Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

14 октября - Всероссийский день заповедников и национальных парков

  • Михаил Крейндлин

14 октября - Всероссийский день заповедников и национальных парков. С 2000 года в России не создано ни одного заповедника и ни одного национального парка.

В 2001 году правительство Российской Федерации одобрило перечень государственных природных заповедников и национальных парков на территории России, создать которые предполагалось в течение ближайших 10 лет. Только в 2003 году должны были быть организованы 7 заповедников и национальных парков.

Сегодня в России 100 заповедников, 35 национальных парков и более 5000 Особо охраняемых природных территорий иных категорий. Однако многие объекты из этого перечня подвергаются интенсивному антропогенному воздействию. Уникальные природные комплексы, ради которых принято решение о создании заповедников или национальных парков, находятся под угрозой деградации, а иногда и полного уничтожения.

В сентябре этого года решением правительства Российской Федерации была изъята часть Сочинского национального парка и передана Сочинскому заказнику, находящемуся в управлении администрации Краснодарского края. Теперь на 11 тысячах гектаров заповедной зоны парка будут охотиться российские чиновники и их приближенные. Это решение правительства не прошло обязательную в данном случае государственную экологическую экспертизу и является незаконным. В связи с этим Гринпис России подал в Верховный Суд жалобу на отмену данного постановления.

Комментирует эксперт лесной кампании Гринпис России Михаил Крейндлин.

Михаил Крейндлин: С одной стороны, вроде бы ничего страшного: земля из одной охраняемой территории передается другой. Правда, территории эти разного статуса: национальный парк - это высшая категория охраны. Переданная заказнику территория - это заповедная зона национального парка, где вообще была недопустима никакая хозяйственная деятельность.

С этим заказником ситуация очень забавная: это единственная в стране охраняемая территория, которая создана Указом президента в 1994 году. Положение об этом заказнике утверждено постановлением правительства, хотя обычно такие постановления утверждаются органами, в ведении которых они находятся.

В этом постановлении правительства есть один секретный пункт: этот заказник был создан как охотничьи угодья для высших чинов Российской Федерации, отдыхающих в городе Сочи. Это все знают. Одним из инициаторов передачи этих земель была Федеральная служба охраны - это бывшее 9-ое управление ФСБ, сейчас она стала отдельной структурой.

Департамент особо охраняемых природных территорий МПР, который непосредственно осуществляет управление заповедниками и национальными парками, был категорически против этого, и есть документы, которые это подтверждают.

Марина Катыс: Кроме того, в мае этого года правительство также приняло решение об утверждении границ участков Сочинского национального парка, предоставляемых в аренду для организации горнолыжного комплекса.

Продолжает Михаил Крейндлин.

Михаил Крейндлин: Ну, горные лыжи у нас в стране теперь - специфический вид спорта. Естественно - Красная Поляна, Сочи... ну, понятно. Формально распоряжение вполне законно: национальный парк имеет право осуществлять на своей территории туризм и имеет право сдавать территорию в аренду. Здесь все четко. К этому распоряжению прилагается описание границ этих участков (что тоже вполне допустимо). Есть, правда, один маленький нюанс. В этом описании границ указывается территория Кавказского государственного природного биосферного заповедника, на территории которого никакие горнолыжные комплексы строиться не могут. Ошибочка такая... Вот только непонятно, она случайно произошла или кто-то нарочно ее допустил.

Марина Катыс: Вы действительно полагаете, что "зеленые" могут помешать президенту России кататься на лыжах там, где он хочет?

Михаил Крейндлин: Как вам сказать... У нас президент иногда вспоминает, что Россия является правовым государством. Кто его знает, как повернутся события:

Иногда события поворачиваются в нашу пользу. Например, недавно нефтяная компания ЮКОС планировала строительство нефтепровода Россия - Китай через территорию Тункинского национального парка. У компании ЮКОС не было никаких сомнений, что они добьются положительного решения этого вопроса. На протесты "зеленых" и местных жителей: "Как же так - это национальный парк!", они отвечали: "Нет, мы не будем нарушать закон. Мы изменим границы национального парка, а если не получится - изменим закон. А нарушать мы ничего не собираемся".

Тут начались наезды на компанию ЮКОС. Я подозреваю, что только благодаря этому Государственной экологической экспертизе дали возможность быть объективной и стоять на страже действующего законодательства. В результате ЮКОС получил отрицательное заключение. И более того, прокуратура Бурятии опротестовала решение правительства Бурятии об изменении границ национального парка.

