Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

28 апреля - День химической безопасности


Ведущая Марина Катыс

28 апреля в России в шестой раз отмечается День химической безопасности.

Пожар, случившийся 28 апреля 1974 года на складе химического оружия в Новочебоксарске, занимает особое место в списке документированных аварий и катастроф, связанных с выпуском V-газа.

Говорит доктор химических наук президент Союза "За химическую безопасность" Лев Федоров.

Лев Федоров: В отличие от 26 апреля (от дня Чернобыля), День химической безопасности мы отмечаем 28 апреля. Собственно, почему - 28 апреля? В этот день в 1974 году произошел гигантский пожар на заводе химического оружия. О чем гражданам не доложили.

Мы избрали этот день как День химической безопасности. Он охватывает абсолютно все аспекты, связанные с химическим загрязнением окружающей среды, и вообще - с проблемой химической безопасности, потому что право на жизнь в чистой окружающей среде у нас не обеспечено.

Марина Катыс: А какие основные точки вы могли бы назвать на карте России?

Лев Федоров: Мне легче назвать точки, где нет химических проблем, чем точки, где они есть.

Самый страшный город с химической точки зрения - это, конечно, Дзержинск. Город, который по ошибке, просто так, волею "родной Коммунистической партии" поставили на месте карстовых образований. За последние несколько десятилетий там было, около 5 000 опусканий внутрь карстовых полостей. А ведь это город, где работало 3 завода химического оружия и множество других химических предприятий.

Марина Катыс: В результате аварии на заводе "Химпром" в Новочебоксарске было поражено большое количество рабочих. Последствия этого чрезвычайного по масштабам события до настоящего времени не получили объективной медицинской и научной оценки. По официальным данным, обнародованным через 18 лет после аварии, в результате пожара разгерметизировались десятки авиационных бомб, которые были начинены V-газом. До настоящего времени неизвестно, какая территория подверглась воздействию отравляющего вещества.

Продолжает Лев Федоров.

Лев Федоров: V-газ - самое токсичное отравляющее вещество "всех времен и народов", состоящее на вооружении армии. В 1972 году началось его производство, оно велось до 1987 года. В 1972 году начали производство, и, как водится, - даже при таком опасном объекте - склад не построили. Была временная схема. Выпускать самое токсичное вещество на свете - по временной схеме!

Ну, разумеется, как написано в официальных бумагах, во время сварочных работ что-то такое загорелось. Загорелось прямо на складе готового химического оружия. Начали эти бобы сваливаться, лопаться, отравляющее вещество - разливаться.

Русский человек - он всегда такой. Рабочие кинулись героически спасать. Если честно сказать, то далеко не все участники той операции даже числятся профбольными, - настолько власти отнеслись к ним бесчувственно.

Разлилось тогда несколько тонн отравляющего вещества. Если их налить на бассейн Волги, то ни одного живого человека не останется. Настолько это токсичное вещество. Причем - я хочу подчеркнуть - генералитет до сих пор всем рассказывает, что ни одной серьезной аварии на заводах химического оружия не было. Вот это - неправда!

Конечно, каждый человек, участник той героической операции потерял несколько лет жизни. Все рабочие того производства сейчас выглядят на 15 - 20 лет старше, чем в записано в их паспортах.

Раз зашел разговор, надо честно сказать, что наша Государственная Дума (нынешнего созыва) отнеслась к этим людям плохо. Она их просто продала. Когда Дума принимала закон о социальной защите граждан, работающих с химическим оружием, она этих людей из закона выкинула. На этом заводе работало 3 000 человек. Отравлены были все. Это не мои домыслы, а данные науки. Малыми дозами отравлены все. Дума сформулировала закон таким образом, что забота от государства будет только для 200 человек.

Вот посчитайте: из трех тысяч 200 уже умерло безо всякой заботы (а умерли они примерно между 45 и 50 годами), 200 добились звания "профбольной" (и эта забота, по закону, им есть), а остальные 2 600 человек остались "бесхозными". Вот так государство расплатилось с этими людьми.

