Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Особое мнение


Жизнь в условиях борьбы с терроризмом повторяет кинофильмы, которые задумывались как фантастика. В фильме люди арестовываются до того, как совершили преступление, даже до того, как попытались это преступление совершить или подготовить. Именно в такой ситуации оказался сейчас в США американец пуэрто-риканского происхождения Хосе Падийя, обратившийся в ислам и принявший имя Абдулла Аль-Мухаджир. Власти арестовали его не за то, что он сделал, а за то, что он подумывал взорвать в Вашингтоне радиоактивную, или как говорят еще "грязную бомбу", - пишет в статье "Сначала наказание, а уж потом - преступление" американская газета "Чикаго трибьюн". Речь в статье идет о новом фильме Стивена Спилберга, премьера которого на днях состоялась в Соединенных Штатах. О новой картине из Вашингтона рассказывает Владимир Абаринов.

Владимир Абаринов: Фильм Стивена Спилберга "Особое мнение" снят по мотивам написанного в 54 году одноименного фантастического рассказа Филипа Дика. Сюжет его разворачивается в американской столице во второй половине нынешнего века. В городе работает федеральная полицейская служба по предотвращению убийств. Ее возглавляет комиссар полиции Джон Андертон - эту роль играет Том Круз. Служба отличается стопроцентной эффективностью: в Вашингтоне давно забыли о том, что такое убийства. Секрет успеха сыщиков состоит в том, что сотрудники агентства пользуются сверхъестественной способностью трех мутантов-ясновидцев предсказывать преступления. После получения очередного предсказания полицейским остается лишь найти потенциального убийцу и заблаговременно нейтрализовать его. Государство больше не нуждается в дорогостоящей и не всегда себя оправдывающей правоохранительной системе с ее следственным аппаратом, судами, прокурорами, адвокатами и тюрьмами. Вместо всего этого устроен лишь концентрационный лагерь для тех, кому помешали стать убийцами. "Они всегда утверждают, что невиновны, - говорит комиссар Андертон. - И, в известном смысле, они действительно невиновны".

Главный герой убежден в правильности и разумности системы борьбы с несовершенными убийствами до тех пор, пока не получает прогноз, в котором в качестве будущего убийцы назван он сам. Андертон спасается бегством, а затем узнаёт, что предсказания провидцев не всегда совпадают - один из них может остаться в меньшинстве и выразить особое мнение.

Еще до входа на экраны картина Спилберга породила острую дискуссию. Многие непосредственно связали фабулу фильма с тем, что происходит в Соединенных Штатах. В ходе расследования террористического заговора 11 сентября по подозрению в связях с сетью бин Ладена в целом по США было взято под стражу более 1200 человек. Почти никому из них власти не смогли предъявить никаких серьезных обвинений за исключением сравнительно мелких нарушений иммиграционного законодательства.

Стивен Спилберг знал, что его фильм станет предметом спора об основах юридической системы, обнаружившей свою слабость в борьбе с террором самоубийц. Ради этой картины он отложил работу над другими проектами. За несколько дней до премьеры он дал интервью газете Нью-Йорк Таймс, в котором рассуждает о моральной дилемме, с которой столкнулось американское общество. "Сейчас люди готовы пожертвовать многими своими свободами ради чувства безопасности, - говорит Спилберг. - Я на стороне президента, когда он говорит, что ФБР и ЦРУ необходимо наделить большей властью, чтобы, как он выражается, вырвать с корнем тех, кто угрожает нашему образу жизни. Я сам готов пожертвовать некоторой долей своей свободы для того, чтобы 11 сентября никогда не повторилось. Вопрос заключается в том, где граница жертвенности? Сколько свободы ты готов отдать? Вот о чем этот фильм".

Ирина Лагунина: Рассказывал наш корреспондент в Вашингтоне Владимир Абаринов. Но есть ведь и другая моральная дилемма. Она стоит перед правоохранительными органами: во-первых, общество не простит, если они пропустят еще один теракт типа того, что произошло 11 сентября, а во-вторых, ну, право, как судить террориста-самоубийцу за совершенное преступление? В результате в США на рассмотрении общества три дела. Первое - Джон Уокер Линд, американец, воевавший на стороне талибов. Ему предоставлены все возможные права для защиты, однако беспокойство правозащитных групп вызывает тот факт, что обвинение пользуется в суде показаниями, полученными при допросе в отсутствие адвоката. Еще двое (оба - американские граждане) - Йассер Эсам Хамди и Хосе Падийя объявлены военнослужащими вражеской армии, и содержатся в заключении в соответствии со специальными правилами, предусмотренными для подобных ситуаций решением Верховного Суда страны. У них нет адвокатов. Нет даже санкции суда на их арест и содержание под стражей. Падийя при этом был арестован за то, что собирался сделать радиоактивную бомбу.

