Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Экосистема Волги


Сергей Хазов: Утечка более 60 тонн нефти во время пожара на танкере "Виктория", случившегося 29 августа этого года у города Октябрьск в Самарской области, дала властям повод заявить о необходимости всесторонней проверки состояния экосистемы Волги. На самом деле необходимость в таком исследовании назрела еще в начале 70-х годов прошлого века, когда началось интенсивное промышленное загрязнение Волги, рассказал член-корреспондент Международной Академии наук экологии и безопасности, кандидат технических наук Лев Гевлич.

Лев Гевлич: Если мы говорим о состоянии реки Волги, то загрязнение реки идет из ее притоков. Я в двух случаях присутствовал при достаточно большом загрязнении притоков Волги. Конечно, самое плачевное состояние у реки Чапаевка.

Это река, протекающая рядом с городом Чапаевск, который в прошлом был перенасыщен химическими производствами (в том числе - и вредными) со всеми вытекающими последствиями. И хотя многие производства там давно приостановлены, уровень загрязнения реки Чапаевка чрезвычайно высок. В ее акватории регистрируется систематическое превышение предельных допустимых концентраций по веществам 15-ти наименований. Рыбохозяйственные нормативы реки Чапаевка нарушены со всех точек наблюдения.

Результаты химических анализов показывают, что систематически превышаются нормы по аммонийному азоту, фосфору, сульфатам, нефтепродуктам, пестицидам, хлорорганическим веществам и, самое основное, в том числе, диоксинам. А диоксины - сильнейший яд.

Безусловно, во все притоки попадает очень много нефтепродуктов из Новокуйбышевска. И связано это с единственной причиной: мы в свое время все стремились зарыть в землю, начиная от нефтепровода и кончая баками. Кое-где оборудование прохудилось, кое-где - развалилось. А так как мерники (счетчики нефти) имеют определенную погрешность, то столько нефти улетело под Новокуйбышевском - сказать трудно. Там - миллионы тонн. И они просачиваются и попадают в притоки Волги.

Удивительную ситуацию я наблюдал под Тольятти, когда ребята брали бензин прямо на берегу шлюзового канала - прорвались какие-то нефтепроводы. А так как эти нефтепроводы очень часто меняли хозяев, даже теперь даже и не знают - чьи эти трубопроводы? Бензин вытекал на берег, ребята делали ямки, собирали бензин в канистры и продавали как хороший 76-ой бензин. Правда, они его очищали: прежде чем залить в канистры, пропускали через марлю.

Загрязнение воды безусловно продолжается.

Сергей Хазов: Нефтехимические предприятия Самарской области за последние полвека значительно ухудшили экологию Волги, считает кандидат биологических наук, член-корреспондент Российской Биологической академии Анатолий Виноградов.

Анатолий Виноградов: Примерно в 50-е годы началась добыча нефти, мы получили название "второе Баку". В Жигулях, в Яблоневом овраге (это сейчас территория Жигулевского заповедника) стоят вышки. Самая первая нефть была открыта около Сызрани - там скважина-первооткрывательница так называемая. В результате начались проливы нефти, загрязнения - понятно, что все трубопроводы текут. Ведь по Самарской области очень много трубопроводов - не менее 40 тысяч километров. За этими трубопроводами нужно следить, их нужно ремонтировать, их нужно менять, они уже все устарели. Трубопроводы проложены по дну Волги, так называемые дюкеры, они в принципе никогда не были рассчитаны на ремонт или замену, теперь они текут.

Сергей Хазов: Как влияют утечки нефтепродуктов в Волгу на качество ее воды?

Анатолий Виноградов: Конечно, сейчас сильное загрязнение. Мы работали с коллегами из Меликонтакт (Нидерланды), они базировались в Экоцентре "Дронт" в Нижнем Новгороде, приезжали сюда. По нашим стандартам вода считается грязной.

