Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"На каждого Бин Ладена у Запада найдется свой Кристофер Рен..."

  • Елена Коломийченко

Елена Коломийченко:

В прошлый четверг президент США Джордж Буш выступил с речью в связи с событиями в Нью-Йорке и Вашингтоне 11 сентября. Комментаторы называют это выступление американского президента ясным и убедительным, и проводят исторические параллели с речами Вудро Вильсона и Франклина Делано Рузвельта. Выступления того и другого были связаны с участием США в мировых войнах - Первой и Второй. Сейчас президент Буш объявил о войне против международного терроризма - всеобщем сражении цивилизованного мира за свободу, демократию и безопасность всех и каждого. В сегодняшней программе нынешнюю ситуацию оценивает Рой Элисон, директор программ по России и Евразии Британского Королевского института международных отношений.

Немецкие и российские эксперты о перспективах отношений России и Германии накануне визита президента Путина в Германию, "Венский дневник", Европейский исторический календарь на сентябрь - темы нашей программы.

Откроем программу Европейским историческим календарем на сентябрь месяц. Кирилл Кобрин:

Кирилл Кобрин:

Вечером накануне страшного 11 сентября я довольно лениво перебирал историческую часть своей библиотеки на предмет сочинения очередного "Европейского календаря". Даты все попадались либо невзрачные, в роде очередной перипетии континентальных войн революционной Франции, либо волнующие, но совершенно частные, например, юбилей датской почты; а то и совсем хорошие, но некруглые. Мои рассеянные поиски происходили под аккомпанемент телевизора; какой-то из бесконечно числа немецких каналов, угнездившихся в моем старинном "Грюндиге", в сотый раз рекламировал набор компакт-дисков для ностальгантов по семидесятым: "Свит", "Ти Рэкс", "Миддл оф зе Роуд", "Смоки". Когда в телевизоре заиграло "Don't play your rock'n'roll to me", я столь же лениво принялся насвистывать другую песню "Смоков", бесконечно более популярную в семидесятые - только в наши, советские, семидесятые и, естественно, переиначенную: "Водки найду!" Наконец, занятый своими мыслями, я вдруг вспомнил еще одно сочинение той же группы: названия уже не помню, но там были такие слова: "London is burning". Ну, конечно же, речь там шла о страшном и ужасном Великом Лондонском Пожаре 1666-го года. 335 лет тому назад. Ровно. Я выключил телевизор и зарылся в книги. Менее, чем через сутки, я увидел то, что можно считать современным аналогом той страшной катастрофы. И мне уже никогда не забыть, как медленно, будто во сне, "Боинг" взрезает стеклянную гладь небоскреба, проходит насквозь и вырывается по ту сторону жирной огненной вспышкой...

"Триста тридцать пять лет тому назад, погожим сентябрьским деньком...", - так можно было бы начать повествование о катастрофе, оставившей без крова 65 тысяч человек, уничтожившей две трети всех строений Лондона, не говоря уже о жертвах - их в те еще не совсем вегетарианские времена никто не считал. Но мы не будем этого делать. Мы не знаем, каков был тот сентябрьский денек: ласковый и солнечный (как в нынешнюю нью-йоркскую катастрофу), или - как и должно быть в Лондоне - дождливый и туманный. Тем более, что пожар начался ночью, и мы даже знаем - где. Вспыхнула булочная на Паддинг Лэйн; та, что недалеко от рыбного рынка Биллингзгейт. Еще мы знаем, что погода той несчастной ночью была ветреной, что помогло пожару превратиться из нередкого в те времена локального бедствия в настоящую катастрофу. Огонь бушевал четыре дня. Когда ему уже нечего было жрать, он потух. Сгорело почти все - церкви, дома, дворцы и особняки. Среди пепла и обуглившихся балок торчали остовы каменных церквей. Современники утверждали, что во многих местах невозможно было ходить - настолько была раскалена земля. Кажется, не пострадал только Лондонский Мост - вокруг него не было зданий: все сгорело во время предыдущего крупного пожара 1633-го года.

