Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Операция "Первоцвет"


Каждую весну в России проводится операция "Первоцвет". В это время на Кавказе и в Украине уже цветут подснежники и цикламены, которые и везут в Россию для продажи. Операция "Первоцвет" направлена на пресечение незаконного ввоза на территорию Россию и дальнейшей продажи "краснокнижных" видов растений. Рассказывает наш корреспондент в Ставропольском крае Лада Леденева.

Лада Леденева: Лишь только первое весеннее солнышко начинает пригревать замерзшую землю, лишь только подтаивает мартовский снег, на склонах Северо-Кавказских гор появляются первоцветы: нежные, белые, почти без листочков крокусы, в народе именуемые подснежниками, пролески, примулы (по-простому - баранчики), медуница и шафран. Рано весной многие из отдыхающих и местных жителей идут в лес и в горы. Ранняя весенняя флора богата красивыми растениями, и каждый, уходя из леса, норовит унести букетик цветов. Часто можно встретить детей, которые несут охапки баранчиков, медуницы или огромные букеты пролески, хохлатки, а потом, ради любопытства, повертят их в руках и выбросят.

Говорит директор Бештаугорского лесхоза Олег Перфильев.

Олег Перфильев: Даже эти первоцветы и вообще боровой, полевой или лесной цветок, он только когда при корне, тогда он долго и красиво цветет. Если только он сорван, он мгновенно, в течение 2-3 часов погибает, увядает, и даже в вазе он долго не стоит.

Лада Леденева: За последнее время некоторые ранее широко распространенные растения начали встречаться редко, а в других местах полностью исчезли.

Олег Перфильев: Машук у нас вообще исключительная территория, которая испытывает колоссальные нагрузки. Ведь посмотрите, если в любой выходной день при теплой погоде там десятки тысяч отдыхающих, удивительно, как там еще выдерживает лес и кустарник. Все истоптано. Все санатории, все здравницы находятся на Машуке. Людям куда идти? Они приехали на отдых. Закрыть, запретить, ограничить доступ на Машук людей очень сложно.

Лада Леденева: Все редко встречающиеся растения или растения, подвергающиеся уничтожению, занесены в Красную книгу. Сейчас ученые внесли в эту книгу 600 дикорастущих видов. Среди них - знаменитая пицундская сосна, которая растет только в Пицунде, корень жизни женьшень, венерин башмачок, орхидея. А в районе Кавказских Минеральных Вод нельзя найти асфаделин, венечника ветвистого, ломоноса цельнолистного, горицвета весеннего и многих других. Все меньше становится растений с красивыми цветками, особенно тех, которые цветут довольно рано.

Олег Перфильев: Подснежник у нас как таковой не произрастает. Первоцвет, который называют подснежником, это крокус. Он сразу у нас зацветает после таяния снега. Первые полянки, которые только-только освободились от снежного покрова, покрываются вот этим цветком, который называют у нас здесь подснежником. Настоящий подснежник белого цвета, и он формы колокольчика, он двух-трехцветковый бывает. Пролеска сибирская, она и есть вот этот синенький цветок, пролеска, баранчики в народе называют, это примула лесная. Это наши первоцветы. Потом, у нас дикий пион, еще его называют лазориком. Мака у нас очень много. Они, может быть, не совсем первоцветы, но, тем не менее, вот этот древний, еще с монастырских времен растущий бештаугорский мак, он не опиумный, но цветок его размером иногда доходит до литровой банки. Уникальный, такого в мире нигде нет.

Лада Леденева: В свое время литературный критик, публицист и мыслитель Виссарион Григорьевич Белинский, отдыхая в Пятигорске, писал отсюда своим друзьям: "Какая бездна ягод клубники и земляники, носят ведрами. Идешь по горе и давишь ногами землянику, а есть нельзя. Такая досада. Дичи бездна, все фазаны, кулики и перепела. Последние ходят по улице и подпускают к себе человека на два шага".

Сегодня на склонах Машука земляника - большая редкость, дичи не встретишь вовсе, намного меньше стало и весенних цветов.

Олег Перфильев: Он первый, этот крокус, он любимый, пролеска, просто глаз не оторвать. Конечно, обидно, когда приходит какая-то компания отдохнуть к нам, разведут костер, привезут в сумках или принесут, съедят все что можно, остальное разбросают. Вот это прямо как стихийное бедствие у нас сейчас. Обидно очень смотреть. И лесник, имея под охраной где-то 400 гектар территории, один просто не в состоянии собрать вот эти пластиковые бутылки и пивные банки, пакеты; все это брошено на поляне.

