Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Выборы-2000


Выборы в Санкт-Петербурге

Михаил Соколов:

Новоизбранный президент России Владимир Путин отказался от претензий на то, чтобы сформировать в Санкт-Петербурге исполнительную власть по своей воле. Настроение питерских избирателей - "ничего не меняй, чтобы не стало хуже" - сильнее воли лидера страны. Кремлю пришлось применить технологии согласования, получив в обмен невнятные обещания изменить питерскую административную систему.

Чтобы подобное не повторилось, Кремль должен внимательно следить за тем, что происходит в регионах. В Иркутске 25 июня избирают Законодательное собрание, и против списка прогубернаторского регионального движения "Прибайкалье" формируется единый список оппозиции, в который, как сообщает наш корреспондент Виталий Камышев, могут войти кандидаты от "Яблока", Союза правых сил и Компартии - противники администрации области Бориса Говорина.

В Архангельской области перевыборы Законодательного собрания пройдут 18 июня, и здесь состоится проба сил. Губернатор Анатолий Ефремов, не сумевший организовать себе весной досрочное переизбрание, пытается сделать все, чтобы местный парламент не стал штабом его оппонентов перед намеченными на декабрь выборами главы региона.

Портовый город, лесопромышленный комплекс, нефтегазоносные месторождения на шельфе - явно привлекают желающих добиться передела собственности. Об этих выборах мы расскажем в мае и в июне. А пока в центре внимания - Санкт-Петербург.

В Санкт-Петербурге, на Таврической, у дворца - колыбели российского парламентаризма, где заседали все четыре Думы Российской империи, - я беседую с горожанами. Они размышляют: за кого, собственно, голосовать 14 мая на выборах губернатора.

Житель:

Яковлев, что там решать!

Михаил Соколов:

Почему?

Житель:

Он для города делает многое.

Жительница:

За Яковлева.

Михаил Соколов:

А почему?

Жительница:

Потому что других я не знаю.

Михаил Соколов:

На губернаторских выборах за кого голосовать будете, не решили?

Житель:

Я не знаю.

Михаил Соколов:

Кандидатов не знаете?

Житель:

Не, я знаю, но как бы не интересует меня это.

Михаил Соколов:

То есть, не пойдете?

Житель:

Как будет. Если окажусь рядом - пойду. То есть... что Яковлев победит, так он так и так победит.

Михаил Соколов:

То есть, бесполезно?

Житель:

Да.

Житель:

Я еще не видел кандидатов, еще никого не видел.

Жительница:

За Яковлева, наверное.

Михаил Соколов:

Других нет?

Жительница:

Нет. Ну, просто мы их плохо знаем всех. И на всех теперь такой поклеп сделан, что и не знаешь, кого выбирать.

Михаил Соколов:

На губернаторских выборах не решили, за кого голосовать?

Жительница:

Ну, уж против Яковлева точно. Хоть за дьявола.

Михаил Соколов:

А почему?

Жительница:

Ну, потому что сантехник не должен быть губернатором.

Михаил Соколов:

Ну, а кто-то из кандидатов вам подходит другой?

Жительница:

Знаете, я их не идеализирую, но все они лучше, как правило, большинство из них лучше, чем губернатор нынешний.

Михаил Соколов:

Останется "на воеводстве" Владимир Яковлев, или все же кому-то из его оппонентов, Игорю Артемьеву или Юрию Болдыреву удастся прорваться во второй тур - главным будет вопрос: кто на самом деле будет формировать питерскую власть - "ЛУКойл", Балтийская финансово-промышленная группа, Промстройбанк Санкт-Петербурга, Балтийская топливная компания, тамбовская, малашевская, казанская организованные преступные группировки?

Каким бы ни был исход выборов, важно разобраться в том, как строится нынешняя политико-экономическая система северной столицы.

Начнем анализ беседой с экспертом, обозревателем газеты "Дело", экономистом Дмитрием Травиным.

- Как зарабатывают деньги в Петербурге, где делаются большие деньги?

Дмитрий Травин:

Как и всюду - делаются в разного рода спекуляциях, это само собой. Хотя Петербург, конечно, не крупный финансовый центр, и далеко даже не Москва, но эти моменты здесь тоже присутствуют. А если говорить о развитии экономики, скажем, реального сектора, то здесь за последние годы наметились серьезные изменения.

Петербург практически перестал быть городом военно-промышленного комплекса, судостроения, станкостроения, и тому подобных вещей. То есть, Петербург вот традиционно был таковым городом, чуть ли не с царских времен, это все уходит в прошлое. И наиболее динамичное развитие сегодня зафиксировано в пищевой промышленности. Ну, хорошо известно, что Петербург стал пивной столицей России, это действительно так. Пять основных петербургских пивоваренных предприятий развиваются очень динамично. Но, кроме пива, есть довольно энергичное развитие и в других отраслях "пищевки" - и молочная, и мясная, и кондитерская промышленность. Так что вот этот структурный сдвиг явно наметился.

Из отраслей традиционных - пожалуй, можно сказать, что имеет явные перспективы энергетическое машиностроение. В отличие от какого-нибудь тракторостроения, оно сохраняет свое значение. Но на этих предприятиях - "Электросила", Ленинградский металлический завод, Завод турбинных лопаток - где-то года полтора уже идет очень жесткая борьба между финансовыми группами, претендующими на контроль, в общем, сопоставимая с тем, что вся страна видела на примере выборгского ЦБК, а на самом деле, гораздо большая по финансам, поскольку это просто предприятия значительно более крупные. И как это все кончится, и когда кончится, пока не очень ясно. Будем надеяться, что все-таки олигархи не погубят эти предприятия. Хотя все может быть.