Хосе Падийя, известный также под именем Абдулла аль-Мухаджир, родился в Бруклине 31 год назад. Когда американцу пуэрто-риканского происхождения Падийе было 4 года, семья переехала из Нью-Йорка в Чикаго. Соседи вспоминают его как "милого мальчика, который всегда помогал маме". Подростком он вошел в чикагскую гангстерскую группу "Latin Kings". В 13 лет попал в детское исправительное учреждение штата Иллиноис за участие в разборке между гангстерскими группировками. Второй раз попал в тюрьму в 91-м году за то, что открыл на улице стрельбу. Вышел из заключения в 93-м. Считается, что именно в тюрьме католик Падийя принял ислам. С 98-го года следы Падийи теряются. Его мать говорила соседям, что сын уехал из страны и вступил в какую-то секту. По версии американских правоохранительных органов, он был в это время в Афганистане.

В 2001-м году, как гласит официальная версия, Падийя вышел на связь с Абу Зубайдахом, одним из командиров террористической сети Аль-Кайда, который был арестован в Пакистане, перевезен в Соединенные Штаты и явно сотрудничает с ФБР. Как утверждают представители правоохранительных органов США, Аль-Кайда направила Аль-Мухаджира в Лахор, в Пакистан, где он должен был научиться, как делать "грязную бомбу". 8 мая его арестовали в чикагском аэропорту, куда он прибыл из Пакистана. Американские власти заявляют, что Аль-Мухаджир приехал в США с разведывательной миссией.

Аль-Мухаджирун - организация, ставящая целью восстановить исламские устои в мире и укрепить исламские государства. Заголовок страницы Аль-Мухаджируна в Интернете гласит: "Сосредоточимся на джихаде".

Вот по поводу задержания этого подозреваемого американский Комитет юристов за права человека выпустил заявление, в котором говорится: "В соответствии с данными правительства, он, совместно с Аль-Кайдой, замышлял взорвать "грязную бомбу" на территории Соединенных Штатов. Признав его "военнослужащим враждебной армии", правительство, по существу, отказывает ему в презумпции невиновности и содержит в заключении американского гражданина без необходимого юридического рассмотрения выдвинутого против него обвинения", - говорится в заявлении комитета юристов. Мы беседуем с представителем этой правозащитной группы, юристом Кеном Гурвицем. Что заставило комитет выступить с таким заявлением?

Кен Гурвиц: Обычное развитие событий - власти открывают дело, формулируют обвинение, арестовывают потенциального преступника, обосновывают в суде необходимость его содержания под стражей, а затем доказывают суду присяжных, что обвинение состоятельно. Если присяжные признают обвинение доказательным, человек отправляется в тюрьму. Что происходит сейчас? Обвинение не подвергается сомнению, нет суда, который подтвердил бы необходимость задержания, нет доказательства вины. Человека сразу же задерживают и отправляют в тюрьму, даже не представив дело в суд.

Ирина Лагунина: Но это - на самом деле сложная задача. Ведь надо поймать и обезвредить террориста до того, как он совершит преступление, потому что когда он его уже совершит, наказывать будет некого.

Кен Гурвиц: Это - общая проблема правоохранительных органов. Они обычно именно этим и занимаются. Они устанавливают наблюдение за тем, кого подозревают, и ждут до того момента, пока этот человек не сделает какой-то шаг, который подтвердит его намерение совершить преступление. Например, пока он не приобретет какое-то незаконное оборудование или пока он не встретится с какими-то людьми, встреча с которыми уже даст представление о возможной незаконной операции. Сложно найти рациональное объяснение тому, почему они не подождали, пока Падийя не сделает еще несколько шагов. Это дало бы им больше информации, например, о том, с кем этот человек связан в Соединенных Штатах, если он вообще с кем-то здесь связан. Это дало бы им представление о том, в какой стадии готовности находится террористический акт. Это освободило бы их от необходимости отвечать на обвинения, что они нарушают установленную судебную процедуру в отношении американского гражданина. Да, конечно, есть риск, что потенциальный террорист успеет совершить террористический акт, но сделать это довольно сложно, если человек находится под постоянным наблюдением. Но в случае с Падийей необходимо было подождать. Ведь сначала было заявлено, что он намеревался вот-вот взорвать "грязную бомбу". Затем через неделю мы узнали, что он просто говорил о том, что неплохо было бы взорвать "грязную бомбу", но, на самом деле, у него не было ни специальной подготовки, ни специальных знаний, чтобы вообще собрать такую бомбу.

