Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ледник "Колка"


Ледник "Колка" вновь угрожает людям. Интенсивное таяние льда спровоцировало подтопления в Кобанском ущелье Северной Осетии - именно в него упирается погребенное ныне под ледником Геналдонское ущелье. Возможен сброс воды вниз по ущелью из образовавшегося на теле ледника озера в районе селения Саниба. Вода угрожает нескольким крупным равнинным селениям, расположенным в русле реки Гизельдон, которая несёт талые ледниковые воды в Терек. В районе схода ледника "Колка" побывал наш корреспондент Юрий Багров.

Юрий Багров: Кобанское ущелье Cеверной Осетии вновь оказалось в природной блокаде. Это ущелье на юге упирается в скалистую преграду, за которой начинается Даргавская горная котловина. Дорога из ущелья теперь отрезана паводком, резко поднявшийся уровень воды - это следствие таяния ледника Колка. Вода пребывает в Кобанское ущелье из примыкающего к нему Геналдонского ущелья. Подобная ситуация в последний раз возникала осенью прошлого года, сразу после схода ледника. Тогда путь к селам Кобанской котловины расчищали более двух месяцев. Проложили временную дорогу, навели бетонные мосты. На днях паводок снес мосты, размыл дорожное полотно в нескольких местах. Горные реки непредсказуемы в любое время года, но ранним летом особенно. За сутки уровень воды в них может подняться до полутора метров. Тем более опасна река, большая часть которой проходит под лежащим в скалистом ущелье ледником. Более 30 километров ущелья остаются накрытыми льдом, грязью и валунами, вода в реке постоянно пребывает. Ливневые дожди в верховьях гор угрожают затоплением ряда населенных пунктов, расположенных ниже по течению реки. Еще одну опасность представляют селевые массы, скопившиеся в том месте, где остановился ледник. Говорит геолог Игорь Васьков:

Игорь Васьков: Опасность таится в тех рыхлых отложениях, которые были выброшены вперед ледового каменного завала, так называемый гляциальный селевой поток, обломки горных пород, песок, глинистый материал, обломки льда. Скорости этого потока были очень большие, особенно первоначально. В основании сейчас, на настоящий момент, в основаниях отложений еще сохранились обломки льда, а, тем более, обводненность. Поэтому они не то, что неустойчивые, они очень легко подвижные. Соответственно, даже малейшие увеличение расхода воды по реке Геналдон подхватывает этот материал и дальше несется вниз. Больше всего страдает правый берег там, где проходит дорога. Этот процесс будет продолжаться очень долго. Он действительно опасен, от него надо защищаться, либо уходить.

Олег Кусов: С североосетинским геологом Игорем Васьковым беседовал корреспондент Радио "Свобода" во Владикавказе Юрий Багров.

Таяние ледника "Колка" по прогнозам специалистов может затянутся до десяти лет. Всё это время он будет представлять немалую опасность для проживающих поблизости людей. Непредсказуемы и другие ледники в горах Северной Осетии. Учёные пытаются отыскать ответ на вопрос, что послужило причиной схода ледника "Колка". Нынешним летом на ледник собирается представительная научная экспедиция. А совсем недавно из Северной Осетии вернулся один из ведущих гляциологов России, заместитель заведующего отделом института Географии Российской академии наук Николай Осокин. На месте падения ледника он провёл большую исследовательскую работу. О некоторых своих выводах Николай Осокин рассказал нашей программе.