Перспективы судостроения довольно сомнительны, хотя шанс на выживание есть. Ну и, конечно, быстро развивается сфера услуг. То есть, сегодня сфера услуг доминирует в городе, она обогнала промышленность уже значительно.

Михаил Соколов:

Если брать вот мелкий и средний бизнес - то это как, связано опять же, в основном, со сферой услуг, или что-то еще? Туризм?

Дмитрий Травин:

С туризмом, в общем, в Петербурге плохо. Конечно, потенциал Петербурга и наши ожидания начала девяностых годов совершенно не реализуются. Понятно, что какой-то туризм есть, но его масштабы теоретически могли бы возрасти, наверное, даже в десятки раз.

Проблемы здесь многочисленные. Конечно, и общее отношение к России на Западе, и нестабильность политическая. Но и - явно недостаточное внимание городских властей к просто созданию имиджа Петербурга на Западе. Ну, яркий пример. У нас в городе с конца восьмидесятых годов недостроенная гостиница зависла, ее уже несколько раз передавали из рук в руки, и так вот она до сих пор не введена в строй. Ну, о чем уж тут говорить?

А в основном, конечно, очень активно развивается тот сектор услуг, который ориентирован просто на рядового петербуржца. Торговля, "бытовка", транспорт. "С нуля", за год-другой, возникла сеть маршрутных такси, в значительной мере решившая проблему полностью развалившегося общественного транспорта... ну, по крайней мере, для людей, имеющих стабильный средний заработок.

На мой взгляд, в Петербурге - значительно более эффективно работающая сеть бистро, чем в Москве. В Москве, когда я приезжаю, я не знаю, где мне поесть за сравнительно умеренную цену, в Петербурге это не проблема. Так что, в основном, эти моменты.

Михаил Соколов:

Что происходит вот с морским торговым портом? Собственно, вот, говорят об интересах Березовского, других финансовых групп к этой сфере?

Дмитрий Травин:

Потенциально, конечно, порт имеет огромное значение, это даже, в общем, не надо объяснять. Единственное крупное окно России на Балтике после отделения прибалтийских республик. Строится, правда, ряд портов в Ленинградской области, но их судьба еще очень проблематична.

Сегодня, насколько мне известно, экспорт нефти идет только через Вентспилс, через "российские ворота на Балтике" пока настоящей работы не ведется. Так что, конечно, если крупные финансовые группы захватывают петербургский порт и могут инвестировать сюда крупные деньги, это может быть просто золотое дно.

За последний буквально год порт резко "прибавил", возрос грузооборот. Хотя там происходят странные вещи. Создан целый ряд дочерних компаний; грузопоток, в основном, идет через эти дочерние компании, которые, насколько можно понять, зарабатывают хорошие деньги. Город получает гроши в качестве дивидендов, хотя обладает значительным пакетом акций.

Так что, в принципе, я вполне могу себе представить, что здесь возможен большой передел собственности. Будет ли это Березовский, или кто еще, скорее всего, жизнь покажет после выборов. Но мне кажется, что вот то, как развивались отношения между Кремлем и Смольным в последние недели, говорит о том, что какой-то компромисс достигнут, и, скорее всего, именно на экономической почве.

Михаил Соколов:

А как вы объясните то, что в Петербурге... ну, я понимаю, что вот этот тезис про криминальную столицу, он достаточно демагогический. Почему в Петербурге передел собственности до сих пор, в отличие от Москвы, например, сопровождается такой активной стрельбой? Что, других способов не нашли здесь как-то, как говорится, "разводить" интересы?

Дмитрий Травин:

Я думаю, что просто Петербург проходит определенный объективный этап в согласовании интересов разных финансовых и криминальных структур. Есть, наверное, счастливые страны и города, которые этот этап либо проходят очень быстро, либо даже как-то минуют. Но есть масса примеров в истории и России, и Америки, и других стран, когда этот этап затягивается и оказывается длинным.

Я думаю, что роль городской администрации в решении такого вопроса велика. Если администрация действительно очень хочет его решить, она может поспособствовать этому. Петербургская администрация, очевидно, не очень хочет осуществить быстрый прогресс в этом вопросе.

Михаил Соколов:

Это было мнение экономиста Дмитрия Травина.

Будет ли передел собственности после выборов в Санкт-Петербурге - один из самых интересных вопросов. За последние годы в городе произошли громкие убийства. Расстреляны вице-губернатор Михаил Маневич, депутат Государственной Думы Галина Старовойтова. Взорван миной депутат Законодательного собрания Петербурга и претендент на пост спикера Виктор Новоселов. Погибли крупные предприниматели, Дмитрий Филиппов, Дмитрий Варварин, Павел Капыш. Арестован депутат Законодательного собрания Юрий Шутов, как организатор заказных убийств.

Была предотвращена попытка покушения на депутата Государственной Думы от ЛДПР Вячеслава Шевченко. А в апреле сам пострадавший, бывший депутат Думы и кандидат в депутаты Законодательного собрания города на выборах 14 мая Вячеслав Шевченко был объявлен в розыск. Его брат Сергей Шевченко, депутат Законодательного собрания и глава кондитерской фирмы "Север", арестован. Оба обвиняются в вымогательстве.

И Шутова, и Шевченко на выборах в Законодательное собрание города в декабре 1998 года, в числе прочих кандидатов петербургского списка, поддержал губернатор Владимир Яковлев.

О криминальном аспекте питерской жизни я решил поговорить с человеком крайне осведомленным. Это директор агентства журналистских расследований, автор книги "Бандитский Петербург" Андрей Константинов. Главный вопрос эксперту: как получилось, что глава города не избегает контактов с весьма сомнительными фигурами?

