Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Старый, старый Новый год


Лиля Пальвелева: Один раз в году в каждом доме из самого дальнего угла вынимается заветная коробка с елочными игрушками. Судьба этих хрупких украшений благополучнее, чем у более прочных детских игрушек, ведь когда ребенок вырастает, их не выбрасывают и другим детям не передаривают. Таким образом, во многих семьях как-то сами собой формируются уникальные коллекции. Картонажный лебедь из вашего детства (его когда-то купили на Новогоднем базаре за 7 копеек) со временем становится антиквариатом.

Елочным игрушкам, старинным и не очень, посвящена новая выставка в столичном Биологическом музее имени Тимирязева. Называется экспозиция "Старый, старый Новый год". Но уместна ли она в учреждении естественно-научного профиля? Вне всяких сомнений, убеждена сотрудник музея и один из авторов выставки Елена Михеечева.

Елена Михеечева: Потому что елка - это совершенно биологический объект, вполне наш. Мы первоначально отрабатывали самые разные грани именно биологической характеристики этого дерева. У нас была выставка, посвященная родственникам елки, где мы показывали и ближних и дальних ее родственников. Потом мы разбирали, где наша обычная елка живет, кто ее окружает в лесу. Каждый год на выставке у нас присутствовала хоть какая-то часть игрушек, потому что невозможно себе представить разговор о ели без разговора именно о Новом годе. И вот в этом году мы решили остановиться именно на этом аспекте ели, как дерева, очень прочно вошедшего в культурную жизнь множества самых разных людей.

Лиля Пальвелева: Во многих странах новогодние и рождественские ели стали наряжать намного раньше, чем в России. А когда в России появилась эта традиция, вам известно?

Елена Михеечева: Новый год и елка, конечно, связаны с Петром Первым, который издал указ о том, чтобы отмечать Новый год в ночь с 31 декабря на 1 января. В этом же указе он и повелел, что именно ель связана с новогодними праздниками.

Игрушек как таковых не было, а украшения были всегда. Во-первых, на ели всегда присутствовали шишки, что уже являлось природным украшением. Ну а традиция украшать елку восходит к очень древним обычаям человека - приносить дары тому, что связано с легендами о мировом древе. Что всегда приносили? Плоды самые разные на елке появились, когда-то появились орехи, когда-то появились яблоки настоящие, конечно, в начале еще. А потом возникла традиция украшать и тем, что сделано руками человека, прежде всего, это были сладости, пряники. В деревнях ели украшали какими-то самодельными игрушками, сделанными из разных природных материалов, а в городе уже появляется бумага. Где-то в 17-18 веке появляются бумажные цветы, картонные игрушки, бумажные украшения.

Лиля Пальвелева: А какой экспонат на вашей выставке самый ранний?

Елена Михеечева: Мы показываем елочные украшения конца 19 - начала 20 века. Есть у нас и такие. Правда, Деда Мороза, около которых мы стоим, нам не удалось достать самого старого. Самый старый здесь среди Дедов Морозов датируется 1947 годом. Вот это такой Дед Мороз, наполовину рукодельный, у которого лицо сделано из папье-маше, а тельце тряпичное, это даже еще не ватный Дед Мороз. Может быть, потому что время еще было такое тяжелое. Мы видим, что у него нетрадиционные самодельные, желтые варежки и маленький мешочек сзади. Это как раз Дед Мороз, который сделан в очень давних традициях, еще начала 20-го века и конца 19-го, когда у Деда Мороза не было никакого большого мешка с подарками, а был такой маленький заплечный мешочек типа солдатского сидора.

Лиля Пальвелева: А, так он просто для того, чтобы путешествовать?

Елена Михеечева: Да, он путешествовал и раздавал подарки, а подарки были маленькие. Поэтому мешочек был маленький. И только в советское время появляется вот этот облик Деда Мороза, всем хорошо знакомый в такой вот шубе, большой. Постепенно она становится часто красного или синего цвета с такой опушкой, похожей на снежные сугробы и большим мешком, наполненным подарками.

Лиля Пальвелева: Вы сказали, что этот Дед Мороз 1947 года?

Елена Михеечева: Да, 1947.

Лиля Пальвелева: А ведь при советской власти какой-то достаточно большой период был запрещено наряжать елки?

Елена Михеечева: Это с 1925 по 1934 год. Вот не было празднования Рождества, потому что все-таки до этого времени большинство отмечало не столько встречу Нового года, сколько встречу Рождества, которое, конечно, было связано с церковными, естественно, традициями, а потом возродили как новогоднюю традицию. Надо сказать, очень прочно взяли это в свои руки, потому что даже рассылались определенные циркуляры, как должен проходить этот праздник. И вот тогда непременными атрибутами этого праздника становятся Дед Мороз и Снегурочка, потому что до этого Дед Мороз, как такой мифологический персонаж, связанный с Рождеством, с Новым годом присутствовал, но он не являлся обязательным. А Снегурочка это вообще исключительно советское изобретение.

