Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Жители Азова протестуют против строительства терминала по перевалке ядовитого химического вещества - метанола


Марина Катыс: В городе Азов продолжается строительство терминала по перевалке ядовитого химического вещества - метанола.

Жители Азова протестуют против этого строительства уже 8 лет. Более 15 тысяч горожан поставили подписи под обращением против строительства терминала. Но, несмотря на это, работы на объекте практически приближаются к завершению.

И мой первый вопрос - президенту Союза "За химическую безопасность" доктору химических наук Льву Федорову.

Ваши оценки, почему власти (а точнее - "Азовпродукт") так настаивают на строительстве этого терминала? Ведь это же очень опасный проект.

Лев Федоров: Я бы не стал акцентировать внимание на конкретной фирме "Азовпродукт". На самом деле - эта наша извечная проблема, как вы правильно сказали вначале: и власти тоже настаивают. Потому что без властей никто этот проект не стал бы реализовывать. Все начинается с них и кончается ими же.

Что такое "Азовпродукт"? - Фирма с русским названием и итальянским главным акционером. В период безвременья все норовят урвать свой кусок. Ведь на Западе 30 процентов финансирования любого проекта идет на решение экологических проблем. У нас этого нет, у нас на экологию тратится менее пяти процентов.

Марина Катыс: Метанол оказывает поражающее воздействие на зрительный нерв и сетчатку глаза, что приводит к потере зрения. Постепенно накапливаясь в организме, метанол оказывает пагубное воздействие на сердечно-сосудистую систему и желудочно-кишечный тракт.

Лев Федоров: Это нервный яд. Вот когда "алкаш" прочитает слово "спирт" и не прочитает второе слово - "метиловый" и выпьет стакан этого спирта - он ослепнет в ближайшие полчаса, а умрет к вечеру. Это - стандартная ситуация, тысячи людей погибли и на эту тему была бездна постановлений.

В Азове что решили сделать? Во-первых, они же собрались метанол в танкеры заливать - соответственно, надо накопить это вещество, для этого поставили гигантский бак.

Во-вторых, везти метанол к этому баку они собрались с двух заводов (из Невинномысска и Новочеркасска) - в цистернах по железной дороге через весь город. Азов, как изветсно, южный город, температура там не чукотская. Соответственно, метанол будет все время "газить". Следовательно, люди будут нюхать этот метиловый спирт каждый день. А он имеет плохую особенность - он накапливается, аккумулируется в организме. Соответственно, количество болезней, особенно хронического свойства, там возрастает.

Марина Катыс: Терминальный комплекс рассчитан на одновременное хранение 25 тысяч кубометров метанола. Намечаемый объем экспорта - 400 тысяч тонн в год.

Контрольный пакет акций закрытого акционерного общества "Азовпродукт" принадлежит итальянской компании "Группа Трибольди".

История этого проекта началась еще в 1996 году. Однако его реализация натолкнулась на активное сопротивление со стороны общественности города. Размещение этого опаснейшего объекта в непосредственной близости от жилых районов, высокая опасность не только аварий, которые могут привести многочисленным жертвам среди населения, но и резкое ухудшение качества жизни горожан даже при бесперебойной работе терминального комплекса, вызвали мощную волну протестов.

Однако в 2002 году "Азовпродукт" через судебное решение смог получить от Администрации города разрешение на строительство, и стройка начала активно разворачиваться. Эта ситуация вызвала обеспокоенность экологических организаций юга России и стала основанием для начала совместной общественной кампании против реализации этого проекта.

12 декабря 2000 года совет директоров Европейского Банка Реконструкции и Развития своим решением года одобрил выделение компании "Азовпродукт" кредита размером 9 миллионов 200 тысяч долларов на реализацию проекта "Морской терминал по перевалке химических грузов в Азове".

Лев Федоров: К сожалению, Европейский Банк Реконструкции и Развития ведет себе не по-европейски. В данном случае он ведет себя по отношению к России - не к Азову, а именно к России - с позиции двойного стандарта. Потому что он финансирует этот объект (после того, как итальянцы перестали его финансировать) по категории "В".

У них есть две категории - "А" и "В".

Категория "А" - это объекты, которые опасны и по которым необходимо обязательно проводить самую тщательную экспертизу, проводить ОВОС (оценку воздействия на окружающую среду), и - обязательные общественные слушания. Вот это категория "А" - где однозначная опасность.