Ирина Лагунина: Кен Гурвиц, член американского Комитета юристов за права человека. Арестам в США после теракта 11 сентября посвящена глава в ежегодном докладе правозащитной организации "Международная амнистия". В докладе отмечается, что по подозрениям в участии в этих терактах в Соединенных Штатах было задержано 1200 человек, в основном азиатского и арабского происхождения. Правозащитники отмечают необычайную степень секретности, в которой проводились эти задержания, и тот факт, что многим их них было отказано в праве немедленно пригласить адвоката. Например, студента медицинского университета из Саудовской Аравии, который работал в больнице в Сан-Антонио, задержали на 12 дней, потому что его имя очень похоже на имя одного из угонщиков. Его зовут Аль-Хазми. Угонщика звали Аль-Хамзи. Еще один студент, египтянин Абдулла Хигази провел в заключении месяц за то, что у него нашли радиоприемник, с помощью которого, как решило следствие, он мог связываться с пилотами самолетов. А жил он в гостинице недалеко от Всемирного торгового центра. Дело развалилось только тогда, когда пришел настоящий владелец радио. И самый яркий пример - 83 дня под арестом - студент из Иордании Усама Авадаллах. Его освободил из-под стражи федеральный судья Нью-Йорка, заявивший, что власти нарушили букву и дух закона. Говорит представитель правозащитной организации "Международная амнистия" Джудит Аренас:

Джудит Аренас: По-моему, основная проблема состоит в том, что под общую гребенку могут попасть ни в чем не повинные люди. В Соединенных Штатах было арестовано множество людей просто потому, что они выглядят как выходцы с арабского Востока. Это уже само по себе большая проблема. Вдобавок к этому есть опасность того, что правительства целого ряда стран будут использовать борьбу с терроризмом как предлог для борьбы с законными политическими взглядами.

Ирина Лагунина: Как отношение к подозреваемым в Соединенных Штатах повлияло на американо-европейские отношения?

Джудит Аренас: Ситуация в Соединенных Штатах очень серьезно повлияла на то, как европейцы относятся к этой проблеме, как они сами ее решают. Дело в том, что некоторые европейские страны столкнулись с проблемой, что их собственные граждане (некоторые - выходцы из арабских стран, некоторые - рожденные в Европе) становятся объектами такого отношения, которое не отвечает европейским стандартам. Особенно если учесть, что кое-кому из этих людей грозит смертная казнь. Мы ни в коем случае не утверждаем, что преступник должен оставаться безнаказанным. Но ведь исследования показывают, что, во-первых, никого еще угроза смертной казни не сдерживала от совершения преступления, а во-вторых, всегда существует опасность судебной ошибки. Особенно в такого рода преступлениях. В Великобритании был яркий случай. Человека долго держали по подозрению в том, что он тренировал пилотов Аль-Кайды. Но в результате суд признал его невиновным. Суд решил, что нет никаких доказательств того, что этот человек как-то связан со всем этим делом.

Ирина Лагунина: Когда Джудит Аренас упомянула о том, что кое-кому грозит смертная казнь, она имела в виду дело Закариаса Мусауи.

