Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Выборы-2000


Выборы в Саратове, интервью с Алексеем Подберезкиным

Михаил Соколов:

Отсутствие у власти воли в доведении начатых дел до конца - таков главный тезис многообещающего открытого письма кандидата в президенты России Владимира Путина избирателям. Но - в отсутствии воли, а именно воли к власти самого претендента не упрекнуть. Он завоевывает новые слои электората.

С взятием Шатоя объявлено о завершении чеченской войны.

Выпущен по слову "и.о." на свободу наш коллега Андрей Бабицкий.

Прав Фихте: человеческое "я" - творец действительности. Путин уже дистанцировался от олигархов.

Под сомнение поставлена лицензия на вещание телекомпаний двух кланов - ТВЦ и ОРТ Лужкова и Березовского.

Как писал Шопенгауэр, страдания присущи жизни:

Владимир Жириновский отстранен от борьбы.

Кандидаты Евгений Савостьянов, Константин Титов и Умар Джабраилов подозреваются Центризбиркомом в том, что их сборщики фальсифицировали подписи. Возбуждено уголовное дело.

У Амана Тулеева обнаружили не декларированную служебную квартиру.

Станислав Говорухин сломал ребро и, неровен час, выйдет из борьбы.

Расчистка избирательного поля, высвобождающая проценты, выгодна Владимиру Путину, чей штаб рассчитывает на победу в первом туре.

Как замечал русский критик-волюнтарист Михайловский, судьба общества зависит от воли отдельного человека, ведущего толпу. Об этом мы поговорим в программе "Выборы-2000" с кандидатом в президенты России Алексеем Подберезкиным.

- Алексей Иванович, объясните все-таки: вы были советником Геннадия Зюганова, а теперь вы баллотируетесь как самостоятельный кандидат в президенты, и Зюганову явно это будет неприятно, поскольку вы - государственник, левый и патриот. То есть - какие-то голоса у него заберете. Получается, что вы на этих выборах просто помогаете Владимиру Путину.

Алексей Подберезкин:

Я не знаю, кому я помогаю. Я претендую на ту часть электората, которая называется "государственниками-патриотами" и которая действительно поддерживала Зюганова на выборах 1996 года. Я напомню: я был не советником, я был заместителем руководителя его избирательного штаба. И за коммунистов тогда проголосовало - накануне этих выборов президентских - 22 процента. А за Зюганова проголосовало 42. Значит, вот эти 20 процентов разницы - это не коммунистическая часть населения, которая его поддержала не потому, что Зюганов был хорошим коммунистом, а потому что...

Михаил Соколов:

Потому что Ельцин не нравился.

Алексей Подберезкин:

Нет, не столько даже это, хотя были определенные, достаточно жесткие антиельцинские настроения, а потому что сложилась широкая государственническая оппозиция, где коммунисты играли достаточно важную роль.

С тех пор произошли, я бы сказал, очень серьезные изменения в Компартии. Тон стали задавать секретари обкомов, которые, фактически, превратили это в структуру бюрократического толка, абсолютно бюрократического, - работающую просто на саму себя. Они развалили Народно-патриотический союз, который, кстати, себя блестяще зарекомендовал на протяжении трех лет. Ведь более половины губернаторских выборов, когда кандидаты...

Михаил Соколов:

Чуть - менее.

Алексей Подберезкин:

Больше. Более половины кандидатов при поддержке НПСР победило. Не при поддержке КПРФ. Кандидаты от КПРФ нигде не побеждали.

Михаил Соколов:

Но у вас были совместные кандидаты с Кремлем, надо сказать.

Алексей Подберезкин:

Не знаю об этом. Не... то ли, не помню, хотя три года...

Михаил Соколов:

Тулеев.

Алексей Подберезкин:

...я занимался этими выборами и много сил и времени потратил на то, чтобы НПСР сложился как серьезная организация. Развалили оппозицию, развалили огромный союз, на который лично я потратил четыре года жизни, и теперь всех выстраивают под красные знамена секретарей обкомов. Я с этим категорически не согласен.

У меня есть четкая задача: попытаться структурировать оппозицию. Не коммунистическую, патриотическую, если хотите, более имперского даже толка, или левооппозиционую, чтобы она не шла за Зюгановым или, точнее, за секретарями обкомов, которые свою партию-то собственную приведут к развалу. А оппозицию уже к развалу привели.

Михаил Соколов:

Алексей Иванович, ну, что ж вы так мало-то на думских выборах набрали, зачем же тогда в президенты идти, если так?

Алексей Подберезкин:

Это правда. Мы набрали мало, потому что до 1999 года мы всегда кого-то поддерживали, и вот в 1999 году впервые пошли на выборы самостоятельно.

Михаил Соколов:

Алексей Иванович, ну, теперь Путин у вас, так я понимаю, и его "Медведь", - украли знамя имперское, военное. И у вас, и у Жириновского. Так Жириновский вообще в выборах теперь не участвует, а вы вот участвуете. Какой смысл? Все у вас утащили, а вы вот на выборы идете?

Алексей Подберезкин:

Да уж ладно вам иронизировать-то. Слава тебе, Господи, жили мы десять лет, печатали книги, проводили свои конференции, выстраивали свою организацию. Сейчас бешеный энтузиазм у народа. И мы верим в то, что.... Мы же сами по себе были. И я уверен, что так же мы сами по себе и останемся.

А то, что наши идеи стали использоваться и.о. президента, я рад этому. Вот он давеча заявил, что необходим приоритет науки, культуры, образования, здравоохранения. Я - "за".

Михаил Соколов:

Ну, что-то банальное заявил....

Алексей Подберезкин:

Ну, это как раз вот наш лозунг: "Наукоемкие технологии - впереди экономики всей". Вот это - приоритет, четко сказано об этом. Или о том, что государство, кстати, лучший инструмент для обеспечения прав личности. Это наш тезис, который мы десять лет пропагандировали. Здесь как бы нет противоречий.

Михаил Соколов:

А - "мочить" олигархов?