Николай Осокин: Появилось много новых данных о том, что произошло. Сейчас уже можно сказать, что это не было мгновенным, происходил какой-то процесс накопления, с точки зрения этого пульсирующего ледника, очень быстрое накопление обломочного материала на поверхности ледника, и очень быстро создалась критическая масса. Эти обвалы, которые начались где-то с июля, и последний обвал, который был, вероятно, 20-го сентября, вот это все вместе и привело к тому, что ледник, который был сильно насыщен водой, в результате сильного таяния в это лето, в предыдущее лето, дожди и затем активизация вулканической деятельности, за счет этого повысилась температура, началось таяние, в результате этого комплекса явлений и произошло то, что произошло. Окончательного вывода еще нет. С весны этого года, с апреля работает межведомственная экспедиция в том районе, она и на леднике, и на завале. Потому что проблема сейчас, естественно, не с ледником, которого уже нет, Колка - это пустое ложе и теперь много лет с ним проблем никаких не будет, но сейчас актуален тот завал из льда, который тает, потому что все-таки уже началось лето. От таяния этого массива, если наложатся еще обильные дожди, например, то это может привести к таким последствиям, которые прогнозируются, но не очень хорошие. Может пойти сель по долине. Хотя пока при обычном таяние, что идет сейчас, объемы в несколько раз выше, чем в обычное время бывает, но все равно это еще пока намного ниже, чем критические величины. Сейчас примерно одна седьмая от критической величины.

Олег Кусов: Николай Осокин считает, что Кармадонская горная котловина и Геналдонское ущелье должны были быть признаны территорией повышенной опасности ещё в конце 60- х годов прошлого века, после тогдашних подвижек ледника "Колка". Но об этих подвижках люди быстро стали забывать.

Николай Осокин: Это событие происходит не первый раз. То, что было сделано после первой подвижки 69-го года - было принято решение, что строить в этом ущелье нельзя. То, что там есть, что построено, надо перенести оттуда. Вот это, естественно, сразу сняло большинство пробелам с тем, что произошло сейчас. Потому что, если нет людей, то, естественно, нет жертв. Это ущелье одно из самых красивых на Кавказе, но строительство там поселков - это просто проблема уже, наверное, на уровне администрации, на уровне правительства Северной Осетии. Хотя в данном случае это не проблема Северной Осетии, это проблема в целом выполнения законов, которые мы сами принимаем. Потому что было принято постановление после подвижки 69 года о выселении поселка Нижний Кармадон, который как раз и был полностью снесен. Есть положение о Госэкспертизе, когда любое строительство должно получать оценку Госэкпертизы на воздействие на окружающую среду и наоборот. К сожалению, невыполнению того. что у нас есть, он, к сожалению, чаще всего к этому и приводит.

Олег Кусов: Николай Осокин обратил внимание на то, что современные строители пренебрегают опытом предков в североосетинских горах.

Николай Осокин: Если мы сверху посмотрим на эту долину, очень хорошо видно, что вот эти все древние села, которых там несколько, они все расположены в очень неудобных местах, они очень высоко на склоне, очень далеко от воды. То есть, казалось бы, немножко странно. Это люди, которые живут там не одно столетие, они живут там, где безопасно, и ни одно из страх сел не пострадало. Пострадали новые дома, новые осетины, которые строили свои дачи, естественно, в самых красивых местах, у реки, они были снесены или затоплены.

Олег Кусов: Можно было бы спастись людям, оказавшимся в тот трагический вечер, 20 сентября прошлого года, в зоне схода ледника? Заместитель заведующего отделом института Географии Российской академии наук гляциолог Николай Осокин считает, что все дальнейшие поиски пропавших без вести людей не имеют смысла.

Николай Осокин: Поиск в тоннели, по оценкам специалистов, к сожалению, искать нечего, точнее, некого, потому что, конечно, что-то может быть, но никакие люди. Потому что с самого начала была допущена ошибка, когда говорили руководители высшие, что надежда умирает последней. Хотя и не специалисты путали сход ледника со снежной лавиной и говорили, что в лавине человек может прожить до трех суток, и поэтому есть какая-то надежда, не понимая о том, что в данном случае это никакая не снежная лавина, это каменно-ледяной поток, в котором не только человек не может выжить, он не может просто там сохраниться. Многие, кто был на это завале видели, что он покрыт маслянистой пленкой. Маслянистая пленка- это очень тонко перемолотые камни, то есть это то, что этот поток двигался, это не просто движение льда, это идет перемалывание. То есть в принципе камнедробилка. Камни и те дробятся в пыль, поэтому говорить о том, что там можно кого-то найти - это, к сожалению, было далеко от истины. Затем этот тоннель первый, в котором долго ведутся поиски, он первый встретил каменно-водяной поток, который двигался вниз по долине. Естественно, при скоростях движения порядка ста километров в час, получается около 30 метров в секунду, этот грязекаменный поток уткнулся в узкое ущелье, где находилась маленькая трубочка - этот тоннель, естественно, что имея высоту порядка ста метров, давление было очень огромное. Грязе-водяной поток прошел через этот тоннель, и все, что там было, в лучшем случае, было вынесено вниз по долине. Поэтому ни о каких, к сожалению, поисков кого-то, это было с самого начала бессмысленно.