Я помню Волгу 30-летней давности. Можно было зачерпнуть кружечкой воду и пить. Сейчас это делать невозможно и опасно. Если человек сейчас попьет из Волги - он заболеет. Поэтому воду из Волги нужно, по крайней мере, кипятить. В воде могут быть и ядовитые примеси - можно и отравиться.

Волга сильно пахнет нефтью и ее производными - например, керосином. Каждому рыбаку известно, что волжская рыба пахнет нефтью.

Сергей Хазов: Нефть попадает в Волгу не только из малых рек, но и через грунтовые воды. Рассказывает кандидат технических наук Лев Гевлич.

Лев Гевлич: Мы проверяли состояние станций отстоя нефтепродуктов. Что мы обнаружили? - Там есть промывочно-пропарочные станции, и оттуда, несмотря на все очистки, по трубе стекает вода, - мы брали ее на анализы. Когда мы выкопали шурфы, то на глубине около 1,5 метров, обнаруживаются залежи нефти.

Эта нефть в земле не контролируется и постоянно просачивается в Волгу. Мы перевозим нефть по Волге, поэтому все пропитано нефтью. Не бывает ничего 100-процентно герметичного, у всего есть утечки. Говорят: капля и камень точит. Так и здесь, и чем больше мы будем перевозить нефти, тем будет хуже.

Все наши нефтепроводы проложены под землей. К сожалению, время показывает, что материалы деградируют со всеми вытекающими последствиями. Это значит, что аварии как были, так и будут - они неизбежны.

Сергей Хазов: Можно ли до минимума снизить риск загрязнения Волги в связи с авариями на нефтепроводах?

Лев Гевлич: Сейчас разрабатываются повышенные меры контроля, с тем чтобы предусмотреть возможное разрушение труб. Я знаю, что "Самаранефтепродукт" принимает меры для того, чтобы локализировать нефтяные пятна, если вдруг прорвется нефтепровод под Волгой: завезены боны. Предусматриваются способы локализации разлива, а, следовательно, - уменьшения уровня загрязнения реки Волга.

Сейчас проводится большая работа - вынимается трубопровод из земли, будут ставиться контейнеры на специальных бетонированных основаниях с обязательной возможностью контроля состояния днища. Если это будет сделано - тогда будет аварий будет меньше. Но я не исключаю случайной аварии.

Сергей Хазов: По утверждению экологов, на территории Самарской губернии до сих пор эксплуатируется нефтепровод, не соответствующий современным нормам экологической безопасности.

По сообщению информационного бюллетеня Самарской независимой экологической организации "Хранители радуги", недостаточно совершенные очистные сооружения (особенно - в сельских районах губернии) являются вторым после нефтехимии вредоносным фактором для экологии Волги. Сегодня в реконструкции нуждается более половины очистных сооружений Самарской губернии. Замены требует не только установленное на самарских предприятиях оборудование для фильтрации промышленных стоков, модернизация необходима насосно-фильтровальным станциям малых городов губернии.

Проектированием и строительство современных очистных сооружений в губернии пятый год занимается Областной фонд социально-экологической реабилитации. Говорит директор фонда Юрий Астахов.

Юрий Астахов: За это время построено и введено в эксплуатацию около 50 объектов и комплексов природоохранного назначения. Последние годы акцент в нашей деятельности в основном сделан на решении проблем в области очистки сточных вод.

Главная проблема Волги - строительство очистных сооружений, потому что основные источники загрязнения - это сбросы промышленных и бытовых сточных вод. Например, город Самара сбрасывает около миллиона кубических метров в сутки, Тольятти - чуть поменьше. Масштабы концентрированных сбросов огромные. Это, наверное, главная задача, которую нужно решать.

Сергей Хазов: Насколько эффективно сегодня в Самарской области идет замена устаревших очистных сооружений современными?

