Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Социологические опросы в Чечне


Сотрудники социологической службы компании "Валидейта" знакомы со взглядами чеченского общества на многие сегодняшние проблемы гораздо лучше других своих коллег. По крайней мере, такое впечатление создается во время ознакомления с результатами их последнего исследования. Служба "Валидейта" опросила жителей 75 населенных пунктов Чечни. В опросах была обозначены наиболее злободневные проблемы региона, в котором фактически продолжается война. Особое внимание, как отметили социологи, чеченцы уделяют предстоящим выборам президента республики. Жители республики уже обсуждают персоналии. Слово директору по исследованиям компании "Валидейта" профессору Сергею Хайкину.

Сергей Хайкин: Наши исследования совершенно четко показали, что сегодня в Чечне четыре имени, которые набольшие рейтинги доверия. Это, если следовать алфавиту, - Асламбек Аслаханов, депутат Государственной Думы от Чеченской республики, Ахмад Кадыров, исполняющий обязанности президента, Малик Сайдуллаев, бизнесмен, живущий в Москве, и Руслан Хасбулатов. Среди тех, кто полагает, что Чечня должна быть независимым государством, за Аслана Масхадова голосовало бы 18%.

Олег Кусов: Профессор Хайкин пришел к мнению, что чеченцы надеются на изменение ситуации к лучшему и после выборов.

Сергей Хайкин: Выборы предстоящие для простого человека - это очень важная вещь, от выборов будет зависеть очень многое. Это будет ставленник, это будет марионетка или это будет независимый человек? Это будет человек, который во главу угла поставит дух и букву закона или это будет бандит? Я думаю, активность будет очень высокая. 50% говорит "ни войны, ни мира", 25% говорят "война", а 25 - "мир". Любая подвижка может привести к очень серьезным изменениям в общественно-политической ситуации в Чечне. Но наши исследования совершенно четко показали за последние три месяца, что сегодня в Чечне существуют четыре имени. Весь вопрос будет не сколько за кого, а сколько против кого. В этом отношении для Чечни протестное голосование или альтернативное голосование - это будет самый серьезный вопрос. Есть административные ресурсы у Кадырова - это совершенно очевидно, он как любой хозяйственник вправе поставить людей, которым он доверяет, на руководящие посты, а потом, возможно, попросить о помощи в избирательной кампании. Насколько мне известно, муфтий Чеченской республики также в косвенной форме просил людей поддержать кандидатуру Кадырова. Я думаю, что это тоже произведет впечатление на какую-то аудиторию. Между прочим, наше исследование показало, что сегодня рейтинг Кадырова выше у старшей группы - это очень любопытная вещь. Понятно почему: он хозяйственник, с его именем связаны успехи, которые есть в хозяйственной деятельности, люди получают пенсии, пособия и так далее. Это воспринимается сегодня в Чечне не только как успех Москвы, но и как уже успех Кадырова. Я поставил вопрос в анкету: кому принадлежит реальная власть в вашем городе или селе? В современной Чечне, надо понимать ее реальности, поделили поровну, примерно по 40% ответов, а люди могли несколько вариантов выбрать, администрации я Чеченской республики (Кадыров) и российские военные, дальше шли уголовные элементы, потом дальше шла местная власть и потом уже сила сопротивления, моджахеды. И был еще ответ "безвластие". Я спрашивал не про республику, я спрашивал в вашем конкретном городе, селе. О безвластии сказало 13%. Все успешное в Чечне часто связывается с Москвой, все неуспешное - с Кадыровым. Если референдум провели - это успех Путина, как недостаток какой-то - это Кадыров. Упаси меня бог, идеализировать эту фигуру. У Ахмада Кадырова очень серьезная проблема нравственного толка. С одной стороны, умом все прекрасно понимают: не поддержав поход Басаева на Дагестан, он поступил разумно и правильно, но сердцем чеченский человек говорит - предатель. Это очень сложная дилемма. Как человек, безусловно, трезвый и разумный, он должен понимать, что если он хочет работать с этими людьми, то надо, чтобы они ему доверяли. И в связи с этим совсем странной выглядит акция, объявление фонда денежного за поимку Масхадова. Если бы это сделал кто-то, кто никогда не видел чеченцев, я бы понял, но предложить чеченцу быть предателем вряд и вызовет симпатию. За день до начала полевого исследования было объявлено, что выборы в октябре пройдут, это было несколько неожиданно для большинства людей. Потому что по нашему прошлому опросу мы спрашивали: когда вы хотите, чтобы состоялись выборы? И мы предложили людям варианты - в декабре, в 2004-м году в марте или вообще позже. И больше людей, около 60% сказало, что мы хотим, чтобы выборы были в декабре, тем самым, продемонстрировав свою высокую степень заинтересованности в выборах, и видя в выборах продолжение политического процесса и, возможно, попытку некоторой неудовлетворенности от итогов референдума снять. Потому что у людей в известной мере были завышены ожидания. Хотя они понимали, что референдум - это начало политического процесса, тем не менее, казалось, что пройдет референдум, все проголосуют, и сразу же прекратится беззаконие, сразу же восстановится мир. Поэтому сегодня к выборам относятся с очень большой заинтересованностью. 76% собираются участвовать в выборах, до начала кампании это очень высокий показатель. Еще в начале года, когда мы только приступали к исследованиям, я обратил внимание на очень высокую степень политизации чеченского общества. Даже сравнил ее с ситуацией в центральной России в начале 90-х годов. Совсем простые люди в Чечне прекрасно разбираются в том, что происходит их стране и в России в целом, очень внимательно следят за каждым словом о Чечне, прозвучавшем в средствах массовой информации.