Алексей Подберезкин:

Ну, на счет "мочить олигархов", кстати сказать, это интерпретация. Я-то этого не слышал. Но вообще слово "мочить" мне не очень нравится. Хотя Путин, надо отдать ему должное, попал в десятку. Может быть, он не те слова произносит, но то, что их народ хочет услышать, это так.

Михаил Соколов:

А с вашей точки зрения, как распределены роли в предвыборной пьесе? Ну, о вас мы поговорили, с Путиным понятно, чей он кандидат, Зюганов - тоже ясно. А вот остальные роли?

Алексей Подберезкин:

Мотивация?

Михаил Соколов:

Мотивация, да.

Алексей Подберезкин:

Это немножко другое, да, мотивация.... Я не знаю, какая мотивация у Джабраилова, мне объяснить это трудно. Какая - у Памфиловой? Ну, очень трудно объяснить.

У меня есть организация, которая, можно сказать, потребовала (может быть, даже вопреки моей воле), чтобы я этим делом занялся. Ну, это понятно. А... какая мотивация у Говорухина, у которого нет организации? Он говорит о том, что он хочет произнести все слова правильно и назвать вещи своими именами, воспользоваться этим. Это - мотивация. Ну, что ж, если он так считает - ну, он прав.

Михаил Соколов:

А Явлинский?

Алексей Подберезкин:

Вы знаете, я думаю, что Григорий Алексеевич пользуется последней возможностью исправить ту ситуацию, которая сложилась в декабре прошлого года. Ведь партия фактически стала исчезать. Электоральное предпочтение "Яблоку".... Помните, он заявлял накануне: "мы, как минимум, удвоим свое представительство". А получилось-то совсем не так. Крошечная фракция, и - никакой партийной структуры. Идеология, если ее можно так называть, в кризисе. Ну, еще на оппозиционности можно поиграть.

Я думаю, что это были последние выборы для "Яблока", и Григорий Алексеевич для того, чтобы остаться в истеблишменте на этом коне, воспользоваться - а у него есть ресурс информационный и финансовый - для того, чтобы этим воспользоваться, пытается исправить ситуацию.

Михаил Соколов:

А самарский губернатор, Титов?

Алексей Подберезкин:

Ну, Титов, надо сказать, это - вещь не простая. Потому что впервые я с ним, например, говорил и почувствовал его президентские амбиции еще два года назад. Он уже в то время начал серьезно готовиться к президентским выборам. И мне кажется, здесь уже определенная инерция есть. Поэтому не надо упрощать и думать, что кто-то кого-то куда-то поставил для того, чтобы что-то сделать.

Михаил Соколов:

Или денег дал.

Алексей Подберезкин:

Ой, Бог мой! У Титова, например, если речь идет о Титове, два года назад совершенно определенные люди занимались совершенно определенными шагами. Я имею в виду - самарские люди, бизнесмены, которые проникали здесь, участвовали в организации новых газет, в акционировании газет, средств массовой информации, и человек был настроен на то, что через два года, в 2000 году, он пойдет на выборы.

Поэтому, скажем, думать о том, что его противопоставляют Явлинскому, или еще кому-то, я бы не стал.

Михаил Соколов:

Вот вы говорили о президентской программе и о том, что Путин некоторые ваши идеи использует, или вы используете идеи Путина, я уж не знаю.... Но, тем не менее, в окружении...

Алексей Подберезкин:

Я, кстати, не возражал против этого.

Михаил Соколов:

Да, я тоже заметил.

В окружении Путина ведь есть не только люди, вам симпатичные... чекисты разные.... Но есть и либералы: Чубайс, Греф. Они же тоже будут влиять на власть. Как вы определяете возможности их влияния на развитие России?

Алексей Подберезкин:

Я знаю Анатолия Чубайса и Грефа.... Встречался, во всяком случае, не раз говорил. Мне кажется, что и тот, и другой претерпели серьезную трансформацию за последние годы.

Вспомните дискуссию между Чубайсом и Явлинским по НТВ по вопросу о Чечне, да? Ведь Чубайс (и я, кстати, это заметил еще года два назад) стал либералом-государственником. Или - Михаил Леонтьев. Вот типичный, стопроцентный как бы образец либерала-государственника.

Я считаю, что и Чубайс.... Кстати сказать - Анатолий, а до него - Игорь, его брат, и Греф, за последние два-три года претерпели серьезную эволюцию и стали такими либералами-государственниками, что я приветствую. Ничего неожиданного для меня нет.

Кстати сказать, в 1995 году, когда я участвовал в подготовке выборов вот парламентских, Компартии помогал, я опубликовал в "Российской газете" большую статью, которая называлась так: "Необходимо объединить всех государственников, от коммунистов до НДР". Это неизбежно. Мы живем в одной стране, и есть вопросы и ценности, которые совпадают. Их надо сохранять.

Михаил Соколов:

Ну, а вот олигархи? Время олигархов после 26 марта, Березовский, или Гусинский.... Их время, ельцинское время, - оно заканчивается и уходит безвозвратно?

Алексей Подберезкин:

Здесь можно сказать о том, что, хотим мы или не хотим, но есть объективная тенденция. Это гражданское общество складывается. И в информационном порядке, и есть материальные как бы условия для этого. Экономические - восемьдесят процентов там рынка независимого. Поэтому, так или иначе, влияние любых олигархов объективно будет сокращаться. Да и они-то сами между собой называют друг друга полу-олигархами, на самом-то деде, а не олигархами. Не настолько они уж сильны, и не настолько они в реальности могут управлять государством или причастны к этому.

Я просто знаю массу примеров, когда средний чиновник невысокого уровня, который может, в данном случае, что-то навредить какому-то, предположим, олигарху Икс, - таких примеров я знаю кучу.

Михаил Соколов:

То есть - с удовольствием это делал?

Алексей Подберезкин:

С удовольствием это делал. В этом смысле, эти пресловутые всемогущие олигархи оказывались, к сожалению, в ситуации достаточно плохой. Потому что я не знаю, какая есть империя промышленная у Березовского, я просто, ну, как бы никогда не занимался всерьез, да и не знаю просто об этом.

