Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Две стороны антитеррористической операции - гуманитарная и военная

  • Елена Коломийченко

С конца прошлой недели в войне с террористами, которую на территории Афганистана ведут войска международной антитеррористической коалиции, участвуют специальные наземные контингенты. Тем временем идут консультации и переговоры в отношении будущего правительства Афганистана, а международные гуманитарные организации продолжают оказывать помощь гражданскому населению.

На днях в Академии имени Ханса Зайделя, которая расположена в баварском городке Вильбах Кройт, по инициативе Христианско-социального союза Германии состоялся международный симпозиум, на котором обсуждались проблемы, связанные с будущим вооруженных сил НАТО. Естественно, не осталась без внимания экспертов из разных стран мира и тема войны с международным терроризмом. В работе форума участвовал генерал Ульрих Вегенер, командир немецкого спецназа, так называемого отряда "ГСГ-9". Впервые мысль о необходимости создать немецкий отряд специального назначения появилась посте трагедии, после террористического акта со стороны палестинцев против олимпийской команды Израиля на мюнхенской Олимпиаде в сентябре 1972-го года. Неуклюжие действия немецких властей по освобождению заложников окончились гибелью израильтян, был убит также один немецкий полицейский и пятеро палестинцев. Вскоре после этого подполковнику пограничных войск Германии Ульриху Вегенеру поручили сформировать группу особого назначения численностью в 200 человек. И в октябре 1973-го года отряд "ГСГ-9" был сформирован. 17 октября 1977-го года спецназовцы

"ГСГ-9" провели успешную операцию по освобождению заложников, находившихся на борту самолета "Люфтганзы" в аэропорту сомалийской столицы Могадишо. Никто из спецназовцев и пассажиров не пострадал, а все террористы были убиты. С тех пор на счету отряда около трехсот операций. Многие детали этих операций и сегодня под секретом. Несколько лет назад по образцу "ГСГ-9" был создан еще один спецназ "КСК", однако, он является составной частью армии - Бундесвера. Генерал Ульрих Вегенер дал эксклюзивное интервью нашему корреспонденту Александру Соловьеву.

Александр Соловьев:

Господин генерал, на примере США мы видим, что любая сверхдержава, какими бы мощными вооруженными силами она не располагала, все равно уязвима для террористов. Другими словами, количество вооруженных сил не может обеспечить в полной мере степень и качество безопасности страны. Какие выводы могут сделать для себя военные эксперты в свете трагедии, произошедшей 11 сентября?

Ульрих Вегенер:

Я давно придерживался мнения, что наиболее перспективными в назревающих конфликтах и в борьбе с террором в будущем станут специальные части, ибо в силу своего оснащения, компактности и боевой подготовки им легче выполнять возложенные на них задачи, чем громоздким и неповоротливым регулярным войскам. Спецназ может более эффективно и быстро наносить точечные, но сокрушительные удары по террористическим базам. Что же касается численности таких отрядов, то я полагаю, что один спецбатальон может обладать огромной ударной силой, во всяком случае, состав такого отряда должен быть не менее 300-400 и доходить до тысячи человек. Кстати, у американцев созданы крупные смешанные специальные части, так называемые "Special operations command", в которые входят компоненты различных видов войск, включая самолеты всех типов и вертолеты. Мне кажется, что у американцев есть пристрастие к крупномасштабным структурам, а это отнюдь не обязательно - громоздкость и разветвленность структур для спецназа невыгодна. Спецназ должен быть, в первую очередь, очень подвижным, автономным и легким на подъем. Члены спецназа обязаны в совершенстве владеть всеми видами вооружения транспорта и коммуникаций, и, естественно, быть полностью взаимозаменяемыми.

Александр Соловьев:

Какова вероятность того, что в будущем небольшие, но компактные группы спецназа будет оснащены малогабаритным оружием массового поражения с ограниченным радиусом действия, например, нейтронными снарядами или бомбами?

Ульрих Вегенер:

Это, конечно, возможно, но я думаю, что в этом нет особой необходимости, ибо хорошо подготовленные специальные части, оснащенные отличным оружием, могут выполнить любую возложенную на них задачу и без нейтронной бомбы или атомного оружия.

