Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Показания Ричарда Кларка


Работа независимой комиссии по расследованию антитеррористических действий правительства - для краткости ее называют "комиссия 11 сентября" - остается главным политическим событием Вашингтона. На прошлой неделе свои показания комиссии дали высокопоставленные должностные лица двух администраций - Билла Клинтона и Джорджа Буша. Среди них был и Ричард Кларк - карьерный вашингтонский чиновник, работавший в четырех администрациях, а ныне возглавляющий собственную фирму потитического консалтинга. Интерес к допросу Кларка был спровоцирован заранее им самим.

Кларк написал книгу о своей работе в Белом Доме - сначала в качестве специального советника президента Клинтона, а затем координатора по контртерроризму - он отвечал за взаимодействие федеральных ведомств в этой сфере. Команду Клинтона не раз обвиняли в недостатке внимания к угрозе исламского экстремизма, в том, что она вела себя недостаточно агрессивно по отношению к Усаме бин Ладену и "Аль-Каиде". Ричард Кларк утверждает прямо противоположное: по его словам, не прошлая, а нынешняя администрация, то есть Джордж Буш и его ближайшее окружение проявили недопустимую беспечность и медлительность в этом вопросе.

Кларк - не первый бывший сотрудник администрации Буша, выступающий с разоблачениями такого рода. Первым стал в январе этого года бывший министр финансов Пол О'Нил, обвинивший президента Буша и его ближайших советников в одержимости идеей свержения Саддама Хусейна. О'Нил выбрал неудачный момент для разоблачений: американская экономика как раз пошла в рост, а в Ираке поймали Саддама Хусейна. В итоге его книга, несмотря на 30-процентную уценку, пылится в магазинах и ныне, а сам он едва не угодил под следствие за разглашение секретной информации.

Кларк поступил осмотрительнее. Выход его книги "Против всех врагов" был приурочен к началу публичных слушаний в независимой комиссии. Параллельно достигла высокого накала, приняв характер личных выпадов, полемика кандидатов в президенты по вопросам национальной безопасности. За три дня до появления в "комиссии 11 сентября" Кларк дал интервью телекомпании CBS, которая не только поставила его в прайм-тайм, но и предоставила эту программу партнерам по региональному вещанию, значительно увеличив, таким образом, аудиторию. Потом выяснилось, что CBS имеет свою долю в этом коммерческом проекте и уже ведет переговоры о продаже прав на экранизацию книги. К тому моменту, когда Кларк предстал перед комиссией, он дал уже десяток интервью и превратился в знаменитость международного масштаба.

Но и в Белом Доме не бездействовали. В архивах администрации нашлась стенограмма закрытого брифинга, который Кларк провел в августе 2002 года. Такие брифинги созываются тогда, когда должностные лица не считают возможным выступать с публичными комментариями нюансов политики под собственным именем - лицо, проводящее брифинг, нельзя не только называть по имени, но и цитировать. Оказалось, что нынешний Ричард Кларк противоречит себе тогдашнему. Мало того: в свое время, еще будучи чиновником администрации Буша, Кларк давал показания специальной совместной комиссии Конгресса. Никаких негативных оценок в том выступлении не прозвучало.

Эти ответные разоблачения лишь подогрели интерес к появлению Кларка на слушаниях комиссии. На заседание, помимо несметной толпы репортеров, пришли родственники погибших 11 сентября.

Как установила комиссия - не из показаний Кларка, а изучая документы и опрашивая других свидетелей - Кларк был одним из первых экспертов правительства США, обративших внимание на угрозу, исходящую от Усамы бин Ладена. Он сосредоточился на разработке национальной стратегии противодействия этой угрозе. Его план, завершенный летом 98 года, получил краткое наименование Delenda - по первому слову латинского афоризма Delenda est Carthago - "Карфаген должен быть разрушен". Уже из краткого заголовка документа видно, что речь шла о серии силовых акций против "Аль-Каиды". Вместе с тем план носил ограниченный характер, о чем рассказал комиссии сам Кларк.

Ричард Кларк: Наша цель состояла в том, чтобы ликвидировать "Аль-Каиду" как угрозу Соединенным Штатам. Мы признавали, что нам вряд ли удастся полностью уничтожить всех и каждого, кто считает себя членом этой сети. Но мы способны сделать "Аль-Каиду" недееспособной, какой стала организация Абу Нидаля в конце своего существования - она больше не представляла угрозы для Соединенных Штатов. Вот чего мы хотели. И ЦРУ говорило, что если оно получит все необходимые ресурсы, этой цели можно будет достигнуть в лучшем случае за три года.