А вот у Потанина, например, есть структуры, промышленные предприятия, которые очень уязвимы. И от действий правоохранительных органов, предположим, или, как говорят... наездов, там, еще кого-то.... Поэтому человек старается не столько, может быть, "урвать" у государства, он вынужден с ним взаимодействовать. Чтобы оно ему не мешало, как и вообще экономике.

Вот в экономике государство очень часто не должно помогать, пускай уж не мешало бы. Наши вообще бизнесмены, или предприниматели, - они ведь не рассчитывают на какую-то помощь у государства, они уже в это не верят. Ладно бы не мешали. Это для крупного бизнеса.

А для мелкого и среднего - здесь, конечно, помощь государства просто обязательна. В любой стране государство помогает мелкому и среднему бизнесу. Вот у нас государство этого не делает, что плохо.

Михаил Соколов:

Алексей Иванович, вот несколько свежих идей. Президенту работать не четыре года, как сейчас, а семь лет, отменить выборы губернаторов. Идеи исходят от группы, опять же, губернаторов. Ну, плюс Тулеев еще предлагает укрупнить ряд регионов. Как вы относитесь к этому пакету?

Алексей Подберезкин:

Я с 1992 года категорически был против выборов губернаторов. Это ошибка. Для нашей страны, исполнительная вертикаль, она должна и в регионы уходить. Губернатор должен назначаться. Это, как говорит один известный персонаж, однозначно.

Михаил Соколов:

Но самодурство же какое будет!

Алексей Подберезкин:

У кого?

Михаил Соколов:

Да вот, у этих губернаторов. На них жаловаться можно будет только царю.

Алексей Подберезкин:

Так... а сейчас на них кому можно жаловаться? Если он избран, он, извините, не очень-то считается и с правительством, и с администрацией. Управляется он весьма...

Михаил Соколов:

Но это зависит только от депутатской неприкосновенности...

Алексей Подберезкин:

...весьма косвенно...

Михаил Соколов:

...которая предопределена членством в Совете Федерации. Не было бы этого членства, можно было бы его через суд снимать без проблем.

Алексей Подберезкин:

Я вас уверяю, что (в моем представлении, это моя позиция), Россия - это унитарное государство, империя, где эти чиновники должны назначаться.

Михаил Соколов:

А народу-то что останется?

Алексей Подберезкин:

А народ пускай выбирает на местном уровне...

Михаил Соколов:

Земских старост?

Алексей Подберезкин:

Земских старост, местное самоуправление, парламенты, кстати сказать, местные. Там вот.... В Москве пускай Думу выбирают, которая пишет местные законы. Очень важно. На самом деле, народу на местах нужны не чиновники, которые могут избираться и рулить, как они захотят, дурью занимаются. Я этой дури насмотрелся в регионах, более чем.

Народу нужно, чтобы перераспределили полномочия экономические в пользу регионов, чтобы не пятьдесят процентов оставалось налогов в регионе, а семьдесят пять.

Михаил Соколов:

Получится, что на уровне местного самоуправления - большая часть. Согласен.

Алексей Подберезкин:

Совершенно верно, я с вами согласен. То есть, вот народу-то как раз.... Народ судит о власти не по тому, что там показывают по телевизору, а как он чувствует. Работает отопление?.. Работает бензоколонка соседняя, магазин или детский сад?..

Вот здесь нужно как можно больше полномочий - власти, и ресурсы отдать местному органу власти.

Михаил Соколов:

А президента на семь лет избирать? Или, может, сразу - пожизненно?

Алексей Подберезкин:

Ну, вы знаете, я на самом-то деле здесь большой проблемы не вижу, четыре года или семь. Если вы заметили, в Соединенных Штатах, например, есть срок президентский четыре года. Но, как правило, все-таки... ну, давайте вспомним послевоенных президентов. По-моему, только два избирались на один срок, насколько я помню. А все остальные-то - на два срока. Ну, просто были еще выборы.

Ну, пускай у нас так будет: не более двух сроков, по четыре года. Но я думаю, что для страны, для России - при ее инерционности - вполне возможны выборы и вместо четырех лет - один раз в семь лет, но без вторых довыборов, например. Я не вижу здесь большой проблемы. То есть, как бы - дискуссия. Меня не пугает это предложение.

Меня пугает то, что слишком много желающих сейчас Путину сразу все облизать появилось. Вот разных там, и левых, и правых.... Вот это меня пугает - климат, который стал меняться. То есть, очень быстро люди стали вспоминать свои привычки десятилетней давности.

Михаил Соколов:

То есть - въехать во власть на "коричневом медведе"?

Алексей Подберезкин:

Ну, на чем угодно. Это... ну это некрасиво.

Михаил Соколов:

Но все бегут в одну партию.

Алексей Подберезкин:

Ну, может быть. Да, все спешат к власти. Вот это у нас очень плохо. Потому что каждый стремится сейчас вот воткнуть в холмик флаг и сказать, что здесь - власть. И туда все быстренько побегут.

Мне что не нравится? Предположим, завтра меня назначили премьером, и мой рейтинг в один процент - вдруг сразу стал пятнадцать процентов. Мне это не нравится. Потому что ведь за это время никто с моей программой не познакомился, и лучше я от этого не стал. А рейтинг вырос. Уважение к чиновничеству у нас.

Михаил Соколов:

Алексей Иванович, вот эти предложения, которые мы обсуждали.... Это предложения новгородского губернатора Прусака, который создал у себя в области достаточно экономически эффективный, умеренно авторитарный, с демократическими ширмами, режим, и, в общем, там управляется неплохо. Говорят, что это - будущий премьер. Вам как такая перспектива?

Алексей Подберезкин:

Я не в восторге от этой идеи. Ну, хотя бы потому, что как-то я приехал в этот регион, и там висели плакаты, на которых было написано: "Прусак - мужчина года нашей области". Ну, вот, понимаете, мне было смешно. Я бы, конечно, этого не допустил, будь я губернатором, понимаете? Надо все-таки ироничнее к себе, к любимому, относиться. Да?