А теперь государство хочет уничтожать химическое оружие, будут образовываться такие же концентрации (большие или малые) отравляющих веществ, и новые поколения людей также не будут охвачены заботой государства. Потому что доказывать, что ты - профбольной, этого хватит на целую жизнь даже здорового человека, не то что - больного.

Марина Катыс: А о каких компенсациях, или льготах, или пенсиях - идет речь?

Лев Федоров: Да, ерунда все это. Ну, раз в год - санаторий, бесплатные лекарства. Медсанчасть о тебе должна будто бы заботиться. И так далее.

Все это - ерунда, потому что каждый раз ты берешь у государства "Христа ради" - эти пенсии и льготы. Почему? Потому что и отравляющее вещество, и сам факт болезней, и протекание болезней, и способы лечения - все до сих пор является секретом.

Дело в том, что отравление малыми дозами было доказано еще в 1930-1931 годах, и в 1933 году будущий маршал Тухачевский подписал распоряжение, по которому отравление малыми дозами отравляющих веществ являлось секретом грифа "совершенно секретно". То есть о том, что все рабочие, которые изготавливали химическое оружие, отравлялись малыми дозами, - об этом не знал никто. Это был сознательный поступок государства, к сожалению.

Марина Катыс: После ликвидации аварии на промплощадке "Химпрома" был сооружен могильник, в котором после дегазации были захоронены сгоревшие авиабомбы с V-газом и оборудование. Впоследствии могильник не обследовался.

Но не только Новочебоксарск пострадал от производства химического оружия.

Продолжает доктор химических наук Лев Федоров.

Лев Федоров: Чапаевск - чем легче? Ничуть не легче. Два завода взрывчатки и один завод химического оружия.

Есть организация, которая паразитирует, грубо говоря, на городе Карабаш. Это - медное предприятие, но, на самом деле, там медь плавили для орудий, а на выбросе в трубу шел мышьяк. Какое-то время этот мышьяк улавливали для производства химического оружия (производства люизита), - но не всегда улавливали. В основном, мышьяк оседал на одежде и в легких жителей города Карабаш.

И это - бесконечное перечисление. Оторопь берет от таких списков.

Марина Катыс: Огромной проблемой для России стало не только производство, но и планируемое уничтожение химического оружия.

Лев Федоров: Теоретически завод должен быть запущен в Горном (это Саратовская область) в этом году. Там будут уничтожать люизит, иприт и смесь иприта с люизитом.

Говорить о технических достоинствах этого завода затруднительно, потому что та технология, которая положена в основу процесса, не проходила экологической экспертизы. То есть технических деталей не знает ни один специалист. Там в основе положено химическое преобразование. После этого химического преобразования образуется токсичных отходов в 5-6 раз больше, чем было самого отравляющего вещества.

Марина Катыс: Тогда в чем смысл?

Лев Федоров: Ну, особого смысла нет. На самом деле, когда наши ученые придумали двухстадийное уничтожение химического оружия (то есть на первой стадии отравляющее вещество боевое превращается в токсичные отходы, а на второй стадии что-то делают с токсичными отходами), то встал вопрос, что делать с этой отравой. Получается также, как с ядерным топливом. Мы все время накапливаем объем токсичных компонентов в стране.

Это действительно тяжелейшая проблема, и сегодня я получил сообщение о настоящем экологическом бандитизме, который сейчас осуществляют "Росбоеприпасы". Они осенью совершили очень нехороший поступок - тайком уничтожили примерно 60 крупных авиационных химических бомб на военно-химических базах в Пензенской области и в Кировской области. То есть - осуществили первую стадию. Народу это сильно не понравилось, потому что это осуществлялось на аварийной установке, которая не проходила никаких экспертиз. И, естественно, образовалось в 6 раз больше отходов. А сейчас эти отходы уже начали жечь на заводе "Химпром" в Новочебоксарске.

Таким образом, вся борьба, которую мы вели с 1989 года, начиная с "чапаевского протеста", пошла насмарку. Потому что тогда как раз и планировалось уничтожать во второй стадии отходы на заводе "Химпром" в Новочебоксарске.

Так что президент Чувашии фактически совершил акт предательства по отношению к чувашскому народу. Вот что такое - вторая стадия, вот что такое - токсичные отходы.

