Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Южноосетинские артисты


В столице Южной Осетии городе Цхинвале еще многое напоминает о недавней межнациональной войне. Самопровозглашенная республика остается экономически отсталым регионом. Ликвидировать следы вооруженного конфликта пока местным властям и жителям не под силу. Здесь еще можно встретить немало разрушенных домов, да и те здания, которые остались после войны целыми, требуют срочного ремонта. Однако, несмотря ни на что, власти уверено говорят о планах по возрождению республики.

У нашего корреспондента Дмитрия Александрова, побывавшего на днях в Цхинвале, сложилось впечатление, что это возрождение республики начинается с культуры, точнее, с местного драматического театра имени Коста Хетагурова. Несмотря на поздний час и свободный от спектаклей день, в театре наш корреспондент застал почти всю труппу во главе с художественным руководителем Тамерланом Дзудцовым. Артисты обсуждали творческие планы. Само здание театра требует серьезного и срочного ремонта, небогат и реквизит труппы, но, как оказалось, на произвол судьбы южноосетинские артисты не брошены. Среди тех, кто оказывает ощутимую помощь драматическому театру имени Коста Хетагурова, Тамерлан Дзудцов назвал правительства Южной и Северной Осетии, а также художественного руководителя Мариинского театра Валерия Гергиева.

Тамерлан Дзудцов: Та помощь, которую оказывают наши правительства, ощутима. На следующую весну запланирован капитальный ремонт театра. Потому что, обратите внимание, где мы сидим, в каком состоянии мы находимся. В данный момент мы работаем над Бомарше "Фигаро", и мы его практически из той помощи, которую нам выделил Гергиев, костюмы, мы одеваем в эти костюмы весь спектакль. Когда мы говорим о зарплате в Москве, Санкт-Петербурге, нам практически не верит никто. Они говорят: это невозможно, это ненормально, это фантастика. Как вы можете так жить? Живем мы за счет того, что родственники помогают, мне, например, брат из России помогает, сад-огород, которым они живут. Всю выручку от спектакля мы распределяем и из этого тоже исходим. Мы еще держимся. Мы спектакли проводим три-четыре раза в неделю. Если новый, премьерный спектакль, то практически обеспечены аншлаги месяца три-четыре. Хотя билеты не очень дорогие, от 15 до 30 рублей. Мы больше не можем делать билеты, потому что ситуация в республике такая, что зарплаты такой нет, чтобы можно было позволить себе 100-150 рублей сделать билет.

Мы ориентируемся на осетинскую классику, ориентируемся на западную, на русскую классику. Мы в следующем году будем участниками фестиваля в Доме Островского. Мы сделали комедию Островского "За чем пойдешь, то и найдешь". Нас знают уже на многих фестивалях, вторично приходят приглашения, они хотят, чтобы мы были участниками этих фестивалей. Ту прессу, ту критику, которую мы получаем, настолько для нас иногда бывает неожиданна в лучшем виде. В силу того, что сами артисты, которые работают, живут все время, это были первые выезды за пределы Южной Осетии и, тем более, в Россию. Первый раз мы выступали на фестивале во Владикавказе "Сцена без границ", а потом сразу поехали в "Театр без границ". Мы начали эти границы убирать со своего пути.

Олег Кусов: Зарплата артиста южноосетинского театра составляет примерно триста рублей, при этом цены на товары в республике почти не уступают среднероссийским. Наш корреспондент спросил у артистов, что их держит при таких заработках в коллективе и вообще в республике, из которой уже на протяжение десяти лет постоянно уезжают ее жители?

Дмитрий Парастаев: Первым долгом семья меня держит, нет тех обстоятельств, чтобы взять и уехать. Конечно, трудно, очень трудно. Мы сейчас зарплату не получаем, перешли на хозрасчет. Некоторые играют, а некоторые живут на сцене. Я люблю эту вещь, это искусство, театр. Каждый день здесь, мы - одна семья, мы очень дружный коллектив, едины сами по себе. С юмором народ, любит искусство наш народ, наши зрители, очень сильно любят, и понимают, и разбираются высококлассно, профессионально разбираются во всем. Так что народ ходит, смотрит, оценивает. Нам оценки ставит наш зритель. При свечах, при шахтерских фонарях мы играли, было дело. Потом нам подарили движок дизельный. Еще проблемы были с соляркой. Есть такие люди, которые нам помогают. Гергиев нам прислал декорации. Дается стимул для нас, для актеров. Мы работаем, отдаем все, что у нас есть.