Конечно, наблюдение и не только наблюдение, а изучение таких опасных процессов - это очень важная вещь, потому что до конца прогнозировать не только подвижки ледников, но даже и прогнозировать сели, лавины, достаточно хорошо известные явления, и то до конца невозможно. Потому что все-таки еще много всего нужно изучить, чтобы это сделать. И как раз сейчас подвинуло это событие к тому, чтобы сейчас в Академии наук разрабатывается большая программа по изучению катастрофических явлений на Северном Кавказе. После разработки этой программы начнется уже более тщательное исследование не только этого ледника и других ледников, которые есть, это и сели, и лавины, и землетрясения.

Олег Кусов: Но люди, несмотря ни что, продолжают поисковые работы в Геналдонском ущелье. На свои деньги родственники и близкие пропавших без вести организовали бурение шурфа, отыскали тоннель, пригласили опытных специалистов из Белоруссии для исследования его полости. Им нипочём распоряжения республиканского правительства о приостановке поисковых работ, угрозы федерального министра о возможном объявлении зоны схода ледника закрытой территорией. Что движет этими людьми? На этот вопрос корреспондент "Независимой газеты" Екатерина Блинова пытается отыскать ответ в своих многочисленных публикациях. Эту тему мы обсудили с ней в студии Радио "Свобода".

На что вы больше всего обратили внимание, общаясь с родственниками погибших, что вас больше всего удивило в их поведении?

Екатерина Блинова: Общаясь с родственниками пропавших без вести, а потом уже объявленных погибшими, понимаешь, что для них существует одна цель в жизни - найти своих родных живыми или мертвыми. Большинство из них считают, что родные их живы. По сути их единственной надеждой остался Кармадонский тоннель. Они зацепились за это, вполне реально рассуждают о том, что в автобусах, которые сопровождали киногруппу, находились запасы продовольствия, сгущенка, тушенка, какие-то еще продукты. Их сопровождал конный театр, то есть вполне они могут пользовать в качестве еды лошадей. И они вполне реально считают, что люди могли укрыться в Кармадонском тоннеле. И когда по сути поисково-спасательную операцию нужно было прекращать, есть определенные сроки, установленные законом, поисково-спасательных операций. Срок, когда операция перестает быть спасательной, превращается в поисковую, и когда поисковая операция прекращается тоже. Эта поисково-спасательная операция не была прекращена, поскольку появился этот тоннель. У родственников это оказалась последняя надежда. Тогда в октябре никто не мог взять на себя ответственности заявить категорично, что все люди погибли, мы прекращаем операцию. Поэтому поиски сосредоточились в тоннеле, заваленном селевой массой, которая составляет порядка ста метров. Уникальная операция. Проводилась она, конечно, с подачи родственников пропавших без вести. Они приглашали своих специалистов, они устанавливали свое оборудование, они покупали взрывчатку. Все это было под контролем МЧС, которое не могло оставить там людей. Шурф рано или поздно обвалится. Любой специалист говорит о том, что сейчас пробиваться в тоннель не только бессмысленно, но и крайне опасно. Для родственников это единственная надежда, более того, для них это стало целью жизни.

