Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Прошло два года


730 дней с тех пор. На экранах телевизоров вновь те страшные минуты, когда два самолета - один за другим - врезались в башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. С тех пор Соединенные Штаты объявили войну терроризму, и в мире не стало правительства талибов и режима Саддама Хусейна. Можно было бы поставить в список этих бывших и либерийского диктатора Чарлза Тейлора, но все-таки его роль в финансировании деятельности "Аль-Кайды" еще не до конца исследована. Как и говорили 2 года назад 11 сентября, мир стал другим. Но это его новое воплощение не похоже на то, иллюзорное, порожденное внезапной и острой болью человеческой трагедии. С тех пор прошлого всего два года.

Почему башни Всемирного торгового центра? Помимо ставшего почти банальным объяснения, что они олицетворяли собой мощь западной цивилизации, против которой борется "Аль-Кайда", есть еще одна теория. В конструкции башен-близнецов заложены элементы венецианской архитектуры. Той самой Венеции, когда-то центра мировой торговли, антипода мусульманского мира, откуда отправлялись в море крестоносцы. Джихад 21 века против крестовых походов 11-13 веков. Как и два года назад на место трагедии в Манхэттене с микрофоном и вопросом "Что думают американцы об "Аль-Кайде"?" отправился наш корреспондент Владимир Морозов.

Владимир Морозов: Я нахожусь на улице Черч возле огромного котлована, где 2 года назад был фундамент Близнецов - башен Всемирного торгового центра. Через улицу от меня кладбище Собора Святого Павла и за ним сам собор. Рухнувшие башни Центра засыпали кладбище обломками зданий и цементной пылью. Его расчищали его три месяца.

Прохожий: Я ожидаю, что они ударят. "Аль-Кайда" по-прежнему в силе. Боюсь ли я? И да и нет. Днем работа, вечером семья, у меня детей трое. Мне некогда думать об "Аль-Кайде". Кроме того, они ударят по Манхэттену, а я живу в Бруклине.

Владимир Морозов: На днях полиция Манхэттена получила подкрепление. На крупных станциях сабвея появились парни в бронежилетах, касках, с ружьями и специальными приборами, которые подают сигнал, если засекут в воздухе отравляющие вещества.

Дама: Вот я говорю с вами и не знаю, кто вы такой. Может, вы террорист. Так же и "Аль-Кайда". Они сильны, потому что спрятались среди нас. Они везде, а мы ничего о них не знаем.

Владимир Морозов: Среди толпы туристов с фотоаппаратами и лотошников с товаром особняком стоит лохматый старик в шортах. У него на груди огромные стенные часы, стрелки которых навсегда застыли на цифрах 8-48 и в 9-05 - в это время по башням Близнецам ударили первый и второй самолеты. Вы продаете часы, неосторожно спрашиваю я.

Старик: Пошел отсюда, - кричит старик, - Никаких денег, ничего не продаю. Я сделал один экземпляр часов для себя. Хочу, чтобы никто никогда не забыл об этом событии.

Владимир Морозов: А что думает мой собеседник об "Аль-Кайде"?

Старик: Перестрелять их всех. Не ждать пока террористы снова по нам ударят. "Аль-Кайда" только и ждет, пока мы повернемся к ней спиной. Я думаю, Джордж Буш-младший самый лучший наш президент. У него хватило решимости начать с ними войну. Это Билл Клинтон восемь лет ждал и ни черта не сделал.

Владимир Морозов: На фоне небрежно одетых американских туристов и закованных в костюмы служащих ближайших офисов выделяется пара средних лет. Они в шортах и майках, но поглаженных. Как и двое причесанных мальчишек, стоящих рядом с родителями. Они из Германии, и по-английски говорит только глава семьи.

Немец: Конечно. Террористы подождут и ударят снова. "Аль-Кайда" ждет своего часа. Тогда почему я привез в Нью-Йорк всю семью? Тут живет моя сестра. Она замужем за американцем. И меня прекрасные племянники, ровесники моим ребятишкам. У меня болит за них сердце.