У нас в стране все бывает...

Марина Катыс: Для сохранения биоразнообразия страны необходимо, чтобы не менее 10 процентов ее территории составляли заповедники и национальные парки - утверждают ученые. В России эта цифра не превышает 1,5 процента.

На Камчатке в рамках Программы развития ООН и при финансовой поддержке Глобального экологического фонда уже год осуществляется проект "Сохранение биоразнообразия Камчатки". Он охватывает 4 природных охраняемых территории, входящих в перечень мирового наследия ЮНЕСКО: Кроноцкий государственный биосферный заповедник, Южно-Камчатский государственный заказник, природный парк "Налычево" и Быстринский природный парк. Проект поддерживается Канадским агентством международного развития, которое выделило на Камчатский проект более трех миллионов долларов.

Рассказывает руководитель проекта "Сохранение биоразнообразия Камчатки" Программы развития ООН Юрий Кармадонов.

Юрий Кармадонов: Это - самый крупный проект Канадского агентства международного развития в Российской Федерации. В рамках проекта планируется решить 4 задачи, которые непосредственно влияют на сохранение биоразнообразия. В первую очередь это укрепление менеджмента охраняемых территорий на Камчатке.

На камчатке 28,5 процентов территории являются так или иначе охраняемыми. Это территория, по размеру сопоставимая с некоторыми европейскими государствами, охраняется 200 человек, которые входят в штаты различных организаций.

На современном уровне финансирование из федерального бюджета (а тем более - из областного бюджета) крайне незначительно.

Марина Катыс: Финансирование настолько незначительно, что сотрудники Кроноцкого биосферного заповедники не в состоянии тушить лесные пожары.

Продолжает Юрий Кармадонов.

Юрий Кармадонов: Час работы вертолета стоит тысячу долларов. Практически, тушение одного пожара - это годовой бюджет заповедника в самые лучшие годы. Сейчас заповеднику средства выделяются только на зарплату.

Местных эжителей возмущает, что летом они по телевизору каждый день смотрели 10 репортажей о тушении пожаров в Испании и ни одного репортажа - о лесных пожарах на Камчатке. У нас горела реликтовая пихтовая роща (если она сгорит, то уже больше никогда ее в природе не будет), и об этом не было ни одного репортажа.

Даже исследование того, какой ущерб нанесен пожарами - это облет вертолета. Облететь миллион гектаров - таких средств у заповедника нет. Все, что нам удается сделать - это буквально несколько полетов в самые горячие точки. В частности - в эту рощу удалось забросить десант, и они ранцевыми огнетушителями пытались остановить пожар.

В заповедник ни техники, ни трактора - ничего не завезешь, поэтому большая часть пожаров на Камчатке заканчивается естественным образом - с помощью дождя.

Марина Катыс: Одно из объяснений такого бесправного положения заповедников и национальных парков заключается в том, что у этих территорий нет не только необходимых средств, (а, следовательно, сотрудников и техники), но и нормативной базы.

Юрий Кармадонов: Ни на каком уровне (ни на федеральном, ни на региональном) существование охраняемых территорий (прежде всего - областного значения) не узаконено в должной мере. Как всегда: не хватает средств, не хватает сил, не хватает воли на то, чтобы создать полноценную нормативную базу для их функционирования и развития. В рамках проекта мы пытаемся решить эту задачу. Кроме того, необходима закупка оборудования. Более 3 миллионов гектаров нужно охранять. Для этого нужно специальное оборудование, которое и закупается в рамках нашего проекта.

Марина Катыс: На территории многих парков проживают люди, в основном - представители коренных народов. Это порождает серьезные проблемы.

Продолжает Юрий Кармадонов.

Юрий Кармадонов: В Быстринском районе безработица (особенно - среди коренных народов) превышает 50 процентов. Люди, которые не имеют работы и имеют социальное пособие, недостаточное для выживания, вынуждены заниматься браконьерством, природа является для них естественным и единственным источником дохода. Как правило, браконьерство направлено на исчезающие или находящиеся под угрозой исчезновений виды животного и растительного мира.