А там во время сжигания действительно образуются диоксины - и в больших количествах.

Марина Катыс: Диоксиновое загрязнение в последние годы стало одной из основных экологических проблем, связанных с деятельностью человека. Диоксины образуются как при горении, так и в результате химических процессов на целлюлозно-бумажном производстве. Рассказывает Лев Федоров.

Лев Федоров: Диоксиновое загрязнение сопутствует, на самом деле, любым химическим загрязнениям, потому что диоксиновое загрязнение - это, грубо говоря, плод техногенной цивилизации, и, соответственно, там, где происходит горение каких-то промышленных отходов, там всегда образуются диоксины.

Все промышленные отходы на самом деле сжигаются на задних дворах промышленных предприятий. Если мы учтем, что основной контингент промышленных предприятий составлял ВПК, который никогда на свои задние дворы не пускал никаких природоохранных начальников, то мы увидим, что диоксины производятся на задних дворах почти всех промышленных предприятий.

Марина Катыс: В Калининградской области находится целлюлозно-бумажный комбинат "Цепрус". Его продукция поставляется во многие страны мира - Австрию, Словакию, Словению, Польшу, Германию, Швейцарию, Италию, Великобританию, Иран, Китай, Австралию. Стоки целлюлозно-бумажных предприятий, использующих для отбеливания хлорсодержащие реагенты, представляют собой смесь огромного числа химических соединений. Они могут содержать до 250 веществ, 180 из которых содержат хлор.

Говорит член совета группы "Экозащита" Павел Малышев.

Павел Малышев: Проблема загрязнения Балтики стоит давно и очень остро. Это признается на самом высоком уровне, в том числе - на уровне Европейского союза.

В декабре прошлого года был принят документ, где напрямую говорится о том, что многие виды рыб, которые выловлены в Балтике, не будут соответствовать новым законам ЕС о предельно допустимых концентрациях диоксинов. Такие жирные виды рыб, как сельдь и лосось - на 90 процентов не будут соответствовать новым стандартам Европейского союза. Эти виды рыб содержат настолько высокие уровни загрязнения диоксинами, что внесены отдельным параграфом в новый закон о предельно допустимых концентрациях диоксинов в пище.

Марина Катыс: В феврале 2002 года были взяты пробы воды из реки Преголя в черте Калининграда. В трех из этих проб были обнаружены аномально высокие концентрации диоксинов и других органических загрязнителей.

Рассказывает наш калининградский корреспондент Алексей Крючков.

Алексей Крючков: Представители "Гринпис" и региональной группы "Экозащита" обнародовали результаты изучения проб воды из реки Преголя, взятые в городской черте Калининграда. В феврале эти исследования провело по заказу "Гринпис" НПО "Тайфун".

Как заявил координатор токсической программы "Гринпис" Алексей Киселев, через год после шумной акции у стоков местного целлюлозно-бумажного производства "Цепруса", экологи убедились, что никаких изменений не произошло.

Алексей Киселев: Было опубликовано огромное количество статей, интервью, заявлений о том, что предприятие начинает перепрофилирование, внедряет новую технологию, и что все скоро будет очень и очень хорошо. Что же реально произошло ровно за год с того момента, как мы в первый раз проводили исследования здесь, в Калининграде и Калининградской области?

Да, действительно, увеличения сброса вредных веществ от "Цепруса" не произошло. То есть они как были, так и остались - чрезвычайно высокими. Только в этот раз для того, чтобы избежать каких-то кривотолков и недопониманий мы решили воспользоваться услугами НПО "Тайфун". Это научно-исследовательский институт при российском Комитете по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, федеральное учреждение. Ни "Гринпис", ни "Экозащита" в отборе проб не участвовали. Мы исключительно заказали проведение подобных исследований.

Марина Катыс: Помимо диоксинов, в пробах воды были обнаружены превышения более чем в 2 раза предельно допустимых концентраций фенола.

Рассказывает Алексей Крючков.

Алексей Крючков: Как сливал цех хлорного отбеливания в реку стоки, загрязненные диоксинами, так и продолжает сливать. В России не существует официальных норм допустимого содержания в поверхностных водах диоксинов. Для этих исследований рекомендуется применять нормативы по питьевой воде.