Почти месяц спустя король Карл Второй Стюарт и городские власти создали комиссию, которая должна была сначала составить план застройки сгоревших кварталов, а затем следить за его выполнением. Разнообразных предложений поступило огромное количество; на основании их комиссия развернула бурную деятельность; особенно активен был один из ее членов - молодой архитектор Кристофер Рен. За четыре года после Великого Пожара в Лондоне построили около 7 тысяч домов и еще около 6 тысяч - отремонтировали. На карте города, напечатанной в 1676 -м году, видно, что практически все сгоревшие районы восстановлены; не хватает только нескольких церквей.

О церквях - разговор особый. Их восстановлением и строительством ведал как раз Кристофер Рен; под его началом было заново возведен 51 храм. Я уже не говорю, что в то же самое время он руководил строительством дворца Карла Второго в Гринвиче и Королевского госпиталя в Челси. И, конечно, именно Рен стал архитектором великого собора Святого Павла. Старый Святой Павел почти полностью был уничтожен Великим Пожаром и Рен (уже в 1673-м году возведенный в рыцарское достоинство за выдающиеся заслуги в восстановлении Лондона) азартно принялся за строительство нового - в милом его сердцу итальянском, ренессансном духе. Конца этой работы ему не суждено было увидеть: фундамент собора был заложен в 1675-м году, хоры построены в 1697-м; полностью Святой Павел - таким, каким мы можем увидеть его сейчас, - вознесся к серому лондонскому небу после смерти Кристофера Рена, в 1711-м году.

Так уж получилось, что две катастрофы - лондонская 1666-го года и нью-йоркская 2001-го - наложились в каких-то, ведомых только Господу, хронологических выкладках и закономерностях. Но я не буду говорить здесь об исторической мистике, нумерологии и прочих сложных, и небесспорных вещах. Скажу о вещах простых и понятных - о нехитрой основе того, что мы называем европейской, западной цивилизацией. Человеческая предприимчивость, талант, воля к жизни сильнее любых напастей, любого зла, как бы это зло не проявлялось: в бушующим четверо суток пламени или в двух десятках идиотов, зомбированных сумасшедшим честолюбцем. На каждого Бин Ладена у Запада найдется свой Кристофер Рен; порукой тому восхитительное великолепие лондонского Святого Павла.

Елена Коломийченко:

Прошло две недели с 11 сентября, когда пилоты-камикадзе направили захваченные самолеты на башни-близнецы торгового Центра в Нью-Йорке и здание Пентагона в Вашингтоне. Соединенные Штаты и Европа объявили борьбу против международного терроризма, во многих странах проходят акции солидарности с Америкой. Европейцы ищут террористов в странах континента. Из Парижа Дмитрий Савицкий:

Дмитрий Савицкий:

Площадь Согласия в Париже, несомненно, одна из самых красивых площадей в мире. Если стоять спиной к Сене и к зданию Национальной Ассамблеи, лицом к площади, обелиску и фонтанам, слева от отеля Крийон на авеню Габриэль виден особняк американского посольства; в глубине за ним находится посольство Великобритании и рядом - резиденция президента республики, Елисейский Дворец.

Задержанный французской службой контрразведки DST в конце июля в аэропорту Дубая (Объединенные Арабские Эмираты) обладатель двух паспортов, алжирского и французского, 36-летний Джамель Бегхаль, признался в том, что в Париже группа радикальных исламистов подготавливала атаку на американские объекты во Франции, включая авеню Габриэль - американское посольство. Замечу по ходу дела, что подобный проект кажется практически не выполнимым - этот район Парижа охраняется, мягко говоря, максимально... Но в понедельник на прошлой неделе, к примеру, в столице Франции был задержан молодой человек, у которого в багажнике машины были обнаружены две базуки югославского производства...

Сведенья о задержании Джамеля Бегхаля и о существовании исламистской террористической сети в Европе просочились в газету "Монд" в прошлый четверг и вызвали крайнее недовольство французской контрразведки, которая была вынуждена по распоряжению судьи Жана-Луи Брюгьера срочно, если не наспех, произвести аресты подозреваемых - в половине второго ночи в пятницу. Семь человек были арестованы в пригородах столицы: Шили-Мазаран, Виньо-сюр-Сен и Бэзоню. Эти срочные аресты свели на нет возможность контрразведки продолжить наблюдение за подозреваемыми и выявить их сообщников.

