Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Европейский экономический Форум

  • Елена Коломийченко

Елена Коломийченко: В расположившемся в австрийском предгории Альп Зальцбурге, начал работу двудневный Европейский экономический Форум, в котором участвуют президенты и премьер-министры из стран Европейского Союза, десяти стран кандидатов на вступление в эту организацию в 2004 году, а также представители таких государств как Югославия и Украина, пока не являющихся даже кандидатами. Полицейские кордоны охраняют участников от прибывших в Зальцбург демонстрантов социалистов, анархистов и представителей прочих убеждений, которые выступают против глобального капитализма. Девиз Форума - "Трансформация Европы - поиск общего подхода". На церемонии открытия президент Австрии Томас Клестиль подчеркнул, что сегодня, как никогда, Европе необходима общая внешняя политика и совместные усилия по поддержанию безопасности.

Сама же Австрия переживает сегодня правительственный кризис и готовится к дострочным парламентским выборам. Что же привело к кризису и отставке право-консервативного правительства Австрии, и какие уроки вынесут из этого австрийские политики и граждане?

Вот уже неделю Австрия живет в услових правительственного кризиса. После отставки вице-канцлера Сюзанны Рисс-Пасер и еще двух министров от входившей в правительственную коалицию Партии Свободы, или Партии Йорга Хайдера, австрийский премьер-министр Вольфганг Шюссель и возглавляемое им право-консервативное правительство, находившееся у власти два с половиной года, тоже отправились в отставку. На конец ноября в Австрии объявлены досрочные выборы. "Венский дневник" Елены Харитоновой.

Елена Харитонова: Пока старое правительство решает, что делать с бюджетом, принять его в полном объеме без нового парламента невозможно, а с помощью временных решений трудно преодолевать последствия жуткого летнего наводнения, потери от которого достигли семи миллиардов евро. Однако моих венских друзей, они сейчас чаще прежнего звонят мне по телефону, взбудоражило не только это. Правительственные кризисы в демократических странах - дело обычное, и последствия наводнения преодолеть можно, тем более, в такой богатой стране как Австрия. Отставка министров стала громким событием, потому что она показала неудачу политического эксперимента, который начался еще два с половиной года назад. Тогда зимой 2000-го христианские демократы пошли на коалицию с ультраправыми и создали правительство, возмутившее весь Евросоюз. В Европе было не принято допускать до власти ультраправых, а новый австрийский канцлер Шюссель эту традицию нарушил. Он объяснял свой поступок желанием оттеснить от власти 30 лет правящих здесь социалистов, которые многим надоели и с каждыми новыми выборами получали все меньше голосов. Шюссель обещал провести либеральные реформы, сократить налоги, приватизировать государственные предприятия и уменьшить огромное количество чиновников, которые, чтобы правильно распределять социальные блага, старались регулировать каждый самостоятельный шаг получавших эти блага граждан. А партнеров, кроме ультраправых, для подобных реформ у Шюсселя в тот момент действительно не было. Шло время. Евросоюз сначала объявил против одиозного австрийского правительства санкции, потом международное возмущение утихло, санкции отменили, а Европа стала постепенно привыкать к ультраправым у власти. Похожие партии появились и в правительстве Берлускони в Риме и в Дании. Количество ультраправых популистов и ультранационалистов, обещавших одним махом решить все проблемы, а, кроме того, спасти от некультурных иностранцев простого цивилизованного труженика росло на всем уставшем от социал-демократии континенте. И вот австрийский результат: министры от крикливой, всегда находившейся в оппозиции ультраправой партии за два с половиной года у кормила власти, превратились во вполне респектабельных политиков с сиятельно-замотанными лицами. Проводить с ними рыночные реформы Шюсселю было трудно, этих людей по-прежнему больше интересовало, как поскорее выставить из страны всех иностранцев, безоговорочно вернуть изгнанным в конце Второй Мировой войны из Чехии судетским немцам их прежние права и имущество или остановить вступление той же Чехии, Польши и других восточноевропейских стран в Евросоюз. Но кое что трезвое и рыночное эти министры все-таки делали, и чем дальше, тем больше. Даже в вопросе судетских немцев и расширении Евросоюза на восток их позиции постепенно становились взвешенными, а, значит, и компромиссными. Но именно поэтому ультраправым министрам пришлось уйти в отставку. Как рассказал телезрителям ушедший одновременно вместе с министрами в отставку спикер ультраправых Вестенталер, в его партии, к сожалению, произошел путч ультрарадикального крыла, которое потребовало от своих министров, чтобы они отказались от всех компромиссов. А возглавил этот путч народный адвокат Штадлер. Этого Штадлера в Австрии знают все. Недавно он, например, заявил, что присоединенная в 1938-м году к немецкому рейху Австрия, в 1945-м году была лишь якобы освобождена войсками союзников, а на самом деле после войны население здесь страдало не меньше, чем при нацистах, особенно в советской зоне. Но как считает моя венская приятельница врач Ева, дело не в Штадлере, что бы он ни говорил, ультраправыми до сих пор заправляет их духовный лидер Хайдер. Сейчас он пытается объединить под своим руководством всех европейских ультра, дружит с ливийским президентом Каддафи и регулярно летает в гости к Саддаму Хусейну, а несколько лет назад, совсем в стиле Штадлера, хвалил политику нацистов в области законодательства и называл ветеранов-эсэсовцев порядочными людьми. Ева увлеченно наблюдает за деталями конфликта ультраправых министров с еще более ультраправыми членами их партий. "Это было так трогательно, когда два с половиной года назад отправляя этих людей в правительство, Хайдер, смахивая слезу, передал свой официальный пост руководителю партии, ушедшей сейчас в отставку вице-канцлеру Рисс-Пасер", - запаливая очередную сигарету, Ева с хрипотцой смеется. Однако еще интереснее для нее: почему не бывший вице-канцлер, ни ее министры никак не могут выбраться из капкана своей партии. Вот и сейчас, оставшись не у дел, они все - и Рисс-Пасер, и пожаловавшийся общественности на Штадлера Вестенталер, твердят, что на внеочередном съезде они все-таки опять готовы выбирать руководителем Хайдера, хотя он сам сейчас от этого поста отказался. Как объяснил перед телекамерами Вестенталер, он ничего не может с собой поделать. Один знаменитый социалист, уходя в отставку, сказал: мое сердце бьется слева. А он, Вестенталер, перефразируя его слова, говорит: мое сердце бьется вместе с моей партией. Пересказав мне этот пассаж, Ева вдавила в пепельницу сигарету и подытожила, что все фанатичные партии, левые или правые - неважно, состоят из несвободных людей, и потому с ними нельзя создавать никакие демократические коалиции.