Андрей Константинов:

Люди, о которых идет речь (и у них там шла речь), это люди, которые занимают очень серьезные позиции в петербургском бизнесе. У них в руках сосредоточены, достаточно серьезные отрасли. Началось это не при Яковлеве. Потому что, вы же понимаете, за год, за два, за три - никакие финансовые и никакие бизнес-империи не складываются. На тот момент они уже просто, что называется, в силе были. И это - не питерский процесс. Это процесс вообще - одинаковый по всей России идет. У нас в России с бизнесом большие проблемы.

Как мне говорил один авторитет криминальный... я его спросил: "А вы вообще сталкивались с честным бизнесом?" Он говорит: "Россия - страна удивительная, в ней все есть, поэтому я не удивлюсь, если есть и честный бизнес. Но лично я не встречал".

Поэтому вот с этим петербургским списком.... Были же официальные ответы абсолютно по всем кандидатурам, которые были представлены. Яковлев всегда был в очень сложной ситуации. Потому что его основная проблема была в том, что после того, как он победил на выборах в 1996 году, у него положение было очень шаткое. То есть, он не имел, допустим, той мощной платформы, скажем, на которой мог бы уверенно стоять двумя ногами, как, например, Лужков в Москве.

Ему надо было попытаться выдержать какой-то баланс. Потому что идти на какие-то компромиссы, если он вообще чего-то хотел в городе сделать.... Потому что очень многие его шаги натыкались на такое как бы очень сильное противодействие, в том числе - и тех, допустим, структур, близость с которыми ставилась, допустим, в вину.

Одним из его первых таких действий было следующее. Он попытался выяснить ситуацию по бензоколонкам и узнал, сколько выдано разрешений на строительство бензоколонок. Их было до тысячи. А бензоколонки не строили. Он собрал, так сказать, людей, допустим, которые подавали вот эти заявки на бензоколонки. Спросил: "Будете строить?" Там начинают нам что-то "да - нет", говорить. Он тогда приглашает "Нэста" и "Шелл" сюда, чтобы они выстраивали здесь свои бензоколонки. Немедленно получает в ответ мощнейшее давление. Потому что бензиновая вот эта сфера, топливная сфера - это такая очень напряженная линия борьбы.

Яковлеву я сочувствую, в том плане, что он очень сложное наследство получил. Люди забывают о том, что 1991-92-93-94-95-96 года - это был период гангстерских войн в Петербурге. Вот когда... тут просто был караул, на самом деле. Мы же вели учет всех убийств, которые тогда происходили, и здесь ведь по двадцать человек в день "клали". Просто вот в багажниках "мерседесов" трупы возили.

Все наши преступные сообщества складывались, и они росли. И они получали свою финансовую и бизнес-опору, и бизнес-платформу в самом начале девяностых годов, как и по всей России. Поэтому это совершенно не продукт 1997-98 года. Просто смешно об этом говорить.

По большинству наших громких резонансных убийств (а мы их все отслеживаем) вот у меня папка, вот тут от Маневича сводная таблица, по всем убийствам, так сказать, и версиям, вот.... Я же не голословно говорю. Там политических, извините, причин практически не прослеживается ни в одном. Потому что, опять же, все время путают. Есть политические убийства, а есть убийства, имеющие политические последствия. Это совсем разные вещи.

Так вот, со Старовойтовой, с Маневичем, с Новоселовым вот эти все расклады, возбуждали по статье "Терроризм" два раза у нас в Петербурге - это Маневич и Старовойтова. Но, отработав эти направления, вынуждены были признать, что, возможно, и есть где-то что-то... но вот как бы явного-то - нет ничего. Зато есть мощное направление там, где связано... ну, извините - с деньгами. Там, в одном случае - с одними деньгами, в другом случае - вообще там... с "черным налом", скажем так. Нельзя это расценивать как политическое убийство.

А Маневич - это было связано с другим. Там были очень серьезные вопросы, которые были связаны с крупной собственностью, скажем так, и ее формами. Я осторожно говорю, потому что в Петербурге... ну, как бы здесь очень многие знают, на самом деле, о чем идет речь, какой объект должен был переводиться из федерального подчинения в региональное, и так далее, и тому подобное.

Михаил Соколов:

Как вы все-таки увязываете дело Шевченко... и в то же время, что один из них выступает свидетелем по делу Шутова, когда его самого должны были вроде как бы и убить?

Андрей Константинов:

Шутов и Шевченки - это люди достаточно одиозные. Они одиозные просто в силу своих характеров. Шутов - это вообще человек, который абсолютно... ну, такой, что называется... неспокойный он человек, который, по складу своему - абсолютный авантюрист. Ну, Шутовым-то с 1991 года еще занимались, когда было дело по пожару в гостинице "Ленинград".

А Шевченки - они, примерно, что называется, такие же граждане. Они - старого времени. Ну, я говорю - жертвы собственных амбиций. Они себя считали какими-то хозяевами жизни, которые уже не совсем адекватно себя вели просто.

Михаил Соколов:

Не вписались в новое время?

Андрей Константинов:

Ну, да. Если бы они просто потоньше, скажем так, делали все то же самое, ведь никто бы им слова, что называется, не сказал, не было бы повода никакого зацепиться бы. И очень много таких на самом деле, людей, которых мы знаем как бизнесменов достаточно таких вот серьезных, о которых меньше говорили, что они связаны с криминальными какими-то кругами, и так далее.

Помните, вот убийство Капыша было у нас, которое...

