Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Тарковский и Кавказ


В семье Тарковских существует легенда об их кавказском происхождении.

Марина Тарковская: К сожалению, это оказалось легендой, в которую очень верил мой брат Андрей Тарковский. Он рассказывал с гордостью, что наш род происходит от князей или шамхалов Тарковских из Дагестана. К сожалению, документов, подтверждающих эту версию, нет, а есть документы, которые подтверждают происхождение семьи из Польши, все дороги ведут в Польшу. Есть, действительно, архивные документы, они хранятся и в Петербурге, они хранятся и на Украине. В Петербурге разыскали документы, касающиеся происхождения Тарковских. Дело в том, что эти мелкие шляхтичи оказались на Украине в петровские времена и 50 лет доказывали свою принадлежность к дворянскому роду. Несмотря на это, конечно, папа был тесно связан с Кавказом в силу того, что он занимался переводами.

Олег Кусов: Это была дочь поэта Арсения Тарковского Марина Арсеньевна. Но в легенду поверили многие, в том числе и сын Арсения известный режиссер Андрей Тарковский. И это легко объяснимо: лучшие переводы Арсения Тарковского связаны с кавказской поэзией.

Да, друзья мои, наш Дагестан таков -
Постоянный труд и праздник без конца.
А кого в горах полюбишь ты, певец?
Девушки томят горячие сердца.
Есть для странника дорога и тропа,
Хочешь в гору, хочешь под гору шагай.
Коль действительно мужчиной будешь ты,
Для тебя, прохожий, раем станет край.
Гость нам друг на веки, наш адат таков.
Прыгнешь на небо, на землю упадешь.
Все же по стране привольной поброди
Музыку в горах блаженную найдешь.
Вырос я средь гор, о если б только мог
Все им бы я отдал, что живет во мне.
Он преувеличивает, скажете, друзья.
Но необычайно все в моей стране.


Олег Кусов: Прозвучал отрывок из поэмы дагестанского поэта Алим-Паша Салаватова в переводе Арсения Тарковского. Арсений Александрович активно занялся переводами в 1933 году.

Марина Тарковская: Где-то в году 33 была образована редакция или, как он назывался, Отдел литературы народов СССР. Его возглавил поэт и переводчик Георгий Шенгелия, который знал папу еще с литературных курсов, он его принимал на эти курсы. Потом он как бы взял над ним шефство, над этим молодым и талантливым поэтом, и помогал ему реально. Потому что, когда папа еще учился на высших литературных курсах, Шенгелия работал в газете "Гудок". И в связи с тем, что он переходил на новую работу, его место там освободилось, и папа какое-то время был корреспондентом газеты "Гудок". Где-то в 33 году, когда организовалась эта редакция при Гослитиздате, Шенгелия собрал там блестящую плеяду переводчиков. Переводом занимались и поэты старшего поколения - Ахматова, Пастернак, Заболоцкий, а из поколения папы там был Штейнберг Аркадий, Мария Петровых, Юлия Нейман, вместе учились на курсах, работал Липкин, Липскеров, Михаил Светлов, Вера Звягинцева, замечательная поэтесса. Вот эти все люди, занимаясь переводами самых различных поэтов, распределили все национальные республики по каким-то определенным переводчикам. Часто это распределение нарушалось, не было такой привязки абсолютной. Таким образом получилось, что, допустим, грузинских поэтов переводил Пастернак и Тарковский, в частности.

Михаил Синельников: Я считаю его одним из лучших русских переводчиков поэзии всех времен, то есть без какого-либо снисхождения к этому отрезку времени. Я считаю его переводчиком, сопоставимым с Жуковским. Думаю, что в его время было два лучших переводчика поэзии - это из переводчиков западной поэзии Гинзбург, а восточную поэзию лучше всех переводил Тарковский. Конечно, важная составная часть наследника Тарковского, переводчика поэзии, - это его переводы, сделанные в Закавказье и на Северном Кавказе. Возможно, что он испытывал особое влечение к этим местам. И хотя его родословная дагестанская, она, вероятно, является вымышленной, как на этом настаивает Марина Арсеньевна, его дочь, но я понимаю причины, по которым Тарковский поддерживал этот миф. Он не мог разочаровать дагестанцев, которые желали в нем видеть новую отрасль этого славного рода. Он породнился с Дагестаном, он оказывал особое внимание Дагестану. Я должен сказать, что его собственные стихи о Дагестане принадлежат к числу лучших. И переводил он на заре своей юности поэтов Северного Кавказа прежде всего, с этого началась его творческая деятельность.