Конечно, запретительными мерами остановить этот процесс невозможно. Нужно создать людям условия для существования, а сначала - для выживания. Этот блок вопросов напрямую к экологии не относится, но мы добровольно взяли на себя обязанность решать эти проблемы.

Марина Катыс: Большое внимание в проекте уделяется просветительской работе.

Юрий Кармадонов: По нашим исследованиям, существующее активно действующее поколение 30-40-летних уже не может относиться к природе как к достоянию, потому что рассматривают ее в основном как источник дохода. Нужно закладывать основу в сознании прежде всего молодого, подрастающего поколения.

Марина Катыс: Огромный ущерб дикой камчатской природе наносит браконьерство. Вот что рассказывает по этому поводу руководитель исследовательской группы проекта "Сохранение биоразнообразия Камчатки" Программы развития ООН Александр Чумиков.

Александр Чумиков: За самовольный отстрел медведя какой штраф? - Около тысячи рублей. То есть, можно стрелять медведя и спокойно платить штраф - проблемы, как таковой, нет. Санкции против браконьеров недостаточны, поэтому они чувствуют себя очень хорошо.

Под это дело приспособлены не только мотоциклы и машины. Там боевые машины пехоты стоят во дворах (без пушек только и без снарядов), на которых производится охота.

Марина Катыс: Это же подтверждает и Юрий Кармадонов.

Юрий Кармадонов: Лосось - это ценнейший валютный продукт. В тех тяжелых экономических условиях, в которых проживает население Камчатки, браконьерство для многих является на начальном этапе средством выживания, а затем - очень хорошим бизнесом, позволяющим неплохо жить.

Сейчас в тех местах, где браконьеры долгое время были безнаказанны, практически невозможно возродить популяцию лосося или медведя.

Марина Катыс: Но и туризм при всей его привлекательности может нанести непоправимый ущерб природе - считает руководитель проекта "Сохранение биоразнообразия Камчатки" Программы развития ООН Юрий Кармадонов.

Юрий Кармадонов: Туризм в настоящее время на Камчатке - это достаточно дикое образование. Международный опыт практически не используется, все делается на непрофессиональном уровне. При этом северная природа чрезвычайно ранима и практически невосстановима. Если туризм неконтролируем и не принимаются меры к развитию инфраструктуры, то через несколько лет такого туризма объект просто перестает существовать как туристический объект, а как природный объект он уже не возрождается.

Марина Катыс: Кроме того, большой угрозой для дикой природы края является добыча минерально-сырьевых ресурсов.

Юрий Кармадонов: Золото, платина, нефть на шельфе, газ: Все, что можно продать - должно добываться. При этом инвестиции в охрану окружающей среды, инвестиции в защиту природы не предусматриваются.

Для нас очень важно создать тот баланс интересов, когда добыча полезных ископаемых не будет приводить к полному разрушению экологических систем. В этом отношении мы работаем как с федеральными властями, с региональными властями, так и с компаниями, которые ведут или планируют добычу ресурсов.

Марина Катыс: В дальнейшем планируется распространить опыт, полученный на Камчатке, на другие особо охраняемые природные территории России.

Всемирный фонд дикой природы давно работает на Камчатке. В настоящее время фонд осуществляет в этом регионе несколько природоохранных проектов. О положении природных охраняемых территорий и перспективах их сохранения я беседую с координатором морской программы Всемирного фонда дикой природы Василием Спиридоновым.

Василий Спиридонов: На Камчатке довольно много проектов. Это один из регионов, где мы работаем очень давно. Ряд проектов был посвящен созданию природных парков: так был созданы парк "Налычево", парк "Ключевской", Южно-Камчатский парк.

Марина Катыс: А кто финансировал эти проекты?

Василий Спиридонов: Довольно много средств было вложено национальными организациями Всемирного фонда дикой природы Германии, Голландии, Швейцарии, Швеции. В основном это страны Западной Европы, где людям небезразлична судьба дикой природы.

Марина Катыс: А Российская Федерация, на чьей территории создавались национальные парки, вкладывала деньги в их открытие?

Василий Спиридонов: В какой-то мере - да. Была создана дирекция природных парков Камчатской области, и сейчас базовое финансирование этих парков идет из областного бюджета. Администрация области с какими-то оговорками, но, в общем, понимает значение этих парков.

Это же не просто сохранение природы, это еще и развитие туризма, и регулирование туризма. А туризм приносит Камчатке довольно приличные доходы.