Елена Коломийченко: На пороге правительственного кризиса оказалась и соседствующая с Австрией Чехия. Чешские аналитики утверждают, что причинами кризиса в недавно приведенном к власти правительстве социал-демократов и либералов из Унии Свободы, стали инфантильность политиков и неумение терпеливо договариваться друг с другом. Прямым же поводом к расколу в коалиции стало обсуждение налогов. А точнее - попытки увеличить налогообложение для тех, чьи заработки превышают миллион чешских крон в год, то есть около 32 тысяч евро. Младший коалиционный партнер, либеральная Уния Свободы, выступила против этого, а социал-демократы во главе с премьером Владимиром Шпидлой стоят на своем. И пока трудно предсказать, как будут развиваться события дальше.

Многие программы нашего Радио рассказывают о положении дел со свободой слова в России и других странах на территории бывшего Советского Союза. У наблюдателей давно и прочно сложилось мнение о том, что в этих странах растет контроль со стороны государства как над печатными изданиями, так и над электронными средствами массовой информации. Ну, а каков опыт в отношении цензуры в странах Старого Света. Из Парижа Дмитрий Савицкий.

Дмитрий Савицкий: На прошлой неделе во Франции, традиционно, стартовал литературный сезон. На прилавки книжных выплеснуло несколько сот новых романов. Об их достоинствах, как и об их недостатках, уже начали говорить - в первую очередь в телевизионных литературных салонах. Не просто, кто написал что, а кто написал - ЗАЧЕМ. Ибо в наши времена книги не просто возят грузовиками, их для этого пишут - с расчетом. Одна из книг, престижного издательства Галлмар, подвергнута осторожной цензуре. Осторожной, потому что "Розовая Конфетка" Никола Жонс-Горлана, обвинена в распространении педофилии, и издательство само решило приостановить ее распространение. "Розовая Конфетка" - замечательный синтез новейшей морали: расчетливый выход за границы дозволенного, отсутствие государства в роли цензора, донос и призыв частной организации к цензуре.