Владимир Абаринов: Организация Абу Нидаля - ее более известное название "Черный сентябрь" - это террористическая группа, отколовшаяся в 1974 году от Организации освобождения Палестины. Сам основатель Абу Нидаль умер в ноябре 2002 года в Багдаде. На счету организации 20 террористических актов, в которых погибли 900 человек. О том, что "Аль-Каида" - террористическая организация совершенно нового типа, о разбросанных по всему миру "спящих ячейках", о системе ее финансирования - правительству США тогда, в конце 90-х годов, было мало что известно. Организацию бин Ладена считали традиционной группировкой, практикующей традиционные методы. Альтернативой силовому подавлению были тайные операции разведки. О том, почему США не применили этот второй вариант, Ричард Кларк говорит так.

Ричард Кларк: Надо отдавать себе отчет еще кое в чем, когда речь идет о способности ЦРУ к тайным операциям. В течение многих лет Конгресс и пресса огульно критиковали агентство за тайные операции, которые оно вело по поручению Белого Дома и таких людей как я - я говорю не о себе, а о людях, занимавших такую же должность. И многим руководителям ЦРУ потом устраивали разнос в таких, как этот, залах за провалы тайных операций, превращали их в мяч для политических игр. Полагаю, это научило их тому, что тайные операции опасны для ЦРУ в той же мере, в какой они опасны для противника. В этом состоит урок, который получило нынешнее поколение руководителей оперативного директората в ходе своей служебной карьеры. Джордж Тенет говорит, что он не занимается перестраховкой, и он, конечно, знает это лучше, чем я. Но, глядя со стороны, работая с оперативным директоратом в течение 20 лет, мне представляется, что они не только избегают риска, но и имеют все основания избегать его, потому что Конгресс и пресса научили их, что тайные операции, вероятнее всего, выйдут им боком.

Владимир Абаринов: Однако и предложенный Кларком план силового давления на "Аль-Каиду" главы соответствующих ведомств отвергли - они считали, что удары по афганской территории приведут к значительным побочным жертвам и подорвут репутацию США в глазах мусульманского мира. Предложение Кларка оказать помощь Северному Альянсу в Афганистане тоже не встретило энтузиазма - руководители соответствующих ведомств не видели в Альянсе серьезной военной силы, способной опрокинуть режим талибов. Можно было попытаться точечным ракетным ударом обезглавить организацию. Об одной из таких упущенных возможностей Кларка спросил на слушаниях член комисси Слейд Гортон.

Слейд Гортон: Ранней зимой 99 года, когда ЦРУ предложило атаковать охотничий лагерь в Афганистане, в котором в тот момент, возможно, находился Усама бин Ладен, от этого плана в конце концов отказались. Это вы рекондовали отказаться от него?

Ричард Кларк: Да, сенатор. Я позвонил директору ЦРУ и сказал, что мне доставили сделанную спутником фотографию объекта, и мне совершенно ясно, что это не база террористов - объект выглядел как роскошный охотничий лагерь. И я попросил его самого посмотреть на снимок. Он сделал это, перезвонил мне и сказал, что снимает свою рекомендацию об атаке.

Слейд Гортон: То есть вы не давали никаких рекомендаций - ни в пользу атаки, ни против нее?

Ричард Кларк: После взрывов 98 года мы держали на боевом дежурстве у побережья Пакистана подводные лодки, вооруженные крылатыми ракетами, с тем, чтобы иметь возможность атаковать цель, как только мы будем знать местонахождение бин Ладена. Разведданные об этом были очень, очень скудными. Когда я увидел этот cнимок, сделанной спутником, я решил, что он не похож на базу террористов. Окончательное решение принял Джордж Тенет - он рекомендовал ничего не предпринимать. Я не знаю, убедились ли они в отсутствии там бин Ладена или нет.

Владимир Абаринов: После президентских выборов 2000 года Кларк остался работать в администрации президента Буша. Круг его обязанностей изменился: он стал заниматься кибербезопасностью и международной организованной преступностью. Он продолжал участовать в совещаниях по борьбе с терроризмом, но уже не играл на них, как прежде, ключевой роли. Он воспринял изменения в своем служебном статусе как понижение, пытался доложить лично президенту о грозящей Америке опасности. Такой возможности он так и не получил. Его охватило, как он сам сказал комиссии, острое чувство отчаяния.