Александр Соловьев:

Вам приходилось обучать спецназ в разных странах мира, в том числе и на Ближнем Востоке. Не видите ли вы опасности в том, что некоторые прошедшие у вас подготовку спецназовцы могут предложить свои услуги террористам или государствам-изгоям?

Ульрих Вегенер:

Да, к этому вопросу нужно относиться очень дифференцированно. Нужно знать, кому можно передавать знания и умения, а кому нет. Я обучал отряды спецназа с ведома моего правительства и исходил из того, что оно отдает себе отчет в том, с кем мы имеем дело, но исключить того, что определенные знания и навыки попадут не в те руки, к сожалению, никогда нельзя. Тут необходимо быть, в самом деле, очень осторожным.

Александр Соловьев:

Генерал Вегенер, канцлер Германии Герхард Шредер пообещал США при операции в Афганистане поддержку со стороны еще довольно молодого и неопытного подразделения специальных частей Бундесвера "КСК". Некоторые немецкие военные от этого предложения в восторге, но аналитики скептически относятся к способностям и возможностям "КСК". Как вы считаете, сможет ли "КСК" выполнить возложенную миссию без американской логистики?

Ульрих Вегенер:

По понятным причинам я не могу и не имею права конкретно высказываться о боеготовности "КСК", но я полагаю, что совместно с союзниками, с их помощью "КСК" справится с поставленной перед ним задачей.

Александр Соловьев:

Ваш десант "ГСГ-9" и освобождение заложников без единой царапины из рук террористов в аэропорту Могадишо называют не иначе как беспримерным, легендарным и героическим. Я несколько раз видел эти кадры. У меня не создалось впечатления, что вы и ваши ребята, прилетевшие в Африку из Германии, отдавали себе отчет в возможности смертельного исхода для всех участников операции. Откуда у вас была такая самоуверенность? Неужели все в жизни можно просчитать?

Ульрих Вегенер:

Мы много лет отрабатывали всевозможные варианты освобождения заложников на борту захваченных авиалайнеров, причем на различных моделях самолетов и в разных неблагоприятных условиях. Это был результат многолетней кропотливой и напряженной работы. Поэтому сама операция была для нас обычным делом. Но должен признаться, что немного везения нужно при любой акции, особенно, если речь идет о военной операции. Я счастлив, что мои ребята и все пассажиры авиалайнера остались живы и невредимы, и что победа осталась за нами.

Елена Коломийченко:

Международная медицинская организация "Врачи без границ" - лауреат Нобелевской премии мира прошлого года - продолжает работать в Афганистане, точнее, в тех районах страны, где нет у власти талибов. В самом начале операции против террористов в Афганистане доктор Жан-Эрве Брадоль, президент "Врачей без границ" предупредил об опасности, которая грозит, по его словам, из-за смешения жанров - а именно оказания гуманитарной помощи населению теми же силами, которые участвуют в военных действиях. Доктор Брадоль говорил о недопустимости ситуации, в которой, как он выразился, одна рука стреляет, а другая оказывает гуманитарную помощь. И все же - есть ли выход из этой дилеммы. Корреспондент Радио Свобода во Франции Семен Мирский беседует с Пьером Салиньяном - главным координатором медицинских и продовольственных программ "Врачей без границ", имеющим большой опыт работы в Афганистане:

Пьер Салиньян:

Те, кто пытается убедить международное сообщество, что можно в одно и то же время бомбить и сбрасывать на парашютах продовольствие, проводят в первую очередь военную, именно военную операцию, а не операцию гуманитарную. Поясню эту точку зрения: сбрасывать на парашютах продовольствие, да к тому же ночью, не зная, в какие руки оно попадет - эффективность этой операции вызывает сомнения. Столь же сомнительны и шансы оказать помощь именно тем людям, которые больше всех в ней нуждаются, то есть, самым слабым, детям, людям, находящимся в отдаленных и труднодоступных регионах. Второй момент, на котором необходимо остановиться - это само определение операции в качестве операции "военно-гуманитарной". Это способно навести на мысль, что гуманитарные ассоциации, скажем, те же "Врачи без границ" каким-то образом причастны к этому смешению понятий, и что мы являемся участниками конфликта. Но "Врачи без границ" и другие гуманитарные организации никогда не были стороной, замешанной в конфликт, ни в Афганистане, ни в какой-либо другой стране, где нам приходилось работать. Если бы кому-либо удалось представить нас в качестве стороны, участвующей в конфликте - это означало бы только одно, что впредь мы не смогли бы получить доступ в страны, где наша помощь нужнее всего.

