у субъектов рынка, они сражу же начнут сходить на нет. Рынок уже заявил о настороженности по отношению ко всем этим тенденциям. Очень многие европейские бизнесмены заявили, что они не имеют отношения к проводимой политике, потому что они, естественно, боятся санкций Франции, Германии против Америки, это будет экономически нецелесообразно. Вопрос, скажем так, для Европы, лакмусовая бумажка. Европа уже социалистическая страна, которая представляет из себя Советский Союз, только по-другому созданный, и тогда мы получим ситуацию, что политики в Европе значат больше, чем бизнесмены. И тогда мы можем только развести руками и сказать, что в Европе ситуация очень плохая для деловой активности. Или разум и бизнес победят, и вряд ли что-то серьезно изменится в отношениях с Соединенными Штатами.

Дмитрий Казнин: Одно из серьезных изменений, которое случится в ближайшее время и кардинально повлияет на экономическую систему Европейского Союза - вступление России и ряда стран Содружества Независимых Государств во Всемирную торговую организацию. С января по апрель этого года Россия ведет наиболее интенсивные переговоры по вступлению в ВТО. По мнению большинства и европейских, и российских экспертов, уже в конце 2003-го года вопрос о членстве Российской Федерации во Всемирной торговой организации так или иначе будет решен. Существует много как сторонников, так и противников вступления России в ВТО, но и те, и другие понимают, что экономическая интеграция сыграет важную роль в развитии всего мирового экономического и политического сообщества. Кроме того, сближение России и Европы, особенно экономическое, еще раз дает повод говорить о новых тенденциях внутри Европейского Союза. По мнению ведущего научного сотрудника Фонда Карнеги "За международный мир" Андреса Ослунга, России с каждым днем все труднее обходиться без членства во Всемирной торговой организации.

Андрес Ослунг: В принципе все хотят, чтобы Россия вступила. Причина простая - без ВТО нет законных основания для переговоров России, значит порядка нет без ВТО. Сейчас Россия производит больше и больше продуктов, которые трудно экспортировать без торговых соглашений. Сталь - самый очевидный пример. Мы видим сейчас, что экспортеры стали больше всего хотят, что бы Россия выступила в ВТО, это 10% экспорта России. Другой пример - зерно, третий пример химические изделия. В принципе я не вижу отрицательный эффект, значит, что будет структурные перемены, будет экономический рост и выше уровень жизни россиян.

Дмитрий Казнин: Занимающийся непосредственной организацией переговоров по вступлению России в ВТО, Владимир Японишников, начальник управления департамента торговой политики и многосторонних торговых переговоров Министерства экономического развития Российской Федерации обозначает основные направления этого сложного процесса.

Владимир Японишников: Отдельный вопрос - вопрос в его законодательстве, поскольку один из аспектов вступления в ВТО, это приведение в соответствие с ее нормами и правилами законодательства присоединяющейся страны. Здесь у нас етсь определенные долги. Но хотя принятие соответствующего законодательства происходит не так быстро, но практически то, что осталось, сроки этих законопроектов определены и их не так много. Остаются три основных направления: первое - это переговоры по тарифам, второе - это переговоры по доступу на рынок услуг, и третье - это переговоры по сельскому хозяйству. Если говорить о наиболее болевых точках переговоров, то, наверное, здесь можно назвать три основные для нас проблемы. Сначала необходимо их решить и от этого зависит практически судьба переговоров в дальнейшем, то есть, как они пойдут - быстрее или медленнее, или сторонам придется задуматься над этими проблемами и подумать, как их решать. Первое - это проблема энергетики, это выравнивание внутренних цен и внешних цен. И второе - это нулевые пошлины на импорт гражданской авиатехники. Для России - это два вопроса, которые являются коренными.

Дмитрий Казнин: Андрес Осланг, ведущий научный сотрудник Фонда Карнеги "За международный мир", видит главную проблему России в нерешительности власти, боящейся перемен.

Андрес Осланг: Главная проблема в том, что правительство недостаточно сильное в этом деле, маленькие интересы мешают. Я думаю, что это больше всего зависит от России. Россия может вступить в этом году, если все правильно делать. Потому что и США, и Европейский Союз сказали, что это для них приоритет, чтобы Россия вскоре вступила в ВТО.