Отсутствие должной координации между ведомствами считается одной из главных причин, по которым американские спецслужбы не смогли заблаговременно раскрыть заговор 11 сентября. ЦРУ знало об оперативном совещании "Аль-Каиды" в январе 2000 года в столице Малайзии Куала-Лумпуре, но не знало, что двое участников этого совещания вскоре оказались в США. Иммиграционная служба получила список участников куала-лумпурского совещания уже после того, как эти двое въехали в страну. ЦРУ знало, что террористы, возможно, планируют одновременный угон нескольких пассажирских самолетов, но ничего не сообщило об этом ФБР, поэтому ФБР не придало значения донесению своего специального агента в Аризоне, который обратил внимание на необычно большое число арабов в частных летных школах Америки. В Миннесоте одного такого начинающего пилота, Закариаса Муссауи, агенты ФБР арестовали за полтора месяца до терактов 11 сентября, но и этому событию в вашингтонской штаб-квартире не придали значения. Кусочки паззла не сложились в общую картину, потому что каждое ведомство держало добытые им частицы при себе. Ну а если бы кто-то - тот же Кларк - сумел сложить все кусочки, был бы заговор раскрыт? Член комиссии Тимоти Ромер.

Тимоти Ромер: Позвольте мне вернуться к лету 2001 года. Вы говорили, ЦРУ говорило, все говорили о том, что вот-вот произойдет нечто ужасное. По вашим словам, вы хотели бы знать информацию, которой располагало ФБР относительно Муссауи, содержание меморандума отделения ФБР в Финиксе, о террористах на территории Соединенных Штатов. Что вы могли сделать с этой информацией непосредственно перед атакой, летом 2001 года?

Ричард Кларк: Конгрессмен, задним числом очень легко говорить: я бы сделал то-то и то-то. Никогда не знаешь, чтобы ты сделал. Я хотел бы верить, если бы ФБР информировало меня о том, что двое членов "Аль-Каиды", которые присутствовали на совещании в Куала-Лумпуре, находятся в Соединенных Штатах - а у нас были не только их имена, но и фотографии - мы бы созвали пресс-конференцию, огласили бы эти сведения, постарались бы сделать так, чтобы их имена, описания и портреты появились на первой полосе каждой газеты, внесли бы их в список объявленных в розыск опасных преступников, чтобы сообщения попали в вечерние выпуски новостей, и в итоге охота в масштабах всей страны на этих двух из 19 угонщиков была бы успешной. Но я этого не знаю, вы задаете гипотетический вопрос, и такой взгляд назад с учетом нашего сегодняшнего знания будет искаженным.

Владимир Абаринов: В том-то и дело, что эта картина тоже была неполной: из 19 заговорщиков знали только двоих. А ведь были и запасные, о которых так и не узнали по сей день. Даже обличая свое начальство, Кларк, тем не менее, не берется утверждать, что атаку можно было предотвратить. Так, может, он просто жаждет моральной компенсации за прежние обиды, за недооценку не террористической угрозы, а себя самого? Да и не только ведь моральной. Об этом по праву старого друга Кларка говорил на слушаниях член комиссии Джон Леман.

Джон Леман: Дик, с тех пор как мы с тобой впервые 28 лет назад работали вместе на переговорах по сокращению обычных вооружений, я был твоим искренним поклонником. Я наблюдал за твоей отличной работой на разных постах, не опасаясь необъективности. Вот почему меня весьма обнадежило твое согласие уделить нам столько времени - по твоим подсчетам, 15 часов. Я был на одном из этих заседаний и прочел стенограммы двух других и подумал, что это замечательный материал, что мы заполучили человека, который станет нашим Розетским камнем, поможет нам исполнить нашу задачу, дабы американский народ смог уловить существо кроющихся здесь проблем функционирования правительства. И мне казалось, ты выражаешь свое мнение, невзирая на последствия. Ты высказал несколько заслуживающих внимания, хотя и спорных суждений. Но в целом ты критиковал учреждения и людей, которые могли делать свою работу лучше или делали ее совсем худо. И ведь само собой разумеется, что бoльшая часть твоей критики причитается президентству Клинтона, просто потому хотя бы, что это восемь лет, а Буш был у власти всего семь с половиной месяцев [до 9/11]. Я не думаю, что ты в равной мере критикуешь обоих. И вот теперь эта книга. У меня тоже выходили книги. И я прямо-таки зеленею от зависти, глядя на работу рекламного отдела твоего издательства. Мою книгу никогда не читал вслух Джим Томпсон перед объективами пятидесяти фотографов. (Смех.) И, конечно же, CBS никогда не показывало моих интервью по 15-ти региональным каналам, параллельно продавая права на экранизацию книги и предваряя твое появление здесь. Так что - браво! (Смех.)