Олег Кусов: Чтобы переводит кавказскую поэзию, надо хорошо знать этот край. С конца 30 годов поэт часто приезжал на Кавказ.

Марина Тарковская: Начиная с довоенных времен, он стал ездить в эти национальные республики наши. У меня сохранились письма, открытки, которые папа посылал нам маленьким, допустим, из поселка Ведено, который сейчас у нас ассоциируется с войной в Чечне. В 39 году папа был командирован в Чечено-Ингушетию. Там у него было несколько причин туда поехать. Первая причина была в том, что поэты Чечено-Ингушетии несколько раз обращались в Союз советских писателей с тем, чтобы у них образовался филиал, свой союз национальный чечено-ингушских поэтов. И папу командировали в Грозный и Ведено для того, чтобы он познакомился с местными поэтами, дал им какую-то характеристику, оценку и сделал свой вывод о том, что можно ли образовать там союз писателей. И папа очень отнесся к этой командировке с большой ответственностью, он познакомился со многими поэтами Чечено-Ингушетии, и каждому дал определенную характеристику. Кстати, сохранились материалы в нашем Центральном литературном архиве, я там их нашла.

Это очень интересно, потому что, конечно, прежде всего папа обращал внимание на их талант и вместе с тем описывал те условия, в которых они живут. Одна из народных сказительниц, уже имеющая орден Ленина за свои народные сказания, жила в ужасающих условиях, в какой-то хибарке глинобитной, и она была больна туберкулезом. Об этом пишет папа. Я думаю, что ей, благодаря папе, была оказана какая-то помощь. В Ведено он жил вместе со своей второй женой, с ее дочерью. Там случались даже серьезные происшествия. Они как-то вечером возвращались из кинотеатра, который был в другой части поселка, и нужно было переходить по мосту через глубокое ущелье, и там сидела засада с ружьем, видимо, какие-то люди ждали своего кровника, чтобы его застрелить. В темноте они могли выстрелить, но они поняли, что это не тот человек, и таким образом папа остался жив.

Стихотворение Арби Мамакаева "Вечер".

Терек, бурливый Терек,
Зелен пологий берег.
Скрыт островок высокий
Зарослями осоки.
Горлица в роще стонет,
Ястреб в лазури тонет,
Тучка плывет несмело,
Солнце, пылая, село.
Девушка в платье длинном
Сходит к воде с кувшином.
Катятся волны мимо.
Вышел джигит к любимой.
Долго бродить влюбленным
По берегам зеленым,
Прошлое вспоминая,
Радуясь дням грядущим.
Стелется мгла ночная,
Смотрит в глаза идущим.


Олег Кусов: Арсений Тарковский хорошо знал кавказские народы, изучал их традиции, нравы. Он смог передать особенности поэзии ингушей, осетин, абхазов, грузин, армян, азербайджанцев. Все эти народы, в конце 20-го века вовлеченные в кровавые конфликты, могут с полным основанием считать Тарковского близким по духу поэтом.

Михаил Синельников: Тарковский, видимо, был прирожденным переводчиком, перелагателем иноязычной поэзии. То есть он обладал редкостным свойством перевоплощения. Все эти поэты разные, и сами национальные поэзии очень разные. С другой стороны, как-то они соединились эти авторы в книге Тарковского и позволяют нам, читателям, забыть о некоторых распрях народов. Там есть осетинские, ингушские поэты, азербайджанские, армянские. Именно в собрании этих стихов Кавказ предстает перед нами как нечто единое.

Олег Кусов: Из ингушской поэзии. Стихотворение Джемалдина Яндиева "Зима" в переводе Арсения Тарковского.

Зимних дней безмолвные кочевья.
Тишина. Твоя постель бела.
Обнищали тихие деревья,
Осень их одежды унесла.
Наши горы вдаль глядят без речи,
Неподвижен елей стройный ряд.
Шалями окутаны их плечи,
Так на свадьбах девушки стоят.
Топоры не блещут над водою,
Сами воздвигаются мосты.
И порой метели бродят, воя,
Поджимая белые хвосты.
Меркнет солнце в небесах морозных,
Словно глаз на стуже, покраснев.
Пляшут люди на дворах колхозных,
Выпевая ледяной напев.


Олег Кусов: А в соседней Северной Осетии Тарковский посетил горную мельницу.