Олег Кусов: "Валидейта" - это пока единственная служба, проводящая масштабные исследования в Чечне. По мнению профессора Хайкина, подобные исследования могут сыграть большую роль в разрешении чеченской проблемы.

Сергей Хайкин: Социологическая служба "Валидейта" в течение этого года провела в Чеченской республике уже четыре репрезентативных опроса, и кроме этого провела еще ряд так называемых качественных исследований, то есть глубинных интервью и фокус-групп. В этих опросах имеют равные шансы быть представлено все население Чечни - в этом их смысл, смысл выборочных исследований. Мы опрашиваем тысячу человек, но мы можем судить обо всем население. Сейчас мы можем оценить точность наших измерений - это порядка где-то двух процентов. Во время опросов наши интервьюеры опрашивают людей только по месту жительства, индивидуальные интервью. Наши интервьюеры - это учителя и студенты грозненских вузов. Но это не просто учителя и студенты, а люди, которые прошли специальную подготовку, обучение, тренинг. Но есть специфика работы в Чеченской республике, связанная, с одной стороны, с открытостью населения, с желанием рассказать. Но, с другой стороны, из-за особенности ситуации и очень высокой степени политизированности и недоверия нужно интервьюеру уметь абстрагироваться от того, что может смутить респондента, уметь объяснить ему, что мы не агитаторы, что мы не пропагандисты, что мы пытаемся понять его точку зрения.

Олег Кусов: Социологические исследования московской службы "Валидейта" показали, что жители Чечни надеются не только на президентские выборы в республике, но и на политические переговоры Москвы со сторонниками Аслана Масхадова.