Марина Катыс: Почему российские федеральные и региональные власти довольно прохладно относятся к этим территориям?

Василий Спиридонов: Заповедники у нас никогда особенно хорошо не финансировались. Достаточно посетить несколько из них, чтобы увидеть, что все, что там есть (я имею в виду оборудование, используемое как для охраны, так и для научной работы) - или подарено, или куплено на деньги каких-то благотворительных фондов. В некоторых случаях заповедники покупают его сами: они Вскрывают какие-то нарушения природоохранного законодательства и научились взыскивать штрафы. Иногда это возможно: например, Курильский заповедник довольно активно этим занимается. Но там вокруг просто разгул браконьерства.

Понятно, что не все заповедники имеют такие возможности. Скажем, на той же Камчатке (правда, уже не в Камчатской области, а в Корякском автономном округе) находится Корякский заповедник - одно из важнейших водно-болотных угодий. Его территория выходит как на Охотское, так и на Берингово море. Там сейчас просто нет сотрудников. Все наши попытки установить с ними контакт, как-то выйти на связь, ни к чему не приводят.

Я слышал, что директор просто уволился, потому что работать невозможно: нет финансирования, нет людей. Если вы платите инспектору 1,5-2 тысячи рублей, а вокруг люди за сезон зарабатывают на браконьерстве по 100 тысяч - возникает довольно сложная для инспектора психологическая ситуация.

Марина Катыс: В каком состоянии сейчас находятся дальневосточные охраняемые природные территории? За последние 10-15 лет в связи с развитием браконьерства их состояние ухудшилось?

Василий Спиридонов: Они испытывают все возрастающий натиск браконьерства.

Это пример, правда, не с Камчатки, а с Курил. Просто там довольно легко оценить ситуацию, потому что все, что вылавливается в водах вокруг Южных Курил, сдается в совершенно определенных японских портах. Например, в конце 90-х годов того же самого морского ежа сдавалось примерно 2 тысячи тонн. А в прошлом году, например, его было сдано 6 тысяч тонн.

То же самое - трепанг, браконьеры открыли его для себя - и уже в этом году Курильский заповедник смог при задержании браконьеров наложить 100 тысяч рублей штрафа. Но все равно сдерживать эту волну очень трудно.

Марина Катыс: А соотношение взимаемых штрафов за браконьерство с реально нанесенным ущербом природной среде?

Василий Спиридонов: Конечно, это немного - 30 тысяч долларов. По сравнению с тем количество трепанга, которое реально вылавливается... Причем Курилы - это практически последнее место, где еще сохранилась сколько-нибудь жизнеспособная популяция трепангов.

В Приморье его практически выбили, там он остался только в Дальневосточном морском заповеднике, потому что там его охраняют, и в последнее время - неплохо. На юге Сахалина трепанга практически уничтожили. И вот теперь - Курилы.

Марина Катыс: Если бы на территории Российской Федерации прекратили работу (в частности, свое финансирование охраняемых территорий) все зарубежные фонды, что бы произошло с этими территориями России?

Василий Спиридонов: Я думаю, что большинство из них умерло бы, как Корякский заповедник. Тем заповедникам, которые удалены или не имеют длительной истории, научных контактов, которые неизвестны широко за пределами России или не имеют какого-то специального статуса (как "биосферный" или "водно-болотные угодья мирового значения") - тем, конечно, придется очень тяжело без помощи иностранных фондов.

Марина Катыс: Ну и как вы оцениваете перспективу развития охраняемых территорий в России?

Василий Спиридонов: Я боюсь, что будут попытки сокращения числа или площадей уже существующих федеральных особо охраняемых природных территорий. Например, когда они оказываются на пути каких-то крупных компаний. Известен пример с ЮКОСом и прокладкой этого трубопровода. Такая опасность существует.

Правительство России не понимает, зачем нужны национальные парки и заповедники - так, какие-то дополнительные расходы из бюджета:

Но что было бы, если бы не было того же Кроноцкого заповедника с долиной гейзеров? Сейчас туда летают туристы, это приносит какой-то доход Камчатке, но при этом долина сохраняется. А если бы там был нерегулируемый туризм, если бы там не было заповедника? - Да уже давно не было бы долины гейзеров - затоптали бы все, загадили.