Михаил Соколов:

Да, знаменитое, из гранатомета расстреляли "джип", и так далее.

Андрей Константинов:

Московские средства информации говорили, что "надо же, впервые тут применение гранатометов в России", совершенно забыв о том, что была до этого попытка обстрела американского посольства тоже из гранатомета, и, в общем-то, в Москве. Ну, да Бог с ним.

Так вот, Капыш, который вроде бы был респектабельным бизнесменом, если посмотреть его биографию, и чего они вытворяли, волосы дыбом встают. Там же "Угрюм-река" настоящая! Там же какие-то заимки, людей туда вывозили, вообще-то... интересные способы наказания у них в фирме были, сотрудников - вплоть до телесных. Как это-то расценить?

Михаил Соколов:

А фирма как...

Андрей Константинов:

За ним такого флера не было, а он тоньше просто был, более светским человеком, что называется. Ну, а эти были такие - "попроще". Они же... казаки у нас, вот и все.

Михаил Соколов:

Последнее время все-таки остается неизменным то, что - и вы в книге описали - есть две крупные группировки: тамбовская, малышевская, которые вот в значительной степени контролируют Петербург? Или что-то принципиально изменилось?

Андрей Константинов:

Принципиально, конечно, изменилось. Просто "Бандитский Петербург" - это книга 1998 года. 1998 год - это тот год, когда гангстеризм такой вот "быковый", что называется, - он и здесь уже был на излете. В чем была суть гангстерских войн? Догнать этот чемодан с деньгами. Догнать и оборонить его. Эта цель была достигнута. И вот теперь этот чемодан в руках. Это уже иное психологическое даже состояние. А что делать дальше?

Понятно, что делать в гонке за этим за чемоданом - вот локтями всех пихать, стрелять, резать, взрывать, и так далее. Но он-то теперь уже - вот, в руках. Его надо осваивать как-то, грубо говоря, с этими деньгами надо что-то делать, надо же их как-то "взлохматить", что называется. А как - "взлохматить"? Ну, те, которые - из дебилов, выжили, быстро на кокаин и... баба, там, это все.... То есть, они как бы не выдержали следующий этап экономический.

А те, которые - разумные более-менее, так сказать, с мозгами, они же все время вкладывали, еще в период войн они вкладывали это дело. А бизнес рос. Оргпреступность - ведь это же бизнес, это же не преступность ради преступности. И он всегда сочетает в себе легальные и нелегальные сферы.

Михаил Соколов:

Сейчас больше легального?

Андрей Константинов:

А сейчас больше легального, потому что это больше дохода приносит. Ну, это просто чистая математика. Если раньше, допустим, можно было начальные капиталы складывать какие-то, в том числе, на деньгах, которые с проституции шли, с продвижения водки какой-то, и так далее; то сейчас с этими вещами очень многие даже не связываются, потому что это - копейки, по сравнению с каким-то более серьезным делом, которое есть.

И это стало не рентабельно, грубо говоря. И доходит до того, что вот... я часто привожу этот пример. Один лидер преступный, он свою братву, которую... а их же надо содержать еще всех. А смысла уже вот на такие "стрелки-разборки" ездить нет, их меньше стало, потому что условия изменились. И получилось, что большие армии бездельников у всех. И он строит вот этот коллектив и говорит: "Менеджеры, юристы есть?" - "Нет". Он говорит: "Отправляйтесь учиться. Зачем вы мне такие нужны?"

Ну, шаг вперед никто не сделал. Отправляют учиться, действительно, поступают куда-то. Те, которые - совсем с одной извилиной, пацанские понятия им жить не дают, они не вписываются в этот... ну, как бы - новый мир. От них стараются избавляться - и в прямом, и в переносном смысле... либо просто на улицу выкидывают, либо, если это какой-то совсем беспокойный человек, его могут и закопать где-то по-тихому, потому что, ну, он же, там, "под ментовку" всех подведет, в конце концов, однажды.

Но это очень сложный процесс, который, на самом деле, должен долго идти. Во-первых, потому что менталитет очень трудно переделать. Во-вторых, потому что в Питере допустим, и в Москве очень сложные "взаимоувязки" шли между правоохранительными структурами и бандитскими. Вы знаете, что с где-то середины девяностых годов очень мало оставалось уже в этих городах чисто бандитских "крыш" каких-то или воровских. В основном, были смешанные, красно-черные "крыши", где одну функцию решали представители правоохранительных органов, другую функцию решали представители неформальных структур, а все вместе это составляло такое сложное понятие "крыша".

А потом красные "крыши" стали еще большее теснить бандитские. И те, которые просто "крышеванием" занимались, они начинали оказываться не у дел, те, которые не сумели вовремя трансформироваться в легальные защитные конторы.

Михаил Соколов:

...в экономические структуры.

Андрей Константинов:

Да, вообще в какие-то экономические структуры.

Позиции Яковлева, если говорить обо всем этом, они были как раз достаточно слабыми, в плане того, чтобы попытаться контролировать вот этот уровень.

Михаил Соколов:

У микрофона Михаил Соколов. Мы продолжим разговор с руководителем Санкт-Петербургского агентства журналистских расследований Андреем Константиновым.

Что может измениться в Санкт-Петербурге после выборов петербургского губернатора 14 мая? Большинство специалистов уверены: на этом посту останется все тот же руководитель Владимир Яковлев, которого уже поддержали учителя и строители, а также коммунисты и даже вице-президент Петербургской топливной компании Владимир Барсуков, в недавнем своем прошлом - Владимир Кумарин, по оперативным сводкам - лидер тамбовского сообщества.