Специалисты-психиатры говорят о том, что состояние этих людей - настоящий массовый психоз. Если один человек одержим какой-то идеей, другие люди гвоорят ему, что он одержим, рано или поздно эта идея разрушается. Массовый психоз подпитывается друг другом. Коллектив этих родственников постоянно гвоорят, они живут этим. Все их состояние подпитывается такими людьми, как ясновидящие. Люди, которые хотят действительно помочь, они одержимы другой идеей - какой-то мессианской. Они на полном серьезе считают, что они посланы выше туда, чтобы направить людей, чтобы они отыскали своих близких. Они всерьез говорят о том, что они слышат голоса пропавших людей, находящихся в тоннеле, они видят их, они чувствуют их состояние. Кому-то плохо, кто-то в коматозном состоянии, кто-то ранен, и они всерьез советуют людям, которые спускаются по шурфу и пытаются пробиться в тоннель, всерьез говорят им об том, что им нужно взять с собой медицинские препараты, чтобы сразу на месте оказать им помощь какую-то. Говорят о то, что нельзя брать в тоннель яркие фонарики, потому что люди находятся в темноте, и яркий свет ослепит. Доводы разума эти люди совершенно не принимают. Люди, которые говорят, что нужно уходить оттуда. Это опасно, они воспринимают их в лучшем случае как своих оппонентов, а в худшем случае как врагов, которые хотят им помешать.

Олег Кусов: У них у самих чувства опасности, как я понял, нет?

Екатерина Блинова: Те, кто находятся на леднике, ищут близких, они спускаются в шурф, хотя, я думаю, осознают, что это опасно. Наверное, есть что-то героическое, как в любом безумном поступке. Именно врачебная психиатрическая помощь с самого начала этим людям не оказывается, и сейчас специалисты говорят о том, что в этом была главная ошибка, потому что с самого начала родственникам нужна была психологическая и психиатрическая поддержка.

Олег Кусов: Палаточный городок поисковиков стал своеобразным знаковым местом в ущелье. За семь прошедших месяцев с момента схода ледника среди этих людей сложилось своеобразное братство. У них появились свои жизненные цели и проблемы большой земли их уже не интересуют. Но и в свой мир они не хотят никого пускать - ни чиновников, ни журналистов. Состояние этих людей хорошо известно психологам, занимающимися проблемами поведения человека в экстремальных жизненных условиях. Но их никто на ледник приглашать не спешит - пока, видимо, не произойдёт новое несчастье.

Корреспондент "Комсомольской правды" Зинаида Лобанова впервые поехала в Осетию спустя несколько дней после трагедии. Она поняла, что на дне Геналдонского ущелья и Кармадонской горной котловины под сотнями тон льда, камней, грязи выжить было невозможно, а останки людей можно искать десятилетиями и, скорее всего, безуспешно.

Зинаида Лобанова: Первый ужас, который был, это было понимание того, что, наверное, там уже ничего нельзя найти будет. Поехали на этот ледник гляциологи на четвертый день после схода ледника, начали цокать языками, очень уважаемые люди, наверное, очень большие специалисты. Но дело в том, что они отдельно каждый по себе они ничего не смогут сделать, потому что нужна система, огромное финансирование, в рамках, может быть, финансирования всероссийского. Мне сложно судить о бюджете, заложено это туда или не заложено. Как это ни цинично, но я буду настаивать на том, что искать кого-то в этом шурфе, мне кажется, очень опасно. Я была там несколько раз. Когда я была там, он уже действительно двигался, это все равно, что вы идете по рыхлому снегу. И все съемку, как нам показывают, как спускаются водолазы, как спускаются корреспонденты каких-то достаточно уважаемых программ - это все очень опасно. Наверное, этим людям очень больно все это понять. Есть общемировые правила: если человек погиб в горах, его завалило, он под ледником, никогда его не достают и не приносят, это очень опасно. Он остается в горах, там, где он погиб.

Олег Кусов: Её коллега Ульяна Скoбейда посетила район ледниковой трагедии чуть позже. На её взгляд, инициаторы поиска останков погибших довольно часто требуют от местных властей невозможного.