Актриса: Из-за театра я осталась здесь в Осетии. Я не бросила, потому что я люблю свою профессию, театр. Южную Осетию тоже, конечно, люблю, но больше всего я люблю осетинский театр. С малых лет я люблю театр, и оформляю спектакли сама. Как-то мы привыкли уже. Это чистый патриотизм.

Вильгельм Хасиев: Мы, наверное, сыграли какую-то роль в том, чтобы народ не покинул эту землю. Если бы мы уехали, они бы тоже разъехались. Мы сыграли какую-то роль в том, чтобы они эту землю не покинули. Это любовь к театру, любовь к искусству. У нас прекрасный зритель, они вместе с нами, они нас очень любят, наверное, потому они жертвуют теми копейками, которые они получают. Мы никогда не снимали спектакля из-за того, что у нас не было зрителя. Когда мы выезжаем на гастроли, на фестивали, спрашивают, сколько у нас зарплата, я говорю - двести. Долларами? Нет, рублями. И они не верят. Несмотря на это, мы все-таки живем.

Олег Кусов: Государственный драматический театр Южной Осетии имени Коста Хетагурова имеет большие творческие традиции. Он был образован в 1931-м году на базе местного драматического кружка. Трупа театра пополнялась в те годы выпускниками осетинской студии при тбилисском театре имени Шота Руставели. В дальнейшем осетинские актеры стали обучаться в Москве и Владикавказе. С 2000-го года южноосетинский театр имени Коста Хетагурова активно гастролирует по России. Художественный руководитель и директор театра Тамерлан Дзудцов часто бывает в московских театрах. Во время одной из таких поездок побеседовал по просьбе программы "Кавказские хроники" московский режиссер и сценарист Аким Салбиев. Их разговор начался с недавней истории, с тех дней, когда на улицах Цхинвала шли бои между осетинскими и грузинскими вооруженными формированиями. И даже в такое время в театре продолжали играть спектакли.

Тамерлан Дзудцов: Театр брали штурмом, и после этого театр превратился в такой разрушенный театр, который мы сегодня своими силами пытаемся восстановить, сделать необходимые вещи, чтобы театр мог функционировать нормально. Бедность театра связана с той же эпохой, потому что с тех пор, как театр отошел от постсоветского пространства, мы лишены возможности делать очень богатые декорации, костюмы. Волею судьбы у нас есть друзья, тот же Валерий Гергиев из Мариинского театра, который нам неоднократно помогал костюмами и декорациями, которые мы используем в наших спектаклях. То есть мы просто перекраиваем мягкие декорации, костюмы подбираем и играем спектакли. И зарплата нашего театра, можно сказать, самая смехотворная, потому что на 140 единиц штатного расписания тридцать тысяч рублей, то есть самая большая зарплата у меня - 350 рублей.

Аким Салбиев: Это десять долларов. Сколько мест в театре? Какой репертуар у театра?

Тамерлан Дзудцов: 340 мест в зрительном зале нашего театра. Театр уникальный по своим акустическим данным, потому что в любом месте можно услышать звук. В то же время, репертуар нашего театра - мировая классика, Шекспир, "Юлий Цезарь", Теннеси Уильямс "Стеклянный зверинец", "Пир" по "Маленьким трагедиям" Пушкина, а также комедии, трагикомедии.

Аким Салбиев: Хотелось бы больше узнать, если это Кавказ, то, что там есть такого этнического, фольклорного?