Продолжу беседу с экспертом, автором книги "Бандитский Петербург", главой Санкт-Петербургского агентства журналистских расследований Андреем Константиновым. Что он думает об отношениях хозяина Смольного с сильными теневого мира?

Он не мог заставить этот процесс, условно говоря, превращения бандитов в предприниматели ускориться давлением, то есть, способов у него таких не было?

Андрей Константинов:

У него не было таких возможностей - ни финансовых, ни силовых, ни политических. Это как раз было еще одно обстоятельство, из-за чего он должен был идти по пути компромиссов, просто, в том числе - чтобы не быть уничтоженным в этой ситуации.

Вот очень много говорилось, что покойный Новоселов, мол, лоббировал интересы Яковлева, интересы Смольного в Законодательном собрании. А это было совершенно не так, потому что именно Яковлев сделал очень многое, чтобы Новоселов не стал председателем Законодательного собрания. Если бы у Яковлева была такая ситуация, давным-давно был бы Новоселов спикером, и все было бы хорошо. И, возможно, он бы и жив, кстати, остался. Потому что там очень сложные отношения были между разными группами.

А Новоселов, он кто был? Каковы были его ближайшие связи? Это как раз - братья Шевченки, это Кумарин, ныне Барсуков; вот эти вот люди. И у них очень сильные позиции вообще в городе, скажем так. Причем, они - легально сильные. Они сильны так, что с этим очень трудно спорить, будь ты хоть губернатор, хоть президент. Но если человек законно, по бумагам, является вице-президентом, допустим, крупнейшей топливной компании? Ведь способ борьбы тогда один: либо - анаша в карман, так, по-простому; либо - национализация какая-то.

Михаил Соколов:

Ну, да, собственность не отберешь.

Андрей Константинов:

Не отберешь, совершенно верно. Это - тупик, в который загнало себя само государство, причем, от федерального уровня.

Так вот, по поводу Яковлева и того, что здесь будет. Я связываю с тем, что он остается (допустим, если он останется на второй срок - как петербуржец), определенные надежды; мне-то лично была бы страшна ситуация, если бы здесь пошло все очередной раз "впеременку". Потому что все-таки - какие-то завязаны проекты, какие-то запущены инфраструктуры. Если все менять, если полностью менять команду, - это долгий процесс, который занимает до полутора лет. Потому что это надо и на уровне районов делать.... Ну, это - караул полнейший!

При том что те, кого еще не сняли, не поменяли, они тоже уже не работают, потому что они уже там "шурупят мозгами" - как, куда сваливать и где по-другому устраивать свои дела.

Как он будет выстраивать свои отношения с федеральным центром - вот, убей Бог, я не знаю. Я не знаю, потому что там, действительно, клубок очень сложный, и многое будет зависеть от того, как будет разбираться между собой вот эта петербургская группа, которую все почему-то считают, что она жутко единая, питерцы в Москве, а на самом-то деле это абсолютно не так. Потому что там очень серьезные между ними идут всякие выяснения отношений, старые обиды, и прочее.

Почему такое сейчас вообще внимание к Петербургу и к ситуации вокруг петербургских выборов, и так далее? А здесь произошел очень интересный случай. Очень близко придвинулась к власти компания людей, которых называют - "московские питерцы". Они по-разному пришли в Москву, и это, я еще раз говорю, не единая команда. Когда они появлялись в Москве, уже тогда, когда не трудно было найти экономическую платформу какую-то в Москве непосредственно в самой.... Значит, надо было опираться на какие-то свои завязки в том же Питере.

Ну, или вот, раньше было - там, гвардейский офицер шел в столицу служить, а маменька из имения ему гусей посылала, потому что надо как-то было проживать. Вот примерно так же вот оно было. Оставаясь в Москве - очень большие интересы были связаны с Питером. Потому что в Москве до многого не допустили просто. Потому что это было занято другими людьми уже.

А сейчас, получается, они - на уровне федеральном, но непосредственно, грубо говоря, имения, они вон там сохранились еще. Надо как-то управлять вот этим всем хозяйством. И в этом - корень очень многих вот раскладов, почему и, в том числе, вокруг Питера идет такая карусель. Экономическая родина, она ведь помогает и просто в Москве существовать, какие-то свои, там, проекты двигать, и так далее. Это - база. Поэтому - да, вот идет такая битва. И поэтому не случайно большие силы брошены и на чисто пропагандистскую кампанию, и на многое-многое другое.

На самом-то деле Яковлев - очень удобная фигура для федерального центра, если сумеют найти общий язык. Ну, мне кажется, это не так сложно. Потому что, допустим, тот же Путин - он, при всех его эмоциональных порывах, которые мы видели на тех же похоронах Собчака, - он, прежде всего, прагматик.

Михаил Соколов:

У микрофона Михаил Соколов. Это было мнение Андрея Константинова, руководителя Санкт-Петербургского агентства журналистских расследований.

Кстати, прагматизм Владимира Путина подтверждается последними событиями. Владимиру Яковлеву вручен орден "Знак Почета", выписанный губернатору еще Борисом Ельциным. И, одновременно, Счетная палата начинает проверку расходования бюджетных средств в Санкт-Петербурге. Плановую проверку, как сообщил новый председатель Счетной Палаты Сергей Степашин. Одна рука дарует орден, другая - выписывает ордер.

Обозреватель газеты "Дело" Дмитрий Травин имеет свой взгляд на будущее санкт-петербургской власти, на то, что делал, и что может сделать губернатор Владимир Яковлев.

- Какую роль вот эти четыре года играла, собственно, мэрия, губернатор? Собственно, в какую сторону он пытался направить развитие экономическое Петербурга?