Семен Мирский:

У талибов, напомнил я моему собеседнику, подобных сомнений и терзаний быть не может. 11 сентября произошли известные события в Нью-Йорке и Вашингтоне, а 14 сентября всех сотрудников вашей ассоциации талибы выгнали с занимаемых ими территорий, и все же вы продолжаете работать в Афганистане и в прилегающих к нему регионах. У вас две клиники в Файзарабаде, полевой госпиталь в Герате и в долине Панджшера - каков ваш прогноз на ближайшее время?

Пьер Салиньян:

Ситуация в Афганистане та же, что и в других странах, в которых идет война, диктующая необходимость взвесить, с одной стороны, риск, на который мы готовы пойти, и с другой - нужды мирного населения. На прошлой неделе наши люди сопровождали колонну, вошедшую в Панджшерское ущелье. Я надеюсь, что завтра мы сможем работать в регионах, которые сегодня все еще контролируют талибы.

Елена Коломийченко:

После 11 сентября многие - и не только в США - испытывают чувство тревоги, опасности террористических актов - на эту тему новые записи в "Венском дневнике" Елены Харитоновой:

Елена Харитонова:

Австрийцы любят говорить о психике. Вена все-таки родина психоанализа, а его великий автор Зигмунд Фрейд тут уже сто лет как присутствует в сознании людей. Вот и пожилая дворничиха в нашем доме, поливая цветы на окнах лестницы, рассуждает с жильцами о том, что время наступило серьезное и после шока надо особенно беречь свою психику. В шоке человек не боится, страшно становится позже. Об этом пишут сейчас газеты и говорят психологи по телевидению. А члены правительства именно теперь, когда вызванный террором против США шок прошел, успокаивая граждан, повторяют, что Австрия - нейтральная страна, и на ее территории, скорее всего, никому ничего не грозит. Но люди все равно боятся. Знакомая учительница жалуется мне, что в метро на нее теперь периодически накатывают неконтролируемые волны страха. Специалист по компьютерам, работающий на 27-м этаже, пишет в газету, что боится каждого пролетающего мимо его окна вертолета - они там постоянно летают в расположенный неподалеку центр "Скорой Помощи". А пару дней назад австрийская авиакомпания вернула с полдороги самолет, летевший из Вены в столицу Индии -Дели. Одна нервная пассажирка обнаружила на своем кресле немного белого порошка. Стюардессы установили, что на соль и сахар вещество непохоже, и находившийся уже над Черным морем аэробус, развернувшись, взял курс назад на Вену. 245 пассажиров были отправлены в карантин, а через сутки специалисты определили, что найденное бдительной пассажиркой вещество - обыкновенная женская пудра и к возбудителям сибирской язвы, которые в виде порошка рассылают по почте по всей Америке террористы, никакого отношения не имеет.

Впрочем, террористов сейчас боятся во всех странах ЕС. Но только в Австрии половина населения - эту цифру дал последний опрос - не поддерживает военные действия США против террористов в Афганистане. Известный публицист Кристиан Ортнер объясняет это как многолетней привычкой к нейтралитету так и тем, что в порождающей международный терроризм бедности Третьего мира многие здесь обвиняют саму Америку. Капиталисты из США, мол, давно и жестоко эксплуатируют там людей. В последнем номере венского журнала "Формат" Ортнер просит австрийских антиглобалистов, наконец, отрезветь и непредвзято посмотреть на жизнь. "Бедность в третьем мире плодят не американцы а местные коррумпированные правительства, - пишет он. - Начиная с Кубы и кончая Афганистаном эти гадкие правительства нигде не ориентируются на Запад и рыночную экономику, они берут взятки, воруют, грабят, терроризируют и убивают собственное население, а потом сваливают вину за безобразия на западный империализм. Достаточно сравнить: как раз в тех исламских и африканских странах, где не видно никакого влияния Запада на культуру, экономику и политическое устройство - больше всего нищеты. А, например, в Юго-Восточной Азии, где вслед за Южной Кореей многие пытаются приноравливаться к западным ценностям, нищеты становится меньше. Поэтому всем, кто действительно хочет искоренять в мире страдания, вместо того, чтобы бубнить о западной эксплуатации, надо стараться, чтобы в бедных странах наконец прижилась западная модель жизни", - так считает австрийский публицист.