Лада Леденева: В числе множества растений, занесенных в Красную книгу, подснежник кавказский. Читаем энциклопедическую справку: "Подснежник кавказский - семейство амарилисовые, многолетнее луковичное растение. Цветет в марте, эндемик. Луковица покрыта светло-бурыми чешуйками. Цветочная стрелка несет один поникающий цветок. Листьев два, линейных, до двух сантиметров ширины. Во время цветения окрашены в ярко-зеленый цвет. Цветение продолжается 2-3 недели. Растение перекрестно опыляемое, так как насекомых-опылителей в это холодное время довольно мало. Околоцветник простой, венчиковый, белый, из шести листочков. Тычинок шесть, пестик один, с нижней завязью. Плод - коробочка, раскрывается тремя створками.

Полезные свойства: прекрасное рано цветущее декоративное растение, которое можно использовать для посадок большими массивами на альпийских горках. И, кроме того - лекарственное растение. Подснежник белоснежный и подснежник Воронова в луковицах содержит алкалоиды галантамин и невалин. Соли этих алкалоидов используют как лекарства при полиомиелите, радикулите, полиневритах. Хорошо размножаются луковицами и семенами.

В последние годы цветущие растения уничтожаются в огромных количествах, луковицы хищнически вытаптываются. Необходимо прекратить сбор всех видов подснежников".

Последняя фраза прочитана мной в Красной книге. Однако на деле весной и пятигорчане, и гости курорта, отправляясь на Машук или Бештау, приносят домой целые охапки первоцветов. При этом кто-то понимает, что поступает нехорошо, и старается избежать встречи с лесником, а кто-то считает, что ничего предосудительного при этом не сделал.

Марина Катыс: Первоцветы любимы и почитаемы у всех народов. Древние греки считали первоцвет лекарственным цветком Олимпа. Англичане брали его с собой в дорогу в качестве талисмана. У многих славянских народов первоцветы почитались как золотые ключи, отпирающие лето.

Род примулы из семейства первоцветных включает в себя около полутысячи видов, распространенных в умеренных, холодных и субтропических районах Северного полушария. Большинство видов являются растениями альпийских лугов. Все они - ранние весенние цветы, поэтому многие неточно называют их подснежниками. Кстати, и латинское название рода происходит от слова "прима" - первый. В России произрастает несколько десятков видов этих растений, большинство из них - на Кавказе.

С директором Бештаугорского лесхоза Олегом Перфильевым беседует наш корреспондент Лада Леденева.

Олег Перфильев: Нет, я не считаю, что это выгодный бизнес. Просто сейчас - потерянность людей; может быть, это единственный источник существования. Как-то раньше не было так. Люди рвали раньше цветов, наверное, больше, но, тем не менее, чтобы делать из первоцветов бизнес... Просто-напросто, может, некоторые - от безысходности.

Лада Леденева: Пятигорские старушки таким образом просто подрабатывают себе на жизнь. Ведь прожиточный минимум, узаконенный на Ставрополье, составляет около 1400, а размеры пенсий от 700 до 2 тысяч рублей. Говорит директор Бештаугорского лесхоза Олег Перфильев.

Олег Перфильев: Нет у нас закона такого, чтобы мы подошли и арестовали, пересчитали, сколько стоит один цветочек, - законов нет. У нас любое растение древесно-кустарниковое, все описано, сколько стоит его повреждение или уничтожение, до прекращения роста или без прекращения роста, просто повреждение, это все у нас есть в законодательной базе, что мы можем штрафовать. По травам нет такого закона. Знаете, в нашей зоне действуют повышающие коэффициенты, и 5, и 2, и в зависимости от реликтовости или естественно произрастающего древостоя или отдельно растущего дерева или кустарника, в зависимости от ценности, - от 2 до 5 тысяч штрафная санкция за одно дерево или кустарник. За подснежник можем только поругать. Можем оштрафовать за несанкционированную свалку мусора, или разжигание костра, или повреждение древесно-кустарниковой растительности. За цветы, даже за маленький букетик или большую коробку, оштрафовать мы не можем.

- В моем детстве цветы не очень рвали. Наоборот, как-то больше берегли, старались даже развести в своих палисадниках. Сейчас, когда смотришь, что люди несут огромные букеты, зная, что они через полчаса, через час погибнут и завянут, становится очень больно.