Ульяна Скобейда: Родственники очень недовольны властями Северной Осетии. Они считают, что раскопки проводились мало, плохо, давалась не та техника, давались не те средства, задерживалась взрывчатка. Требований у них было очень много, на мой взгляд, эти требования совершенно необоснованны. Потому что, я считаю, что власти Северной Осетии не должны были проводить эту операцию, а родственники погибших вместо благодарности властям Северной Осетии выдвигали требования, каждый день штук по пятьдесят. Спустя несколько дней после схода ледника МЧС России и правительственная комиссия созданная сделали вывод о том, что живых под ледником нет. Не нужно было тратить столько денег. Я считаю, что у нас дети голодают, от рака умирают, надо помогать живым, а не тратить гигантские деньги непонятно на что. Вы понимаете, ледник - это миллиарды километров, это все равно, что вычерпывать океан. Очень важно найти тело, но если это невозможно? Почему вся страна должна давать деньги на дело, которое невозможно?

Олег Кусов: Московская пресса уже не раз намекала на возможные финансовые махинации, которые, якобы, сопутствуют поискам в Кармадонской горной котловине. Некоторые журналисты допускают, что нашлись ловкачи, готовые с выгодой для себя эксплуатировать чувство близких трагически погибших людей. Мне кажется, что при желании на месте поисковых работ можно отыскать немало криминала, и не только финансового. В России нет ничего легче, чем нарушить закон, а не воруют в этой стране, пожалуй, только там, где просто уже нечего украсть. Но сегодня Северной Осетии угрожает другая, не менее опасная проблема. Таяние ледника "Колка" по прогнозам специалистов может затянуться, как минимум, на десять лет. Всё это время он будет представлять немалую опасность для проживающих поблизости людей. Об этом в своём материале рассказывает Юрий Багров.

Юрий Багров: Постоянную угрозу таит в себе и образовавшееся после схода ледника высокогорное озеро. Его воды могут хлынуть вниз по течению реки в любой момент. Озеро образовалось из-за того, что рухнувший ледник перекрыл реке привычный путь в небольшой горной котловине. Не найдя выход, вода стала скапливаться у селения Горная Саниба. Пока ледяной плотине удается сдерживать миллионы кубометров холодной воды. Но река ищет выхода и по расщелинам уходит под ледник, подмывая его изнутри. В случае же внезапного прорыва озера селение Гизель, станица Архонская и Мичурино могут быть полностью затоплены. Но паники по этому поводу в населенных пунктах не наблюдается. Посетив их, я лично убедился, что сельчане на удивление спокойны как никогда. К угрозе быть затопленными уже нынешним летом водами тающего ледника и разбушевавшимися речками, люди относятся все равно, что к возможности попасть в поле под ливневый дождь. Я попытался выяснить причину уверенности в том, что природная катастрофа на этот раз обойдет их стороной. Оказалось, что об этом говорят с сельчанами в клубах на собраниях, устраиваемых местными властями. Общая тональность собраний выдержана в привычном для чиновников духе: главное - не паниковать. Возможно, другие последствия катастрофы чиновников не беспокоят. Но это только поверхностное впечатление. Как оказалось, местные власти в действительности осознают масштабность возможности катастрофы в результате таяния ледника Колка, но делиться своими опасениями не хотят. Помнится, таким же образом хотели поступить коммунистические руководители в первые дни аварии в Чернобыле. Но сегодня скрыть от людей правдивую информацию практически невозможно. Жителей окрестных осетинских селений стало известно о задумке местных властей отвести природную угрозу чужими руками, например, владельцам многочисленных придорожных кафе и ресторанов в Кобанском ущелье было предложено на свои деньги построить берегоукрепляющие дамбы вдоль реки Гизельдон. Тому же, кто не сможет провести подобные работы, открыть заведение, как прямо сказали чиновники, уже не удастся.

Олег Кусов: Похоже, трагедия сентября прошлого года в горах Северной Осетии мало чему научила людей. Кавказ не стал объектом повышенного внимания федеральных структур властей, кроме, конечно, силовых. Но горы не прощают поверхностного к себе отношения. Довольно быстро из источника жизни и благосостояния они превращаются источник смертельной опасности для многих поколений людей, не желающих понимать их природу.

XS
SM
MD
LG