Лиля Пальвелева: Но придумал-то ее Островский.

Елена Михеечева: Придумал Островский, однако, если мы вспомним, у Островского она никакая не внучка Деда Мороза, а дочка. В дореволюционных изданиях, скажем, если мы возьмем какие-то рекомендации для встречи Нового года, чего было тогда очень много, там нигде вообще о Снегурочке речи нет.

Здесь на нижней полке, мы видим, у нас помещены очень интересные игрушки. Мы, когда помещали экспонаты на нашу выставку, не убрали ни одной ниточки, ни одной веревочки с игрушек. Если у игрушки привязана веревочка, значит, она висела на елке. Но мы видим там игрушки, например, картонные изображения животных или деревянные фигурки, которые никак нельзя назвать специально елочными украшениями. И тут у нас два варианта истории этих игрушек. Как раз тот самый период, когда были запрещены праздники Нового года и праздник елки, когда, естественно, никаких игрушек не продавалось, но в семье эта традиция продолжалась. Мы знаем, что многие семьи продолжали встречать Рождество, даже елку наряжали игрушками, возможно, это с этого времени. А, может быть, это игрушки, которыми украшали елку во время войны, когда, конечно же, тоже исчезли из продажи промышленно изготовленные елочные игрушки. Люди украшали елку к Новому году тем, что было в доме.

Лиля Пальвелева: На выставке есть витрина, рядом с которой каждый взрослый испытывает ностальгическое чувство. Это относительно современные стеклянные игрушки, среди которых непременно встречаешь точь-в-точь такие, что есть и у тебя. Или были, да вот беда - когда-то разбились. Уж и забыты давно, а увидел за музейным стеклом и - вспомнил.

Елена Михеечева: Это стеклянные игрушки приблизительно середины 20-го века, может быть, чуть позже. Очень разные игрушки, и роспись разная. Можно проследить даже историю елочной игрушки по тому, как расписывали, потому что раньше была принята более тонкая роспись, четко можно было увидеть лицо. Постепенно игрушки становились все более и более стилизованные, черты лица уже смазаны. Поэтому старые игрушки приятнее рассматривать.

Выставка наша отличается тем, что здесь не представлена коллекция одного или двух собирателей игрушек. Нет. Эти игрушки пришли из дома, от хозяев. Поэтому они хранят тепло этих людей, которые сохраняют эти уже такие, может быть, невидные, неяркие игрушечки, но которые дороги, как память.

Лиля Пальвелева: На волнах "Радио Свобода" вы слушаете передачу "Выставочный зал", и теперь - очередь нашей постоянной рубрики "Уникальный экспонат".

САКВОЯЖ ЧЕХОВА хранится в Литературно-мемориальном музее писателя в селе Мелихове. "С этим саквояжем, - говорит главный хранитель музея Ксения Чайковская - многое связано".

Ксения Чайковская: Саквояж дорожный, большой, удобный. В 1890 году Антон Павлович собирается на остров Сахалин. Он прочитывает огромное количество юридической литературы. Он хочет поехать туда совершенно подкованным человеком. Его интересуют все вопросы. Он изучает в это время географию и историю этого края. Он вырабатывает маршрут своей поездки. Но нужно собираться и в другом плане. Нужны саквояжи, нужны чемоданы, нужны какие-то картонки, коробки, плетенки. И вот среди этих вещей появляется этот саквояж. Михаил Павлович, младший брат, посчитал, что он очень вместительный и покупает его Антону. Антон Павлович отправляется с ним.

Дорога на Сахалин была очень трудной и тяжелой. На перекладных Чехов и мок, и сох, и на лодке утлой плыл, - всякие были моменты. Очень трудно он добирался. А вот обратно он возвращался через Цейлон. Пробыл несколько дней в раю, как он пишет. А туда дорога была ужасной. (Причем, Чехов все время пишет бесконечные письма. Появляются его заметки по Сибири и так далее и так далее).

Этот саквояж оказывается неудачным в смысле путешествия. Приехав в Томск, Антон Павлович его отправляет назад, а себе покупает более удобный и плоский.

Но проходит много лет, и этот саквояж уже потом, когда Антон Павлович познакомился с актрисой Ольгой Книппер, которая стала его женой, то вот этот саквояж ей необыкновенно приглянулся. Она очень много гастролировала. Весь театральный реквизит, эти шикарные ее шляпы все сюда великолепно умещалось. Этот саквояж уже потом по завещанию Ольги Леонардовны был передан в наш музей. Так что, можно сказать, двойная такая интересная история у этого сахалинского саквояжа.

Лиля Пальвелева: Рассказ Ксении Чайковской записала наш корреспондент Вера Володина.

XS
SM
MD
LG