Тамерлан Дзудцов: Практически в наших осетинских спектаклях мы привносим туда и фольклор, и этнографию, потому что без этого осетинской драматургии нет. То, что мы привносим туда, это связано с нашими народными обычаями, потому что есть спектакли, которые требуют этого. Спектакль "Амаран", который мы показывали на фестивале национальных театров Северного Кавказа, там мы сделали акцент на те символы, которые в нашей исторической этнографии существуют.

Аким Салбиев: Поподробнее, о чем эта вещь?

Тамерлан Дзусцев: Спектакль создан на основе трагедии Эсхила "Прометей", как человек хотел постичь вершины разума, чувств, оказывается в этой ловушке своих же собственных чувств и взаимоотношений с миром. Потому что человек бывает иногда слаб в своих решениях, слаб в своей воле, слаб в своих чувствах, а только непоколебимость воли и чувств приводит к цели.

Аким Салбиев: Говорят, гений и злодейство - две вещи несовместимые. Театр и политики - совместимы?

Тамерлан Дзудцов: Конечно, они несовместимы. С другой стороны, взаимоотношения у них, можно сказать, парадоксальные просто. Потому что театр иногда приводит политиков в тот трепет, который просто-напросто заставляет их думать по-другому. И в то же время политика разрушительно действует на театр, на искусство. Театр должен быть вне политики, это я принимаю только "на ура". Потому что только политика, которая была развернута в 92-м году, она разрушила наш театр, она разрушила связи, она приостановила, притормозила движение вперед. Я думаю, что это плохо влияло. Сегодня театр должен создавать ауру вокруг себя и делать свою политику в отношении политической жизни, которая творится на Кавказе. Ошибки политиков приводят к краху целых систем и целых эпох.

Аким Салбиев: Все-таки, когда приезжают театры Кавказа на разные фестивали, то ждут, как мне кажется, какие-то традиционные кавказские этнические спектакли. Почему в театрах Южной Осетии мало в репертуаре таких вещей?

Тамерлан Дзудцов: Вы правы в этом. Потому что, когда мы выехали на фестиваль, все ждали этнографических зарисовок из кавказской жизни. Когда занавес открывался, они видели современные спектакли, в современной трактовке, это были и "Пир" Пушкина, и "Юлий Цезарь", то критика немножко была в недоумении. Но в то же время критика отметила, что здесь пахнет Кавказом. Потому что в том же "Пире" Пушкин, которого мы показывали на фестивале, взяли гран-при на первом кавказском фестивале, говорили о том, что нас болит. Потому что это было то время, когда продолжается пир во время чумы. "Юлий Цезарь", который мы перенесли действие в сумасшедший дом, мы как раз говорили о той политике, которая сегодня творится вокруг нас. Потому что мир, перефразируя Шекспира, просто сошел с ума.

Олег Кусов: В уходящем году южноосетинский театр принял участие в международном театральном фестивале "Гостиный двор" в Оренбурге. Об участии театра в фестивале рассказало Интернет-издание "Вести из Южной Осетии". "Адреса фестивальных поездок южноосетинского госдрамтеатра имени Коста Хетагурова множатся и уводят наших артистов все дальше вглубь России. Последний раз их принял международный театральный фестиваль "Гостиный двор", проводившийся в Оренбурге в начале июня в третий раз. Цель фестиваля - сохранить заложенные традиции, представить сценическое искусство самых разных жанров и видов на языках многонациональной России и зарубежья, укрепляя дружественные отношения между народами. Тамерлан Дзудцов повез на фестиваль "Гостиный двор" спектакль "Юлий Цезарь" Шекспира, этот же спектакль был представлен и на фестивале на Волге, состоявшемся в ноябре прошлого года под девизом "Наш Шекспир". С него наши привезли приз за создание актерского ансамбля. Спустя некоторое время в адрес театра были пересланы материалы о фестивальных спектаклях, опубликованные в российских газетах, небольшие из которых, разумеется, о нашем театре, хочется привести.