И потом - он молодой еще все-таки. Пускай подрастет немножко, на федеральном уровне поработает. У него сейчас стало получаться за границей, в "Советах Европы". То есть, человек набирает опыт, приобретает какие-то перспективы. Для премьера это еще маловато.

Михаил Соколов:

Ваш прогноз на ближайшие... ну, хотя бы до конца года? С чем Россия - по всей видимости, все-таки Россия Путина, а не Подберезкина - придет к 2001 году, действительно, к новому тысячелетию?

Алексей Подберезкин:

Ну, а почему? Может быть, Россия Путина и Подберезкина. Мне нравится то, что наши идеи, во многом...

Михаил Соколов:

Вы оптимист.

Алексей Подберезкин:

...совпадают, да? И если они реализуются - слава Богу. В этом смысле, не обязательно называть мою фамилию. Но идеи-то как бы побеждают.

Михаил Соколов:

И тем не менее.

Алексей Подберезкин:

Я надеюсь, что у нас будет не много сюрпризов. И - как можно меньше, во всяком случае, надеюсь. У нас экономика сейчас стала вылезать из трясины. По некоторым отраслям идет достаточно бурный рост, речь там уже идет о десяти-двенадцати процентах. По некоторым отраслям... мне бы хотелось, чтобы эти отрасли - наукоемкие, например, определяющие научно-технический прогресс, - развивались еще быстрее. Потенциал есть, можно еще быстрее развиваться.

Ну, и цены благоприятствуют - на сырье и на нефть. Я думаю, что не упадут они до двадцати шести долларов, как минимум, хотя бы удержаться на этом уровне. Это значит - будут ресурсы и бюджетные инвестиции. И с долгами нынешними стали выплачивать.

Я думаю, что вот эта вот стабильность экономическая и политическая.... То есть, единственное, что нужно сейчас нам - политическая и экономическая стабильность.

Михаил Соколов:

Тишина.

Алексей Подберезкин:

Восемь-девять месяцев. Затишье, я бы сказал.

Михаил Соколов:

Ну, войну надо кончить.

Алексей Подберезкин:

Вот. Кстати сказать, без решения этой проблемы стабильности - и политической, и экономической - не будет. Не может быть политической стабильности, когда у вас взлетают дома на воздух. Не может быть экономической стабильности, если у вас дырка в границе, и через нее, там, таскают вам опий и фальшивые доллары, да?

Поэтому и это тоже нужно решить для того, чтобы была экономическая и политическая стабильность, как можно скорее.

Михаил Соколов:

Гостем московской студии Радио Свобода был кандидат в президенты России Алексей Подберезкин.

Напомню, что рейтинги шести претендентов на высшую власть в России - около одного процента. За Зюганова готов голосовать 21 процент избирателей, за Явлинского - пять, за Тулеева - два процента, а, как указывает Всероссийский центр изучения общественного мнения, Владимира Путина поддерживает аж 59 процентов. И вот, как только что заметил Алексей Подберезкин, жаждущие стать новой элитой рвутся в партию власти Кремля. Владимир Путин еще не стал под знамя коричневого "Медведя", но похвалил движение "Единство" за партстроительство, посоветовав учиться у Компартии.

Репортаж со съезда движения "Единство" из Кремля Лили Пальвелевой.

Лиля Пальвелева:

Учредительный съезд "Единства" прошел в Москве, в Государственном Кремлевском дворце, где раньше проводились съезды КПСС. Воспоминание о руководящей и направляющей партии Советского Союза возникает не только в связи со зданием, выбранным для места рождения новой партии власти, но также из-за риторики выступлений. Вот весьма симптоматичное высказывание Сергея Шойгу, избранного лидером "Единства".

Сергей Шойгу:

Первый президент России, Борис Николаевич Ельцин, не уделял большого внимания партийному строительству. В сложнейших перипетиях минувшего десятилетия он обязан был быть надпартийным руководителем.

Сегодня ситуация изменилась. Политик, вознесенный на вершину власти, должен не висеть в воздухе, а опираться на определенную политическую базу.

Лиля Пальвелева:

При этом руководить "Единством" Сергей Шойгу долго не намерен. Обращаясь к присутствующему на съезде Владимиру Путину, Шойгу сказал.

Сергей Шойгу:

Владимир Владимирович. По нашему мнению, после выборов главой подлинной партии власти должен стать президент страны, только что избранный и обладающий наибольшей общественной поддержкой и легитимностью.

Лиля Пальвелева:

Что же касается самого Владимира Путина, он заявил...

Владимир Путин:

В последнее десятилетие политический процесс в России шел под знаком борьбы двух идеологий. Общество было разделено на два лагеря, Часто, к сожалению, непримиримых. И мы не раз из-за этого подходили к краю пропасти. Это была борьба на уничтожение.

Сегодня исчерпанность политической конфронтации очевидна. Наш курс - только объединительный.

Лиля Пальвелева:

Это недвусмысленный реверанс в сторону КПРФ. Если раньше Кремль только лишь подозревали в сговоре с коммунистами, то теперь об этом заявлено почти открытым текстом. А вот каково понимание многопартийности по-путински...

Владимир Путин:

Надо создавать условия, при которых в России, наконец, появится несколько общенациональных, идейно оформленных партий современного типа. Можно как угодно относиться к коммунистической идеологии, но нельзя не признать, что одна системообразующая партия в России уже есть. Надеюсь, что и "Единство" станет по-настоящему представительной, крупной и устойчивой политической силой.

Лиля Пальвелева:

Владимира Путина нередко называют черным ящиком и белым листом, имея в виду, что обществу очень мало известно о том, что он намерен делать после своей - вполне вероятной - победы 26 марта.

На учредительном съезде "Единства" Сергей Шойгу предложил утвердить программу этого движения только лишь после президентских выборов. Так что теперь, с полным основанием, черным ящиком можно называть не только самого Путина, но и созданное под него политическое движение.

Михаил Соколов:

Рассказывала корреспондент Радио Свобода Лиля Пальвелева.