Дмитрий Казнин: Академик Дмитрий Яковец считает, что страны-члены ВТО пытаются ослабить позицию России при вступлении ее во Всемирную торговую организацию.

Дмитрий Яковец: Они бьются за экономические преимущества, за то, чтобы ослабить позиции России как конкурента на мировом рынке, прежде всего по тем позициям, где позиции России сильнее, а это прежде всего топливо. Это делается через механизм как будто бы в шесть раз выше цены и так далее. Но они не рассчитывают, так же как наши переговорщики, не рассчитывают, какие будут социальные последствия нового взрыва розничных цен. Если будет взрыв, время пойдет назад. То, что завоевано за последние годы, стабилизация и некоторое повышение уровня жизни, оно будет ликвидировано.

Дмитрий Казнин: Завершает обсуждение темы петербургский политолог Дмитрий Травин.

Дмитрий Травин: Каждый раз, когда я слышу российских академиков и экономистов, они все время говорят примерно одно и то же с конца 80-х годов. Знаете, где-то в конце 80-х годов я тоже думал, что шоковая экономическая реформа обязательно должна привести к социальному взрыву. На самом деле жизнь оказалась намного сложнее, чем нам казалось в 80-е годы, а академикам кажется и по сей день. Реакция общества, реакция социума не так однозначна. Но пока. надо сказать, что мы имеем только один факт - социального взрыва в России не было в самых трудных условиях перехода. Условиях настолько трудных, что такие уже не повторятся.

Елена Коломийченко: Во Франции вышла в свет книга нашего постоянного автора Дмитрия Савицкого. Я прошу его ответить на мои вопросы. Дима, в Париже в издательстве "Рошэ" только что вышел французский перевод вашего романа "Тема без вариаций" - Passe Decompose, Futur Simple. Это ваша пятая книга, изданная во Франции. Что это для вас означает? Или, этот же вопрос немного иначе: легко ли быть во Франции писателем?

Дмитрий Савицкий: Если говорить о личном опыте, то мне не с чем сравнить. В Советском Союзе я не печатался, лишь стихи ходили в самиздате. Печататься я начал в Париже в 79 году, причем переход со стихов на прозу произошел почти принудительно: после нескольких статей в местной прессе, издательство Латесс предложило мне написать книгу о жизни в СССР, о банальной каждодневности. Я получил аванс, снял квартиру на улице Вишневого Сада, расчехлил в свое время побывавшую в Лефортово пишущую машинку и сел писать первую книгу, прозу - Les Hommes Doubles, "Раздвоенные Люди". Позднее до меня дошло, что Запад - это и есть проза, и что Россия - стихи. Реальность и Мечта. Возможность действовать и - фантазии? Обратная метаморфоза возможна, быть может: вспомним Ходасевича - "и каждый стих гоня сквозь прозу", но вспомним и Ахматову - "французская живопись прикончила французскую поэзию", так интерес к стихам, к поэзии в стране - нулевой.

Когда в разговоре с французскими друзьями я упоминаю Сандрара, Кавафиса или Йетса, на меня смотрят как на специалиста по крылатым рыбам. Жить пером в нашим времена трудно везде; пером нынче продолжает жить лишь страус, да гага, быть может? И, оглядываясь назад, на советский Союз писателей, на все эти розовые гетто, дома отдыха и совписовские столовые, понимаешь, что это был рай. Где еще в мире можно найти идеальные условия, созданные государством для одного - для того, чтобы человек сидел и сочинял? Такого не бывает! Есть, правда, маленькое "но", и это "но" равнозначно кастрации, следующей за предложением посетить гарем султана.