Джамель Бегхаль так же навел " DST " на пустую квартиру в Корбей-Эссон, где были обнаружены документы, а так же компьютерная программа по обучению пилотов. Все семь арестованных находятся в центре контрразведки в 15-м округе Парижа.

Сам Джамель Бегхаль принадлежит к движению "Такфир-Валь Хиджра", радикальной исламистской группировке, известной своими жесткими методами. Бегхаль прошел тренировку в афганских лагерях Бин Ладена. Последние годы он жил между Великобританией и Германией.

Задержание Бегхаля привело так же к аресту подозреваемых в подготовке терактов в Нидерландах, Бельгии и Германии. В Германии так же выданы мандаты на аресты двух подозреваемых: марокканца и иорданца, проживавших в квартире одного из угонщиков американского самолета. Специалисты по терроризму считают, что в Германии находится от 30 до 200 "дремлющих" агентов террористов. Один из высокопоставленных немецких чиновников, выступая на прошлой неделе по ТВ, заявил, что Бин Ладен превратил Франкфурт в базу для своих террористических операций.

Французская полиция и контрразведка летом этого года обнаружили склады оружия в так называемых "зонах беззакония", в тех пригородах Парижа, Лиона и Страсбурга, куда силы правосудия боятся сунуть нос. Но если раньше предполагалось, что оружие, включая гранатометы, принадлежит бандитским формированиям, нынче взгляд на эти арсеналы начинает меняться. Что не мешает многим думать, что теракты и бандитизм связаны вместе.

Беспрецедентное совещание министров и глав правительств Европейского Союза в Брюсселе в минувшие выходные продемонстрировало не только солидарность Европы с США, не только решимость действовать сообща, но и явную слабость, отсутствие координации, низкую функциональность Союза. Лишь теперь, когда грянул гром, наконец-то службы безопасности начнут действовать вместе, обмениваться информацией, будут упрощены меры задержания и выдачи подозреваемых. И, быть может, станут более надежными внешние границы, через которые в Европу с Балкан было провезено столько оружия, гранатометов, боеприпасов и пропагандисткой литературы.

Елена Коломийченко:

О терроризме, трагических событиях в США, реакции австрийцев и причинах, обусловивших эту реакцию - новые записи в "Венском дневнике" Елены Харитоновой:

Елена Харитонова:

В ЕС у Австрии особое положение. Она, как известно, не входит в НАТО и большинству это нравится. Уже после взрывов в Нью-Йорке и Вашингтоне на вопрос социологов: "Должна ли Австрия встать в борьбе против терроризма на сторону США"? - 72 процента австрийцев ответили: "Нет, не должна, надо оставаться нейтральными". Обеспокоенные читатели и телезрители пишут в редакции о том, что "политики должны действовать взвешенно и не преувеличивать случившееся. Невинные люди гибнут повсюду..." Журналисты осторожно критикуют чересчур грозные речи американского президента, а самые откровенные принципиальные сторонники нейтралитета объясняют, что "кроме борьбы с симптомами - то есть терроризмом - надо лечить саму болезнь, а это самодовольные Соединенные Штаты и хищная экономика". Депутат Европарламента Ханс-Петер Мартин - он представляет там австрийских социалистов - на днях прямо сказал в газете "Штандард", что "в Нью-Йорке вместе со Всемирным торговым центром почил грубый неолиберализм". Известный публицист Кристиан Ортнер - он придерживается другой точки зрения - в последнем номере венского журнала "Формат" по этому поводу пишет, что "реакция некоторых соотечественников напоминает ему какое-то умеренное исламское государство и не вяжется с западной страной". "В центре Берлина, - пишет он, - чтобы высказать свою поддержку американцам собрались 250 тысяч человек, а у нас в Багдаде, - так Ортнер назвал свою статью, - люди не чувствуют своей общности с Западом и потому, несмотря на членство в ЕС Австрия еще долго не станет полноценной европейской страной". Среди причин австрийской "багдадщины" публицист называет традиционное мышление местных интеллектуалов левого толка. В поисках третьего пути они не только десятки лет с подъемом фантазировали о чем-то среднем между Швецией, Югославией и Никарагуа, но и постоянно проклинали американский индивидуализм и противостоящую социализму военщину. Теперь этот тип мышления в Австрии представляют молодые антиглоблалисты. Они тоже самоутверждаются в борьбе со "всемирным эксплуататором" Америкой, с ее индивидуализмом и экономическим либерализмом. А еще Америку тут не любят консерваторы из церковников, особенно те, кто старается не дать ходу реформам и обновлению в Католической церкви. Для них американцы - тоже оплот "необузданного индивидуализма" и полного неуважения к патриархальным традициям, а их ценности и идеалы идут "от дьявола". Ну и, конечно, здесь пока существует антисемитизм с его ненавистью к "угнездившейся в Америке еврейской плутократии", и сказывается влияние тех ветеранов Второй мировой войны которые, как пишет Кристиан Ортнер, "вместе со своими духовными и физическими детьми до сих пор не могут простить Америке, что она освободила их от нацизма". Все эти факторы, по мнению публициста, до сих пор порождают среди австрийцев тоску по уже давно продемонстрировавшим свою непригодность моделям общества.