Ирина Лагунина: Из Нью-Йорка - Владимир Морозов. За два года расследования стало известно, что 15 из 19 угонщиков самолетов - выходцы из Саудовской Аравии, одного из самых богатых государств арабского мира. На эту тему уже ведутся исследования. Одно - совместное американского Принстонского и чешского Карлова университетов. Историк, специалист по Ближнему Востоку в Карловом университете профессор Йитка Малечкова:

Йитка Малечкова: По-моему, бытует какое-то общепринятое убеждение, что терроризм порождается бедностью. Это мнение высказывают политики, журналисты, многие исследователи. Но практически нет исследований, которые бы это подтверждали. Мы же посмотрели на некоторые экономические и социологические показания, в основном для Ближнего Востока. Я подчеркну, именно для Ближнего Востока - есть теории, что терроризм неразрывно связан с особенностями культуры или личностью человека. Так вот, наши исследования для Ближнего Востока - на основе данных разных исторических периодов и различных ситуаций - однозначно показывают, что террористы произрастают не из непривилегированных, бедных и необразованных слоев общества. Мы посмотрели и на другие регионы, где были проведены аналогичные исследования. И они показывают ту же тенденцию.

Ирина Лагунина: Так где же в таком случае корни терроризма?

Йитка Малечкова: Я принимала участие в конференции в Осло недавно. Изначально тема конференции была обозначена именно так: "Истоки и корни терроризма". Но по ходу дискуссии тема изменилась: мы все пришли к выводу, что невозможно говорить об истоках терроризма. Есть определенное сочетание факторов, которые порождают терроризм, но нет каких-то истоков, общих для всех исторических периодов, народов, культур и так далее. Тем не менее, мне кажется, что смотреть на причины возникновения терроризма все-таки полезно. И, скорее всего, эти причины политические, а не экономические.

Ирина Лагунина: Йитка Малечкова, профессор Карлова университета в Праге. Проблема, правда, в том, что нет общего определения, что такое терроризм. Слово терроризм или террор пришло в политический словарь вместе с французской революцией. Однако в то время, изначально, оно имело обратный смысл. Оно описывало государственный террор, а сегодняшние террористы как раз чаще всего осуществляют террор против государства. В Соединенных Штатах за эти 730 дней была создана специальная комиссия Конгресса для выяснения обстоятельств терактов 11 сентября. В качестве свидетеля на слушаниях в этой комиссии выступал ведущий специалист по терроризму в корпорации РЭНД, помощник президента этой корпорации Брайан Дженкинс. Звонок в город Санта-Моника в Калифорнии. Уничтожение "Аль-Кайды" не уничтожит тех политических и социальных истоков, которые питают терроризм, сказали Вы на слушаниях. Так что надо сделать, чтобы уничтожить истоки?

Брайан Дженкинс: Не хочу, чтобы эту мою ремарку неверно толковали. Я убежден, что жизненно необходимо уничтожить операционные возможности "Аль-Кайды" и сторонников джихада. Эти организации переводят содержание исламской религии в свою собственную разновидность джихада. Эта разновидность не является поиском духовного начала, она представляет собой ничем не ограниченную войну против Запада. Их питают многие источники - проблемы в исламском мире, авторитарные правительства, отсутствие экономических возможностей, чувство раздражения и даже злости от того, как решается палестинская проблема, недовольство многими проблемами в нашем мире и в Европе, теми трудностями, с которыми мусульмане входят в европейское общество. Все это - личные, экономические, социальные, политические неудачи - эксплуатируется террористами для того, чтобы получить поддержку своему делу. И все эти вопросы со временем неизбежно предстоит решать. Но на это уйдут годы, а вопрос о том, чтобы сделать "Аль-Кайду" недееспособной, надо и можно решать уже сегодня. И трудно сказать, удастся ли когда-нибудь сделать мир настолько счастливым, чтобы у людей не было стремления прибегать к террору, но, по крайней мере, можно осушить тот источник, из которого террористы черпают новых сторонников.

Ирина Лагунина: Хорошо, вот, более или менее взят под контроль Афганистан, то есть ликвидирована одна из крупнейших баз, где готовились боевики "Аль-Кайды". Сейчас сеть вынуждена полагаться на инициативу местных террористических групп, заметно ослабла координация действий. Но стала ли от этого "Аль-Кайда" менее дееспособной?