- Жалко подснежники, пролески, когда их рвут, и они погибают. Надо беречь их, поливать, чтобы они росли.

Марина Катыс: "Первоцветами" называют растения, у которых период массового цветения приходится на раннюю весну. Раннее появление первоцветов в лесу объясняется тем, что в начале весны, как правило, листьев на деревьях нет, и травянистые первоцветы получают достаточное количество солнечного света. Кроме того, сразу после схода снега земля насыщена влагой. Ветреница лесная, подснежники - спешат за это короткое время отцвести и дать семена. Некоторые из них - гусиный лук, ветреница лютиковая - типичные эфемероиды, от греческого "эфемерос" (однодневный) и "эйдос" (вид). Их наземные побеги отмирают уже через 1-1,5 месяца после появления, и до будущей весны сохраняются - у одних клубни, у других луковицы, у третьих более или менее толстые корневища.

Практически все первоцветы находятся под угрозой исчезновения и занесены в Красные книги России, Украины и государств Закавказья. Единственная возможность сохранить эти растения в естественной среде обитания - это ограничить их сбор на продажу. С этой целью и проводится операция "Первоцвет". До 1994 года пресечением сбора и торговли исчезающими растениями занимались только дружины охраны природы, которые контролировали только розничную торговлю. При этом задерживалось и изымалось не более 10 процентов ввозимых в Москву первоцветов. Ситуация изменилась после того, как в 1997 году в Москве была создана экологическая милиция. Тогда это позволило перекрыть ввоз в столицу цветов из Крыма. Было изъято сразу более 100 тысяч букетов.

В 1999 году Московская городская Дума приняла закон о регулировании использования редких и исчезающих видов диких животных и растений на территории города Москвы. Закон установил повышенные штрафы за указанные нарушения и обязал органы охраны природы и ГУВД заниматься этими вопросами. Это позволило взять под контроль Казанский вокзал и перекрыть канал поступления первоцветов на Рижский и другие рынки Москвы.

О том, как проходила операция "Первоцвет" в этом году, рассказывает Дарья Полякова, общественный инспектор Департамента природопользования и охраны окружающей природной среды правительства Москвы. Кроме того, Даша - студентка второго медицинского института.

Дарья Полякова: Мы работали по Москве, в основном - на вокзалах, на рынках и на мелкооптовых точках.

Марина Катыс: Участники акции, в основном, были студенты?

Дарья Полякова: Да, в основном, студенты, потому что в течение месяца приходилось очень напряженно работать по очень плотному графику. Мы встречали поезда. У нас было расписание поездов на Курском, на Казанском вокзалах. Мы приезжали вот к прибытию поезда с нарядом милиции (нас в этом году поддерживала экологическая милиция Центрального округа), и вместе с ними мы проверяли вещи тех, кто сходил с поезда. Если там были обнаружены запрещенные виды растений, мы составляли протокол об изъятии, изымали цветы. Цветы потом сдавались в больницы.

Марина Катыс: А как относились люди к тому, что вы проверяли их багаж?

Дарья Полякова: Поскольку с нами были представители власти в соответствующей одежде, на них как раз больше всего и реагировали. На нас с нашими удостоверениями реагировали не очень, не всегда соглашались. При этом реакции были совершенно различные. Иногда доброжелательно, открывали вещи. Там ничего нет - мы посмотрели и ушли. А иногда начинали сопротивляться, могли начаться истерики, слезы, плач. Иногда просто чуть ли не в драку лезли, то есть силой отталкивали.

Марина Катыс: Но это те, у кого были цветы в багаже, или это просто граждане, которые не желали досматривать свой багаж?

Дарья Полякова: Некоторые люди вообще не хотят, чтобы их вещи осматривали, и даже если у них там ничего нет, они из принципа не разрешают, и все. Тем не менее, мы никого не пропускали с подозрительными коробками, сумками, всех осматривали.

Марина Катыс: В основном в операции участвовали волонтеры-студенты, в частности - биофака МГУ, а также специалисты "Гринпис России". Но общественных инспекторов было совсем немного. Продолжает Дарья Полякова.

Дарья Полякова: Иногда бывали дни, когда часть инспекторов уехала на границу работать, там работало 3, 4 или 5 человек. При этом по Москве осталось около 4 человек, и иногда бывало так, что поезд встречает только один инспектор, ну, при помощи экологической милиции, иногда 2 человека, 3 человека.