Однако, переубеждать антиглобалистов невероятно трудно. Как сказала мне знакомая журналистка Ингрид - это очень милые люди, но все немного не от мира сего. Сразу после того, как австрийское телевидение передало тайно снятое под бомбами в Кабуле обращение афганских подпольщиц из женской организации "Рава" к американцам - пусть, мол, они продолжают бомбить Талибан, но постараются не попадать в живые кварталы - Ингрид была в одной венской левой женской организации. Активистки там с юным пылом доказывали друг другу, что передовые женщины не должны поддерживать как афганский Талибан, так и объявивших ему войну американцев. И те, и другие, мол, враждебны женскому самоопределению, а их война обогащает мировую военную индустрию. Ингрид, не удержавшись, спросила: как быть тогда с мнением афганских женщин? Активистки ей тогда объяснили, что отчаявшихся кабульских подпольщиц понять можно, но принимать их вариант борьбы с Талибаном не следует - нельзя вмешиваться в другие культуры извне, надо помочь афганским женщинам победить Талибан изнутри. "Было такое ощущение, что они вообще не понимают, что там происходит, - рассказывала мне Ингрид. - О какой победе афганских женщин над Талибаном может идти речь, если без риска для жизни эти женщины не могут организовать даже подпольный салон красоты, в котором они подводят друг другу глаза и брови, чтобы просто не забыть, что где-то существует мир, где это разрешается, и девочкам можно не носить паранджу и ходить в школу"...

Елена Коломийченко:

Год назад журналисты писали об Афганистане, называя войну талибов с Северным Альянсом забытой. Сегодня к этому региону привлечено внимание всего мира. Балканы с ворохом неразрешенных и после того, как Слободан Милошевич был передан Международному трибуналу в Гааге, проблем словно отошли на второй план. Но каковы же итоги год спустя после осенней мирной революции в Белграде и отставки Милошевича? Тему подготовил Андрей Шарый:

Андрей Шарый:

Год с небольшим назад, накануне оказавшихся роковыми для Слободана Милошевича президентских выборов, политический блок Демократическая оппозиция Сербии опубликовал список обязательств перед избирателями под названием "Договор с Сербией". Документ содержал перечень основных проблем, которые тогдашние оппозиционеры обязались решить в случае своего прихода к власти. К договору прилагался график: такие-то законы примем на первом заседании парламента, вот эти решения проголосуем на первом заседании правительства, вот с этой задачей справимся через год. Сейчас в белградских газетах снова модно стало публиковать графики: обозреватели подводят итоги и строго спрашивают с политиков. А итоги таковы: Слободан Милошевич - не в резиденции главы государства, а в тюрьме Гаагского трибунала, Югославия вернулась в ООН и другие международные организации, получила доступ к иностранным кредитам. С другой стороны, экономическая ситуация в стране не улучшается, союз Сербии и Черногории дышит на ладан, армейские руководители времен Милошевича остались в своих креслах, а конфликт между двумя главными белградскими политиками - президентом Югославии Воиславом Коштуницей и премьер-министром Сербии Зораном Джинджичем - стал, как считают многие в Белграде, едва ли не самым главным тормозом в развитии страны. Зоран Джинджич недавно посетил Прагу, и в штаб-квартире Радио Свободная Европа - Радио Свобода отвечал на все эти неприятные вопросы. Слегка отчитывался, что ли. Мы познакомим вас с некоторыми фрагментами этого отчета. Но прежде - слово нашему белградскому корреспонденту Айе Куге:

Айя Куге:

Премьер-министр Зоран Джинджич является одной из двух самых ярких фигур на сербской политической арене. Несмотря на то, что его рейтинг его главного политического соперника, в последнее время - даже противника - Воислава Коштуницы выше, аналитики считают, что у Джинджича перспективы лучше. Сербского премьера поддерживает главным образом городское население, образованная часть граждан в возрасте до 45 лет. Однако, как показывают опросы общественного мнения, у Зорана Джинджича всегда очень много отрицательных очков. Люди его или решительно поддерживают, или -совершенно не воспринимают.

Главная черта личности Джинджича - крайний прагматизм. Сербский премьер по образованию философ, доктор наук, но больше он похож на менеджера. Часто Джинджич повторяет, что дело нужно делать, неважно каким способом. Его сотрудники отмечают огромную энергию, работоспособность, храбрость и решительность Зорана Джинджича, но многих раздражает гиперактивность премьера, его способность на словах перехитрить любого оппонента, холодная рациональность и, как будто, отсутствие у Джинджича моральных дилемм.

В последнее время Сербия разделилась на сторонников Зорана Джинджича и сторонников Воислава Коштуницы. Джинджич представляет проевропейскую Сербию, которая желает радикальных реформ. Коштуница - Сербию консервативную, опирающуюся на традиционные ценности. Президент Югославии Джинджича обвиняет в том, что он, якобы, в борьбе за власть устанавливает связи с преступными мафиозными кругами, тесно сотрудничая с людьми с сомнительными биографиями. Премьер-министр Сербии Коштуницу считает человеком, который в стране ничего существенно менять не собирается, а только критикует и морализирует. 49-летний Зоран Джинджич за 10 месяцев на посту премьера Сербии поседел...

Андрей Шарый:

Итак, премьер-министр Сербии Зоран Джинджич. Главный "оперативац" страны, как сказали бы в Белграде - человек, отвечающий за выполнение уже принятых решений. Зоран Джинджич об отношениях внутри политического блока ДОС и Воиславе Коштунице:

Зоран Джинджич:

Думаю, что отношения внутри политического блока Демократическая оппозиция Сербии - ДОС - относительно стабильны. Хотя бы потому, что правительство ДОС имеет поддержку парламентского большинства. Трудно представить себе, что в парламенте сформируется антиправительственное большинство - такое большинство, которое не просто шумело бы, но и смогло бы выдвинуть какую-то конструктивную инициативу. Что же касается моих личных отношений с югославским президентом и лидером Демократической партии Сербии Воиславом Коштуницей - то эти отношения нормальны. Я тут никаких проблем не вижу. Эти отношения временами теплее, временами - прохладнее, но системного конфликта не существует, нет столкновения амбиций и интересов. Я не хочу становиться президентом Югославии или Сербии, вообще президентом чего-то, а господин Коштуница не стремится занять какую-то "оперативную" должность. Мы просто не сталкиваемся ни в одном из направлений нашей работы.

Андрей Шарый:

Зоран Джинджич - о своем понимании сути и смысла политической власти:

Зоран Джинджич:

Иметь власть - не значит держать дубинку в руках. Некоторые именно так представляют себе смысл власти: держать палец на кнопке. Власть - это возможность влиять на ход событий. Власть опирается на авторитет, которым вы пользуетесь, на должность, которую вы занимаете, иногда - на стечение политических обстоятельств. Господин Коштуница находится у власти потому, что он был нашим общим кандидатом на выборах президента, был символом единства оппозиции, символом смены Милошевича. С другой стороны, он занимает важную должность, представляет страну во внешнеполитических контактах. Он имеет огромную власть, огромное влияние. Проблема не в недостатке полномочий, а в неумении президента использовать те полномочия, которыми он уже располагает. Югославский, федеральный уровень власти - это 11 тысяч чиновников. Если кто-то не в состоянии использовать этих людей - что же, очень жаль, но не мне учить этих чиновников работать. Должность главы сербского правительства я занял не из-за политического рейтинга. Я хочу, чтобы меня помнили как человека, который провел в Сербии европейские реформы. Даже если меня снимут с должности сейчас, то, хотя бы наши дети будут мне благодарны и, может, когда-нибудь спросят: а как это мы вошли в Европу? Кто руководил страной на том важном перекрестке?