Одна моя русская знакомая - она периодически гостит в Вене у работающего тут по контракту сына компьютерщика, когда я пересказала ей эту статью, была поражена: "Оказывается в Австрии это тоже все есть - и патриархальщики, и сторонники особого третьего пути, и борцы с американским образом жизни и всемирным еврейским заговором". А знакомая австрийка - она работает психологом в одной женской организации - сказала, что насчет антисемитов и ветеранов в статье Ортнера отмечено верно, а все остальное неправильно - "здесь сочувствуют жертвам в Америке но поддерживать бомбардировки, в которых могут погибнуть невинные люди, она, как и большинство ее знакомых, никогда не станет. Планете нужен мир, и австрийцы в силу своего исторического опыта это просто лучше, чем американцы, понимают. Американцам надо стать менее заносчивыми"... - Карин все больше увлекалась...

В небольшой статье австрийского политолога Пелинки - она тоже опубликована в журнале "Формат" - говориться, что самое главное сейчас для Запада - глобализация политики. "Если Запад не сможет сознательно объединить руководство и четко скоординировать свою стратегию, то его ценностям не выжить". Это надо понять сейчас всем. И готовой защищать в одиночку свои идеалы Америке, и утопающей в рассуждательстве Европе, и большой несуразной России. Звонок уже прозвенел...

Елена Коломийченко:

Британский эксперт, доктор Рой Элисон, глава программ по России и Евразии в Королевском Институте международных проблем - о трагедии в США и борьбе с международным терроризмом - вопросы ему задает Михаил Смотряев, Лондон.

Михаил Смотряев:

Ожидаете ли вы изменений в отношениях между Европой и США?

Рой Элисон:

В Европе всегда существовало некое чувство уязвимости перед странами за пределами собственно Европы, равно как и понимание того, что локальные проблемы безопасности имеют прямое отношение к безопасности целых народов. В США ничего подобного не существовало на протяжении многих десятилетий. В силу географического положения страны они считали себя неуязвимыми. Именно поэтому психологический удар, нанесенный американцам, особенно силен. В то же время народы Центральной Европы, балканских стран, или Великобритании и Северной Ирландии осознают, что их жизнь в определенной мере регулируется вопросами безопасности. Я думаю, что европейцы в целом считают, что реакция на подобные теракты должна быть более умеренной, чтобы не осложнять ситуацию еще больше с течением времени. Другими словами, они считают необходимым отличать друг от друга разные террористические группы и их намерения, а также понять причины конфликтов в исламском мире, которые имеют очень глубокие корни.

Михаил Смотряев:

Большая часть фундаменталистских исламских террористических группировок сосредоточена на Ближнем Востоке. Ожидаете ли вы определенных сдвигов в политике Запада на Ближнем Востоке, особенно - в том, что касается палестино-израильского конфликта?

Рой Элисон:

Совершенно очевидно, что политическому и военному руководству Израиля сейчас предоставляется возможность принять гораздо более жесткие меры против тех населенных пунктов, где, как они считают, укрываются исламские террористы. Будет очень сложно оказать на Израиль необходимое давление, чтобы заставить его отказаться от этой идеи. Под угрозой может оказаться, к примеру, нормализация отношений Европы с Ираном, которые в последнее время развивались довольно быстро. Но это будет непосредственно зависеть от того, будет ли обнаружена связь между террористами и государствами в регионе. Лично я считаю, что участие Ирана в терактах маловероятно, очень мало вероятно. Однако, подозрения, безусловно, будут иметь место. Более со стороны США, чем европейских государств.