Юрий Астахов: Есть планы - за 5-7 лет обеспечить все районные центры и города Самарской области. Если говорить о городах, то сегодня все города, кроме Октябрьска, имеют очистные сооружения. Но эти сооружения не очищают воду до требуемых нормативов. Это влияет на все - на санитарное состояние водоема, на их рыбохозяйственное значение.

Чем грязнее вода - тем больше необходимо затратить на очистку. К сожалению, основные фонды стареют. Но мы начали ежегодно вводить новые объекты и пусковые комплексы, которые должны решить задачу обеспечения всех районных центров (в том числе - города Октябрьск) очистными сооружениями. Третий год пошел - ежегодный ввод объектов в эксплуатацию продолжается.

В этом году мы планируем ввести пусковые комплексы в Клявлино, в Большой Глушице. В этом году, например, одновременно строится и проектируется более 20 объектов по очистке сточных вод и 12 объектов, связанных с обращением с отходами. При таких темпах проблему можно будет решить за 5 лет.

Сергей Хазов: На строительство очистных сооружений в сельских районах губернии в этом году в бюджете Самарской области запланировано выделить более 60 миллионов рублей. Достаточно ли этого? - вопрос Юрию Астахову.

Юрий Астахов: Денег недостаточно. И, к сожалению, мы пока не научились привлекать средства инвесторов. Инвестор пока не видит, как вернуть свои вложенные деньги. Мы сегодня используем различные возможности, в том числе - и при закупке оборудования рассматриваем лизинговые ситуации. Мы идем по пути снижения затрат.

На одном из объектов мы использовали голландские технологии и метод возведения такого рода сооружений. Голландская сторона по соглашению с правительством Самарской области бесплатно оказывает нам помощь в размере 500 тысяч евро. Мы считаем, что применение этой технологии на объектах сельской местности позволит сократить капиталовложения минимум на 30 процентов.

Мы являемся единственной областью России, где в результате решения властей на уровне Закона Самарской области решается задача финансирования таких программ, закладываются серьезные средства на реализацию экологических программ. Это дает возможность ежегодного планирования, что очень важно. Это стимулирует других - промышленность, муниципальные власти, которые, видя такую серьезную поддержку, вкладывают свои средства в решение этих проблем.

Сергей Хазов: По мнению члена-корреспондента Международной Академии наук экологии и безопасности Льва Гевлича, сегодня в Самарской области очистные сооружения эффективно работают лишь на нескольких крупных заводах.

Лев Гевлич: Неплохо идут работы по предотвращению загрязнения. Первое место занимает Волжский автозавод, который имеет крупнейшие в области водоочистные сооружения и очень большие средства вкладывает в предотвращение загрязнений.

Но главный вопрос - кто хозяин и кто будет платить за эти очистные сооружения?

Сергей Хазов: Неочищенные промышленные стоки губительно воздействуют на природное сообщество Волги, - считает кандидат биологических наук Анатолий Виноградов.

Анатолий Виноградов: Мы лишились лососевых рыб - так называемый каспийский лосось. Мы лишились сельди, по крайней мере трех видов - пузанок каспийский, сельдь волжская (которая считается исчезнувшей как вид) и сельдь-черноспинка.

В Самаре был даже народный праздник - Похороны чехони. Странное такое название, "чехоней" называли селедку (население путало селедку и чехонь). В 1922 (или в 1924) году последняя большая стая селедки дошла до Ставрополя (ныне - Тольятти), стая - от берега до берега Волги. Если такая стая застигала весельную лодку, то можно было весло воткнуть в воду - оно стояло. Рыбы, которых вытесняли соседки вверх, прыгали по спинам и искали воду, куда бы воткнуться. И все берега были завалены рыбой, потому что крайние особи вытеснялись на берега, на оба берега - ведь была сплошная масса рыбы.

Стерлядь не боялась даже теплоходов и первых пристаней около города Самары, она даже здесь нерестилась. Вообще надо сказать, что стерлядь - рыба благородная. И до сих пор она нерестится около Жигулей - это крупнейшее нерестилище стерляди в России.