Ричард Кларк: Спасибо Джон. (Cмех.) Раз уж ты заговорил о политических предпочтениях, позволь и мне сказать кое-что. Меня уже несколько раз на этой неделе обвиняли в том, что я участвую в президентской кампании Джона Керри. Белый Дом заявил, что моя книга - это заявка на высокое назначение в избирательном комитете Керри. Поэтому воспользуюсь тем, что все, что я здесь говорю, я говорю под присягой: я не приму какое бы то ни было назначение в администрации Керри, если такое предложение будет сделано - для протокола, под присягой.

Владимир Абаринов: Джон Керри сейчас - основной кандидат на пост президента от Демократической партии. Но тоже ведь, если разобраться, двусмысленное заявление Кларка. Если ты считаешь себя настоящим профессионалом, если знаешь, как вести войну с терроризмом и обвиняешь нынешнюю администрацию в недооценке твоих способностей, то почему ты отказываешься работать в администрации, которая, может быть, придет на смену этой?

Эта двусмысленность положения Кларка оказала дурную услугу и ему, и комиссии. Здравые суждения утонули в сарказмах вопрошающих. А самое скверное, как отметили потом многие обозреватели, допрос Кларка заставил членов комиссии разделиться по партийной принадлежности - она в значительной мере перестала быть независимой. Когда очередь задавать вопросы дошла до члена комиссии бывшего губернатора Иллинойса республиканца Джима Томпсона, он о терроризме не спрашивал вовсе.

Джеймс Томпсон: Господин Кларк, вот мы тут сидим и любуемся на вашу книгу и на ваш брифинг 2002 года. Где написана правда?

Ричард Кларк: Думаю, такая постановка вопроса отчасти вводит в заблуждение. Пресс-брифинг, на который вы ссылаетесь, имел место при следующих обстоятельствах. Журнал "Тайм" опубликовал что-то вроде сенсации: они узнали, что существует какая-то стратегия или какой-то план и варианты действий, представленные новому советнику по национальной безопасности и команде президента Буша, когда они вступили в должность. "Тайм" написал, что администрация Буша ничего не сделала для реализации плана. Публикация появилась уже после 11 сентября и, конечно, повлекла за собой большое беспокойство в администрации. Поэтому несколько человек, занимающих высокие посты в Белом Доме, попросили меня провести закрытый брифинг и постараться донести до журналистов факты так, чтобы минимизировать критику в адрес администрации. Что я и сделал.

Джеймс Томпсон: Вы хотите сказать, что вас попросили налгать прессе и публике, и вы так и сделали?

Ричард Кларк: Нет, сэр.

Джеймс Томпсон: В таком случае, что вы хотите сказать?

Ричард Кларк: Меня попросили выделить позитивные аспекты в действиях администрации и минимизировать негативные. Специального помощника президента часто просят о таких вещах. Я делал это для нескольких президентов. (Cмех.)

Джеймс Томпсон: Понятно.

Владимир Абаринов: Ричард Кларк настаивает, что положение чиновника обязывало его интерпретировать факты в выгодном для правительства свете.

Джеймс Томпсон: Таким образом, вы уверены в том, что ваша пресс-конференция в августе 2002 года соответствует тому, что вы говорите в своей книге и в тех интервью, которые вы давали в связи с выходом книги в течение последних пяти дней?

Ричард Кларк: Да. Уверен. Думаю, вас беспокоит интонация. И я попытался объяснить вам, сэр, что, когда вы - штатный сотрудник администрации президента Соединенных Штатов, вы стараетесь представить его политику в наилучшем свете, насколько это возможно.

Джеймс Томпсон: При всем моем уважении, г-н Кларк, думаю, меня беспокоит в этом деле многое помимо вашей интонации.

Владимир Абаринов: Слово берет член комиссии Фред Филдинг.