Дмитрий Травин:

В общем, губернатор не пытался направить экономическое развитие никуда; у него не было определенной стратегии. На мой взгляд, губернатор Яковлев - прагматик, абсолютно чуждый всякой идеологии, как крайне левой, так и крайне правой, - любой другой. Он дает развиваться рынку в той мере, в какой это легко, не подрывает его популярности в городе и не нарушает каких-то его интересов, может быть, интересов близких ему людей или групп.

В той мере, в какой развитие рынка вступает в противоречие с его интересами, как мне представляется, рынок не развивается. Ну, вот, пример хорошего динамичного развития, скажем - сеть маршрутных такси, или бистро; и пример полного застоя - это жилищно-коммунальный реформа и подключение частного сектора к обслуживанию домов.

В сфере общественного транспорта маршрутки были созданы просто как параллельный сектор, наряду со разваливающимся старым общественным транспортом. В жилищной сфере, на самом деле, тоже подобное происходит. В новых домах сразу создаются кондоминиумы, товарищества собственников жилья. Они могут заключать договора с новыми фирмами. И такое, действительно, происходит, и обслуживают дома, кстати, очень хорошо. Но понятно, что доля нового строительства ничтожна, по сравнению с общим размером жилого фонда, и это просто незаметно. Тогда как с общественным транспортом это заметно.

Михаил Соколов:

Есть какая-то альтернативная программа развития Петербурга, которая реализуема в обозримые сроки и может реально конкурировать? Если бы это оценивали не избиратели, с которыми работают технологи, промывают им мозги, и так далее? А вот если бы специалисты оценивали какую-то программу и говорили: "Вот, у этого человека есть такая-то программа, и он может быть толковым губернатором". Есть такой вариант?

Дмитрий Травин:

Я не могу сказать персонально, потому что все известные мне кандидаты в губернаторы, так сказать, не засветились с какими-то действительно серьезными реформаторскими начинаниями. Хотя некоторые - скажем, Игорь Артемьев - гораздо ближе к серьезной экономической работе, чем губернатор Яковлев.

Если говорить чисто теоретически, такая программа существует. В общих чертах - подходы известны, хотя в деталях, конечно, еще очень много работы предстоит. И реализовывать ее можно. Это вопрос, на самом деле, не экономический, а политический. Вопрос того, насколько готов губернатор, или кандидат в губернаторы, расстаться с популистскими идеями и пойти на серьезные, очень непопулярные, но необходимые для преобразования города меры.

Я бы привел такое сравнение. Если в России уже на федеральном уровне мы прошли несколько этапов принятия таких жестких, непопулярных мер, начиная от зимы 1991-92 годов; то на региональном уровне, в частности, в Петербурге, мы еще до сих пор находимся в 1990 году, в эпохе премьер-министра Валентина Павлова. Нам надо сделать вот те шаги, которые были сделаны на федеральном уровне.

Прежде всего - реформа в жилищно-коммунальной сфере. Совершенно очевидно, что это связано с повышением тарифов. Их можно повысить грубо и жестоко, можно - мягко и с грамотно организованной социальной помощью. Но ясно, что в целом они будут повышены, и кто-то от этого сильно потеряет. То же самое касается общественого транспорта.

Должны быть определенные преобразования и в промышленности. Скажем, нынешняя администрация до сих пор нянчится с предприятиями, которые явно этого не заслуживают. Надо более жестко здесь рвать с теми секторами экономики, к которым мы привыкли, которые, может быть, дороги петербуржцам, но - не жизнеспособны. Ну, вот это самые яркие примеры.

Михаил Соколов:

С вашей точки зрения - есть, собственно, сейчас в Петербурге слой людей, достаточно влиятельных, с капиталом, с политическими позициями, которые заинтересованы в проведении программы подобных преобразований? Не зависимо от того, кто будет губернатором - Яковлев, или не Яковлев?

Дмитрий Травин:

Я, честно говоря, скептически отношусь вот к самой идее о том, что может возникнуть некий влиятельный слой населения, способный все это продвинуть. Вообще, экономические реформы, на мой взгляд, это очень спорная точка зрения, - чаще проходят благодаря какому-то авторитарному началу, благодаря инициативе определенного лидера. Ну, и - счастливому стечению обстоятельств.

Я думаю, если победит Яковлев, то никто не будет серьезно давить на Смольный с тем, чтобы у нас происходили качественные преобразования. Но если в городе будет другой губернатор, который, со своей стороны, проявит инициативу, - то, в общем, ему, конечно, будет на кого опереться, хотя это явно не большая часть горожан.

У Яковлева очень много популизма, хотя, на мой взгляд, популизм Яковлева - более сложное явление, чем просто заигрывание при помощи дотаций. Вот, мы сегодня видели, как победил на выборах Путин. Собственно, он практически ничего не раздавал и даже толком ничего не обещал. Когда народ вспомнит о том, как избирал Путина, выяснится, что, собственно, президент никому ничего не обещал и ничего не обязан давать.

Похожая ситуация - у нас в Петербурге. Кстати, люди, симпатизирующие Путину, очень часто симпатизируют Яковлеву, и наоборот. Есть свой устойчивый электорат. Люди, которые поддерживают Яковлева, говорят, что он много делает для города, он строит дороги. Но при этом они не могут показать много дорог, которые он построил. Но постоянно говорят: "Он строит, он работает". Он - в труде. Он нащупывает фундамент. Он перерезает ленточку.

То есть, есть некая иллюзия действия, и есть надежда на некоторую динамику. Вот это, по-моему, лежит в основе всей деятельности Яковлева.