Сергей Хайкин: Мы задали вопрос о том, что, с вашей точки зрения, может сейчас в наибольшей мере повлиять на политическое решение ситуации в Чечне, на урегулирование ситуации в Чечне. И мы дали несколько вариантов ответов: избрание президента, избрание парламента, подписание договора о разграничении полномочий между федеральным центром и Чечней, переговоры с представителями Чеченской республики Ичкерия, с Масхадовым, передача функции управления, охраны порядка республиканским организациям. Так вот 64% сказали, что первое место - избрание президента. Этот вопрос действительно интересует. Я напомню: 76% собираются придти на выборы. 64% назвали избрание президента. Для контраста - 39% назвали парламент. Это более дальняя задача, сейчас не сидящая в умах. Переговоры с представителями Чеченской республики Ичкерия с Масхадовым 31%, треть, считайте, населения, считает тоже это важным фактором политического урегулирования. Каждый четвертый говорит о важности подписания договора о разграничении полномочий. Если вы заметите, то вы увидите, что интерес к избранию президента гораздо выше, чем к договору о разграничении полномочий. Я думаю, что это имеет достаточно ясное объяснение. Если иметь в виду, что 75% населения республики сегодня считает правильным, чтобы Чечня находилась в России, а сегодня таковых уже 75%, месяц назад было 70, два месяца назад 64%. Часть людей, которая колебалась, сомневалась, сегодня подтверждают, что Чечня, по разным причинам, должна находиться в составе России. И примерно 18-20% есть людей, традиционно поддерживающих мысль о том, что Чеченская республика должна развиваться как самостоятельное, независимое государство. Так вот, если иметь в виду, что каждые три из четырех человек полагают, что Чечня должна находиться в составе России, сама идея договора о разграничении полномочий становится чисто хозяйственной операцией, из политического этот документ становится в значительной степени хозяйственным. И людей, если уж говорить о хозяйственных вопросах, гораздо больше интересует совершенно конкретные вещи: когда же наконец мне объяснят, как я буду получать компенсации за разграбленное имущество и утраченное жилище? Когда мне наконец скажут, что откроются человекоемкие производства, чтобы я мог устроиться на работу. А вот ход к решению этих проблем им видится в значительной степени в разумном избрании президента. Поэтому интерес к этим выборам точно будет очень большой, это не вызывает никаких сомнений.

Олег Кусов: В то же время, по мнению профессора Хайкина, чеченцы не доверяют местным пророссийским властям.

Сергей Хайкин: Я бы не сказал, что доверие растет. Когда мы спрашиваем о том, насколько люди удовлетворены деятельностью местной администрации, деятельностью федерального центра, мы получаем достаточно устойчивые в течение последних месяцев цифры. Где-то треть населения вполне довольны. Да, замечает какие-то усилия конкретные федерального центра и местной власти. А значительная часть говорит - нет, ничего не видим. Более того, когда мы спрашиваем, улучшается или ухудшается ситуация, то в этом месяце больше стало людей, которые говорят о том, что ситуация ухудшается. И мы спросили, в чем именно заключаются признаки улучшения и ухудшения и люди достаточно убедительно на эти вопросы ответили. Задали мы вопрос: как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в республике? 54% говорят, что ситуация не меняется. То же самое примерно было месяц назад. 28% говорит, что ситуация улучшается, 15% говорит, что ситуация ухудшается. То есть есть и то, и то. Тогда мы спросили, в чем вы видите признаки улучшения ситуации? И вот что нам ответили респонденты (подчеркну, что это был открытый вопрос, мы не подсказывали варианты ответов) 40% говорит - выплачиваются пособия, пенсии, стипендии. Для многих это было из вопросов вопрос, для многих это единственный источник дохода. 19% - выдают зарплату. 16% - восстанавливают город, восстанавливают жилые дома, признаки улучшения. 14% - прекратились или реже стали массовые зачистки. 15% - восстанавливаются школы, больницы, магазины, конкретные вещи. Но вот есть люди, их относительно немного - 7%, которые все еще помнят - убрали блокпосты. Это было сделано перед референдумом. 6% говорит про ощущение меньшей опасности, чем прежде. 6% говорит - не ведется широкомасштабная война, нет бомбежек, обстрелов. Но вместе с тем есть и признаки ухудшения. 37% говорит - продолжаются взрывы, теракты. Не называется то, что у кого-то нет света. У кого-то нет газа, в ужасных условиях живут, без работы. Еще 33% - убивают людей, гибнут люди. 20% пишут - продолжаются похищения людей, пропадают люди. 14% - нет стабильности. 8% - не соблюдаются права человека. И вот только где пошла безработица, отсутствие рабочих мест - 6%. Поэтому люди по-разному относятся, но в целом у меня складывается ощущение, что у людей сегодня сохраняется в Чеченской республике надежда. Им кажется, что возможны какие-то конструктивные решения, возможны какие-то подвижки. Сейчас я достаточно часто слышу слово "появилась надежда". Но неужели опять обманут? Неужели опять ничего не получится? Вот такое примерно настроение.