Брайан Дженкинс: По-моему, за последние два года "Аль-Кайда" ослабла. Есть несколько аргументов. Во-первых, за это время, к счастью, не было совершено аналогичного масштаба терактов - ни в Соединенных Штатах, ни в Европе. "Аль-Кайде" пришлось полагаться на рассеянных по всему миру афганских ветеранов, дочерние террористические группы и инициативу с мест. Уничтожение лагерей в Афганистане, по моему мнению, было критически важным моментом, поскольку эти лагеря занимались не только обучением и тренировкой террористов. Тренировать террористов можно и через интернет. Они выполняли более серьезную роль - они были источником постоянной пропаганды того, что, по сути, является культом насилия. Так что прервать этот процесс - набора новых кадров, их идеологической обработки, тренировки, обучения и отправки обратно во внешний мир для совершения новых террористических актов - это большое достижение. Известно, что немало террористических актов по всему миру было за это время предотвращено. Тысячи людей арестовано, включая основных лиц, планировавших операции "Аль-Кайды".

Ирина Лагунина: Могу поспорить, что основные фигуры все еще в розыске, в том числе и Усама бин Ладен. Основной костяк, пришедший в "Аль-Кайду" из египетского "Исламского джихада" в начале 90-х годов, остался нетронутым. Понимаю, что размах не тот, но все же.

Брайан Дженкинс: В то же время, если смотреть на это с точки зрения "Аль-Кайды", то у них тоже были свои достижения. Им удалось выжить в течение тех двух лет, когда им была объявлена война в международном масштабе. Большинство руководства сетью эта война не затронула. Им удалось вдохновлять, подстрекать и в каких-то случаях даже принять участие в совершении, по меньшей мере, восьми крупных террористических актов в мире, если не считать того, что происходит в Ираке, и целого ряда мелких терактов. Более того, некоторые из этих терактов показывают, что определенная координация действий продолжается. Например, в мае в течение пяти дней произошли теракты в Пакистане, в Саудовской Аравии и в Марокко. Им удалось совершить тридцать взрывов, 24 из которых были проведены террористами-самоубийцами. Так что они продолжали набор в свои ряды, они координировали свои действия, они были услышаны в той среде, откуда они получают подпитку своей деятельности, они по-прежнему представляют угрозу Соединенным Штатам и государствам Европы, они по-прежнему вынуждают нас тратить значительные деньги на то, чтобы защитить наше общество от терактов. Так что у них может создаться впечатление, что они все-таки гальванизируют мусульманское общество, побуждают его принять их разновидность джихада.

Ирина Лагунина: Сила "Аль-Кайды", как говорит эксперт американской корпорации РЭНД Брайан Дженкинс, состоит в том, что она быстро приспосабливается к меняющимся обстоятельствам. Сеть смогла выжить во враждебном окружении, несмотря на поиски разведки. Кстати, о разведке. По данным корпорации РЭНД, за 80-е и 90-е годы правоохранительным и разведывательным органам удалось предотвратить около 60 процентов всех готовящихся терактов на территории Соединенных Штатов. Это включает и теракт, который готовился в Нью-Йорке сразу после первого взрыва во Всемирном торговом центре в 1993 году. Но в 2001-м, несмотря на многочисленные предупреждения, предотвратить теракт не удалось. Почему так случилось? Это тоже продолжают расследовать и Конгресс, и администрация Джорджа Буша, и родственники погибших. И по-прежнему всплывают новые документы. Из Вашингтона - Владимир Абаринов:

Владимир Абаринов: Телефонный звонок в портовые власти: "Я вижу десятки тел, люди прыгают с крыши здания... прямо перед Всемирным торговый центром, - звонит мужчина. - Люди. Тела падают прямо с неба... с верха здания". "Тела?" - отвечает женщина-оператор.