34-летний Закариас Мусауи - марокканец, родившийся во Франции - приехал в Соединенные Штаты в феврале прошлого года и немедленно принялся изучать, как управлять самолетом. Он поступил в ту же летную школу в городе Норман, штат Оклахома, где обучался один из угонщиков самолетов 11 сентября - Мухаммад Атта. Приехав затем в Миннессоту, Мусауи заплатил 8 тысяч долларов Международной академии полетов авиакомпании "Панам" за обучение на летном тренажере. Его инструкторы заподозрили неладное, когда выяснили, что Мусауи не интересует техника посадки самолета. Он был арестован 17 августа прошлого года и с тех пор находится в заключении. Во время ареста у него были обнаружены учебные пособия по управлению Боингом 747-400, компьютерная программа управления самолетом, бинокль, два ножа, лэптоп. Уже после ареста представители ФБР выяснили: французские правоохранительные органы подозревали Мусауи в том, что тот состоит в исламской экстремистской группировке. В записной книжке марокканца был найден номер телефона в Дюссельдорфе, принадлежащий человеку по имени Рамзи бин аль-Шиб. Считается, что аль-Шиб был казначеем Аль-Кайды. В настоящее время он объявлен в международный розыск. Именно аль-Шиб отправил Мусауи два денежных перевода на общую сумму 14 тысяч долларов. Мать и брат Мусауи утверждают, что единственное место, где Закариас мог попасть под влияние исламских экстремистов - Лондон, где он жил с 92 по 98-й годы. Мусауи изучал бизнес в Лондонском университете. Британские службы безопасности утверждают, однако, что в 96-97-м годах Мусауи находился в Чечне и помогал чеченскому сопротивлению создавать собственные сайты, а также размещать их информацию и фотографии на радикальных мусульманских страницах в Интернете. Мусауи покинул Великобританию в апреле 98-го года. Считается, что он перебрался в один из лагерей аль-Кайды в Афганистане.

Правоохранительные органы США полагают, что Мусауи, не будь арестован, стал бы 20-м угонщиком самолетов 11 сентября. Французский адвокат семьи выступила с требованием выдать подозреваемого французским властям, потому что в Соединенных Штатах в случае обвинительного приговора ему грозит смертная казнь.

Дело Закариаса Мусауи поначалу выглядело довольно туманно. Это сейчас власти решили выдавать все больше и больше информации об этом человеке. Кстати, в его случае все процедурные нормы были соблюдены. Но зачастую ведь общественность правда не знает, какого рода информацией располагают следственные органы, а правительство предпочитает не раскрывать эту информацию, поскольку она связана с вопросами безопасности страны. Как правозащитные организации решают эту проблему?

Джудит Аренас: На политическом уровне законодательства стран признают тот факт, что есть ситуации, когда государство вынуждено защищать свою собственную безопасность и защищать ее всеми возможными способами. Мы же пытаемся сказать, что, да, в этом нет ничего страшного, мы не видим в этом никакого конфликта интересов. Государство может одновременно и защищать свою собственную безопасность, и уважать права отдельных граждан. Если у людей, которых задерживают в связи с угрозой безопасности стране, есть доступ к адвокату, если их дело рассматривается в ходе состязательного судебного процесса, если этот судебный процесс открыт, проводится в присутствии жюри присяжных, то никакой проблемы нет. Проблема возникает тогда, когда людей задерживают по туманным подозрениям, произвольно, без веских к тому оснований, без санкции, без доступа к адвокатам, без возможности контактов с родственниками. Вот тогда возникает тревога, а не нарушаются ли гуманитарные нормы.

Ирина Лагунина: Но борьба с терроризмом построена на том, чтобы захватить потенциального преступника, человека, который еще не совершил преступления. Потому что, на самом деле, ведь судить террориста-самоубийцу после того, как он совершил преступление, невозможно.

Джудит Аренас: Конечно, в этом и состоит существо проблемы. Но решать ее надо другими методами. С этим явлением можно справиться только в том случае, если искоренить истоки терроризма самоубийц. А это очень сложно. Но разве массовые аресты и задержания потенциальных террористов снизят угрозу терроризма, снизят накал борьбы террористических организаций? Опыт показывает, что нет, наоборот. Несправедливость будет формировать совершенно определенное отношение людей к этой проблеме.

Ирина Лагунина: С другой стороны, может быть, эти люди были задержаны на ранней стадии, когда они еще только планировали преступление. Может быть, власти просто остановили их от совершения преступления.

Джудит Аренас: Может быть и так. Но именно поэтому вся эта борьба с терроризмом вызывает столь пристальное внимание "Международной амнистии". Проблема состоит в том, что само понятие "терроризм" не унифицировано, не определено. Например, в Зимбабве террористом считается иностранный журналист, который беспристрастно сообщает о том, что происходит в стране. А какая-то другая страна, например, вводит очень жесткие критерии, потому что обеспокоена тем, как защитить собственную безопасность. Именно поэтому Соединенным Штатам и другим ведущим государствам мира надо попытаться разработать обще приемлемое определение того, что же считать терроризмом, что такое "поддержка терроризма", что такое "участие в террористических группах". Это помогло бы заполнить юридический вакуум. А это именно вакуум - тот факт, что международное сообщество до сих пор не нашло общего определения понятиям "терроризм" и "террористические действия". И может быть, это могло бы стать первым шагом на пути к тому, чтобы решить проблему в целом.