Во Франции есть государственная цензура. Как и в других странах западной демократии. Она направлена на сохранение государственных и военных секретов. Во Франции за последние ХХ лет были изъяты из продажи, то есть цензурированы, несколько книг. Каждый раз не по приказу сверху, а решением суда. Наиболее памятный случай - запрет на книгу личного врача Миттерана после его кончины. Процесс был выигран вдовой покойного. В конце семидесятых была запрещена к распространению книга издательства "Баллан", нечто вроде справочника террориста. Я навсегда расстался с одним старым приятелем, который хотел одолжить у меня эту книгу, с явным желанием использовать ее рецепты практически. Я помню так же запрет на книгу рецептов "Как покончить с собой". В последних двух случаях можно сомневаться в нравственных качествах самих авторов и издателей. В случае книги доктора Клода Гюблера мне видится скорее желание сохранить миф о тонтоне, дядюшке, как звали Миттерана, хотя в наши дни никто не боится говорить о нем, как гениальном манипуляторе, ученике Макиавелли, правившим по-монарши?

Но главный феномен наших дней не цензура, а самоцензура. И не только самоцензура, но и появление частных организаций, взявших на себя роль цензоров, жрецов морали и пользы. Во времена недавние роль эта принадлежала государству, которое, как было сказано в прошлый четверг на литературном телешоу "Кампюс" - хвала небесам, больше не занимается делами литературы.

Начнем не с самоцензуры, а с цензоров. Я сильно сомневаюсь во вкусовых достоинствах "Rose Bonbon", "Розовой Конфетки"; я не получаю удовольствия от описания канилингуса семилетней девочки в публичном туалете. Во-первых, всё это уже было. У Катулла, Петрония, у Жоржа Батая в конце концов. И то была литература. То есть то, что делается без расчета. Но Никола Жонс-Горлан явно рассчитывает именно на эффект трансгрессии, нарушения правил, это и есть его плохо скрытая мотивация. Увы, расчет, а не отношения с языком, не идеи, стал главным двигателем современной литературы. Люди пишут не потому, что не могут не писать, а потому что на этом можно заработать. Как писал Мандельштам, "чем была матушка филология и чем стала? Была вся кровь, вся нетерпимость, а стала псякрев, стала всетерпимость". Но это дело внутреннее - самих писателей, критиков и читателей. В случае же "Rose Bonbon" частная организация взяла на себя роль цензора - организация по защите детей, L-Enfant Blue. Именно ее адвокаты обратились к прокурору республики с требованием запретить, процензурировать книгу.

L-Enfant Blue - наверняка достойная всяческого уважения организация. Дело не в этом. Дело именно в переходе цензуры в частные руки, в появление всех этих dogwatch, наблюдающих, стерегущих нравственность, организаций. Из кого они составлены? На какой основе они объединены? Насколько прозрачны их собственные намерения? Почему общество согласно выдать им лицензию этих шерифов нравственности? Скажем честно, общество здесь ни при чем. Частные организации этого типа - самопрокламируемые. Подразумевается, что они созданы на высокой нравственной основе. Мы видим, однако, что часто эти организации тяготеют к одному из известных идеологических полюсов: к консервативной морали церкви, к лево-экологической; мы так же можем заметить, что некоторые из них созданы, как промежуточный механизм, как трамплин для "прыжка во власть", в официальную политику, в мир "непотопляемых". Это - обширная зона для изучения, для исследовательского журнализма, выяснения истинных и скрытых мотиваций.

Но проблема, вторая проблема, самоцензуры, заключается в том, что исследовательский журнализм вымирает, или даже не везде существует, что он принесен в жертву осторожности, клановым идеологическим интересам, самоограничениям. А без санитарной работы прессы - общество не может быть здоровым. Слишком много тени, темных мест, темных делишек, афер.

Пресса во Франции - в массе своей левая. Как и мир интеллектуалов. Отстаивающая свои идеи. Как и четвертушка правых. Посередине находится еженедельная газетка, тощая по сравнению со всеми этими Либерасьон и Фигаро - "Утка в Цепях", "Закованная Утка" - "Канар Аншене". Это единственный еженедельник, занимающийся исследовательским журнализмом. Увы, вынужденный для этого жить под вывеской сатирического листка. Это из редакции "Канар Аншене" выходят на парад французские скандалы. Потопление "Рейнбоу Ворио"; исчезнувшие миллиарды "Креди Лионэ"; дело Дюма. В "Канар Аншене" устанавливали микрофоны; журналистов судили, запугивали. "Канар Аншене" продолжает быть еженедельником исследовательского журнализма. Конечно, случалось и Монд, и Фигаро, и газетам помельче выступать в разоблачительном жанре. Но корпоративные интересы, идеологические просматривались легко. Вы скажите, что я рекламирую "прессу скандалов"?