Марина Катыс: Сколько один инспектор может осмотреть багажа, если поезд прибыл, люди взяли вещи и ушли? У вас же очень мало времени на досмотр.

Дарья Полякова: Это зависит еще от наряда милиции, который с нами работает. Потому что иногда там бывают люди, с которыми совершенно невозможно работать, которые стоят в стороне, и им абсолютно все равно, чем мы занимаемся, им эти первоцветы не нужны. А бывают те, которые сами берут инициативу в свои руки, сами останавливают коробки, сами проверяют, у них все это получается гораздо быстрее, поскольку они в форме и на них по-другому реагируют. Но, в принципе, один поезд может встретить один инспектор. Если правильно распределить помощь экологической милиции, один человек может встретить один поезд.

Марина Катыс: А сколько экологических милиционеров сопровождают одного инспектора?

Дарья Полякова: Наряд, предположим, от 5 до 10 человек.

Марина Катыс: Как считает Дарья Полякова, которая уже не первый год участвует в операции "Первоцвет", торговля подснежниками и цикламенами - это серьезный и хорошо налаженный бизнес.

Дарья Полякова: Хотя они, в большинстве своем, говорят, что "в первый раз и больше как бы не будем", но у нас есть картотека, и если в предыдущие годы их задерживали, это все заносилось в базу. Они занимаются этим не первый год и знают, что за это предусмотрена ответственность, и знают, что цветы у них будут изъяты, тем не менее все равно везут. Это большие деньги.

Марина Катыс: Какая ответственность предусмотрена за несанкционированный сбор первоцветов?

Дарья Полякова: Мы рассчитывали материальный ущерб, который эти граждане должны по идее возмещать. Но таких денег у них наверняка нет, потому что за одну коробку иглицы колхидской мы насчитали материальный ущерб в размере полумиллиона рублей. Ясно, что эти браконьеры вряд ли смогут возместить этот ущерб, все это откладывается в долгий ящик. Но при этом можно сказать, что само изъятие этой иглицы для них уже какой-то материальный ущерб, поскольку они там ее все-таки купили, заплатили за дорогу, за билет, приехали в Москву в надежде ее перепродать довольно выгодно. Но так, чтобы они платили штрафы, это не распространено.

Марина Катыс: И вы не думаете в дальнейшем возбуждать судебные дела по месту жительства браконьеров?

Дарья Полякова: Все наши протоколы отправляются в Департамент природопользования на рассмотрение и затем в суд. Суд может признать их виновным, что обычно и происходит.

Марина Катыс: Но как показывает практика, даже если суд и признает виновным перекупщика цветов, штраф он все равно не заплатит, хотя за каждый букетик оптовик, в результате, получает, без учета накладных расходов и взяток представителям контролирующих организаций, в 30 раз больше, чем он заплатил сборщику.

Как вы полагаете, какие деньги стоят за этим бизнесом? Вот вы остановили одного из торговцев, изъяли у него коробку этой иглицы колхидской, оценили в 500 тысяч рублей. Это одна коробка. А сколько он мог выручить за это? Прибыль от торговли этими цветами как оценивается?

Дарья Полякова: Проще подсчитать по подснежнику. Как они говорят, они покупают там букетик где-то в среднем за 30-60 копеек, наших обычных русских копеек. Предположим, они купили 3 тысячи букетов. Билет на поезд на плацкарт стоит в районе 600 рублей. Вот они там купили по 30 копеек, привезли сюда, в Москву, здесь на рынках перепродается по 10 рублей. Мелкооптовые покупатели, которые продают потом в метро, это бабушки, это всем известные женщины, они продают по 15, даже по 20, иногда по 30 рублей. Вот можно посчитать, какой у них навар идет.

Марина Катыс: То есть, в принципе, на одном букетике подснежника оптовый торговец, заплатив за него 30 копеек, получает в Москве за него же 10 рублей?

Дарья Полякова: 10 рублей, а то и больше.

Марина Катыс: То есть это очень выгодный бизнес?

Дарья Полякова: Это очень выгодный бизнес. Но нужно учитывать, что они и теряют тоже на этом, то есть они должны дать взятки на границе таможенникам и должны проводникам иногда дать взятки, чтобы проводники их не выдали на границе, и в Москве, возможно, милиция тоже; значит, от милиции тоже нужно откупиться, на рынках, наверное, тоже.