Олег Кусов: Наиболее существенной проблемой для чеченцев остается по-прежнему отсутствие безопасности. Жители республики считают, что угроза их жизням исходит как от российских силовых структуру, так и от уголовных элементов.

Сергей Хайкин: Складывается у народа Чечни ощущение разгула просто уголовщины. Им трудно определить мотивы идейные или мотивы совершенно меркантильные, примитивные. Они говорят о человеке с ружьем как просто источнике опасности. И мы задали опять вопрос, от кого исходит главная опасность простому человеку. Я, конечно, ожидал, гипотетически предполагал, что по-прежнему в Чечне в качестве главного источника опасности будут называться российские военные формирования любые, будь то армия или милиция или какие-то специальные органы и организации. В прошлом месяце и в этом порядка 70% говорят, что главная угроза исходит именно от этих сил. Но наряду с этим за этот месяц очень сильно возросло сознание того, что опасность для простого человека представляет просто уголовщина - с 20 до 40%. Опасность представляют, отвечают люди, силы сопротивления, моджахеды. Опять почти на 15% рост, за последний месяц это происходит. И естественно, что если бы удалось какими-то способами сократить число взрывов, похищений людей, вот этих подрывов, различных акций, конечно, это создавало бы у людей ощущение того, что наступает мирная жизнь. А так этого ощущения у людей не возникает.

Олег Кусов: Социологи в своих опросах не обошли и проблему террористических актов, участившихся на территории Чечни.

Сергей Хайкин: Я в прошлом проекте майском, задал вопрос, мы сразу исследования проводили после взрыва в Знаменском и Элисхан-Юрте, и я задал вопрос о том: как вы думаете, большинство людей осуждают, одобряют или относятся безразлично к этим взрывам? Опять у меня была гипотеза, много беседовал с людьми в разных районах Чечни, с разными слоями, и всегда, когда речь заходила о этих подрывах, я всегда видел попытку объяснить, что это спецоперация ФСБ, но и была попытка это объяснить. И в друг в прошлом месяце, когда мы задаем вопрос: как вы думаете, большинство людей осуждают или одобряют эти подрывы? 95% отвечают: я думаю, что большинство людей осуждают. В исследовании этого месяца мы поставили вопрос: как бы вы назвали подрывы с использованием шахидов-смертников, которые происходят в Чечне - боевыми диверсионными операциями, террористическими актами или актами отчаяния? И вот когда мы так задали вопрос, то мы увидели разную реакцию людей. 40% сказали, что это террористические операции, север Чечни, Наурский, Надтеречный, Шелковской районы - почти 70% четко определил, что это террористические акции. 11% - около 12% сказали, что это боевая диверсионная операция. Вот вам и отношение косвенно сказывается. Более 30% хотят это объяснить, они это назвали актами отчаяния, и они видят причины того, что происходит в значительной степени и в настоящем в Чечне и в том, что происходило в течение последних 12 лет. Конечно, в свете того, что мы с вами говорили, выборы предстоящие президента для простого человека - это очень важная вещь.

Олег Кусов: Во время проведения комплексного социологического исследования в Чечне российские и чеченские власти объявили о намерении заключить договор о разграничении полномочий. Этой теме посвящена публикация в газете "Нью-Йорк Таймс". С фрагментами статьи под заголовком "Скептицизм по поводу плана расширения автономии Чечни" вам познакомит моя коллега Вероника Боде.