Андрей Шарый:

Зоран Джинджич - о том, как решать проблему Косово:

Зоран Джинджич:

Я бы использовал в Косово ту модель, которую еще пару лет назад разработали косовские албанцы и которую поддержало тогда международное сообщество. Албанцы сказали: мы не верим сербской власти в Белграде, потому что научены горьким опытом. Хотим самоуправления, хотим сами решать свою судьбу - и при этом как-то сотрудничать с федеральной властью. Сейчас все то же самое относится к сербам, которые не верят албанской власти в Косово, добиваются создания своей правовой системы. Мы требуем для косовских сербов то же самое, что прежде требовали для себя косовские албанцы. Участники игры поменялись ролями. Наше предложение компромисса таково: в Косове постепенно должны быть введены две параллельные правовые системы, найдена модель их взаимосвязи, модель участия во взаимодействии этих систем международного сообщества. Вопросы здравоохранения, образования, функционирования судебной системы, действий местной полиции каждый народ должен решать самостоятельно.

Андрей Шарый:

Сербский премьер-министр о темпе и характере общественных реформ:

Зоран Джинджич:

Экономика - как родео. Чем дольше вы удержитесь на диком жеребце - тем ярче успех. У меня нет намерений продержаться в кресле премьера два мандата, я хочу успеть довести процесс реформ до той стадии, когда повернуть вспять будет невозможно. Я хочу переправиться на другой берег - чтобы никому и в голову не могла прийти мысль о возвращении в прошлое, потому что в прошлом было якобы лучше. Потому что в прошлом лучше не было!

Я всегда рассматриваю монету с двух сторон. Одна сторона - ежедневная жизнь, в которой много сомнений и много проблем. Другая сторона монеты - процесс коренных общественных перемен, а эти перемены на самом деле приходят быстро. Люди этого не замечают, потому что корней не видно. Когда что-то прочитают в газетах - говорят: да, все меняется, но в повседневной жизни нужно подождать, пока соки дойдут от корней до кроны.

Мы - как человек, который сидел на глубине 10 метров под водой без акваланга, и вот ему осталось жить всего пару секунд - но его уже почти вытащили на поверхность. В принципе бедолаге все равно, акваланг у него не появился, но то, что спасение близко, он поймет, если поднимет глаза. Так вот кто-то видит поверхность, кто-то - нет, потому что занимается своими делами и бубнит: в моей жизни ничего не изменилось. Я думаю, нам нужно еще несколько месяцев, чтобы вынырнуть на экономическую поверхность.

Андрей Шарый:

Зоран Джинджич, как слышите, ясно видит цели, к которой идет. Сербский премьер свято убежден в своей правоте, а потому иногда неразборчив в выборе способов достижения этих целей. Его сторонникам такие качества лидера нравятся, а вот традиционное сербское общество к таким политикам привыкает с трудом. В итоге шансы на успех, как и год назад - пожалуй, пятьдесят на пятьдесят.

Елена Коломийченко:

В воскресенье состоялись выборы в берлинский сенат. Больше всего голосов - почти тридцать процентов набрали представители социал-демократической партии. Кандидат социал-демократов Клаус Воверайт -отныне избранный мэр немецкой столицы. Вот как комментируют результаты выборов немецкие газеты:

Иван Воронцов:

"Адский провал ХДС", - редакционная статья в "Зюддойче Цайтунг". "Довольно просто сваливать вину за провал на выборах в Берлине на федерального председателя партии Ангелу Меркель, у нее, мол, недостаточно харизмы и уверенности в себе, и она слабый лидер. Тем не менее, винить ее в этом поражении в Берлине смешно. Гельмут Коль, слыша это, наверняка потирает руки от радости. А ведь если кто-то из величин ХДС федерального масштаба и причастен к берлинской катастрофе, так именно он, именно Коль и связанный с его именем скандал с нелегальными пожертвованиями в кассу ХДС - причина того, что когда в Берлине бурлили страсти вокруг сомнительных пожертвований и бывшего руководителя местной фракции Клауса Ландовски - это комментировалось: "ХДС в своем репертуаре". Коль виноват и в том, что берлинские христианские демократы не смогли провести масштабную предвыборную кампанию. Креатурой Коля был кандидат Франк Штеффель. Он протолкнул этого невезучего человека, чтобы не пустить Вольфганга Шойбле. Коль делал то, что у него всегда хорошо получалось - интриговал, хотя, конечно, причина катастрофы берлинских христианских демократов не в этом. Избиратели подтвердили политическое банкротство партии, виновной в бесхозяйственности колоссальных масштабов и противозаконном утаивании пожертвований, а социал-демократы оказались сейчас даже в лучшем, чем они заслуживали бы, положении. Они слишком долго были в коалиции с ХДС и сами отчасти виноваты в проблемах Берлина", - пишет "Зюддойче Цайтунг".

"У успеха Партии демократического социализма есть имя - Грегор Гизи, - пишет "Вельт". - Аплодисменты, радость, толкотня - нет, это не Воверайт, это в парламентский зал входит Грегор Гизи, окруженный толпой журналистов. Они защищают его лучше телохранителей. Да Гизи и любит их больше - с микрофонами, и камерами. Он реализует в них себя, оттачивает, доводя до совершенства, искусство общения с людьми. Он мастер коротких тридцатисекундных комментариев и чувствует себя хорошо в роли преследуемого. Но в действительности он - дирижер любой дискуссии, и Гизи не объединяет спорщиков - его сила в разъединении. Умный оратор прекрасно знает, чего он хочет, и каждый так легко попадается на удочку саркастичного шарма Гизи, идеального в наши времена, когда тезисы заменяют глубокий подход к делу", - пишет "Вельт".

В другой статье эта газета называет Берлин "многократно разделенным микрокосмосом". "У Берлина не только самые большие долги, но и прекрасные перспективы чувствовать себя на равных среди метрополий нашего мира. Когда это случится - вот в чем вопрос, пока в городе не появятся горожане со столичным менталитетом. Ирония история в том, что через 12 лет после падения Стены берлинцы все еще остаются жителями двух особых экономических зон - подключенного к боннской капельнице Западного Берлина и "потемкинской деревни" развитого социализма -Восточного. И до сих пор западные и восточные районы города находятся как будто в разных мирах. К тому же берлинский космос и так всегда состоял из многих маленьких миров, отдельных общин, имеющих мало общего друг с другом. Типичный берлинец - житель даже не пригорода, а маленького городка. Путешествуя по районам немецкой столицы из конца в конец, трудно поверить, что это - части одного города. Да типичный берлинец его и не знает. Если он начинает путешествовать, то - когда едет в отпуск, подальше от родных стен", - пишет "Вельт".

Елена Коломийченко:

От балканских проблем во Францию - Дмитрий Савицкий о военной операции в Афганистане и настроениях в стане коммунистов Франции:

Дмитрий Савицкий:

Рынок на площади Монж в самом центре нетуристического Латинского квартала посещают не только жители соседних улиц, не только уличные музыканты, флейтисты, гитаристы и прочие владельцы аккордеонов, не только клоуны и клошары, но и активисты коммунистической партии Франции - активисты местные, пятого округа Парижа.

Один из них, вернее - одна, милейшая дама сильно за шестьдесят, протягивает и мне листовку с серпом и молотом. Называется она "Американская война и сопутствующие разрушения и потери". За что я люблю демагогию французских левых и в первую очередь коммунистов, так это за возможность бесплатно переместиться в детство. Так и слышишь какого-нибудь завуча средней школы или секретаря армейской парторганизации. Разве что за последние сорок лет они подучились французскому...