Люди, оказавшиеся в момент теракта в башнях Всемирного торгового центра, прежде всего, сделали то, что делает всякий человек в сложных обстоятельствах, - они вынули свои мобильные телефоны и стали звонить в службу спасения. Эти телефонные переговоры были записаны на пленку. Однако, вплоть до конца августа этого года записи телефонных звонков были недоступны широкой публике. Администрация морского порта, в ведении которой находились здания Всемирного торгового Центра, передала пленки Национальному институту стандартов и технологии Министерства торговли США, который изучает процесс разрушения башен с тем, чтобы выработать новые стандарты безопасности для небоскребов. Однако предоставить записи прессе портовые власти отказались. Администрация порта аргументировала решение тем, что эти документальные материалы могут травмировать родственников жертв 11 сентября. Тогда газета Нью- Йорк Таймс обратилась в суд и потребовала доступа к записям на основании Закона о свободе информации. В конце концов, стороны пришли к компромиссу: портовые власти согласились на публикацию не аудиозаписей, а стенограмм телефонных разговоров. Суд постановил, что стенограммы должны быть предоставлены в распоряжение Нью-Йорк Таймс до конца рабочего дня в четверг 28 августа.

Общая продолжительность разговоров, каждый из которых длился в лучшем случае несколько минут, составляет 260 часов, объем стенограммы - около двух тысяч страниц. Пресс-секретарь портового управления Грег Тревор заявил, что стенограммы убедительно показывают, что эвакуация людей из Всемирного торгового центра была одной из самых успешных операций спасения в истории.

Грег Тревор: Они демонстрируют, что люди исполняли свой долг героически и весьма профессионально в обстановке непредставимого ужаса.

Владимир Абаринов: Это правда. Из башен-близнецов благодаря самоотверженным действиям спасателей, полицейских и пожарных удалось спасти 25 тысяч человек. Это 99 процентов находившихся в зданиях людей. Погибли 2792 человека, в том числе 84 сотрудника службы безопасности морского порта. Это один процент. Тем не менее, и из этого одного процента многие могли остаться в живых, если бы не хаос и неразбериха, охватившие в первые минуты тех, кто обязан был по долгу службы принимать решения.

Из записей следует, что позвонившие в порт просили указаний, следует ли им проводить эвакуацию. Большая часть звонков поступила из южной башни, которая была разрушена вторым ударом. Люди, находившиеся в здании, видели, что произошло с северной башней, и надеялись на квалифицированные рекомендации сотрудников службы безопасности порта. Однако те зачастую просто не верили рассказам очевидцев. Один из них задал встречный вопрос - имеется ли в здании задымление? - и, получив ответ, что задымления нет, сказал, что для эвакуации нет оснований. Спустя секунду раздался аналогичный звонок, и на него был дан точно такой же ответ. Главное, что первый звонивший находился в момент атаки на 92-м этаже 110-этажного здания. В эту башню самолет врезался на уровне 78-го этажа - все, кто находился в верхней части башни, погибли. А если бы было распоряжение об эвакуации... Еще один похожий звонок поступил от менеджера ресторана южной башни на 106-м этаже - его попросили перезвонить через пару минут, но эти минуты оказались последними в жизни персонала и посетителей ресторана.

Ирина Лагунина: Рассказывал наш корреспондент в Вашингтоне Владимир Абаринов. Бывший посол Соединенных Штатов в комиссии по правам человека ООН, бывший посол США в ОБСЕ, а ныне эксперт института "American Enterprise" Майкл Новак в первую годовщину теракта писал, что 11 сентября стало поворотным пунктом, началом отсчета нового времени. Но вот, прошло два года. Майкл Новак в нашей программе. Так было ли начало?

Майкл Новак: Может быть, этот день не стал таковым для всего остального мира, но для Америки он точно стал началом новой жизни. Само осознание, - пришедшее впервые в этом поколении, - что мы не защищены океанами, что мы так же подвергаемся угрозе, как ей всегда подвергались европейцы, открыло для американцев новую перспективу, новый взгляд на себя и мир. И по мере того, как мы осознавали масштаб этой угрозы, новое ощущение себя только укреплялось, только становилось глубже.

Ирина Лагунина: Вы писали еще о том, что Америка осознала понятие зла...