В Саратове 26 марта пройдут губернаторские выборы. Поволжский оригинал, глава администрации Дмитрий Аяцков, знаменитый тем, что завидовал Монике Левински, обещал народу (но так и не дал) публичные дома, ввел частную собственность на землю, ведет борьбу с конкурентом-коммунистом Валерием Рашкиным. В Саратове побывал наш корреспондент Карен Агамиров.

Звучит мелодия песни "Огней так много золотых на улицах Саратова...".

Карен Агамиров:

Это основная саратовская песня, да?

Уличный музыкант:

Ну, в общем, да. Но, если говорить о музыке, то тут много разных. Много кавказцев.... "Генералы песчаных карьеров" - для молодежи, "Мурка" - для молодежи еще. Больше всех в прошлые годы была вот эта мелодия, сейчас я наиграю, она называется "Одинокий пастух".

Карен Агамиров:

Этот уличный музыкант тоже одинок. Не греют огни вечернего Саратова его печальное сердце. Врата ресторанов и баров, пабов и клубов не поддаются чарующим звукам. У них совсем другой пароль.

Дореволюционный Саратов был славен самой длинной и прямой улицей в Европе - Московской. Достопримечательность современного города - один из самых больших в Европе мостов, протяженностью - около трех километров.

Но у соискателей почетного звания "визитной карточки Саратова" появился в последнее время серьезный конкурент.

Житель:

Теперь из набережной - одни пивнухи, одни кафе, одна музыка. Городской парк - то же самое, пивнухи. Там такой полуостров у нас прекрасный, обтекается водой, тишина, цветочки....

Карен Агамиров:

Саратовская область чуть было не стала пионером и в деле легализации первой древнейшей профессии. Среди идеологов оной - сам губернатор Дмитрий Аяцков.

Дмитрий Аяцков:

Никому я не собираюсь фонарь под окном повесить и клеймо на лоб, что она - проститутка. Проблемы в обществе есть. И я, в первую очередь, своими заявлениями привлекаю внимание бабушек и дедушек, мам и пап. А где их чадо? А где гуляет? А не на панели ли? А почему в новых колготках? А почему появилась новая сумочка, а в сумочке очень хорошая, дорогая косметика? А почему не задать вопрос: "Откуда, дитя мое, откуда?" А не на панель ли случайно попала?

Карен Агамиров:

С губернатором солидарен Уполномоченный по правам Саратовской области Александр Ландо. Сегодня на территории региона и так уже практически в открытую действуют шестьдесят притонов. Так что выход "первой древнейшей" в свет - фактически состоялся.

Александр Ландо:

Легализация? Я сторонник. Это тоже связано, кстати сказать, со свободой. Отдаваться за деньги или бесплатно, по любви, так сказать, - это дело самой женщины. При легальной проституции это будет обязанностью - иметь при себе справку, и уже она, так сказать, в официальном порядке несет ответственность за заражение венерическими болезнями.

Далее. Вокруг проституции большой криминал крутится. Мы все-таки этот криминал отсекаем. Крышу, так сказать, для работников той же милиции. Если бы она обслуживала двух-трех человек, то она должна - для того, чтобы нормально заработать и существовать, - она должна шесть человек обслуживать.

Карен Агамиров:

А так будут официальные налоги, да?

Александр Ландо:

Да, наверное. Конечно, не каждая из них желает.... Что записать ей в трудовую книжку? Это плохо. Но это есть. Но ассенизатор, он тоже... работа, так сказать, не престижная, но она ест, такая профессия. Там, где смертная казнь, есть профессия палача. Это, наверное, тоже плохая профессия. Да?

Карен Агамиров:

Хорошее сравнение.

Ну, а что народ?

Житель:

Против, конечно, против. Может быть, потому что по возрасту.... Это его проблема, пусть решает.

Житель:

Лучше уж пусть будут публичные дома....

Карен Агамиров:

А вы туда заглядывать будете?

Житель:

Меня моя супруга вполне устраивает.

Карен Агамиров:

Но что пивнушки, что проституция - сколь бы из кожи вон не лезли, не станут лицом Саратова никогда. Он был и остается, в первую голову, крупнейшим научным и культурным центром Поволжья. Здесь десять высших учебных заведений, свой госуниверситет, консерватория, одна из немногих, имеющая орган от немецкой фирмы "Зауэр".

В конце девятнадцатого века именно в Саратове появился первый в России общедоступный музей, ныне - Художественный музей имени Радищева. Его еще называют "Волжским Эрмитажем" - за богатую коллекцию древнерусского и западноевропейского искусства.

Именно Саратов первым дал России народный драмтеатр и русский цирк.

Звучит песня:

Последний луч свой солнце спрятало
Вдали, за Лысою горой.
А песня льется над Саратовом,
Звенит вечернею порой.


Карен Агамиров:

Саратов основан в 1590 году как сторожевая крепость на окраинных русских землях. Город-порт на главной реке России, Волге, расположен на пересечении торговых путей, соединяющих центр России с Уралом и югом.

Сегодня Саратовская губерния тон в Поволжье не задает. В Самаре и Пензе, Волгограде и Астрахани люди живут веселее. В чем Саратов преуспел - так это в ценах. На хлеб еще - куда ни шло, но что касается остального.... Так, самая дешевая сырокопченая колбаса - от ста шестидесяти рублей за килограмм, обычная, "Одесская" - пятьдесят три рубля. Более-менее съедобный сыр, "Курский" - пятьдесят рублей. А посерьезнее - "Пошехонский" - восемьдесят три.

Килограмм гречки - двадцать пяь, полкило риса - тридцать три рубля. Свои, местные, михайловские куры, и те - тридцать восемь рублей. Самая дешевая (опять же местная) водка - тридцать девять. Ее название - по одноименному роману земляка саратовцев Николая Чернышевского, "Что делать?" - вполне отражает, как откровенничали со мной потребители, весьма сложное утреннее состояние.

Жительница:

Как сейчас живут - нельзя так жить. Я работала на двух работах. Сейчас сижу - мне стыдно перед своими людьми.

