Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ванда Шиукашвили - основоположница грузинской фортепианной школы


Выдающийся грузинский музыкант Ванда Шиукашвили прожила долгую и творчески насыщенную жизнь. Она оставила после себя множество талантливых учеников. Ванду Шиукашвили называют основоположницей грузинской фортепианной школы. Рассказывает наш постоянный автор Юрий Вачнадзе.

Юрий Вачнадзе: В Грузии существует такой обычай: говоря о своих выдающихся соотечественниках, сынах и дочерях своего народа, называют не фамилии, а имена - Шота, Илья, Акакий, Галактион, Котиа. Это Шота Руставели, Илья Чавчавадзе. Акакий Церетели, Галактион Табидзе, Константин Гамсахурдиа. Это великие поэты и писатели, мыслители, духовные отцы нации. Бог знает, почему такая традиция утвердилась с незапамятных времен. Возможно, этим лишний раз подчеркивается неразрывная, кровная связь творцов с народом, с простыми людьми. Родное имя, родное лицо... Мы ведь наших близких никогда не упоминаем по фамилиям. Среди великих большое всего поэтов, Грузия ведь страна поэтов и страна замечательных певцов. Недаром тбилисская консерватория носит имя Вано Сарадишвили, "оперного соловья", как его называют в Грузии. В стенах консерватории на протяжении почти века воспитывались выдающиеся композиторы, дирижеры, исполнители, здесь преподавали замечательные педагоги. Одной из основоположниц грузинской фортепианной школы была Ванда (о ней всегда говорили, да и сейчас говорят, называя только имя), профессор Ванда Николаевна Шиукашвили, которая вместе со своими старшими коллегами Анной Ивановной Тулашвили и Анастасией Давидовной Версаладзе заложила фундамент фортепианного исполнительства в стране. Ванда Николаевна (я не смею назвать ее только по имени) прожила долгую жизнь - 94 года. Обычно говорят "долгую жизнь в искусстве", здесь можно сказать - долгую жизнь только в искусстве. В молодости она, как говорят, переиграла руку, путь в исполнительство был заказан. У нее не было семьи, студенты, ученики и были ее семьей. Они разделяли с ней свои радости и огорчения, они учились у нее не только премудростям игры на фортепиано, но брали уроки бескомпромиссности, честности и порядочности. Они, молодые, шестым чувством осознавали, что за внешней суровостью скрывалась любящая душа, человек широкий и неординарный. Ванда Николаевна была патриоткой в самом высоком смысле этого слова. Ничего показного, наносного, только любовь к своему многострадальному народу. Особенно она любила край, где родилась, край винограда и замечательного вина - Кахетию. Свой маленький одноэтажный дом в Телави, который ей пришлось продать в трудное время гражданского противостояния начала 90-х. А ведь в этот дом каждым летом приезжали погостить ее ученики, среди которых были нынешние лауреаты международных конкурсов Нуци Черокадзе, Марина Хития, Симонишвили, Георгий Вачнадзе. Среди воспитанников Ванды Шиукашвили знаменитый пианист-концертмейстер, профессор Московской консерватории Важа Чачава, партнер Елены Образцовой и Зураба Соткилава. С той поры, как будучи в преклонном возрасте, Ванда Николаевна уже не могла ходить на работу в консерваторию, ей ежемесячно приносили домой по грузинским меркам большую зарплату в сто лари, которую ей за заслуги якобы назначило государство. Она ведь была народной артисткой, профессором. На самом деле, деньги эти собирали для нее ее бывшие ученики. Пенсия же Ванды Николаевны в действительности составляла в пересчете на валюту около шести долларов в месяц. Ученики скрыли от своего педагога и т о, что мемориальная доска на доме, где она живет, была кем-то украдена, и видимо, сдана в металлолом. А ведь на ней были высечены слова в память об ее отце, общественном деятеле, драматурге Николо Шиукашвили, человеке, которого Ванда Николаевна буквально боготворила. Я записал монологи Ванды Шиукашвили за несколько месяцев до ее кончины. Ей трудно было говорить, но мысли были четкие и ясные. Поток сознания почти не прерывался, и это в 94 года. Условия, в которых проходила запись, были далеки от нормальных, запись получилась технически несовершенной, но главной цели - сохранить для потомства голос Ванды, ее высказывания, кажется, удалось достичь. И это несмотря на то, что в беседу постоянно вклинивался своим заливистым лаем любимец хозяйки дома пудель Джуджи, "гномик" по-грузински.