Именно! В самом широком смысле! Ибо скандально общество, ибо у него слишком много тёмных углов. И мошенники всех цветов и калибров прекрасно это знают. Знают это и журналисты, которые создают мир, увы, удобный им самим. Их редакторам, их коллегам. Процеживая факты, смещая акцент с важного на пустяковое. А главное - замалчивая. Молчание - великое оружие. Особенно когда люди молчат вместе.

Три года назад Серж Алими писал в "Монд Дипломатик". "Отныне, всё что происходит, начинается опросом общественного мнения и заканчивается (теле, радио) дискуссией. Каждый день пригоршня ведущих, журналистов, экспертов оркеструет идеологическую повестку дня нации. Люди эти представляют себя публике в роли посредников между различными точками зрения и гарантами демократии, но они воссоздают весьма странную картину общества, сильно удаленную от настоящих споров и борьбы, которая в нем происходит. Цензура, к которой они прибегают, это отныне не тишина, не умолчание, а затопление всего способного мыслить потоками посредственности".

Вопрос, поставленный Сержем Алими - фундаментальный: насколько общественные опросы в реальности отражают мнение граждан; и - в какой мере специалисты и журналисты, обсуждающие события общества (если взять радио, ТВ и печатную прессу, то есть на всю страну не более 40 человек) действительно компетентны, независимы и не заинтересованы, в том, что они обсуждают? От действия этого двойного механизма зависит здоровье общества, ибо, повторюсь, без здорового журнализма здорового общества нет.

Я мог бы продолжать, но формат подпирает. Скажу лишь напоследок, что самоцензура, цензура в личных и корпоративных интересах - могильная плита журнализма, но и школы журналистов. Эти храмы, где учат одинаково собирать материал, одинаково его обрабатывать, одинаково его подавать, то есть - одинаково мыслить. Ни Джек Лондон, ни Джорж Орвел не были на это способны.

Елена Коломийченко: Европейские газеты о России - сто лет назад - наша традиционная рубрика. Обзор подготовил Саша Дэклер, читает Кирилл Кобрин.

Кирилл Кобрин: Шестого сентября 1902 года агентство "Рейтер" сообщает о несколько странном визите харьковского губернатора князя Оболенского в Санкт-Петербург. Князь прибыл в столицу империи для того, чтобы провести консультации с министром юстиции Муравьевым. В преддверии грядущего судебного процесса над участниками в беспорядках, недавно проходившими в Полтавской и Харьковской губерниях, Оболенский призывал министра сурово наказать виновных. Как сообщает "Рейтер", Муравьев является сторонником минимального наказания бунтовщиков. Излишняя суровость губернатора Харькова известна в Петербурге, как известно и то, что он приказал войскам, призванным для подавления мятежа, сечь и пороть арестованных крестьян. В этом, как передает "Рейтер" особенно усердствовали казаки. На Оболенского было совершено покушение, но он выжил, а террорист был арестован.

Впрочем, европейская читающая публика могла узнать о мотивации этой попытки устранения неугодного губернатора ...непосредственно от злоумышленника. Всего через день, седьмого сентября 1902 года, французская "Пти Републик" публикует перевод двух писем заговорщика, которые распространялись в России в списках. Несостоявшийся убийца прежде всего сообщает о том, что ему выпала особая честь - ведь именно его избрали для мести царскому палачу. "Крестьяне харьковщины и полтавщины, пишет он, хорошо знают, что этот кровавый враг народа заслуживает смерти". "Я могу быть казнен, продолжает этот сторонник террора, но смерть не пугает меня. Она может пугать только угнетателей".

В центре же внимания европейской прессы в сентябре 1902 года были скорее внешнеполитические аспекты российской политики; проблемы внутрироссийские занимали европейских читателей гораздо менее. Это вполне понятно: лишь совсем недавно в России побывал германский император, и европейские средства массовой информации в течение сентября отдают на своих страницах немало места для анализа этой новой ситуации в Европе. Несмотря на недавнюю встречу двух венценосцев в Ревеле, и присутствие значительной группы российских офицеров в Позене во время его посещения Кайзером Вильгельмом, многие европейские газеты задаются вопросом: а возможна ли в действительности entente cordiale между Берлином и Санкт-Петербургом?