Несмотря на то, что президент страны Жак Ширак не раз подчеркивал, что борьба с терроризмом есть общая борьба, коммунисты с улицы Муфтар считают, что США ведет войну совершенно в одиночку и причем не с терроризмом, а с Афганистаном, то есть с афганским народом. "Деликатный термин "сопутствующие разрушения и потери", - читаем мы в листовке, - обозначает убийства гражданских лиц при ведении империалистических войн. В нынешней войне, которую нынче ведут Соединенные Штаты против Афганистана, "сопутствующие разрушения и потери" снова стали актуальностью. Разрушенные дома, раненые и убитые среди мирного населения, обезумевшие беженцы - этот несчастный народ, годами угнетаемый, переживает величайшую катастрофу. Знаменитые "хирургические удары" похоже больше на бойню, нежели на хирургию"...- конец цитаты.

Совершенно замечательный документ: классическая, времен становления соввласти антиимпериалистическая пропаганда маленького левобережного парижского парткома. Все вырвано из контекста для удобства манипуляции.

Вопрос первый: не компартия ли Франции в единственном числе поддержала Кремль, отправивший танки и девятнадцатилетних мальчиков в Афганистан? За фразой "годами угнетаемый, переживающий величайшую катастрофу" - это как-то не чувствуется...

Вопрос второй: не выступило ли правительство социалистов, к которым ископаемые французские коммунисты примыкают, за "совместные действия? за отпор НЕ афганцам, а террористам?" Не отправила ли Франция в залив хоть и скромную, но все же военную помощь в виде фрегата электронной службы и топливного заправщика? И не повторяли ли и президент страны, и премьер-министр на днях, что Франция примет более активное участие в борьбе с мировым терроризмом?

Партком улицы Муфтар делает акцент на совсем ином. На том, что Афганистан лежит в самом центре нефтеносных планетарных запасов. То есть, видимо, янки подстроили кошмарную катастрофу Трейд-центра для того, чтобы захватить бедный горный Афганистан и устроить там себе какую-нибудь военную сверх-базу... "Вместо того, чтобы наказать ответственных за теракт 11 сентября, читаем мы дальше, - американцы разожгут пожар, который вряд ли смогут погасить"... Можно подумать, что левобережный партком, переживающий за недальновидную политику американцев, предложит что-нибудь взамен... Скажем, пригласить Бен-Ладена на острова Тринидад и Тобаго для переговоров; или же на деньги ООН купить у талибов весь запас героина, чтобы они смогли построить в Кабуле гигантскую мечеть... Увы, партком ничего не предлагает. Он лишь пугает, использует этот знаменитый прием коммунистов и нацистов: теперь, когда американцы развязали империалистическую войну, наши собственные капиталисты попытаются использовать кризис, чтобы нажиться на нем; они закрутят гайки и выкинут на улицы десятки тысяч, если не сотни рабочих и служащих под предлогом того, что экономика в этот кризисный момент находится в плачевном состоянии... И листовка приводит замечательный пример: толстые хозяева, они же директора авиакомпаний, уже начали сокращения служащих.. И уж тут партком не врет, или врет лишь чуть-чуть: сокращения на носу. Я позвонил в "Air France" и мне сказали, что скорее всего части сотрудников в ближайшее время предложат взять отпуска, то есть, чтобы выиграть время, сначала используют кредит времени, а потом, быть может, введут "временный перевод на частичную оплату труда", что все же не - повальное увольнение, которым пугает народ партком. Самолеты "Air France", кстати, продолжают летать, но летают они полупустыми. Почему левобережным коммунистам не поддержать авиакомпании и не слетать куда-нибудь в Калифорнию?

Заключительный абзац листовки - настоящий перл. Партком жалуется на то, что введение операции "Вижильпират" - усиления мер безопасности в больших городах, патрулирование вокзалов, больших магазинов, метро и улиц - является нарушением личной свободы граждан, и что скоро, цитирую, "мы станем все не американцами (солидарность, высказанная большинством европейцев 11 сентября), а станем все «афганцами". С чем я партком компартии Франции пятого округа Парижа и поздравляю, и призываю в полном составе отправиться через дорогу от площади Монж в главную мечеть Парижа, дабы вознести благодарность Карлу Марксу и Бин Ладену за замечательную возможность сочинить столь красивую листовку, в духе нестареющего партийного абсурда.

XS
SM
MD
LG