Михаил Смотряев:

Смогут ли эти подозрения приостановить нормализацию отношений между европейскими странами и, к примеру, Ираном?

Рой Элисон:

Это будет зависеть от того, какие доказательства будут обнаружены в процессе расследования. Я сомневаюсь, что европейские страны могут позволить себе заморозить отношения с Ираном. Для того, чтобы это произошло, должны быть очень веские доказательства того, что иранское руководство или крупные группировки внутри страны принимали участие в терактах. Если это так, то ситуация, конечно, сильно осложнится. Однако, точка зрения Европы состоит в том, что диалог с Ираном, безусловно, помогает улучшить политическую и экономическую ситуацию в стране, и ускорить модернизацию общества.

Михаил Смотряев:

В Израиле, к примеру, теракты разного рода происходят почти ежедневно, и обычно, менее, чем через сутки после очередного теракта, страна начинает функционировать в обычном режиме. Израильтяне предпринимают для этого огромные усилия и стремятся продемонстрировать эту почти мгновенную нормализацию жизни всему миру. В США мы наблюдали совсем другую картину. Кроме огромного масштаба катастрофы - чем еще можно объяснить такую реакцию американцев?

Рой Элисон:

Психологический удар гораздо сильнее, поскольку это беспрецедентное событие в истории США, даже принимая во внимание взрыв в Оклахоме, который считался одноразовой проблемой, своего рода недоразумением. Ощущение личной безопасности, свойственное американцам, оказалось под угрозой. Израиль как государство был вынужден бороться за выживание с первых дней своего существования, он принимал участие в полномасштабных войнах с соседними странами, люди были вынуждены выучиться жить в условиях определенной незащищенности. Ничего подобного не было в США.

Михаил Смотряев:

Почти никто не сомневается в том, что ответом США на теракты станет военная операция в той или иной форме. Большинство обозревателей говорят о полномасштабной войне - с кем?

Рой Элисон:

Это не определено, поскольку еще не установлено, кто конкретно осуществил эти акты террора. Я думаю, что это, опять-таки - часть психологической реакции. Государство должно заручиться поддержкой граждан в использовании ресурсов страны в долгосрочной кампании против врага. Террористы изображаются как враги. Отсюда и использование военной риторики. На практике, скорее всего, это будет операция на многих фронтах. Попытка увязать большие и малые террористические группы, возможно связанные между собой, с крайними проявлением исламского фундаментализма. Большая часть исламистких группировок, добивающихся политического контроля, создания на территории своих стран исламских правительств, не считают возможным прибегать к насилию в таком масштабе. Есть множество групп, во всеуслышание объявляющих о неприемлемости любого насилия. Есть другие, которые считают возможным осуществлять теракты против тех целей, которые они считают военными, но не против граждан. И, наконец, есть те, кто готов атаковать американские и вообще западные интересы в любой форме. Именно эти люди представляют наибольшую опасность, однако, они не являются отражением ислама и даже политического ислама в целом.

Михаил Смотряев:

Тем не менее, американцы первыми употребили слово война, в первые часы после атаки. Если это война против исламистских военизированных групп, сосредоточенных, как считается в Афганистане, и пусть даже в любой другой стране на Ближнем Востоке, и если. Скажем, движение Талибан выдаст Осаму Бин Ладена Америке - будет ли это означать конец войны?

Рой Элисон:

Нет. Употребляемый сейчас язык - это язык прошлого, когда войны происходили между государствами, у которых были материальные ресурсы, которые можно было атаковать. В нашем случае это не так, если только не окажется, что какое-либо государство оказало существенную поддержку террористам. Разговоры о войне необходимы, чтобы получить необходимую поддержку, в частности, в Конгрессе для использования военных ресурсов, поддержку народа в том, что касается возможных людских потерь в военных операциях, которые, по-видимому, будут происходить в разных частях мира. Я думаю, это необходимо в мобилизационных целях - заставить американцев поддержать эту "кампанию", я думаю, так это будет лучше назвать, которая будет происходить неопределенно долгое время.