Нужно сказать, что я наломал немало дров, приличную поленницу на писательском поприще во Франции. Так, первые две книги я выпустил под псевдонимом, под псевдонимом же шли мои статьи в первые годы во французской прессе. То есть моя подпись была знакома читателям. Но подготовив к изданию первый роман ("Ниоткуда с Любовью", "Bons Baisers de Nulle Part"), я забыл подготовить переход от псевдонима к собственному имени и потерял всю читающую публику, мою подпись знавшую. Мой издатель, Иван Набоков, племянник Владимира Владимировича, так же забыл меня предупредить. Но это одна из технических деталей, о которых тебе позже начинает бубнить твой литагент... Еще более непростительным ляпом с моей стороны была моя запоздалая реакция на доброжелательность Натали Сарот. В ответ на выход моей книги, она прислала мне свою ("Детство") с надписью - "надеюсь вас видеть", я же, не раскрыв книгу, дал ее почитать другу, чудесному (по тем временам югославскому) писателю Даниле Кишу, и улетел в Дакар. И лишь после смерти Киша получил назад книгу и увидел надпись. Натали Сарот была в те времена последним живым классиком, куда более значительным, чем почтенные и тоже последние нынче Мишель Турнье или Франсуа Нурисье.

Все это я говорю по той причине, что во Франции, как и в Штатах или Англии, от писателя издатель требует не только текст, но и готовность к саморекламе. Вы можете прекрасно писать, но если вы плохой продавец, торговец (собою) то у вас весьма мало шансов на успех. Среди французских писателей существует категория великих мастеров саморекламы. Назову двоих: Филип Солерс и Жан д'Ормессон. Они постоянно, без затяжных пауз, появляются на телеэкране. На всех каналах кроме "Мира животных" и порно.

Солерс держит абсолютный рекорд в этом искусстве торговли собою, причем в своем image making, созданию образа, он культивирует эдакую фигуру усталого Казановы. Жана д'Ормессона спасает его замечательная самоирония.

Во Франции ежемесячно выходят сотни новых книг. Читатель, а читатель всё еще существует во Франции, не способен сам разобраться в том, что стоит приобрести. Каждый четверг Фигаро, Монд и Либерасьон выходят с литературным приложением и, и читатель, и хозяин книжного, ориентируются по этим обзорам, а так же по четырем основным еженедельным литературным телепередачам. Но как вы понимаете, если за месяц выходит 400 новых названий, лишь дюжине авторов удастся просочиться в прессу и на ТВ. А без этой рекламы вас не существует. Вы можете издать книгу, получить аванс и свои 30 экземпляров. Но вас нет. По той причине, что

владельцы книжных магазинов вас не берут. Они получают книги бесплатно всего лишь на две-три недели, после чего начинают платить за это хранение книг несколько сантимов в месяц. Умножьте 10 сантимов на четыре сотни непроданных книг. Хозяин книжной лавки либо не берет новую книгу, если это не потенциальный бестселлер или скандальная тема, либо отсылает назад издателю в конце этого бесплатного срока. Так что встреча читателя с вашей

книгой может не состояться.

Елена Коломийченко: А что происходило с вашими книгами? Расскажите поточнее.

Дмитрий Савицкий: Жаловаться грех. Критика всегда была положительной, даже щедрой. Хуже было с распространением. У издателя есть возможность заинтересовать сеть распространения, это отношения коммерческие. Но обычно издатель играет в лотерею: пойдет книга - ты гений; не пойдет - оревуар! Сам текст в принципе имеет очень мало значения. Вернее он начинает что-то значить, если "книга пошла". К тому же существует хороший и плохой timing выхода книги. Вы написали книгу об угоне самолета террористами и она вышла, без всякого расчета или советов гадалок, в сентябре 2001 года; книга, даже если это очень слабый текст - пойдет. И наоборот, кто-то выпускает нечто новое свежее и оригинальное о курортном романе молодой пары и книга выходит в сентябре 2001 года. Книга не пойдет; все внимание публики занято терроризмом.

У меня был лишь однажды настоящий плохой timing, когда "Bons Baisers de Nulle Part" вышла в первый день общенациональной забастовки владельцев книжных. Это был нокаут. Так что тиражи всегда были средние от 3 до 5 тысяч. А аванс отрабатываешь где-то после семи. Так что буквальном смысле "купить себе год свободной жизни" и написать за это время что-то новое практически никогда не удается.

Еще одна проблема - перевод. Увы, это почти всегда не улучшение, а ухудшение текста; его упрощение, демонтаж метафор, я не говорю уже о прямых ошибках.

XS
SM
MD
LG