Ирина Лагунина: Мы беседовали с Джудит Аренас, представителем базирующейся в Лондоне правозащитной организации "Международная амнистия". Есть ли в Соединенных Штатах законы, позволяющие судить человека до совершения преступления? Достаточно ли развито законодательство, чтобы судить потенциальных террористов? Вопрос представителю американского Комитета юристов за права человека Кену Гурвицу:

Кен Гурвиц: Есть ответственность за организацию преступного заговора. По этому закону достаточно, чтобы два человека договорились совершить незаконное действие, и чтобы затем один из них предпринял какое-то действие, чтобы совершить это преступление. Это не так сложно доказать в суде. Например, если бы Падийя купил какие-то радиоактивные материалы или попытался бы их найти, и тому нашлись свидетели, то было бы не сложно предъявить ему обвинение об организации преступного заговора.

Ирина Лагунина: Вот только что представитель "Международной амнистии" сказала, что ее организация считает: неплохо было бы начать борьбу с терроризмом с того, чтобы определить само понятие терроризм, юридический смысл этого понятия.

Кен Гурвиц: В принципе, это - разумное предложение. Но возникает две проблемы. Первая состоит в том, что в американском уголовном кодексе уже есть около двух десятков определений того, что такое "террористическая активность". Конечно, большинство носят схожий характер, но есть нюансы и детали, на которых и строятся обвинительные или оправдательные приговоры судов. А вторая проблема состоит в том, что на международном уровне, шестой комитет Генеральной Ассамблеи ООН пытался выработать общее определение терроризма для того, чтобы включить его в Международную конвенцию о терроризме. Но возникло очень много проблем и разногласий, особенно с исламскими государствами, которые заострили внимание на "государственном терроризме", на том, насколько "государственный терроризм" входит в понятие "терроризма" в принципе. Конечно, стоит продолжить эту работу. И общее определение терроризма было бы на пользу международному праву, но не думаю, что предупреждение преступлений и работа правоохранительных органов должна зависеть от этой проблемы.

Ирина Лагунина: Но что вы как организация можете сделать в том случае, когда власти будут неминуемо пытаться скрыть как можно больше информации, ссылаясь, например, на то, что это обусловлено вопросами государственной безопасности?

Кен Гурвиц: Мы призываем, чтобы все эти дела находились под наблюдением суда. Именно суд должен определять, насколько законно задержание того или иного человека. Суд должен вмешиваться во всех случаях: и когда американский гражданин подвергается аресту, и когда на территории США задерживают гражданина другой страны. Что же касается ссылок на требования государственной безопасности, то мы знаем из предыдущего опыта, особенно из опыта применения Закона о свободе информации, что у правительства очень сильное влияние на то, как решается вопрос: что оставить в секрете, а что нет. А сейчас министр юстиции к тому же перевернул устоявшуюся практику: раньше спор о характере информации толковался в пользу открытости, сейчас - в пользу секретности. И министр юстиции будет защищать государственные органы, которые хотели бы удержать информацию в тайне. Это серьезный вопрос, это - на самом деле проблема. Но мы с этой проблемой уже сталкивались. Так было в случае с предыдущим терактом против Всемирного торгового центра, так было в случае с терактами против американских посольств. Надо просто бороться за то, чтобы американская конституция соблюдалась.

Ирина Лагунина: Говорил Кен Гурвиц, член американского Комитета юристов за права человека. Вернусь к статье в газете "Чикаго трибьюн" - "Сначала наказание, а уж потом - преступление". С нее я начинала программу. Напомню, в ней речь идет о новом фильме Стивена Спилберга "Особое мнение". Фильм о том, что правоохранительные органы арестовывают людей, на которых ясновидцы указывают, что они - потенциальные преступники. "Военные времена, -говорится в этом комментарии, - не требуют от нас, чтобы мы отбросили те правила, которые и определяют Америку как цивилизованное общество. Наоборот, способность сохранять, охранять и работать по этим правилам и составляет главную нашу ценность в тот момент, когда мы боремся с врагами, которых президент Буш назвал "злодеями".

XS
SM
MD
LG