Житель:

Ну, сегодня, сегодня... все-таки хлеб едим.

Жительница:

Какой-никакой.... Вот, за пять лет я получила, единственное, одну фуфайку. И все. И лопата в руках. А остальной весь инструмент за свои деньги покупаем.

Карен Агамиров:

"Выбери меня - и заживешь по-людски", - втолковывают саратовскому избирателю кандидаты в губернаторы. Выборы областного головы должны состояться 26 марта, в один день с президентскими.

Желающих "порулить" здесь хватает, но основных кандидатов двое. Это - нынешний "капитан", Дмитрий Аяцков, и лидер областной Компартии, депутат Государственной Думы, Валерий Рашкин.

Губернатору Аяцкову сорок девять лет, среднего роста, очень плотного телосложения, чувствуется: человек от земли. Он никогда не унывает.

Дмитрий Аяцков:

В последние годы стал раздаваться в России, над Волгой - скулеж. Вот, я обратился к народу: "Давайте прекратим скулеж. Давайте засучивать рукава, брать в руки соху и работать. И все у нас получится".

Карен Агамиров:

Вот только - как? Люди с высшим образованием стоят на улицах Саратова и прилавка.

Житель:

А что ж, без работы, чем заниматься?

Карен Агамиров:

Аяцков говорит, что работа на самом деле есть, просто люди не хотят.

Жительница:

Ну, не знаем. Он много говорит.

Карен Агамиров:

Образование ваше?

Жительница:

Бухгалтер, экономист.

Карен Агамиров:

А вот - молодой парень, юрист, торгует детскими игрушками. И это, похоже, еще одно его призвание.

Торговец игрушками:

Товар, который радует детей, радует людей, что они подходят и покупают. И всегда интересно видеть радостные детские глаза.

Карен Агамиров:

Ну, это ладно - в городе, где худо-бедно подработку найти можно. А куда деваться бедному крестьянину, скажем, из Калининского района?

Крестьянин:

Ни зарплаты не дают, ни продуктов не дают, ни льгот, ничего. Три года живут люди и не имеют ничего абсолютно. Скот... вот лично я, ветеран подразделения особого риска, перебил скот. Из-за того, что нечем кормить скот в колхозе. Сейчас, в настоящее время, на складах - ноль. Совхозный скот гибнет, падает. Уже падает. К весне его уже не будет, он на пастбище не выйдет.

Карен Агамиров:

Какой колхоз конкретно?

Крестьянин:

Большанка.

Карен Агамиров:

И куда все исчезло?

Крестьянин:

Вывозят все. Председатель колхоза все вывозит.

Карен Агамиров:

Фамилия его?

Крестьянин:

Фалько Вера Николаевна. Ведь все ломает, все растаскивает, и никому ничего не дает. Пойдешь к ней чего выписывать: "Дай, - там, - молока", - или чего-нибудь. Оно говорит: "Нету". - "А как быть?" - "Как хочешь".

Как? Ходят по селу и бьют окна. Вот как. Потому что делать больше нечего. И специалисты, главное, точно так же - пьют и ходят по селу.

Карен Агамиров:

Не люб сей хмурый селянин губернатору Аяцкову.

Дмитрий Аяцков:

Бывают категории людей, которые скулят, или подскуливают. Как можно понять: человек, живущий на земле - и у него нет работы? У него есть земля. У нас работает Закон о земле. У него есть пай - как минимум, пять гектар, а как максимум, тридцать гектар. Вот бери кетмень - и вкалывай.

Карен Агамиров:

А как же? Вкалывают и на земле. Вновь подает голос крестьянин из Калининского района.

Крестьянин:

Вот у нас сейчас фермеров - полсела. Они выращивают, сильный урожай. Все уходит. А куда уходит? Никто не знает. Вот лично у нас из Польши приезжают на машинах, пшеницу грузят, в Калининский, в вагоны, и - поехали в поле.

В Чечне сейчас люди, заложники, живут лучше. Им каждый день там хлеба дают и воды. А у нас в колхозе этого нет.

Карен Агамиров:

26 марта выборы у вас, и - президента России.

Крестьянин:

Да.

Карен Агамиров:

Что-нибудь изменят они? И за кого, кстати, вот вы намерены, предварительно хотя бы, голосовать, на губернаторских выборах?

Крестьянин:

За Рашкина. Только его. Потому что сколько он был - Аяцков - изменений никаких нет, все хуже, хуже, хуже и хуже.

Карен Агамиров:

Коммунист Рашкин?

Крестьянин:

Да.

Карен Агамиров:

А - в президенты России?

Крестьянин:

Ну, там кого? Там Зюганов. Путина надо, как он.... Поскольку он жесткий, его бы надо. Он - хлеще Сталина. Вот он должен навести.... Я их обоих, одного - президентом, одного - председателем правительства, обоих их.

Карен Агамиров:

А на выборах в Саратовской губернии - Дмитрий Аяцков или Валерий Рашкин. Чего только не пишут про них в прессе!

Избирательную кампанию главного коммуниста области финансируют, оказывается, криминальные структуры, во главе с неким Еруслановым, президентом "Астек-С". Ерусланов, утверждают оперативники УВД, без пяти минут - вор в законе, скоро будет "коронован".

В свою очередь, Аяцков - мало того, что развалил область: заполонил все властные структуры своей родней, тоже сплошь и рядом мафиозной. Пойди тут разберись! Впрочем, тем, кто копает слишком уж лихо, достается, в прямом смысле, по голове. У микрофона Радио Свобода корреспондент местной саратовской газеты "Богатей" Александр Крутов.

Александр Крутов: Я, наверное, в Саратове являюсь своеобразным рекордсменом по количеству, так сказать, "силовых наездов" на меня, или вооруженных нападений. Одно было в феврале 1996 года, когда я получил восемь ударов обрезком металлической трубы по голове. И второе - самое недавнее - было в конце ноября прошлого года. Когда я получил вот здесь кастетом в глаз, удар ногой - когда уже лежащим, получил по голове, ну, и естественно - в район, так сказать, почек, печени.