А если говорить о реальных изменениях за четыре года, то серьезных позитивных изменений нет. Хотя в целом, поскольку вся страна понемножку выбирается из той ямы, в которой мы сидели в первой половине 1990-х годов, то, естественно, понемножку выбирается и Петербург. Растут налоговые поступления, - соответственно, больше можно тратить деньги на что-то.

А если говорить о предпочтениях электоральных, то... ну, вот, мы уже затронули немножко этот вопрос. Яковлев буквально в первый же день, как только он сел в Смольном в 1996 году, начал готовиться к следующей своей предвыборной кампании. Он хорошо понял, кто за него голосует. Ну, или советники его это хорошо поняли. Он стал работать на этот слой населения. Он был очень прагматичен во всех отношениях, и в том числе - в отношении своей будущей предвыборной кампании. Это одна сторона вопроса.

А вторая сторона вопроса - предельная неорганизованность и беспомощность петербургских демократов, доходящая просто до удивительных вещей. Даже там, где дети могут как-то договориться между собой и решить какие-то ключевые вопросы, наши демократические лидеры ничего не могут сделать. Потом - своеобразный "финт" Москвы, который просто поставил петербургскую интеллигенцию в состояние шока с выдвижением и "задвижением" Матвиенко. Вот.

То есть, комплекс всех этих факторов и определил эту ситуацию. Если бы эти политико-социальные моменты развивались по-другому, Яковлев вполне мог бы быть "задвинут", как был, скажем, "задвинут" Примаков перед новым, быстро идущим вперед лидером.

Михаил Соколов:

А дальше? Что будет делать Яковлев еще четыре года? То же самое?

Дмитрий Травин:

Здесь есть две точки зрения. Некоторые говорят, что есть такое явление, как "феномен второго срока". Поскольку у Яковлева как бы "развязаны руки", и он захочет остаться в истории Петербурга человеком, что-то создавшим, то он может начать двигаться вперед, и...

Михаил Соколов:

Можно строить новые ледовые дворцы и развязки. Тоже вариант. Тратить деньги.

Дмитрий Травин:

Есть такая точка зрения, что все-таки историю-то пишут не господа Невзоров и Чернядьев, которые сегодня доминируют на телевидении. А спустя двадцать лет на ледовые дворцы ведь по-другому посмотрят, и напишут, что король был голый. Вот, это - одна точка зрения.

Ну, может быть, что-то в этом есть; особенно, если исходить из того, что сегодня между Кремлем и Смольным достигнут некий компромисс, и Кремль будет "продавливать" во всех регионах - и в Питере, прежде всего, - какие-то экономические реформы. Жилищно-коммунальную, в частности.

Если же Кремль не будет давить в этом направлении.... Я не очень верю в какой-то особый "феномен второго срока"; Яковлев, в общем, не тот человек, который думает о глобальной перспективе, и не очень понимает эти глобальные перспективы. Скорее всего, он будет использовать второй срок, действительно, для того, чтобы профинансировать еще какие-то крупные глобальные проекты, на которых издержки окажутся в полтора, в два, или в три раза выше, чем любые мыслимые с точки зрения нормального экономиста. Ну, и так будет развиваться ситуация до тех пор, пока.... Либо до тех пор, пока у нас Кремль не ликвидирует всякие остатки федеративной структуры страны, либо до тех пор, пока не поумнеет Петербург.

Михаил Соколов:

Мы беседовали с экономистом Дмитрием Травиным.

А теперь, собственно, о ходе избирательной кампании в Петербурге. Что изменилось в последние майские дни? Рассказывает корреспондент Радио Свобода в Санкт-Петербурге Виктор Резунков.

Виктор Резунков:

К 4 мая предвыборная ситуация в Санкт-Петербурге приобрела вполне осязаемые формы, что, несомненно, позволяет некоторым социологам делать самые радужные для губернатора Владимира Яковлева прогнозы. Действительно, судя по поведению Владимира Яковлева в последние недели, создается впечатление, что в Смольном уже чуть ли не празднуют победу.

Сам Владимир Яковлев, практически, неожиданных каких-то действий в своей предвыборной кампании не предпринимает - встречается с Владимиром Путиным, открывает с ним чемпионат мира по хоккею, выступает на первомайской демонстрации на Дворцовой площади, скромно отказывается от теледебатов с Юлием Рыбаковым. Можно сказать - ведет себя тише воды, ниже травы.

Основные действия стратегического характера - такие, как, например, конфискация тиража газеты "Моя столица", заклейка предвыборных плакатов кандидата Игоря Артемьева, указание редакторам местных радио и телевидения, кого и как "мочить", - осуществляются, разумеется, не самим Владимиром Яковлевым, а его многочисленными помощниками.

Только раз (и прямо - в день визита в Санкт-Петербург Владимира Путина на встречу с премьером Японии Иосиро Мори) губернатор изменил своим принципам и сделал резкое телодвижение - представил журналистам, совместно со спикером Геннадием Селезневым, проект нового комплекса Федерального собрания, которое, по идее губернатора Петербурга, должно быть перенесено из Москвы. Противники Владимира Яковлева это заявление губернатора и спикера Госдумы, сделанное накануне выборов, расценили исключительно как предвыборную агитацию.

Вот что заявил кандидат в губернаторы от "Яблока" Игорь Артемьев.

Игорь Артемьев:

Я думаю, что Геннадий Николаевич Селезнев просто "хочет домой". Ему хочется просто, чтобы... ну, было удобно. Он не хочет утратить связь со своим родным городом, поэтому, если Федеральное собрание было бы в Петербурге, наверное, ему было бы здесь хорошо. Он, разумеется, произносит это накануне выборов, чтобы поддержать губернатора Яковлева и продемонстрировать, таким образом, солидарность российского парламента с широкими преобразованиями и большой работой, которую наш губернатор якобы провел. Такую большую работу, что - де, уже можно переносить туда даже российский парламент.