Одним из осложняющих факторов для формирование этого союза, как отмечает лондонская "Таймз" в выпуске от тринадцатого сентября, является польский вопрос. Другим фактором остается существование тесных дружеских уз между Россией и Францией. Обсуждению этого вопроса уделяет значительное место "Кельнише Фоксцайтунг" одиннадцатого сентября. "Человек не может служить двум господам", утверждает немецкая газета, и высказывает предположение, что Россия, должно быть, обманывает либо Германию, либо Францию, либо обе державы. Стоит отметить и следующий курьез. "Кельнише Фоксцайтунг" считает странным, что до сих пор не получено ни подтверждение, ни опровержение той информации, которая недавно стала доступной на страницах французской "Эклер". Согласно "Эклер", при отплытии из Ревеля с императорской яхты было передано следующее сообщение: "Император Атлантического океана приветствует императора Тихого". На что был получен весьма скромный ответ: "Счастливого пути".

Елена Коломийченко: До выборов немецкого парламента остаются считанные дни, и предвыборная кампания становится все более острой. По данным социологов на сегодня правительственная коалиция немецких социал-демократов и зеленых имеет незначительное преимущество перед право-консервативным Христианским Союзом. Ну, а нынешний канцлер страны Герхард Шредер в личном зачете превосходит своего соперника, прмьер-министра Баварии Эдмунда Штойбера. Эксперты считают, что в популярности Шредера сыграли роль и его поведение во время недавнего наводнения, и его непримиримая позиция против военной операции в Ираке. Христианский Союз и кандидат на пост канцлера полагают, что Германия не вправе нарушать своих традиционных союзнических обязательств, однако Штойбер настаивает на том, чтобы действия международной атитеррористической коалиции опирались на соответствующие решения Совета безопасности Объединенных Наций. По мнению Гюнтера Бекштайна министра внутренних дел Баварии и министра теневого правительства Христианско-демократического и Христианско-социального Союза, Германия должна самым серьезным образом отнестись к проблемам собственной безопасности в связи с международным терроризмом. Вот что сказал Гюнтер Бекштайн в беседе с нашим корреспондентом в Мюнхене Александром Соловьевым.

Гюнтер Бекштайн: Мы должны приложить все усилия, чтобы уничтожить террористическую сеть, существующую на нашей территории. По моим данным, на территории Германии сейчас находится несколько тысяч человек, являющихся членами исламских организаций, которые проповедуют насилие и однозначно объявили своей целью джихад - священную войну против неверных. У нас вызывает большое беспокойство тот факт, что многие террористы из организации "Аль-Каида" нашли пристанище в Германии и получили возможность спокойно подготавливать здесь свой чудовищный теракт 11-го сентября прошлого года. Поэтому христианский оппозиционный блок требует незамедлительного претворения в жизнь новой программы так называемого пакета безопасности № 3, который призван обеспечить лучшую безопасность для Германии. Предыдущие программы нынешнего правительства со всей очевидностью показали свою недостаточность. В частности, мы должны иметь возможность высылать иностранцев, подозреваемых в подрывной деятельности за пределы Германии в качестве превентивной меры еще до того, как они совершат преступление и будут осуждены. Мы также должны иметь право запрещать на территории Германии организации, отвергающие принципы терпимости и мирного сосуществования. Органы безопасности ФРГ должны быть наделены расширенными полномочиями и обладать большими техническими возможностями. Потребность в безопасности и свобода граждан должны быть сбалансированными. Что же касается нового пакета безопасности № 3, то он уже во всех деталях разработан и согласован. В случае смены правительства и прихода христианского блока к власти после 22-го сентября, мы немедленно предложим его на обсуждение в бундестаге.

Александр Соловьев: Одновременно Гюнтер Бекштайн осудил канцлера Герхарда Шредера, заявив, что Германия не поддержит Соединенные Штаты в случае военных действий против Ирака. По мнению Бекштайна, это явно популистские заявления, связанные с предвыборной кампанией, которые подвергают опасности традиционно дружественные отношения между Германией и Соединенными Штатами.

Елена Коломийченко: Тему, начатую в разговоре Александра Соловьева с Гюнтером Бекштайном, продолжает материал, подготовленный в нашем московском бюро Павлом Черноморским. "Мусульмане в Европе". Читайте его в предыдущем выпуске Континента

XS
SM
MD
LG