А категория "В" - это опасно, но можно преодолеть. В данном случае преодолением было - ну, Россия, подумаешь... И они занесли этот проект в категорию "В", то есть никакого ОВОСа, никаких общественных слушаний: Общественность вообще просили не беспокоиться.

В данном случае банк вел себя как колонизатор. Общественники в марте написали этому банку все, что они о нем думают. Мне казалось, что банк должен был понять, что ему написали, потому что там было четко перечислено, что нет ни малейших оснований для реализации этого проекта. Во-первых, его занесли не в ту категорию. Во-вторых, для осуществления проекта совершенно не было правовых оснований ни с точки зрения землеотвода, ни по экспертизам, и так далее. Не говоря уже о том, что сейчас на первый план выходит проблема терроризма, так вот - одной очереди из автомата по этому баку достаточно, чтобы покончить с жизнью на всей этой территории.

Марина Катыс: Весной 2003 года под письмом президенту Европейского Банка Реконструкции и Развития господину Лемьеру подписались 9 общественных и экологических организаций юга России.

В частности, в обращении говорилось: "Размещение терминального комплекса по перевалке опасного химического вещества - метанола - намечено в чрезвычайно экологически уязвимом районе. Река Дон и Азовское море являются уникальными рыбо-хозяйственными водоемами.

Азовское море имеет огромное рекреационное значение. Прибрежная зона Азовского моря густо заселена.

Азовское море имеет среднюю глубину 4,2 метра и общий объем водной массы всего 280 кубических километров. Последствия аварии танкера с метанолом будут катастрофическими и для экосистемы Азовского моря, и для жителей, живущих по его берегам".

Лев Федоров: Дело в том, что Азовское море - море непростое. Я не буду говорить, что это уникальная экосистема, потому что она уникальна везде. В Черном море - похуже, в Азовском - получше.

Но Азовское море - мелкое, средняя глубина там чуть больше 4 метров. Там возникает такой тип волн, который чаще приводит к катастрофам судов. Там уже было несколько переломов судов. А если переломится танкер с метанолом, то - все: Азовское море можно будет вычеркнуть, вырезать из карты Земли. Кончится Азовское море, вся жизнь в нем кончится.

Я не понимаю, почему украинские власти не чешутся, потому что катастрофа их захватит ровно настолько же.

Марина Катыс: Но если произойдет катастрофа в Азовском море, неизбежно пострадает и Черное море.

Лев Федоров: Да, конечно, обязательно пострадает. К сожалению, куда не кинь, везде клин.

Марина Катыс: Кроме того, сооружения терминального комплекса строятся в непосредственной близости от жилой зоны города Азов. От хранилища метанола до жилых домов - 400 метров. От трубопровода высокого давления до жилой зоны - менее 100 метров.

Лев Федоров: В Европейском банке, если бы они пользовались обычными европейскими стандартами, то они посмотрели бы - а где стоит вот этот гигантский бак? В Европе, если он стоит в километре или двух от жилых домов - его немедленно уберут: подайте, пожалуйста, 7 километров, 10 километров, 15 километров (где-нибудь на юге Италии или на юге Франции). А здесь - юг России.

400 метров! Даже по нормам нашего снисходительного Санэпиднадзора это - ужасно, потому что по нормам расстояние должно быть не менее 1000 метров.

А тут - всего 400 метров от человеческого жилья. А сам метанолопровод вообще в 90-100 метрах будет проходить. То есть телега заденет, метанол разольется - и поехало. Там все было против.

Но самое главное в этой истории, кажется, что европейский двойной стандарт превращается в норму.

Марина Катыс: А ведь метанол не только высокотоксичное вещество, это также легковоспламеняющаяся жидкость. Пожаро- и взрывоопасность терминального комплекса очень высоки. Железная дорога, по которой намечено доставлять метанол на терминальный комплекс, проходит через весь город. По оценкам экспертов, в случае аварий на терминальном комплексе или на железной дороге может очень сильно пострадать население города. Вероятность жертв среди населения недопустима высока.

И еще одно. Объект находится в зоне вероятного катастрофического затопления водой, что повышает опасность аварийных ситуаций.