Фред Филдинг: Вот чего я не понимаю. Если вы были так глубоко озабочены и встревожены бездействием и медлительностью администрации Буша, почему вы не рассказали об этом в своих показаниях совместной комиссии Конгресса? Вы считали, что в тот момент не было нужды говорить о том, что администрация Буша была чересчер одержима проблемами Холодной войны и Ираком?

Ричард Кларк: Меня, сэр, не спрашивали.

Владимир Абаринов: В этот момент Ричард Кларк густо покраснел.

Фред Филдинг: Но вы же не станете отрицать, что показания комиссии Конгресса - это не закрытый пресс-брифинг. Насколько я понял из ваших объяснений, на брифинге вы старались подчеркнуть положительные стороны и умолчать об отрицательных. Но совместная комиссия не просила вас об этом, она просила вас рассказать все, что вам известно, разве не так?

Ричард Кларк: Я ответил на все вопросы комиссии со всей возможной полнотой. Я давал показания в течение шести часов. И я давал их в качестве сотрудника администрации Буша. Я полагаю, сэр, ваш опыт политической деятельности в этом городе дает вам, как и мне, представление о границах свободы критики администрации тогда, когда вы член этой администрации.

Фред Филдинг: Понимаю. Мне теперь понятно также, что такое та порядочность, с которой вы исполняли свою работу. Благодарю вас, сэр.

Владимир Абаринов: И снова Джим Томпсон.

Джеймс Томпсон: Господин Кларк, на этом закрытом брифинге для прессы, в августе 2002 года, в ваши намерения входило ввести в заблуждение прессу, не так ли?

Ричард Кларк: Нет. Я полагаю, существует тонкая грань, о которой вам расскажет каждый, кто когда-либо служил в Белом Доме в любой администрации. Когда вы занимаете должность специального помощника президента, и вас просят объяснить нечто потенциально неприятное администрации - потому что администрация чего-то не сделала или сделала не вовремя, и политическая атмосфера начинает накаляться, как это и случилось тогда - у вас есть выбор. Вернее, три варианта действий. Вы можете подать в отставку. Я решил не делать этого...

Джеймс Томпсон: А почему, господин Кларк? Ведь в итоге вы все-таки ушли - вы разочаровались.

Ричард Кларк: В то время я исполнял поручение президента - разрабатывал национальную стратегию защиты киберпространства Америки. Я считаю тогда и считаю сегодня эту проблему жизненно важной. Я думал, что завершение этой работы гораздо важнее, чем вопрос интерпретации фактов в том конкретном случае. Второй вариант, губернатор, это делать ложные заявления. Никто в Белом Доме меня об этом не просил, и я не делал этого. Третий вариант действий - это подать факты в наиболее выигрышном свете. Именно это я и сделал. Думаю, это то, чем занимается большинство сотрудников Белого Дома при любой администрации, когда их просят объяснить нечто неприятное для этой администрации.

Джеймс Томпсон: Но вы признаете, что сказанное вами в августе 2002 года противоречит сказанному в вашей книге?

Ричард Кларк: Нисколько, совсем не противоречит. Как я уже говорил вам, губернатор, это вопрос акцентов и интонации. Вы предполагаете, что специальный советник президента Соединенных Штатов, когда ему поручают провести закрытый пресс-брифинг, должден воспользоваться случаем для критики президента? По-моему, подобного ожидать не приходится.

Джеймс Томпсон: Что ж, это заставляет меня предполагать, что у специальных помощников Белого Дома особый стандарт искренности и морали, отличающийся от стандарта всей остальной Америки.

Ричард Кларк: Я не думаю, что это вопрос морали. Это вопрос политики. (Аплодисменты.)

Джеймс Томпсон: Я не знаток вашингтонских нравов, я никогда не был специальным помощником в Белом Доме. Я со Среднего Запада. Думаю, на этом я покину вас.

Владимир Абаринов: С этими словами губернатор Томпсон вышел из зала.

Галерея, где сидели родственники жертв 11 сентября, отвечала на удачные реплики Кларка аплодисментами - мы слышали их после фразы "Это вопрос не морали, а политики". Но когда допрос закончился, в зале наступила тишина.

Книга Ричарда Кларка "Против всех врагов" появилась в магазинах наутро после слушаний. За четыре дня было продано более 140 тысяч экземпляров - это небывалый успех для сочинения такого жанра. Издательство Simon & Schuster объявило, что продажи уже покрыли выплаченный автору шестизначный аванс. Ожидается, что гонорар Кларка в итоге составит более миллиона долларов.

XS
SM
MD
LG