Все жужжит беспокойное веретено
То ли осы снуют, то ли гнется камыш.
Осетинская мельница мелит зерно.
Ты в Даргавском ущелье стоишь.
Там в плетеной корзине скрипят жернова
Колесо без оглядки бежит, как пришлось.
И в толченый хрусталь окунув рукава,
Белый лебедь бросается вкось.
Мне бы мельника встретить,
Он жил над рекой,
Ни о чем не тужил и ходил по дворам.
Он ходил, торговал нехорошей мукой,
Горьковатой, с песком пополам.


Михаил Синельников: Поэт невольно говорит о самом важном и напоминает самые простые вещи. Например, то простое обстоятельство, что, рождаясь на свет, мы прежде всего люди, а потом уже принадлежим к той или иной национальности. Вот это напоминание оно, видимо, важно, на Кавказе важно, чтобы кто-то это напоминал. А Кавказ не раз знал времена распрей, но знал и более мирные времена. И в эпоху вражды раздавались голоса, допустим Ованеса Тумяняна или Тициана Табидзе и так далее. Так что, я думаю, искусство, если оно подлинное, оно даже невольно будет выполнять свою миссию.

Олег Кусов: Не так давно региональный общественный фонд содействия развитию культуры "Мир Кавказа" выпустил сборник "Поэзия народов Кавказа в переводах Арсения Тарковского". Идея проекта принадлежит кинорежиссеру Вячеславу Амирханяну.

Вячеслав Амирханян: Хотелось бы, чтобы под одной обложкой были переводы Арсения Александровича поэзии народов Кавказа. Арсений Александрович переводил очень много. Работа над переводом отнимала много времени и сил у Арсения Александровича, но тем не менее, он говорил, что перевод - это хорошая гимнастика. И вообще стихотворный перевод - это род поэзии. Безусловно, стихотворный перевод не может быть буквальным. Как бы ни желал поэт достичь абсолютной верности подлиннику, это невозможно. Об этом тоже говорил Арсений Александрович, о разности языков, отличие исторического и социального опыта авторов оригинала и перевода. Тем не менее, в переводе можно приблизиться к оригиналу. И вот Арсений Александрович говорил, что можно воссоздать максимум 80% от оригинала.

Олег Кусов: Марина Арсеньевна благодарна фонду "мир Кавказа" под руководством Ахсарбека Галазова за внимание к творчеству отца.

Марина Тарковская: Я очень благодарна фонду "Мир Кавказа" за то, что они поддержали инициативу Вячеслава Амирханяна и издали книгу переводов Арсения Тарковского. Потому что это великий труд и это прекрасная поэзия. Она как бы возвращает нас в то спокойное мирное время, которое когда-то было на Кавказе.

Михаил Синельников: Эта книга превратилась в некую антологию работы Тарковского на Северном Кавказе и в Закавказье. Я думаю, что она не может быть незамеченной любителями поэзии, любителями Тарковского самого, ибо у него широкий круг читателей. Так случилось, что он хотя и на склоне лет прославился, и эта слава не угасла. Я бы сказал, что заслуга есть у составителей этой книги, у издательства, которое этим занялось, это все сделано с любовью. Я написал послесловие с удовольствием. Может быть, если бы я составителем, я бы сделал немножко иначе. Может быть, не включил какие-то стихи, связанные с той злободневностью, которая уже ушла, с другой стороны, за пределами книги, к сожалению, остались, на мой взгляд, замечательные переводы Арсения Александровича из грузинского фольклора. Но все равно в целом эта книга производит сильное впечатление именно большой концентрацией поэзии, причем поэзии многонациональной.

Олег Кусов: Особая страница творчества поэта и переводчика Тарковского - поэзия Грузии, Азербайджана и Армении.

Михаил Синельников: Много он сделал в Грузии. В свое время где-то 20 лет назад, он был живой, мне пришлось составлять книгу его избранных стихов и переводов для грузинского издательства. Мы вместе с ним рылись в рукописях. Причем, как известно, он был инвалидом, лежал на кровати и указывал мне, в каком ящике стола что-то добыть. Я рылся в пыльных рукописях, иногда были счастливые находки. Например, мы нашли перевод, о существовании которого он забыл. Это перевод стихотворения "Лик царицы Тамары в храме". Это совершенно изумительный перевод, на мой взгляд, он превосходит перевод Заболоцкого. Хотя и переводы Заболоцкого в целом исключительного достоинства. Просто это стихотворение, на мой взгляд, лучше у Тарковского.

Светит мне святой лик высокий твой,
Затаивший прелесть неземную.
Сердцем трепеща к синеве плаща
Льну в слезах, стопы твои целую.
В черный день скорбей радуюсь твоей
Тишине, лучистое виденье.
В безысходном сне снизойди ко мне,
Заглуши Иверии паденье
Край цветущий твой силой роковой
Твоего величия лишенный
На пути обид никнет и скорбит
Гнетом лихолетья помраченный.
Низведи твой свет солнце древних лет,
Жительница горного чертога
Защити твой край, сгинуть нам не дай,
В день печали прогневившим бога.