Это самые ценные виды - золотой фонд рыбного богатства страны. Зато появились такие рыбы, как игла-рыба (теперь можете пойти на пляж и увидеть - такая, как карандаш), различные бычки, дальневосточный ратан (это - голова и хвост) и прочее. Это называется - видовое загрязнение.

Есть два основных комплекса водных организмов - озерный и речной. Мы променяли речной на озерный. Если бы были речные условия - вода была бы чище. Сейчас застойные условия - на территории Самарской области самый крупный изгиб на Волге. Были сверх оптимистические прогнозы о том, что рыбы будет очень много, были даже большие академические статьи о прогнозах в рыбной отрасли. Но сейчас их читаешь - и смеешься. - Горький смех. Ничего не оправдалось.

По наблюдениям и исследованиям ихтиологов, стало ясно, что большинство сомов (в том числе - на средней Волге) больны циррозом печени - та же самая болезнь, что у алкоголиков. Дело в том, что сом - донная рыба, он подбирает корм со дна. Там накапливаются все загрязняющие вещества промышленного происхождения, и все это переходит в печень сому. И эти рыбы болеют.

Сергей Хазов: Экологический мониторинг Волги в районе среднего Поволжья, проведенный летом 2001 года российским отделением Гринпис, показал, что о местах радиационного загрязнения Волжского бассейна мало что известно. Во время подготовки программы представители Департамента по охране природных ресурсов администрации Самарской области от интервью отказались.

Начальник областной Водной службы Василий Кифарюк попросил поискать другую тему для беседы, заявив, что Волжский бассейн сегодня находится в прекрасном состоянии и практически не подвержен воздействию техногенных загрязнителей. Однако, по словам кандидата биологических наук Анатолий Виноградова, только в границах одной Самарской области существует более 5 зон радиоактивного загрязнения Волги.

Анатолий Виноградов: Такие локальные загрязнения есть. Больше всего нас беспокоит Черемшанский залив Куйбышевского водохранилища. Река Черемшан течет по Ульяновской области, а в Самарской области впадает в Куйбышевское водохранилище. Куйбышевское водохранилище выше плотины Волжской ГЭС имени Ленина, то есть выше Тольятти. Черемшанский залив - это залив Волги.

"Зеленые" Ульяновска, ребята-общественники, проверяли там приборами выбросы. На берегу стоит Димитровоградский НИИАР (институт атомных реакторов), он выбрасывал это все, радиоактивные осадки накапливались в донных отложениях, в донных беспозвоночных, в моллюсках, в растениях и в рыбе. Экологи брали отовсюду на анализ донные отложения, беспозвоночных, рыбу. Эти данные были опубликованы в газете "Берегиня". В некоторых местах этого Черемшанского залива участки по загрязнению сравнимы с чернобыльскими. Цифры такие: 800 микрорентген в час и даже 1200-1300 микрорентген в час. Это смертельно, может подействовать на геном. Там даже рыба "фонит".

Сергей Хазов: Существуют ли в прибрежной зоне с повышенной радиацией предостерегающие знаки, сообщающие об экологической опасности?

Анатолий Виноградов: Какие-то предупреждения есть, но у нас народ обычно на них не смотрит. Да это вообще было неизвестно, это была тайна. Люди умирали, не получая ни медицинской помощи, ни каких-либо вспомоществований, потому что нигде не было написано, что они погибли от облучения: это было запрещено писать. Ставили другие диагнозы и лечили от других заболеваний.

Не зря сейчас в Самаре строится крупнейший Онкоцентр. По всему Поволжью мы - на втором месте по развитию онкозаболеваний.

Сергей Хазов: Загрязнение Волги привело к мутации живых организмов, обитающих в реке, в первую очередь это касается волжской рыбы.