Михаил Смотряев:

Однако, НАТО практически моментально обратилась к статье 5-й своего устава, что, по-видимому, означает, что оно рассматривает теракты в отношении США как агрессию со стороны другого государства или террористической группировки, поддерживаемой другим государством, или даже просто группы террористов - означает ли это "войну" в терминах международного права?

Рой Элисон:

НАТО уже согласилось ранее с тем, что определение агрессии будет расширено, чтобы включать в себя нетрадиционные виды агрессии, такие, как терроризм или даже акты вооруженных преступных группировок. Вопрос, однако, в том будут ли последние события определены как вооруженная агрессия. На практике, я думаю, члены НАТО не будут утомлять себя юридической корректностью формулировок. Они продемонстрировали свою поддержку США, и эта демонстрация носит гораздо более политический, нежели правовой или военный характер. Скорее всего, эту кампанию возглавят американцы. Страны НАТО будут предоставлять свои базы, право полета над своей территорией, разведывательную информацию. Великобритания может принять более прямое участие, однако, внутри НАТО существуют разногласия по поводу того, когда и как должна проводиться ответная операция. Поэтому будет непросто достигнуть скоординированного с НАТО плана действий, который удовлетворит нетерпение американцев поскорее начать действовать.

Михаил Смотряев:

Российская пресса активно обсуждает возможность создания широкой международной коалиции для борьбы с международным терроризмом на всех фронтах - военном, экономическом, политическом, дипломатическом. Хотя позиция России во многом остается неопределенной, считаете ли вы возможным ее участие в такой коалиции?

Рой Элисон:

Россия крайне заинтересована в том, чтобы ограничить критику Запада в свой адрес в отношении репрессий против Чечни. Действия России в Чечне представляют собой не только антитеррористические операции, но и репрессии против повстанческого движения. Действия российской армии влекут за собой потери большей частью среди гражданского населения. Я не думаю, что европейцы с этим согласятся, и США сегодня так же не готовы изменить свой взгляд на происходящее в Чечне просто потому, что сами стали жертвами террора. Россия также хотела бы признания существования некоей единой сети террористических группировок от Чечни до Афганистана. Но это настолько упрощенный взгляд на ситуацию, который ставит под угрозу все дальнейшие попытки урегулирования в этом регионе. Россия также могла бы получить экономическую поддержку от США в результате своего рода торговли. Неясными, правда, остаются два аспекта российского участия в такой коалиции. Первое: насколько Россия будет довольствоваться ролью "младшего партнера" в кампании, возглавляемой США? (Это идет в разрез со всей политической атмосферой в России, особенно после конфликта в Косово. Россияне выступали против, в общем-то, эгоцентристской позиции США, и эта точка зрения укоренилась в российском обществе). Во-вторых, будут ли российское руководство и российское общество готовы поддержать антитеррористическую кампанию в условиях, когда угроза ответных терактов на территории России возрастает неизмеримо? Россия расположена в гораздо более неспокойной по сравнению с Америкой частью мира, гораздо ближе к районам сосредоточения исламских экстремистов. Продолжают сказываться психологические последствия афганской войны. Граница России с Казахстаном практически полностью открыта. Россияне считают, что у них нет необходимых ресурсов, чтобы защитить свои города от возможных атак исламистских самоубийц. На территории России вне пределов Северного Кавказа также имели место теракты, хотя по числу жертв их и нельзя сравнивать с последствиями атак на Нью-Йорк и Вашингтон. Все эти обстоятельства российскому руководству придется тщательно взвесить, и у них пока не было времени это сделать.

Михаил Смотряев:

Практически никто не сомневается, что ответный удар США будет в той или иной форме направлен против движения Талибан. У России тоже существуют проблемы в этом регионе, в том, что касается безопасности ее южных соседей и границ. Считается также, что талибы и непосредственно Усама Бин Ладен оказывают прямую поддержку чеченским сепаратистам, предоставляя им деньги, оружие и тренировочные лагеря. Считаете ли вы возможным вступление России в антитеррористическую коалицию, пусть и не в военном смысле, только для того, чтобы уничтожить талибов и восстановить спокойствие на южных границах руками американцев?