В настоящее время строительство терминала ведется без соответствующей экологической экспертизы: отсутствует экологическая экспертиза по ТЭО проекта; экологическая экспертиза по рабочему проекту терминального комплекса является недействительной, так как в проект вносились серьезные изменения и, в соответствии с законом "Об экологической экспертизе", он должен проходить экспертизу повторно.

Лев Федоров: Там история длинная. Городская Дума то разрешала, то запрещала. Мэр, чтобы прийти к власти и стать мэром, разумеется, был "против", а как только встал у власти, он уже стал "за".

Сам "Азовпродукт", когда он заказывал экспертизу, схитрил. По нынешним нашим государственным законам полагается сначала сделать экспертизу ТЭО (технико-экономического обоснования), потом сделать проект и экспертизу рабочего проекта. Представители "Азовпродукта" пропустили первую часть, то есть - нарушили закон.

Я сейчас даже не хочу вспоминать и искать фамилии людей, которые подмахнули это заключение, потому что, если бы они вышли на местность и посмотрели, как такой гигантский бак будет стоять возле человеческого жилья - они бы этого не сделали. Или - у них был "стимул" (обычно "стимулы" бывают зеленого цвета).

Но сейчас это уже не имеет значения, потому что фирма, как только получила положительное заключение экспертизы, немедленно изменила проект. А, изменив проект, она отменила экспертизу - так закон гласит.

Так что у этого проекта нет за душой абсолютно ничего. Даже куска земли у них нет, потому что "Азовпродукт" сейчас находится в двух судах.

Они там себе купили кусочек причальной стенки, чтобы танкер подходил, но танкер крупноват для вот этого кусочка причальной стенки. Помните старый анекдот: "Куплю один метр государственной границы"? Для фарцовщика одного метра достаточно, а для танкера - никак не достаточно кусочка причальной стенки. Это, значит, один суд.

А второй суд, Дума им сначала дала землеотвод (при каких-то условиях), потом - отменила собственное решение. И сейчас у них нет землнотвода под строительство этого бака и самого терминала.

Так что там много вопросов, очень много вопросов.

Марина Катыс: Уточню, на основании данных о строительстве, представленных администрациям города Азова и Ростовской области, в 1996 году были выделены земли в аренду под строительство терминального комплекса, и в 1997 году Азовская Городская Дума приняла положительное решение по этому вопросу.

Однако, с тех пор ситуация существенно изменилась. Экспертиза "Декларации безопасности терминального комплекса по перевалке метанола", осуществленная МЧС России, признала его опасным производственным объектом. Этот факт зафиксирован и в решении Арбитражного суда Ростовской области от 19 мая 1998. Это обстоятельство создает возможность для администрации города Азова на основании статьи 451 Гражданского кодекса РФ расторгнуть договоры на аренду земли под строительство терминала.

Все лето в Азове работал лагерь протеста, организованный "Хранителями радуги". В нем собрались молодые люди со всей России, были даже экологические активисты из Франции и Польши.

Владимир - студент одного из московских вузов.

Владимир: Проблемы экологии планеты Земля интересуют меня лично, как живущего на планете Земля. Я хочу оставить своим детям чистую планету. От того, что произойдет экологическая катастрофа в городе Азов, мне тоже будет очень сильная убыль, и моим детям, я думаю. Я считаю, что бороться за жизнь людей очень даже надо.

Марина Катыс: А сколько вас участвовало в акции протеста?

Владимир: Лагерь в Азове посетило более 60 человек. Но постоянно в лагере было около 35 человек. Кто-то уезжал, кто-то приезжал.

Марина Катыс: Евгений - рабочий из Москвы. Он провел в лагере протеста три недели.

Евгений: У меня, например, нет денег, чтобы отдыхать в каких-то более дорогих местах, а на Черное и Азовское море я имею возможность выезжать отдохнуть. И если Азовское море будет загажено, то я такой возможности лишусь.

По подсчетам экологической комиссии Приазовья, авария одного танкера может привести к гибели всех живых организмов в Азовском море. И плюс - берега и окрестные территории потерпят значительный экологический урон.

В строительстве этого терминала кровно заинтересован губернатор Ростовской области Чуб, потому что (по нашим данным) у него есть некоторое количество - 17 процентов - акций "Азовпродукта", который занимается этим строительством. Губернатор имеет возможность оказывать давление и на исполнительные органы, и на судебные власти, и, собственно, на власти самого города Азова.