Марина Катыс: Если говорить всерьез: для того чтобы егеря, и лесничие, и сотрудники заповедников действительно могли эффективно охранять территорию, которая им доверена, сколько - на ваш взгляд - они должны получать и как они должны быть оснащены?

Василий Спиридонов: Зависит, конечно, от места, где живет инспектор. Тысяч 10-15 - это было бы нормальная зарплата для человека, который находится на государственной службе.

Как правило, люди, которые приходят и работают инспекторами, - это люди, которые увольняются в запас из армии или из милиции, или раньше работали в рыбоохране - то есть, они достаточно мотивированы для того, чтобы хорошо делать свою работу. Создать им мало-мальски приличные условия - они будут работать.

Марина Катыс: И снова я обращаюсь с вопросом к эксперту Лесной кампании Гринпис России Михаилу Крейндлину.

Изменилось ли отношение руководства страны (я имею в виду Российскую Федерацию) к охраняемым природным территориям? Будут ли эти территории восприниматься как национальное достояние, а не просто как "забор", не позволяющий использовать природные ресурсы?

Михаил Крейндлин: Не уверен, что при нынешнем отношении власти к проблемам охраны окружающей среды это может измениться. Превалирующее мнение, как я понимаю, во властных структурах таково: в первую очередь нужно зарабатывать деньги, выкачивая их из природных ресурсов. А если политика такова, то охраняемые территории, естественно, только мешают. Если в какой-то момент на чаше весов окажется судьба заповедника и судьба какого-то нефтяного месторождения, я думаю, что вопросов у властей не возникнет.

На том же Дальнем Востоке с нелегальной заготовкой древесины до сих пор творится полный беспредел. В окрестностях поселка Рощино в Приморском крае если не в каждом дворе, так через двор стоит машина с погрузчиком - они ездят в тайгу, находят дубы, вырубают и отвозят на лесопилки. Это такой "семейный бизнес".

Там, где заготовки покрупнее - дело по серьезней. Мы с инспекторами Лесной охраны как-то напоролись на два "КаМАЗа" и четыре машины вооруженной охраны - такие откровенные бандюки с автоматами, которые потом долго за нами гонялись.

В заповедниках хоть как-то этот вопрос пытаются контролировать. Это, видимо, одна из причин, почему их не очень любят.

Марина Катыс: Михаил Крейндлин считает что, состояние дальневосточных особо охраняемых природных территорий во многом зависит от позиции администрации заповедников.

Михаил Крейндлин: Один из самых удаленных у них там Курильский заповедник - только благодаря действительно принципиальному руководству, имея очень плохие отношения с областным начальством, этот заповедник тем не менее более-менее держится. Они не допускают на своей территории всякие безобразия.

Кроноцкий заповедник - там проходной двор. Фактически политику в этом заповеднике определяет вовсе не руководство заповедника, а мощная туристическая компания "Кречет". А она, естественно, в первую очередь соблюдает свои интересы, а не интересы заповедника.

Марина Катыс: Так называемый экологический туризм, который был бы выгоден для многих удаленных территорий, не чреват ли он тем же самым - туристическая компания будет эксплуатировать эту территорию в своих целях, будет просто хищнически ее использовать, и это принесет заповеднику больше вреда, чем пользы?

Михаил Крейндлин: Такие угрозы, безусловно, всегда есть. Многое, к сожалению, очень сильно зависит от местных условий, от того, как себя поставит с туристическими компаниями руководство того или иного заповедника или национального парка. А закон позволяет многое. Когда контроля мало, безусловно, такая угроза есть.

Но, слава богу, у нас не так много сильных туристических фирм. У нас все-таки этот бизнес еще слабо развит.

Марина Катыс: Итак, только в 2003 году в России планировалось создать 7 новых заповедников. Что же было сделано?

Территория предполагаемого заповедника "Южно-таежный пихтовый" в Томской области сдана в аренду для лесозаготовок на 25 лет. Предположительно, древесина будет поставляться в Китай.

На территории запланированного национального парка "Удэгейская легенда" в Приморском крае ведутся интенсивные незаконные рубки леса.

На территории предполагаемого национального парка "Бузулукский бор" в Самарской и Оренбургской областях ведется добыча нефти.

До сих пор окончательно не принято решение о запрете строительства нефтепровода Россия - Китай через территорию Тункинского национального парка в Байкальском регионе.

XS
SM
MD
LG