Майкл Новак: Я имел в виду вот что: здесь, как и в Европе, становилось модным считать, что все в мире относительно. Вы считаете, что это плохо, а я считаю, что плохо - другое. У вас есть своя точка зрения, у меня - своя, и разница только в подходах. После того, как мы видели горящие и падающие башни Всемирного торгового центра, в которых все еще были люди, пришло безотносительное понимание того, что такое зло. Нигилизм больше неприемлем.

Ирина Лагунина: Прерву беседу с Майклом Новаком. Относительные подход тем более не принимают родственники жертв теракта. Еще раз передам микрофон в Вашингтон Владимиру Абаринову.

Владимир Абаринов: Вскоре после терактов 11 сентября Конгресс учредил специальный федеральный фонд, который занимается вопросами компенсаций. Недавно фонд продлил крайний срок подачи заявлений до 22 декабря. На самом деле, срок этот истек в марте, но заявления подали пока чуть больше половины пострадавших семей. Почему? Потому что, обращаясь в федеральный фонд, заявитель должен отказаться от своего права предъявлять какие-либо материальные претензии в судебном порядке. Гражданская тяжба по такому делу - затея хлопотная и дорогостоящая. От истца требуется доказать вину владельца здания или федеральных спасательных служб, или, наконец, правительства, не обеспечившего безопасность граждан от терроризма. Такой судебный спор по плечу лишь лучшим адвокатам страны, огромные деньги надо выложить за проведение различных экспертиз. Поэтому некоторые семьи выбрали гарантированную компенсацию. Однако более половины тех, кому фонд готов выплатить компенсацию, не согласились с предложенной суммой.

Эта сумма определяется на строго индивидуальной основе, исходя, прежде всего, из заработков погибшего. При доходах ниже 231 тысячи долларов в год (большинство американцев получают гораздо меньше) сумма компенсации составляет примерно полтора миллиона долларов. Минимальная сумма компенсации составила 250 тысяч долларов. Однако во Всемирном торговом центре погибли люди, чьи доходы определялись семизначнымими цифрами - биржевые брокеры, управляющие крупных компаний. В одном случае фонд определил сумму компенсации в 6 миллионов 700 тысяч долларов, причем пострадавший был не убит, а ранен. При этом распорядитель фонда Кеннет Файнберг заявил, что в дальнейшем компенсацию свыше 6 миллионов не утвердит ни при каких условиях. Действия Файнберга повлекли за собой немедленные юридические последствия. Родственники жертв, которых никто не лишал права вчинять иски фонду, этим правом воспользовались. Податели коллективного иска утверждают, что Кеннет Файнберг неоправданно занижает сумму компенсации, пользуясь расплывчатыми формулировками закона, в котором сказано, что фонд должен учитывать индивидуальные обстоятельства в каждом отдельном случае.

Факт получения компенсации за счет федерального фонда не препятствует искам в отношении организаторов терактов или их пособников - этим своим правом воспользовались семьи Джорджа Эрика Смита и Тимоти Суласа, занимавшие высокооплачиваемые должности в крупных инвестиционных компаниях. В мае этого года они выиграли в федеральном окружном суде Нью-Йорка дело против Талибана, Аль-Кайды, Усамы бин Ладена, Саддама Хусейна и ныне не существующего правительства Ирака. Их претензии были основаны на федеральном законе 96 года, позволяющем вчинять иски правительствам стран, которые значатся в составленном Госдепартаментом США перечне государств-спонсоров международного терроризма. Судья определил сумму компенсации в 104 миллиона долларов. Адвокаты истцов рассчитывают получить компенсацию за счет иракских активов, замороженных в американских банках.

Ирина Лагунина: Из Вашингтона - Владимир Абаринов. Продолжим разговор с экспертом института "American Enterprise" Майклом Новаком. Вновь воспользуюсь статьей годичной давности в журнале "American Review". Единственный выход из круга, в котором рождаются новые террористы, предлагает Майкл Новак, - создавать новые системы общественных возможностей и прогресса. Но есть ли иные системы, кроме той самой западной модели, против которой террористы как раз и ведут войну? Породил ли новые возможности прогресса нынешний исламский мир?