"Жизнь как дурдом, дурдом как жизнь. Его обитатели с грустными глазами и статьи патрициев вполне разбираются в вопросах политики. Они абсолютно совершенные люди, живущие в пределах своей игры по законам нормального мира и поднимающие шекспировские проблемы на уровень сегодняшнего дня. Этот режиссерский, не такой уж новый, подход, принимается сразу и без сопротивления, даже без оглядки на его национально-политические истоки. Колоритная внешность артистов, мелодика национальной речи - все это завораживало. Единственное, что удручало - это перевод. Организаторы фестиваля решили, что спектакль на русском языке, а аппараты, которыми располагает наш театр, во-первых, старые, во-вторых, их очень мало. До конца спектакля досидели истинные театралы и люди, имеющие непосредственное отношение к театру".

Газета "Оренбургская неделя" писала про них: "Они устроили настоящую овацию по окончанию спектакля и не в качестве извинения за тех, кто ушел, а потому что цветы и аплодисменты - единственный способ выразить радость и благодарность осетинскому театру за его мудрое искусство".

По словам художественного руководителя театра Тамерлана Дзудцова, после спектакля "Юлий Цезарь" состоялся серьезнейший разговор. Звучали слова о том, что югоосетинский драмтеатр носит эмблему профессионализма. Нас благодарили, говорили, что увидели великолепную игру артистов. Один из театральных критиков Николай Жегин, член совета Международной академии театра сказал примерно следующее: "Я увидел перед собой великолепных артистов и настоящих мастеров. Такие актеры в свое время были во МХАТе, сегодня их уже нет, и театр ими гордился".

Олег Кусов: Труппа югоосетинского театра ездит по городам России на автобусах. У коллектива просто нет средств на более быстрый и удобный вид транспорта.

Тамерлан Дзудцов: На фестиваль в Магнитогорске "Театр без границ" в 2001-м году ехали четыре дня на двух "Икарусах". И когда мы, наконец, переходили Уральский хребет, то случилось небольшое ночное ЧП, потому что наши автобусы застряли в снегу. В Магнитогорске заволновались люди, организаторы, вплоть до того, что хотели выслать вертолет, чтобы искать, связи никакой не было. Мы, слава Богу, добрались нормально, и тогда уже в Магнитогорске говорили, что это тот уникальный театр, который четверо суток без остановки добирался. На самом деле это, может быть, сложно добираться ан автобусе, но, с другой стороны, это интересно, потому что больше общаешься с миром, который вокруг тебя. Другого транспорта у нас практически нет и то, благодаря нашим друзьям в Северной Осетии, нам оказывают существенную поддержку, и мы добираемся.

Аким Салбиев: Президент республики Южная Осетия оказывает поддержку театру?

Тамерлан Дзудцов: Де, всемерную поддержку оказывает нашему театру. В следующем году он обещал, что начнет ремонт и реставрацию нашего театра.

Аким Салбиев: А что еще есть в Южной Осетии, кроме театра? Есть ли филармония, какие-то коллективы?

Тамерлан Дзудцов: Танцевальный ансамбль и мужской хор, который работает при этом ансамбле. А все остальное на гране возрождения и зарождения, можно сказать. Потому что, если говорить о филармонии, особого хода нет. Уникальность еще есть в том, что в Южной Осетии есть орган, который сегодня бездействует. Есть такая идея, чтобы пригласить двух-трех органистов, можно было бы сделать мини-фестиваль в Южной Осетии.

Аким Салбиев: Как они будут добираться?

Тамерлан Дзудцов: Добираться через Владикавказ, через Военно-Осетинскую дорогу, там практически без проблем добраться до Южной Осетии, что всем гостям мы всегда рады, мы всегда ждем.

Аким Салбиев: Война - это что лично для художественного руководителя и директора театра?

Тамерлан Дзудцов: Переосмысление жизни и переоценка ценностей. Когда по ту сторону баррикад оказываются те люди, с которыми ты был, можно сказать, в хороших отношениях, те ценности, которые они превозносят по-другому, ты переоцениваешь свои взаимоотношения с ними. Например, для меня это была потеря чувства страха. Потому что после того, что я пережил на этой войне, это было становление моей творческой личности, когда город обстреливали, то даже в фильмах Феллини я такого не встречал, обстреливается город, а в это время в театре идет спектакль, комедия. Я захожу в зрительный зал, я вижу, что половина партера, который заняли боевики с оружием, они смотрят спектакль, смеются, и вдруг над театром взрывается ракета, и актеры легли просто на сцену, зал притих. Ситуация была такая парадоксальная, непонятно, что это, в каком мире ты живешь, это фильм или что.