Ванда Шиукашвили: Постепенно я, молодой педагог, начала понимать, что делал не в том, чтобы виртуозом стать, и не это определяет настоящий талант, хороший слух, хорошие руки особенно пальцы, а самое главное - уметь работать. Я пришла педагогом к заключению - это не количество побольше, много играй, а умей работать, умей работать самостоятельно, не смотри мне все время в глаза. Старайся понять все самостоятельно, стремись к самостоятельности, даже от меня. Ты должна выполнить то, что хочет автор, и то, что хочет твой педагог, ученикам говорить, но все-таки помни, что твоя личность - это самое главное, ту как чувствуешь. И, может быть, твое исполнение мне понравиться еще больше. Я прекратила играть тогда, когда я поняла, что мои ученики лучше меня играют. Я старалась все время вести по этому пути, по пути самостоятельного мышления. И мне кажется, что это первое в работе над музыкой. Не то, что надо десять часов играть, не правда, может и четыре и пять часов хватить, если ты умеешь работать. Какие твои стремления, что ты хочешь понять, и что это исполнение оно меняется с годами, нельзя играть постоянно одинаково. Например, музыка Шопена пленительная, она трагичная музыка. На заре жизни она является, может быть, пленительной музыкой, но с годами ты чувствуешь весь трагизм жизни, мрачную сторону жизни. И, по-моему, это больше обогащает исполнение, чем эта пленительность, такая внешняя сторона игра, исполнения. Пленительна только молодая жизнь.

Георгий Вачнадзе: Это был человек непоколебимый, это был человек, который никогда не шел ни на какие компромиссы, она бы этого не сделала даже ради своих студентов.

Юрий Вачнадзе: Говорит ученик Ванды Шиукашвили, профессор Индианского университета в США, лауреат международных конкурсов Георгий Вачнадзе.

Георгий Вачнадзе: Очень часто ее студенты из-за этого страдали, их не пропускали на какие-то конкурсы, на какие-то прослушивания, на какие-то отборы из-за того, что она всегда стояла особняком, она отличалась от всех. Это было связано и с тем, что она была достаточно прямолинейным человеком и достаточно резким в своих выражениях, она могла нагрубить, она могла обидеть. Она была вспыльчивым человеком, потом переживала сама, зная, что обидела человека, может быть, по делу, а, может быть, и нет. Главное, что она никогда не шла на компромиссы - это я могу сказать абсолютно уверенно. Она была одна из первых, если не первая, кто, например, исполнила второй фортепианный концерт Рахманинова, когда Рахманинов был персоной нон-грата, практически о нем даже не говорили, это я говорю о 20-х годах, и за это она также пострадала. Я не буду рассказывать всю историю, но это интересный факт сам по себе.

Юрий Вачнадзе: В молодые годы Ванда Шиукашвили собственными глазами наблюдала в Телави, как мимо ее дома вели на расстрел лучших представителей грузинской интеллигенции в Кахетии.

Ванда Шиукашвили: Это был такой период летний еще, конец лета, и они проходили мимо нас, по нашей улице проходили, шли к месту расстрела, и там расстреливали лучших людей. Около нашего подъезда были расстрелы, лучшую часть, можно сказать, расстреливали. Мне часто говорят: вы коммунистка, чувствуете, что вы коммунистка? Я говорю: я была бы коммунисткой, без Сталина я была бы коммунисткой. Сталин, Берия, Ежов - без них я была бы коммунисткой. Но когда знаешь всю их деятельность в своей стране... Мне предлагали, когда я была завкафедрой, войти в партию коммунистическую, и я не пошла. Этот момент незабываемый.

Георгий Вачнадзе: Ванда Николаевна никогда не была уверена в том, что она говорила. Ее оценки, ее вкусы менялись не только из год в год, из месяца в месяц, но и от урока к уроку очень часто. Когда я приехал из Соединенных Штатов уже через много лет после того, как я у нее учился, играть концерт Моцарта с оркестром, и пришел к ней поиграть. Я играл достаточно свободно, более просветленно, нежели удрученно, что очень часто происходит перефилософствование Моцарта, к чему я, например, отношусь весьма сомнительно, смотря, кто это делает, но, тем не менее. Я сыграл этот концерт, она была удивлена таким подходом к Моцарту, что это не совсем то, чему она меня учила в студенческие годы. Тут она вдруг сказала: а, может быть, действительно так надо играть Моцарта? Вот в фильме он под роялем занимается черт знает чем с какой-то девицей и валяет дурака все время, ходит на карнавалы, надевает дурацкие маски на себя и так далее. Речь идет о фильме "Амадеус", который вышел, кстати, в начале 80-х годов. Я вам рассказываю эпизоды из конца 90-х годов, то есть минимум 15 лет между тем, как она этот фильм видела, и между тем моментом, когда я играл этот концерт, надо учесть, что ей было уже за 90 лет. Это удивительно, как она помнила, увидев фильм всего лишь один раз. Это говорит о том, как она никогда не была уверена в своих постулатах музыкальных. Это всегда было связано с ее новыми ощущениями, новыми прослушиваниями музыки.