Марина Катыс: Тяжела жизнь браконьера.

Что такое первоцветы? Что везут на продажу?

Дарья Полякова: Иглица колхидская - это не основной первоцвет, это вообще сложно назвать первоцветом. В основном везут подснежники, подснежник складчатый, подснежник Воронова, везут цикламены - колхидские, Кузнецова. Цикламен больше известен как фиалка. Везут морозники. Они невзрачного такого вида, но, тем не менее, продают их. Иглица колхидская - это, скорее, относится к разряду кустарников. Ее не продают как таковую, поскольку у нее невзрачные листики, это похоже на лавровый лист, но ее используют в оформлении букетов. При этом материальный ущерб здесь гораздо выше, поскольку она расценивается как кустарник, поскольку - краснокнижная, и уже давно. И если посмотреть на те объемы, которые мы изымаем, то вы можете себе представить, в каких масштабах происходит истребление этих цветов на юге.

Марина Катыс: А продают такие бубенчики желтые, уже в конце мая будут продавать?

Дарья Полякова: Да, в конце мая. Это купальница, цветок тоже, насколько я знаю, краснокнижный. Но вообще стоит сказать, что любые дикорастущие цветы, занесены они в Красную книгу или нет, например, ландыши, они в Красную книгу не занесены, но их продажа благотворно не скажется на нашей природе. Поэтому нужно учитывать, что продажа и покупка любых дикорастущих цветов, не выращенных в домашних условиях, это не очень хорошо. Не могу сказать, чтобы это было абсолютно незаконно, но это не приветствуется.

Марина Катыс: Тем более что купленный оригинальный букет из первоцветов очень скоро завянет. Эти цветы умирают так же быстро, как и расцветают.

"На вершине холма оказалось невозделанное поле, с двух сторон укрытое лесом, а с двух других - живой изгородью, высокой, но неплотной, из боярышника и кустов бузины. Между разросшимися кусками зияли просветы, через которые вполне мог бы пройти скот, будь он здесь. Трава была ровная, как бархат, вся истоптанная кроликами и разрыхленная у кроличьих норок. Поле было клочковатое, заросло высоким крупным первоцветом, который никогда не косили. Скопления крепких цветов высились повсюду над грубыми пучками старой, высохшей травы. Это походило на рейд, где теснились высокие сказочные корабли. Мириам восторженно ахнула и глянула на Пола, темные глаза ее стали огромными. Пол улыбнулся. Они вместе радовались, глядя на поле цветов. Клара поодаль безутешно смотрела на первоцветы. Пол и Мириам стояли рядом и разговаривали вполголоса. Затем Пол опустился на одно колено и стал быстро рвать самые лучшие цветы, беспокойно передвигаясь от одной группы к другой и все время тихонько разговаривая. Мириам срывала цветы любовно, неспешно наклоняясь над каждым. Ей всегда казалось, что Пол все делает слишком быстро, будто не для удовольствия, а для изучения. Однако в его букетах было больше естественной прелести, чем в тех, что собирала она. Он любил цветы, но так, словно он им хозяин и имеет на них право. Она же относилась к ним с большим почтением. Было в них что-то, чем сама она не обладала. Цветы были необыкновенно свежие и нежные. Ему хотелось ими упиться. Срывая их, он съедал желтые трубочки.

Клара все безутешно бродила по полю. Подойдя к ней, Пол сказал: "Почему вам не нарвать цветов?" - "Это не по мне. Они милее, когда растут". - "Но вам хотелось бы немного цветов?" - "Они не хотят, чтобы их трогали. Не думаю, не нужны мне трупы цветов", - сказала она. "Это нелепая, искусственная точка зрения, - сказал он, - в воде они умирают ничуть не быстрее, чем на корню. И к тому же в вазе они так славно выглядят, так весело. А трупом называют то, что выглядит как труп". - "Все равно, труп это или нет", - не соглашалась Клара. "По мне это не труп. Мертвый цветок вовсе не труп цветка". Теперь Клара махнула на него рукой: "А даже если и так, какое вы имеете право их срывать?" - спросила она. "Они мне нравятся, и я хочу взять их домой. Здесь их сколько угодно". - "И этого достаточно?" - "Да. А почему нет? Они наверняка будут чудесно пахнуть в вашей комнате в Ноттингеме". - "И я бы имела удовольствие смотреть, как они умирают". - "Ну, и умрут, что такого?"

XS
SM
MD
LG