Статья... я опубликовал в начале февраля 1996 года "Чеченский синдром в Поволжье", где рассказывал, как, в общем-то, у нас тогдашний губернатор Белых и первый вице-мэр города Аяцков делят власть, привлекая на свою сторону различные акционерные общества, структуры. Некоторые эти общества имели ярко выраженную национальную окраску.

В результате, был даже погром чеченский здесь, в Саратове. Под рубрикой "Саратовская семья", где я показал, в общем-то, схему, на которой были родственные, неформально деловые и служебные "соподчиненности" саратовской элиты.

По всей видимости, нападавшие имели целью на какой-то значительный период времени просто вывести меня физически из строя.

Карен Агамиров:

Не удалось поставить саратовского журналиста Крутова "в позу белого медведя", как любит выражаться губернатор по отношению к оппозиции. И это было по достоинству оценено. Именно Дмитрий Аяцков вручил Крутову губернаторский почетный знак "За стойкость и выживание". Красивый ход.

Недавно подверглось проверке на прочность еще одно оппозиционное губернатору издание, "Саратовская мэрия". В помещение редакции ворвалась налоговая полиция, положила народ, вспотрошила, что можно, и ушла. Ни с чем.

Но, может, так и надо с ними, с непокорными? Сильный лидер и все такое прочее. В России - Путин, в Саратове - Аяцков.

Жительница:

На выборы я пойду, так. Ну, голосовать буду за старого нашего, за Аяцкова. А там - за Путина решила, за молодых.

Мне кажется, должна все-таки наладиться... должно же быть, в конце концов, когда-нибудь лучше.

Житель:

Нет, мне не верится, что лучше будет.

Житель:

Думаю, что сейчас оптимальная кандидатура, это, конечно, Путин. Наше государство как-то немножко встрепенулось, когда он стал проводить кампанию в Чечне. Это еще больше упрочило нашу безопасность. Мне просто он симпатизирует, как человек.

Карен Агамиров:

А в Саратове, на губернаторские выборы, за кого будете здесь?

Житель:

А здесь мы будем голосовать за Аяцкова.

Карен Агамиров:

Коммунист Рашкин?

Житель:

Нет, коммунистов я поддерживать не буду на выборах.

Жительница:

Мы - за Путина.

Карен Агамиров:

Чем он привлекает вас?

Жительница:

Ой... ну, чем он привлекает.... Ну, привлекает.

Карен Агамиров:

А на губернаторских?

Жительница:

За Рашкина.

Карен Агамиров:

Коммуниста, да?

Жительница:

Да.

Карен Агамиров:

А он чем взял вашу душу?

Жительница:

Да ну он ничем не взял, но... более такой...

Карен Агамиров:

Какой?

Жительница:

Хм-хм...

Карен Агамиров:

Валерий Рашкин пытается, как может, достучаться до избирательских сердец. "Я - действительно такой, который вам нужен. Да и моложе Аяцкова на целых четыре года". Хотя по комплекции главному коммунисту области до губернатора далеко. Но это, правда, дело наживное.

Как вы оцениваете шансы свои?

Валерий Рашкин:

Шансы нормальные. Шансы оценивают мои соперники, особенно - оценивает власть. Если она страшно боится кандидата - значит, у него есть шансы, значит, он опасен для действующего губернатора.

Карен Агамиров:

Действительно ли опасен? - поинтересовался я у Дмитрия Аяцкова.

Дмитрий Аяцков:

Мне бы было даже интересней, если бы у меня был конкурентом "Дедушка Зю". Вот мне бы было даже интересней. Или Явлинский, или вместе взятые. А что Рашкин? Я не знаю, кто такой Рашкин. И народ не знает, кто такой Рашкин. "Врашкин".

Карен Агамиров:

Реакция на это Валерия Рашкина.

Валерий Рашкин:

Ну, это бравада. Значит, если каждый день ни одной газеты не обходится без меня, это уже что-то значит.

Карен Агамиров:

Вы сможете здесь, если станете губернатором, порядок навести?

Валерий Рашкин:

Да, конечно. Он уже давно просится, И нормальный человек давно бы это сделал, нормальный руководитель, хороший, который занимается не популизмом.

Мы взяли кредитов в банках более трех бюджетов консолидированных Саратовской области. Такого региона я, на сегодня, не назову в Российской Федерации, который набрал бы столько долгов. Мы это все проели. Ни инвестиций, ни подготовки производства, ни запуска новых изделий - этого нет. А значит, налоговых поступлений не будет. А значит, все это впустую.

Жительница:

И вот, все время колем. Лопата и лом в руках. Женщина русская.

Карен Агамиров:

Коня на скаку остановит.

Жительница:

Да, точно, остановит. Тяжело, конечно, ну...

Карен Агамиров:

В магазин, я вот зашел у вас...

Житель:

Как в музее: посмотришь и пойдешь - на нашу зарплату.

Жительница:

Ну, Рашкина, мы не знаем Рашкина, а Аяцков для нас ничего не сделал.

Жительница:

Январь, уже февраль кончается, а мы еще копейки не получили.

Карен Агамиров:

Вы когда-нибудь все-таки улыбаетесь?

Жительница:

Улыбаемся.

Карен Агамиров:

Шутите, рассказываете что-нибудь веселое?

Жительница:

Улыбаемся, как же не улыбаемся. Куда ж деваться?

Карен Агамиров:

Вот молодец, как всегда, бодрячком губернатор Аяцков. Он человек не только жизнерадостный, но и прямой. В том числе и - с исполняющим обязанности президента.

Дмитрий Аяцков:

Я не согласен, что нужно проводить референдум о земле. Я не согласен. Мы провели референдум, когда утвердили Конституцию Российской Федерации, где четко записано, что каждый гражданин имеет право частной собственности на землю. Для чего еще раз проводить референдум?

Я не согласен с Путиным, что нужно повысить акцизы на водку. Наоборот, надо снизить. И чтобы появилась "Путинская" водка - я с этим тоже не согласен. Хотел бы его уберечь от этих ошибок.