Юрий Вачнадзе: На протяжении своей долгой жизни Ванда Николаевна общалась со многими выдающимися музыкантами. Среди них и Мария Вениаминовна Юдина, и Константин Николаевич Игумнов, и ученик Бузони знаменитый австрийский пианист Эгон Петри.

Ванда Шиукашвили: Юдина Мария Вениаминовна первое, что сделала, сидя за старым роялем - захлопнула крышку рояля и сказала: "Вы будете мне все подражать, так что не рассчитывайте, что я играть буду. Занимайтесь, работайте самостоятельно". И открытые были уроки, кто хотел, мог придти. Я у нее потом под конец выпросила один урок дайте мне лично. Она позвала к себе домой и там дала урок. После этого наша дружба сразу выросла, она фотографию подарила, где написала "С надеждой на большое яркое будущее". Она окончила два высших учебных, она была очень религиозная. Очень часто Мария Вениаминовна играла по ночам, чтобы днем ходить в церковь. Возмутила даже своих соседей таким поведением, что она мешала им спать, что на нее стали некоторые соседи жаловаться. Она ходила очень скромно одетая. Никаких материальных больших запросов у нее никогда не бывало. Это был крупный философ, не только музыкант. Выходила очень просто одетая на своих концертах, чуть ли ни подпоясанная ряса была на ней одета. Мы ее, девушки, немножко научили быть кокетливее. Помню, потом и розу большую у нее на новом платье, изменила характер под нашим влиянием. С ней нелегко было общаться, потому что она была значительно ярче своим интеллектом, очень содержательная была. Звучание было глубокое, виртуозностью она не увлекалась.

Очень светлое впечатление осталось от Игумнова, он был очень доброжелательный в общение с нами, с молодежью. "Анекдот, говорит, могу рассказать. Я иду раз по Москве и слышу - играют из репродуктора Чайковского, скверно играет кто-то, я подумал: должно быть играет Дейдзер. А потом, когда закончилось, объявили Игумнова". Вот шутник был.

Эгон Петри очень часто приезжал сюда, почти каждый год имели счастье его слышать. У него колоссальный был репертуар. И к нашему удивлению, его Москва не ставила так высоко, как этого он был достоин. Когда говорили мы с восторгом, Москва говорила о нем холодно. Он был яркая личность, он давал нам показательные уроки на дому. Был такой интересный случай: он должен был провести показательный урок с нами, мы явились, а его нигде нет. Кто-то случайно увидел этого громадного, высокого, крупного, величайшего пианиста, сидящего под роялем, и там он нас ждал. Такой шутник большой, который не боялся с нами молодыми такого общения - это было для нас тоже, может быть, новостью. И с другой стороны, он был требователен в отношении публики. Я помню, я была в вестибюле, и он вошел в этот момент. Пришел на свой концерт не спеша, и к нему подбежала администратор, заявила ему, что программа изменилась. Он сдернул очки свои, чтобы не видеть от злости администратора и сказал ему, что будет играть то, что было: "Я буду играть свое". Он сыграл ту программу, которую публика как раз ждала. И меня поразила его сила гнева.

Манана Диуджашвили: Ванда Николаевна Шиукашвили - это гордость, достоинство и совесть тбилисской консерватории.

Юрий Вачнадзе: Ректор тбилисской консерватории имени Вано Саратишвили, профессор Манана Диуджашвили.

Манана Диуджашвили: Необыкновенных принципов, человек гордый. Человек с очень крепким характером, иногда жесткий. Этот молодой дух она сохранила до последних дней своих. Поразительно, как она реагировала на все. Она в течение последних лет не выходила из дому, но она была в курсе всех событий. Как-то раз я ей предложила: а не хотите ли, Ванда Николаевна, проехаться по городу, вы же давно не были, меняется лицо города. Она страшно интересовалась этим. И мы неоднократно ездили на моей машине по городу. Ее замечания были просто удивительные, современные, она абсолютно все замечала. Она была большим педагогом, большой личностью.

Юрий Вачнадзе: Ванда Николаевна Шиукашвили скончалась около двух лет назад. В день ее похорон Министерство культуры забыло прислать катафалк, кому-то из чиновников было, видимо, недосуг. Все, решительно все сделали ее ученики, они ничего не забыли. Дай-то бог, чтобы в нынешнюю трудную годину о Ванде не забыл и грузинский народ.

Олег Кусов: Материал об основоположнице грузинской фортепианной школы Ванде Шиукашвили подготовил наш постоянный автор Юрий Вачнадзе.

В программе прозвучали произведения Баха, Моцарта, Шопена, Чайковского, Рахманинова, Прокофьева, Вахтанга Кахидзе в исполнении Эгона Петри, Марии Юдиной, Владимира Горовица, Владимира Софроницкого и Георгия Вачнадзе.

XS
SM
MD
LG