Рой Элисон:

Я уверен, что Россия положительно отнесется к возможному уничтожению руководства Талибана и смене режима в Афганистане. Россия считает, что талибы оказывают чеченским сепаратистам помощь в их борьбе. Весьма вероятно, что многие иностранные боевики, особенно - арабы, которые проходили подготовку в лагерях на территории Афганистана, впоследствии воевали в Чечне. Талибы признали независимость Чечни, и это произвело на Россию очень сильное негативное впечатление. Однако, хотя талибы и укрывают Бин Ладена, он не является собственно членом движения Талибан. Возможно, российские военные готовы поделиться частью разведывательных данных об Афганистане. Россия организовала антитеррористический центр в Бишкеке - вместе с другими среднеазиатскими странами - и она также сотрудничает с Китаем в рамках так называемого Шанхайского форума по кооперации. Эта организация также имеет свой антитеррористический центр, ведущий свою разведывательную деятельность, часть которой может быть предоставлена в распоряжение США. Я сомневаюсь, что Россия предложит в помощь альянсу свои войска или военную технику, а также военные базы. Что, правда, скорее всего и не потребуется. Страны Центральной Азии и Россия подписали договор о коллективной безопасности, но он может быть приведен в действие только в случае атаки извне, то есть, нужно, чтобы талибы пересекли границу и начали военные действия, чего пока не произошло.

Елена Коломийченко:

Во вторник начинается государственный визит президента России Владимира Путина в Германию. А неделю назад в Академии по вопросам политического образования в городе Тутцинг в Южной Германии проходил немецко-российский симпозиум под названием: "Россия - сверхдержава в ожидании". В работе симпозиума принимал участие и наш корреспондент Александр Соловьев:

Александр Соловьев:

В целом симпозиум проходил в деловой и конструктивной атмосфере. В своем обширном и довольно детальном докладе критическую оценку демократическим процессам в России дала политолог, профессор Мюнхенского университета Маргарета Моммзен. В частности, она подвергла критике аморфность некоторых политических партий, отсутствие надлежащих механизмов демократического контроля, некомпетентность и недостаточно четкое разделение властей. По ее мнению, все это происходит главным образом из-за того, что многие российские политические деятели плохо себе представляют суть современного парламентаризма и роль партий в демократическом обществе, с одной стороны, и роль президента и правительства - с другой. Она также отметила, что, в принципе, российская Конституция, сильно напоминающая французскую, глубоко демократична по своему содержанию, но, увы, не всегда интерпретируется должным образом:

Маргарета Моммзен:

Применительно к России о демократии пока говорить не приходится, ибо на данный момент тут больше подходит понятие "авторитарная система с демократическими элементами".

Александр Соловьев:

Доклад Маргареты Моммзен вызвал резкие возражения некоторых немецких и многих российских участников симпозиума, в том числе старшего научного сотрудника РАН, директора Института Европы Игоря Максимычева, и Игоря Кравченко - директора Института современных международных проблем Дипломатической академии мира. С большим интересом за разгоревшейся дискуссией следил представитель правительства Германии, руководитель реферата по проблемам России, Украины, Белоруссии и Молдавии Клаус Роберт Крумрай. Во время краткого перерыва я задал ему несколько вопросов.

Господин Крумрай, в дискуссиях и выступлениях этого симпозиума представители России выразили пожелание, чтобы Германия в вопросах внешней политики меньше оглядывалась на США и суверенно играла большую роль в Европе. Почему бы как раз во время предстоящего визита Владимира Путина в Берлин Германии не пойти навстречу этим пожеланиям?

Клаус Роберт Крумрай:

Германия прочно связана со своими союзниками и структурами НАТО. Тем не менее, у нас развиты тесные отношения с другим крупным партнером - с Россией. Я не вижу в этом никакого противоречия. Требования, идущие вразрез с существующей ситуацией и не имеющие с нами общей цели - беспредметны. Ибо Германия проводит эту, кстати, правильную, политику уже более 10 лет. Естественно, что мы можем иметь различные точки зрения, но до сих пор нам удавалось не ставить их во главу угла и находить общий путь. Я не сомневаюсь, что так будет и в будущем, и поэтому я не думаю, что единичные голоса с призывами к ФРГ "о большей независимости" имеют какой-либо смысл.

Александр Соловьев:

Господин Крумрайт, вы явно обратили внимание на то, что не только представители России, но и некоторые немцы недоумевают: а зачем принимать в НАТО Украину и страны Прибалтики? - Какую позицию в этом вопросе занимает правительство Германии? Будет ли оно выступать за принятие этих стран в НАТО?