Вероника Боде: Нынешняя дискуссия о разграничении полномочий началась в мае, после того, как волна терактов со стороны взрывников-камикадзе потрясла республику и усилила решимость Москвы действовать. Нынешней весной в Чечне состоялся референдум, который предал законность новой конституции республики, хотя Чечня продолжает оставаться под контролем Москвы. Комиссия, в составе 50 человек, возглавляемая влиятельным руководителем администрации президента Александром Волошиным, разрабатывает соглашение. Путин хочет, чтобы текст этого документа был готов к октябрю. Пока неясно, будет ли текст этого проекта соглашения представлен нынешнему руководству Чечни или же Москва будет ждать завершения выборов в республике. В любом случае проект соглашения должен быть одобрен обеими сторонами, после чего он будет представлен в российский парламент для утверждения. В этом процессе не принимают никакого участия мятежники, которые продолжают вести борьбу в Чечне. Политический аналитик Андрей Рябов, который является членом научного совета московского Центра Карнеги, заявил, что, по его мнению, Путин может выполнить большинство требований Кадырова, направленных на расширение автономии республики. Однако, продолжает Рябов, проблема заключается в том, что Кадыров не имеет фактически никакой народной поддержки в Чечне, так как он воспринимается населением как человек Москвы. Комментируя предложения Кадырова, Рябов подчеркнул: "Проблема не в Москве, а в том, что Москва делает ставку на очень непопулярного в Чечне человека. Можем ли мы создавать правительство с таким человеком?". По словам Рябова, Россия теперь сталкивается с насилием в Чечне в условиях ограничения потока информации и военных действий. Информационная блокада создается в значительной степени за счет того, что поездка репортеров в Чечню затрудняется. Эта тактика властей оказалась настолько эффективной, что многие россияне, кажется, весьма туманно представляют себе, что война там идет уже четвертый год".

Олег Кусов: Полный текст статьи можете прочить на Интернет-сайте "ИноСМИ.ру". на этом же сайте перевод статьи "Путин оказался в тупике" из германской газеты "Тагес Цайтунг". В ней своими взглядами на ситуацию в Чечне делится бывший спикер Государственной Думы России Иван Рыбкин. Фрагменты его интервью прочитает Никита Татарский.

Никита Татарский: Сегодня Путин понимает ситуацию лучше, чем раньше. Когда я в 1991-м году первый раз говорил с ним о Чечне, тогда он был заместителем главы администрации президента, он еще не понимал всей глубины проблемы и считал, что все можно решить при помощи силы. Но как можно выиграть войну с такой армией? Я сам наблюдал, как ведут себя офицеры и генералы, когда они считают, что сила на их стороне. Они походят на обожравшихся охотничьих собак, которым вообще-то следовало поймать зайца или лисицу, однако вместо этого они пытаются с ними договориться, потому что слишком ожирели, чтобы бегать. И это верные союзники президента? Референдум отобрал у людей надежду, ведь там ничего не меняется к лучшему. Путин чувствует, что он оказался в тупике. Теперь он хочет избавиться от проблемы и переложить ее на плечи главы республики Ахмада Кадырова. Между прочим, это единственный человек в российском регионе, которому лично подчинены спецподразделения Министерства внутренних дел. Но это приводит к новым зверствам, чеченцы сводят счеты с чеченцами. За этим скрывается своей расчет - при помощи маленькой гражданской войны не дать разгореться большому пожару. Фатальная ошибка. Главным условием для мира является достижение договоренностей между чеченцами, но этому чинятся всяческие препятствия. Суть конфликта в сепаратизме, а не в терроризме, как хотят нас убедить после 11 сентября. Масхадов - это не Усама бин Ладен, и большинство мятежников вовсе не талибы.

XS
SM
MD
LG