Анатолий Виноградов: Больные рыбы появляются в местах, где идет непосредственное загрязнение. В районе Самары завод имени Масленникова - с его территории текла такая грязь, что даже специалисты, которые там работали, не знали, откуда это течет.

Кроме того, выяснилось, что у них были секретные сливы - стоки, которые шли не просто из торчащей на берегу трубу, а по дну Волги чуть ли не до середины реки. Таких секретных стоков полно по всей Волге, и они продолжают действовать.

Сергей Хазов: Пытаются ли природоохранные организации воздействовать на предприятия, загрязняющие Волгу? Говорит член-корреспондент Международной Академии наук экологии и безопасности Лев Гевлич.

Лев Гевлич: В основном это наложение штрафов на руководителей предприятий, к сожалению - уже по факту загрязнения. Общественные движения, движения "зеленых" не всегда правильно поступают и больше работают не на охрану окружающей среды, а на свой имидж. Специалисты Гринпис Самарской области, я думаю, могли бы более активно работать над улучшением состояния и Волги, и городов.

Сергей Хазов: Предотвращать загрязнение Волги нужно с помощью специальной программы экологического воспитания, убежден директор Самарского областного Фонда социально-экологической реабилитации Юрий Астахов.

Юрий Астахов: Другого пути просто нет. Это будут ощущать простые жители, это будут понимать политики. Нужно принимать меры, которые не только стабилизирует ситуацию по состоянию реки Волга, но и позволят в лучшую сторону изменить качество воды.

И я неоднократно проезжал по реке Волге на пароходе, и меня всегда поражало, что люди несут нечистоты к берегу и сваливают их, как в сточную канаву. Эти проблемы надо разъяснять населению, чтобы человек понимал: он пьет воду, качество котрой напрямую зависит от него.

Я понимаю, что есть несовершенные технологии. Но есть и прямые действия - когда ты моешь машину у реки. Это зависит только от человека.

Сергей Хазов: Сегодня на средства федерального бюджета проводятся программы по охране экосистемы Волжского бассейна. В этом научном проекте участвует и Самарская область. Однако, по мнению кандидата биологических наук Анатолий Виноградова, охранять экологическое благополучие Волги нужно иначе.

Анатолий Виноградов: У Волги очень большие возможности самоочищения и саморегуляции. Предлагаю смотреть в корень проблемы - это экологическое образование и воспитание, экологическая культура населения (в том числе - и властей), это экологическая политика. Будет правильная экологическая политика, будет экологическая культура - таких болячек будет меньше.

Власти у нас, прямо скажем, экологически мало культурны. Они считают, что сначала экономика - потом экология. Как это в реальности проявляется? При наличии, скажем, формально "зеленого" губернатора в последние годы в Самарской области была закрыта экологическая библиотека (которая существовала почти 6 лет на энтузиастах), никто ей не помог. Она была всем нужна, пользовалась огромной популярностью среди студентов и среди преподавателей, учителей школ, общественности, интеллигенции. Был закрыт экологический салон. Распущена экологическая милиция. Закрыта кафедра естествознания и экологического образования при Самарском государственном педагогическом университете.

В апреле при поддержке областной администрации общественность сумела провести круглый стол по проблемам экологического образования и воспитания в Самарской области. Выяснилось, что власти у нас открыто саботируют осуществление статьи 19 закона Самарской области об охране окружающей природной среды, где прямо требуется создание системы непрерывного экологического образования, от детских садов до высшей школы. Не вводится - как обязательный курс - предмет Экология в средней школе. Экологию. Преподают только отдельные учителя-энтузиасты, о которых даже не знает Управление образования.

В самарском региональном экологическом обществе на сегодняшний момент - около 7 тысяч человек, работают только на личном энтузиазме и личных средствах, которых, кстати, не очень много, потому что это в основном интеллигенция.

Иногда даже можно услышать, что Волги - как реки - уже нет.

XS
SM
MD
LG