Аким Салбиев: Каков сегодня имидж Кавказа? Есть ли те слагаемые, которыми гордились предки?

Тамерлан Дзудцов: Имидж Кавказа был разрушен политикой, потому что политики его разрушили ради личного обогащения, ради корыстных целей. Они сделали то, что десятилетиями, столетиями создавали люди Кавказа. Это место, куда Ноев ковчег приплыл, где был распят Прометей, откуда хотели забрать золотое руно. Вся история, все легенды были связаны с Кавказом. Даже такая легенда, что на Кавказе существует семь шамбов - это уже из области мистики. Но на самом деле, я могу сказать так, что имидж Кавказа люди искусства пытаются сделать, я думаю, у них это уже получается, так как на Кавказе уже второй раз в этом году проходил театральный фестиваль народов Северного Кавказа. Из Чечни приезжал чеченский театр, он показывал спектакли, практически общались нормально. Во Владикавказе был показан ингушский спектакль именно в осетинском театре. Люди говорили языком искусства друг с другом, люди понимали друг друга, и они говорили о своей боли, о своих взаимоотношениях. Политика, если бы она не мешала, то, мы - люди искусства, мы сделаем свое.

Аким Салбиев: То, что создается всегда веками, разрушается очень быстро. Сегодня, к сожалению, лицо Кавказа часто представляется как поле зла. Поэтому будет очень трудно.

Тамерлан Дзудцов: Кто, если не мы?

Олег Кусов: Однако, у югоосетинских актеров до сих пор не восстановлены связи с грузинскими коллегами, хотя еще не так давно многие актеры приезжали на работу в Цхинвал именно из Тбилиси. Даже трудно сказать, кто больше виноват в этом - политики или чиновники от культуры. В то же время у цхинвальского театра в уходящем году с успехом прошли гастроли в аджарской столице городе Батуми.

Тамерлан Дзудцов: В августе месяце мы были с мини-гастролями в городе Батуми. Был, можно сказать, очень интересный выезд. Потому что, во-первых, в истории осетинского театра это был первый выезд. Самый интересный момент в чем? Что есть советское время это было бы просто возможно сделать и поехать спокойно, без всяких затрат, без всяких коллизий, то именно в это время, в этом году мы сделали такой выезд в Батуми, где мы были неожиданностью были для зрителя тоже, полной неожиданностью. Для нас был полной неожиданностью их уровень встречи. Потому что просто такой встречи нигде не было, честно сказать, это все было на самом высшем уровне. И даже не в том отношении, что из Южной Осетии, их надо принять, чтобы никто не обиделся. Уже после первого спектакля к нам отнеслись совершенно по-другому. Как заметил президент Аджарии, для него открытием стал наш театр. Потому что тот стиль работы, тот уровень мастерства для него стало каким-то примером подражания. Для нас это было самой большой похвалой. В этом отношении мы даже задумали с батумским театром совместный проект и, я думаю, что в следующем году мы его будем реализовывать - это совместная постановка спектакля. С Тбилиси особых связей у нас нет, никаких контактов мы не имеем с ними, даже с Министерством культуры. Нами не интересуются, а у нас тоже нет интереса контачить с ними. В 96-м нам пришло приглашение с грузинского международного театрального фестиваля, на спектакль пригласили тогда. Но из-за политических неурядиц мы не смогли поехать туда, а, казалось бы, 110 километров.

Олег Кусов: 110 километров между Цхинвалом и Тбилиси сегодня и осетинам, и грузинам преодолеть непросто. Война, как создается впечатление, надолго развела людей по этническому признаку. Но первыми по этой дороге должны проехать именно деятели искусства, поскольку политики не спешат отправиться навстречу друг другу.

XS
SM
MD
LG