Михаил Синельников: Так что бывали и находки, он забывал о том, что делал. Но в Грузии, например, он перевел пять тысяч стихотворных строк. Если это рассматривать как промышленное количество, то это даже не очень много по советским понятиям. Но, я считаю, что среди этих пяти тысяч строк нет ни одной пустой и дешевой. Он никогда не был халтурщиком в этом ремесле, оно у него превращалось в искусство.

Замечательны его переводы, сделанные в Армении. Тут у него были свои любимцы. Он переводил Егеше Черенца. Я не считаю все его перевода из Черенца замечательными, но, может быть, потому, что и стихи были разного уровня. Но там есть просто выдающиеся тексты.

Я слов Армении сладчайшей
Пропахший солнцем лад люблю.
Наш древний саз в слезах поющий
О горечи утрат, люблю.
И наши розы ярче крови, цветов и трав суровый запах
И девушек наирских танец,
Потупленный их взгляд люблю.
Люблю густую синьку неба,
Прозрачность вод, озера света.
Драконом воющую зиму,
И жаркую плавильню лета.
И кладку хижины далекой
Веками в черное одетой.
И древность городов могучих
И новый их уклад люблю.
Я не забуду наших скорбных
Горючих песен, где ни буду.
Я древней книги букв железных,
Молитвой ставших, не забуду.
Пускай мечи твоих страданий
Сулят мне смертную остуду.
О, яр моя, в слезах, в сиротстве
Тебя больней стократ люблю.
Нет утешения отрадней,
Чем сказ твоих камней и глины.
Нарекаци с Кучаком братья
Твои питомцы исполины.
Встал Арарат по пояс небу,
И в мире нет светлей вершины.
Как пусть твоей бессмертной славы
Я вечный Арарат люблю.


Марина Тарковская: С Грузией папа очень тесно связан, был и в 1945 году в Тбилиси для того, чтобы заключать договора о переводах поэта Важа Пшавелы и других грузинских поэтов. В его записной книжке можно увидеть адреса очень многих деятелей культуры Грузии. Там и поэты замечательные грузинские, в том числе и Симон Чикавани, которого папа особенно любил и переводил. Там и режиссер Георгий Шенгелая и его жена Ната Вачнадзе, известная грузинская актриса, красавица, которая погибла в авиакатастрофе. Говорят, что эта смерть не была случайной. Из грузинской поэзии папа больше всего переводил Важу Пшавела, это народный поэт, который выражал чаяния, если можно так сказать, простых людей Грузии, крестьян. Вместе с тем он писал на самые разные темы, в том числе есть замечательное стихотворение, которое папа перевел, оно называется "Старый лев". Стихотворение о власти, о властителе, который утрачивает эту власть, который дряхлеет и выпускает власть из своих когтей. Это судьба, наверное, каждого бывшего властителя, когда его уже не принимает никто в расчет.

Притомился лев, притомился,
Наступила старость на горло,
Наложила подать на мышцы,
Когти царские поистерла.
На поклон зверье не приходит,
Будто все окрест перемерло.
И никто его не жалеет,
И прошла пора золотая.
Та пора, когда выступал он,
Землю лапами прогибая,
Всю державу своим рычаньем
Потрясал от края до края.
Приутих недавний властитель,
Сердце старое плачет сиро.
Мнится: он давно уже болен
На костях ни мяса, ни жира.
И чело его омрачает
Дума о вероломстве мира.


Олег Кусов: Арсений Тарковский с интересом изучал Кавказ. Свои знания о народах этого края он пытался донести через поэзию, как свою, так и национальных авторов. Был ли бы он понятен сегодняшнему российскому читателю? Марина Тарковская не берется утверждать это однозначно.

Марина Тарковская: Слишком далеко все зашло, потому что слишком другие силы задействованы, другие интересы. Самое страшное, что сейчас происходит, это то, что деньги правят миром, и политика правит. И так глубоко зашла эта история с чеченскими войнами и так безнадежно. Но, мне кажется, что если хоть какая-то строчка, какое-то слово западет в душу человека, надо, чтобы он открыл эту книгу и познакомился с этими стихами, написанными много лет назад, и чтобы что-то в нем проснулось. Нужно, чтобы совпала душа этого человека и эти строки.

XS
SM
MD
LG