Но более правильно - тогда уж, если под выборы, - говорить другое. Говорить не о федеральном парламенте. Давайте лучше тогда перенесем ставку президента....

Виктор Резунков:

К 4 мая из девяти кандидатов в губернаторы, из-за глубокой информационной блокады, на виду и на слуху у петербуржцев остались лишь трое: губернатор Владимир Яковлев, о достижениях которого за последние четыре года не устают сообщать местные журналисты; кандидат от Союза правых сил Юлий Рыбаков и кандидат от "Яблока" Игорь Артемьев, которых местные журналисты ругают почем зря. Обо всех остальных кандидатах, даже о Юрии Болдыреве и Артеме Тарасове, решили как-то "подзабыть". До 14 мая включительно.

"Яблоко" и Союз правых сил в Санкт-Петербурге, после длительных переговоров, договориться сумели. 4 мая в городе проходят предварительные выборы единого кандидата от демократических сил. Петербуржцы будут выбирать, кто - Юлий Рыбаков, или Игорь Артемьев - станет основным соперником Владимира Яковлева. Такое решение о проведении первых в России предварительных выборов, праймериз, далось демократам непросто. Кандидат от Союза правых сил Юлий Рыбаков рассказывает.

Юлий Рыбаков:

Союз правых сил, который является инициатором этой акции, исходил из соображений о необходимости расширения количества участников предварительных выборов. Мы хотели остановиться на ста тысячах бюллетеней и ста избирательных участках, однако, к сожалению, были вынуждены идти на уступки нашим партнерам. В конечном счете, путем взаимных уступок и согласований, мы пришли к цифре в 35 000 участников голосования и 40 избирательным участкам.

Мы понимаем, что это - не самый оптимальный вариант для такого большого города, но мы не можем позволить себе сорвать эти выборы, поэтому мы пошли на мыслимые и немыслимые уступки.

Виктор Резунков:

Оба кандидата - и Юлий Рыбаков, и Игорь Артемьев - ожидают провокаций из Смольного, направленных на срыв предварительных выборов единого кандидата.

Игорь Артемьев:

У нас с правыми, которые являются нашими союзниками на выборах, в данном случае есть очевидные оппоненты. Это - нынешний губернатор, который обладает мощным административным ресурсом. Мы имеем информацию о том, что Смольный готовит целый ряд провокаций. В частности, связанных с тем, что несчастных чиновников из Смольного будут заставлять приходить и голосовать так, как это нужно будет Смольному. Потому что мы же что реализуем? Мы реализуем открытую систему, когда любой человек может подойти и, по предъявлении паспорта, проголосовать. Он вовсе может быть не сторонником демократов, а он может выполнять некую целевую установку технологов Яковлева.

Виктор Резунков:

Заявил Игорь Артемьев.

Результаты предварительных выборов будут определены 6 мая. В этот день петербуржцы узнают, кто наконец-то станет основным соперником губернатора Владимира Яковлева.

Михаил Соколов:

Это был актуальный репортаж Виктора Резункова. А петербуржцы размышляют, за кого же им проголосовать.

Виктор Резунков:

Вы не решили, за кого голосовать?

Жительница:

Нет, не решила.

Житель:

За Яковлева.

Виктор Резунков:

Почему?

Житель:

Хуже от этого не будет. Других не знаю, а этого знаю.

Виктор Резунков:

Вы не решили, за кого голосовать?

Житель:

Нет.

Виктор Резунков:

Просто кандидатов не знаете, или...

Житель:

Почему же, знаю. Просто исход уже предопределен, на мой взгляд. Может быть, я не прав, конечно...

Жительница:

А мы на выборы не ходим.

Житель:

Нет никого.

Жительница:

Достойных там не бывает. Там только непорядочные люди есть.

Виктор Резунков:

Вы на губернаторских выборах решили, за кого голосовать?

Жительница:

Нет.

Виктор Резунков:

А почему?

Жительница:

Потому что я не верю в возможность современного руководства принести какую-то ощутимую пользу городу.

Виктор Резунков:

Нынешнего или будущего?

Жительница:

Нынешнего. А будущее можно рассматривать только после того, как оно некоторое время поработает.

Житель:

За Яковлева.

Виктор Резунков:

А почему?

Житель:

Ну, потому что.... Пускай работает человек. Работает - и работает. Чего его дергать?

Житель:

Нет, я не буду ни за кого.

Виктор Резунков:

Почему?

Житель:

Потому что мне не нравится, как Яковлев город держит, и кто там будет новый, я тоже не вижу ничего...

Виктор Резунков:

В таком случае, власть менять пора.

Житель:

А не на кого менять. Не на Артемьева же, елки-палки!

Виктор Резунков:

Почему?

Житель:

Да потому, что это тоже ерунда. То же самое, что "Яблоко"! Все это ерунда. Трепотня одна, только и всего.

Житель:

А я, вообще-то, за Яковлева хотел бы. По идее.

Виктор Резунков:

А почему?

Житель:

Ну, все-таки, это старый губернатор... а чего опять нового? Опять новые кабинеты будет собирать. Опять лишние деньги тратить.

Жительница:

Против всех.

Виктор Резунков:

Почему?

Жительница:

Достойных кандидатов нет.

Михаил Соколов:

Напомню, губернаторские выборы в Санкт-Петербурге пройдут 14 мая.

XS
SM
MD
LG