Подавляющее большинство людей настроены против терминала. Протестная волна длится с 1996 года, Конечно, к 2003 году они уже успели устать. Хотя этим летом первый же митинг, проведенный вместе с "Хранителями радуги", собрал около 700 человек.

Владимир: Первый собрал 700 человек, его показывали по НТВ и по другим каналам. А второй митинг (по заниженной милицейской сводке) уже собрал 5 тысяч человек. Каждый день возводятся баррикады на подъездных дорогах к терминалу. Как начинается рабочий день у рабочих, так и мы выходим на баррикады, то есть - с 8 утра до 5 вечера. Постоянно люди перекрывают дорогу, не дают проехать бетономешалкам.

Сейчас терминал построен приблизительно на 90 процентов, но идея заключается в том, чтобы не прекращать строительство, а перепрофилировать метаноловый терминал в терминал для хранения подсолнечного масла или каких-нибудь сыпучих нетоксичных продуктов.

Марина Катыс: Об отношении самих строителей к метаноловому терминалу рассказывают участники лагеря протеста Евгений и Владимир.

Евгений: Строители тоже в основном или местные жители, или люди, приехавшие из Ростова. Большинство из тех, кто работал там до начала кампании протеста, сейчас оттуда уехали. И сейчас нанимаются уже новые строители.

Но пока они не уехали, от них поступали данные. Например, что в принципе подобные хранилища должны быть оборудованы двойными стенками по системе термоса, а они оборудованы одинарными стенками. То есть - это просто металлические бочки, что абсолютно недопустимо.

Владимир: По сведениям рабочих, которые уволились уже после того, как начались акции протеста ( а около половины всех рабочих уволились сами, по собственному желанию) одна бочка при строительстве накренилась и ее не стали ставить обратно, а просто - поставили подпорки для этой бочки и больше ничего не стали делать. И если эта бочка в дальнейшем перевернется, то азовчанам придется очень туго, потому что это будет смертельный исход.

Марина Катыс: А строители добровольно уволились с стройки из соображений, что они не хотят участвовать в строительстве такого опасного объекта?

Владимир: Да, именно. Потому что многие строители даже не знали точно, что они строят. Когда мы им объяснили, что такое метанол, что они строят и к чему это может привести, люди, которые жили в Азове и работали на терминале, уволились оттуда сами.

Марина Катыс: Этим летом экологические активисты совместно с жителями Азова провели несколько акций протеста, в ходе которых им приходилось вступать в дискуссии с представителями местных властей. Слово одному из участников этих акций.

Евгений: Идет блокада подъездного пути. Подъезжают машины с руководством строительства этого терминала. Они пытаются разговаривать с местными жителями, одновременно растаскивая эту блокаду.

Аргументация на уровне: "Да вы что, это же - водка! Водка, просто водка. Будем водку хранить. Какая вам разница? Водка и есть водка. Сами же будете ее таскать и пить". То есть - совершеннейшее неуважение по отношению к людям, настолько явное нахальство и наглость:

Марина Катыс: По словам другого участника лагеря протеста, Владимира, большинство жителей Азова поддерживало "Хранителей радуги".

Владимир: Были даже такие случаи, когда маленькие детишки играли в "Хранителей радуги", бегали с флагом. На улицах нас буквально приветствовали. Было очень хорошее отношение жителей к "Хранителям радуги".

Марина Катыс: А как милиция относилась?

Владимир: Я бы сказал, что половина милиционеров относились очень даже хорошо, с одобрением, а половина - не очень. То есть были такие моменты, когда милиционеры подходили и говорили: "Ребята, мы тоже против строительства этого терминала, но давайте все делать законными путями".

Марина Катыс: А в чем состояло нарушение закона?

Владимир: Были акции, которые проходили по Административному кодексу как мелкое хулиганство, - то же самое элементарное перекрытие подъездов к терминалу, когда мы не пропускали машины, перекрытие автотранспортных путей. Но я не вижу ничего плохого в том, чтобы не дать построить терминал и спасти жизни людей. Хотя по Административному кодексу мы подпадали именно под эту статью.