Майкл Новак: Одно дело - Ислам, другое - исламизм. Ислам - прекрасная, великая религия, но другая вещь - политизация этой религии, которая началась в середине 18 века под руководством имама Вахабби в Саудовской Аравии, который женился на саудовской принцессе и создал совсем не священный союз с политическим движением, которое лишь надевало маску религии. Он вернулся к идее джихада в буквальном смысле этого слова - в смысле физической войны, войны на уничтожение всех неверных, всех, кто не разделяет веру в одного бога Ислама. Эта теория зародилась в Саудовской Аравии в 1750 году и с тех пор там и процветала и взращивалась. А 1750 год - это до появления на карте таких государств, как Соединенные Штаты или Израиль. Но сама идея Вахабби была основана на отвращении, на раздражении, на злобе, что цивилизация, которая раньше была самой развитой и прогрессивной, стоящей над христианской - мусульманская цивилизация - увядала. В 12 веке Дамаск сверкал кафелем и мрамором. И так же выглядели Багдад и Тегеран. А Лондон, Париж и Рим... Рим вообще был в руинах, дороги заросли травой. В Париже паслись коровы. А в Лондоне улицы утопали в грязи. И видеть, как христианский или даже в целом западный мир, начиная с 15-16 веков, вышел далеко вперед, было обидно. В таких людях, как Вахабби, рождались неприятие, злоба, враждебность. Теория Вахабби состояла в том, что все это произошло по той причине, что Ислам слишком мягок, что он отошел от чистой идеи строгой веры в одного бога, от идеи уничтожения, священной войны и разрушения неисламского мира. Вот корень того, что мы видим сейчас. Но таких людей - меньшинство. А большинство мусульман хотят жить в цивилизованном мире, хотят иметь современные возможности развития. Исламский мир шел впереди прогресса цивилизации в 7-11 веках нашей эры. И они могут это сделать вновь.

Ирина Лагунина: Майкл Новак, эксперт вашингтонского института "American Enterprise". Америка никогда уже не будет такой, как была два года назад. Так ли это? Действительно ли теракты изменили жизнь людей. Блиц-опрос на улицах Нью-Йорка Владимира Морозова.

Владимир Морозов: Я провел эти интервью на знаменитом Променаде в нью-йоркском районе Бруклин. Это широкая площадка метров 250 длиной, выходящая на реку Ист-Ривер и лежащий на ее другом берегу Нижний Манхэттен, где и стояли Башни-Близнецы. В любое время дня на скамейках всегда люди. Молодой афроамериканец уплетает бутерброд и одновременно просматривает секцию "Недвижимость" в "Нью-Йорк Таймс". Что изменило 11 сентября в вашей жизни?

Афроамериканец: Это заставило меня больше дорожить тем, что у меня есть. Я на жену стал меньше сердиться. И вообще, мне кажется, подобрел. Иначе нельзя, если такие вещи могут случиться каждый день.

Владимир Морозов: Узколицая пожилая дама, похожая на старую деву, с ужасом закрывает глаза руками.

Дама: О Боже, это вогнало меня в паранойю. После теракта мне казаться, что я схожу с ума. Я то и дело оглядывалась, мне казалось, что меня кто-то преследует. Я постоянно думала, а если что-то случится, куда бежать, как спасаться!

Владимир Морозов: Пожилой джентльмен с журналом "New-Yorker" в руках и глубоким шрамом на верхней губе оказался ветераном Корейской войны.

Ветеран: Я инвалид, ранили меня 50 лет назад. На войне я такого насмотрелся, что плевал я на ваших террористов. Живу, как жил. Каждый день выпиваю бокал мерло за то, что остался жив. Мне в Корее верхнюю челюсть раздробило. В грудь - осколком, вот тут и тут. Потом еще в затылок.

Владимир Морозов: Юная пара со смехом отмахивается от меня: Какой теракт, какое 11 сентября, мы об этом не помним. И вообще у нас свидание...

На вопрос, думал ли кто-нибудь о том, чтобы перехать из Нью-Йорка, все дружно ответили - нет.

Ирина Лагунина: Владимир Морозов с бруклинского Променада, откуда когда-то открывался прекрасный вид на Манхэттен, с его вершиной - башнями-близнецами Всемирного торгового центра. С тех пор прошло два года.

XS
SM
MD
LG