Клаус Роберт Крумрай:

Это - вопросы, которые будут решаться не в Берлине, а где-то в другом месте. Это прерогатива союза НАТО. Мы, на сегодня, на этом симпозиуме ничего не можем сказать по этому поводу.

Александр Соловьев:

Как вы думаете, в свете трагедий в Вашингтоне и Нью-Йорке - изменятся ли в положительную сторону отношения между США, Россией и Германией?

Клаус Роберт Крумрай:

Да, мы очень надеемся, что это происшествие приведет к более тесному сотрудничеству. Ведь это вызов - брошенный нам всем. Но пока еще рано говорить о деталях.

Александр Соловьев:

Массивная и частично иронично-едкая критика России, а также стран СНГ, содержалась в докладах, посвященных аспектам прав человека, Уголовного кодекса и судопроизводства. Но наряду с этим профессор международного права Университета Пассау Мартин Финке и его коллега из Гейдельбергского университета Рудольф Бернхард, в прошлом президент Европейского суда по правам человека, отметили значительный прогресс в нынешней России по сравнению с законодательством и практикой в бывшем СССР. Историческому аспекту и особенно пониманию прав человека в России был также посвящен анализ профессора Владимира Ломейко, специального посланника ООН по правам человека, советника Генерального секретаря ЮНЕСКО. По его словам, основная проблема России заключается в том, что там с давних времен традиционно попирается достоинство человека, которое для россиян является чисто абстрактным понятием. Поэтому многие люди сами себя не уважают. Как считает Владимир Ломейко, России предстоят еще очень длительные и мучительные процессы, прежде, чем ей удастся удовлетворительно решить этот, кажется, естественный и, тем не менее, сложный вопрос. Многие немецкие деловые люди, адвокаты, а также экономисты, в том числе директор Института Восточной Европы доктор Германн Клемент выразили свое недовольство массой бессмысленных предписаний и противоречащими друг друга законами, практически сводящими на нет попытки мелких и средних зарубежных предпринимателей создать свой бизнес в России. По их определению Россия это: "Великан, спящий в непролазных дебрях параграфов и произвола. Это страна погрязшая в коррупции, мафии и бюрократии".

Горячая дискуссия разгорелась, когда речь зашла не только о правах человека, но и о внешней политике, особенно о войне в Чечне. Причем представители России не преминули провести параллели между терактами в России и в США. Вот точка зрения Игоря Максимычева:

Игорь Максимычев:

С терроризмом можно бороться только совместно, если мы хотим с ним справиться. Только в том случае, если мы перестанем подразделять террористов на "хороших" террористов и "плохих" террористов - только в этом случае мы сможем покончить с этим злом XXI века. Иногда спрашивают, а что бы сделала Россия на месте США, если бы там случилась такая история, как в Нью-Йорке? Я могу ответить, что, конечно, не в таких масштабах, но Россия на месте США уже давно. Взрываются дома в Москве, в Буйнакске, в других городах России, взрываются подземные переходы, взрываются поезда, штурмуются больницы, в которых убивают сотнями пациентов... Ну, мы боремся с терроризмом на нашей территории, хотя мы знаем, что подкрепления, оружие, деньги для террористов поступают через территорию Азербайджана и через территорию Грузии. Я могу сказать только одно: что мы поддерживаем любую акцию Соединенных Штатов по отмщению за нападение на Нью-Йорк или Вашингтон. Единственное, об этом говорил президент Путин - нужно сохранять спокойствие, холодную голову и располагать точными доказательствами относительно виновности тех или иных лиц.

Александр Соловьев:

Игорь Федорович, как вы думаете, вот эта трагедия, которая произошла в США, окажет какое-то влияние на будущее, на сотрудничество между Россией и США, Европой, может быть даже Германией?

Игорь Максимычев:

Это моя надежда. Я считаю, что после этого гнусного преступления начинается новый отсчет времени. США поняли, что они так же уязвимы для террористов, как и все остальные, и они должны сделать правильные выводы из этого акта. И еще раз повторяю: если мы возьмемся за борьбу с терроризмом - мы покончим с этим злом!

XS
SM
MD
LG