Евгений: Вскоре мы поняли, что только блокирование подъездных путей не приносит желаемых результатов. В России люди, если они не видят что-то по телевизору и не читают об этом в газетах, даже представить не могут, что это действительно происходит. Поэтому нам нужна была какая-то масштабная акция и на 24 июля было намечено перекрытие федеральной трассы Ростов - Краснодар на участке Батайск - Ейск.

Местным жителям сообщено о предстоящей акции было при помощи расклеенных листовок и на собрании экологического комитета. Но перед 24 июля по радио было объявлено, - не знаю, кем это было инспирировано, - что акция отменяется.

В любом случае - акция состоялась. Присутствовало около 300 человек местных жителей и около 20 активистов "Хранителей радуги".

Владимир: После этого приехал заместитель мэра Азова Пешков. Он кричал: "Ребята, не надо перекрывать дорогу. Все будет хорошо". Обещал нам поставить шлагбаум, запретить проезд грузовых машин к терминалу. Говорил, что терминал будет закрыт - только перестаньте перекрывать дорогу.

Марина Катыс: К сожалению, ничего из обещанного выполнено не было.

Но почему вообще возник вопрос об экспорте метанола именно через Азовское море? С этим вопросом я обратилась к президенту Союза "За химическую безопасность", доктору химических наук Льву Федорову.

Лев Федоров: Мы развивали эти производства в советское время, при советской власти (и аммиака, и многих других продуктов) именно для того, чтобы во время войны они - были. Естественно, избытки мы сбрасывали за границу. Собственно, поэтому итальянцы и взялись за этот проект, и позднее Европейский Банк Реконструкции и Развития взялся: ядовитый спирт можно делать в России, а себе везти уже как сырье - это же шикарная идея.

Мы сейчас около 2 миллионов тонн в год делаем метанола и половину - экспортируем. Но вся беда в том, что именно этот конкретный терминал на Азовском море, не очень даже и нужен, потому что они изначально в своем обосновании ориентировали его на Невинномысский и Ново-черкасский заводы, а там нет таких мощностей, чтобы обеспечить все европейские потребности.

Марина Катыс: В этой ситуации, естественно, хочется воскликнуть: куда же смотрит правительство?

Лев Федоров: Это интересный вопрос, я задаю его себе каждый день. Мы с вами разговариваем не первый раз, и всегда мы возвращаемся к этому: а есть ли у нас вообще власть в стране?

Я понимаю, что "Азовпродукт" - частная фирма, но у нас существует Санэпиднадзор, существует Министерство природных ресурсов - они обязаны активно надзирать. Не пассивно сидеть в кабинете, а активно надзирать. Есть МЧС, которое просчитывает риски и все такое прочее. Не говоря уже о правительстве, которое прекрасно знает, что есть такой конфликт хозяйствующих субъектов, но - как всегда - не вмешивается.

Марина Катыс: Ну а Генпрокуратура?

Лев Федоров: Вот это интересный вопрос: куда смотрит прокуратура, когда все нарушено? Спасибо, что она сейчас не вмешивается в процесс полицейских операций против экологических активистов. Полицейские операции идут, людей сажают, вытаскивают, осуждают. Спасибо, что прокуратура не стоит на стороне милиции, просто - умыла руки. А могла бы быть на стороне милиции.

Марина Катыс: Но ведь для того, чтобы милиция начала сажать экологических активистов на 15 суток, врываясь по ночам в лагеря протеста в Азове, должно быть на этот счет чье-то указание:

Лев Федоров: Безусловно. Указание общеизвестно. Там есть властная вертикаль, там есть губернатора с очень короткой фамилией Чуб. Вот, собственно, с него все и начинается, и им кончится, кстати. Активисты придут к его резиденции и начнут протест уже у его резиденции.

Они зря рассчитывают, что мы вернемся - мы, население страны - в то стойло, в котором мы жили до 1982 года. Это - необратимый процесс. Поэтому, если этот проект противоречит интересам жителей этого города и этой области - этого проекта не будет, что бы ни думал губернатор Чуб.

Марина Катыс: Мне остается только добавить, что решение о необходимости проведения референдума было принято Азовской городской Думой в апреле 2002 года.

Уже сейчас можно сказать, что в случае проведения местного референдума по вопросу о допустимости строительства в Азове терминального комплекса по перевалке метанола, большинство населения города однозначно проголосует против этого терминала.

XS
SM
MD
LG