В целом, подходы нормальные. Сегодня вот появился мощный государственник. Я считаю, что Путин пройдет в первом туре в президенты. А остальные кто? Костя Титов? Я не думаю, что он наберет более двух процентов, вряд ли. Остальные фигуры такие.... Как фиговые листы. Им лишь бы только порисоваться на экране телевидения, поклеймить все и вся.

Кто, Зюганов? Зюганов?! Зюганов предал Коммунистическую партию. Предал. Если он клеймит сегодня позором строй, в котором живет, из которого кормится, и стремится занять это кресло президента, кто ж он тогда, товарищ Зюганов, товарищ "Зю"? Они опорочили всю идеологию партии-то. Кто они, товарищи коммунисты? Сегодня у нас один коммунист остался. В Мавзолее лежит.

Житель:

Ну, естественно, победит Аяцков. У Аяцкова команда сильная. А на президентских выборах -, тут я против Путина. Он знал, что делается в Чечне, готовится. А если не знал, то на хрена он нам нужен? А Зюганова... знаете, почему я против Зюганова? Я старый коммунист. У нас сколько компартий? Пять. Если не может он объединить в одну...

Карен Агамиров:

Как у вас здесь летом, в Саратове?

Житель:

Летом? А что? Приезжайте - посмотрите. Хорошо летом.

Карен Агамиров:

Но сначала проведем выборы. Так кто же все-таки победит в Саратовской губернии? Послушаем эксперта, главного редактора Поволжского информационного агентства Илью Малякина.

Илья Малякин:

Сразу сбрасываю со счетов всех, кроме Рашкина и Аяцкова, все вместе они наберут, дай Бог, процентов пять. Если Рашкин будет зарегистрирован... а это пока не очевидно, ставка делается на то, чтобы вообще не допустить его до избирательной кампании. Есть тот потолок, число проголосовавших за коммунистов во время думских выборов по области, где-то порядка тридцати процентов с небольшим, - это то, на что он реально может рассчитывать, по максимуму. То есть, он, естественно, проиграет эти выборы.

Карен Агамиров:

А первый тур, второй тур?

Илья Малякин:

Я думаю, что второго тура не будет.

Карен Агамиров:

То есть, Аяцков больше пятидесяти соберет в первом туре уже?

Илья Малякин:

Соберет больше пятидесяти в первом туре. Вот я думаю, где-то в районе процентов пятидесяти пяти.

Карен Агамиров:

На минувших выборах в Госдуму коммунисты победили в Саратовской области. А на президентских? Путин, Зюганов, дальше вот кто, по вашим прогнозам?

Илья Малякин:

Путин выиграет. Зюганов окажется на втором месте.

Житель:

Вот надеемся до весны дожить. Да.

Карен Агамиров:

А там?

Житель:

Ну, а там видать будет. Жизнь, может быть, еще хуже будет. Кто знает? Надежда, как говорится, умирает последней.

Карен Агамиров:

Март, весна, губернаторские выборы в Саратовской области. Они пройдут в один день с президентскими, 26 числа.

Звучит песня:

И сами льются слова,
Знакомой песни слова.
Всегда и всюду со мной
Саратов, город родной.
Саратов, город родной.


Михаил Соколов:

Кандидату в саратовские губернаторы коммунисту Валерию Рашкину, как только что мы узнали, отказано в регистрации. Он обратился в суд. Так что корреспондент Радио Свобода Карен Агамиров еще продолжит свои саратовские рассказы.

В Санкт-Петербурге и Ленинградской области 26 марта пройдут довыборы в Государственную Думу по округам, где большинство избирателей в декабре голосовали против всех. Рассказывает Виктор Резунков.

Виктор Резунков:

По 99 округу осталось пятнадцать кандидатов, хотя подписные листы сдали двадцать три человека. Из этой массы особо выделяется группа бывших коллег по думской фракции ЛДПР, тесно связанных с влиятельными в Санкт-Петербурге финансовыми структурами: Михаил Глущенко, Михаил Монастырский и Вячеслав Шевченко.

Весьма насыщен и политический спектр. От КПРФ идет "дамбостроитель" Юрий Севенард. От РКРП - Владимир Григорьев. А от ультраправой национал-республиканской партии - Александр Втулкин.

Своих людей в списке кандидатов в депутаты имеют два губернатора области, бывший и нынешний. Сторонник Вадима Густова, бывший вице-губернатор Анатолий Смирнов конкурирует с человеком Валерия Сердюкова, генеральным директором Ленприцепрома Юрий Трусовым.

Редактор газеты районного масштаба уже стала, наравне с баллотирующимся по этому округу Александром Невзоровым, главной героиней скандала. 12 февраля, после того, как она передала меченные две тысячи долларов главному редактору газеты "Сертолово и окрестности" Сергею Топчину, он был арестован сотрудниками РУБОПа. Деньги он якобы вымогал за отказ публикаций, компрометирующих Ольгу Борисову и Александра Невзорова.

Следствие сейчас ведет прокуратура, а Ольга Борисова переметнулась, по договоренности с Александром Невзоровым, в 210 избирательный округ. В этом округе аншлаг. На кресло депутат претендует аж двадцать пять человек. Ни левые, ни правые между собой договориться не сумели. От коммунистов идут Теймураз Аволиани, Алексей Воронцов ми Константин Севенард, от "Яблока" Анатолий Голов, а от СПС Юрий Шувалов.

Почему же правые не сумели договориться? На этот вопрос отвечает депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга из фракции "Яблоко" Наталья Евдокимова.

Наталья Евдокимова:

Здесь очень сложно примирить стороны, у каждого свои амбиции. Здесь очень трудно найти какого-то единого кандидата. И я очень боюсь, что раз такой будет разброс мнений, то может получиться та же самая ситуация. Против всех - проголосует больше, чем за конкретного депутата.

Михаил Соколов:

Это был репортаж из Санкт-Петербурга Виктора Резункова.

В следующем нашем выпуске, 9 марта, специальный корреспондент Радио Свобода Андрей Трухан расскажет о выборах губернатора Вятского края.

XS
SM
MD
LG