Так вот, в феврале в трех пробах ПДК был превышен, причем в ручье, куда сливает отходы цех отбеливания "Цепруса", в 119 раз, в основном стоке предприятия - в 46. Обнаруженные в пробах диоксины относятся к самым сильнодействующим ядам, когда либо созданным человеком. Все это попадает в реку, в которой выше по течению находится водозабор для нескольких районов города.

Нагонное течение из Балтийского моря нередко поворачивает реку вспять, и те же диоксины вполне могут дотянуться до питьевой требы. Если водоснабжение вовремя не будет переведено на питьевые озера, то последствия могут быть весьма серьезными. Хлорирование воды не только не очистит ее от этих ядов, но многократно усилит их действие.

Это - не говоря о рыбе, в жире которой откладываются эти опасные соединения, и которую в этом районе с удовольствием ловят рыболовы-любители, а чуть дальше, в самой Балтике - промысловики.

Как считают экологи, единственный выход из ситуации - немедленное прекращение работы цеха хлорного отбеливания комбината. Затем комбинат должен перейти на бесхлорное отбеливание.

Марина Катыс: Хлорорганические соединения, к которым относятся обнаруженные в пробах из реки Преголя диоксины и фураны, являются самыми сильнодействующими ядами, когда-либо созданными человеком. Загрязнение по диоксинам принято оценивать по общегодовым выбросам предприятия. В результате использования на предприятии технологии отбеливания целлюлозы молекулярным хлором "Цепрус" сбрасывает больше диоксинов, чем все предприятия Австрии или все ЦБК Швеции, вместе взятые.

Слово координатору токсической программы "Гринпис России" Алексею Киселеву.

Алексей Киселев: Никто не ведет речь о том, что завод должен быть закрыт. Если процесс перепрофилирования идет и, действительно, должен скоро завершиться, то самый разумный способ прекратить текущее поступление диоксинов и в Преголю, и в Балтийское море - это в срочном порядке остановить хлорное отбеливание на "Цепрусе".

Марина Катыс: Несмотря на научные доказательства и официальные документы, администрация предприятия продолжает отрицать свою ответственность за загрязнение Балтики и отказывается перепрофилировать предприятие.

Рассказывает Алексей Крючков.

Алексей Крючков: В распространенном заявлении совет директоров предприятия отметил, что руководство "Цепруса" не намерено вступать в дискуссию с представителями общественных экологических организаций по проблемам загрязнения Преголи. Дескать, официальных контролирующих органов и так вполне достаточно, и у них претензий к ЦБК нет. По мнению руководства "Цепруса", результаты проб нельзя считать достоверными потому, как ни представители властей, ни представители завода не были приглашены на их отбор.

Что касается некоторых официальных природоохранных служб, то их специалисты удивлены. Так, например, руководитель отдела окружающей среды мэрии Калининграда Александр Есипенко считает, что скоропалительных выводов делать не стоит. Как не стоит по следам экологов делать новые замеры.

Александр Есипенко: Данные, которые мы получили в июне, гораздо ниже. И поэтому у меня возникают сомнения. Потом, отсутствие хотя бы в качестве наблюдателей представителей комитета природных ресурсов, наших специалистов, выглядит, по крайней мере, странно.

Поэтому я бы сейчас не драматизировал ситуацию на основе этой информации.

Алексей Крючков: Летом прошлого года в Преголе брали пробы специалисты еще одной, не менее авторитетной, чем НПО "Тайфун", лаборатории - института Северцева. В тех пробах, проведенных по заказу самого "Цепруса", превышение ПДК по диоксинам обнаружено не было. Но в феврале это превышение есть.

Марина Катыс: Загрязнение Балтийского моря связано не только с современными выбросами диоксинов. Огромную роль в загрязнении акватории Балтики играет затопленное химическое оружие. Прокомментировать ситуацию я попросила доктора химических наук президента Союза "За химическую безопасность" Льва Федорова.

Лев Федоров: Морей у России очень много. Балтийское море Россия делит со множеством других государств, а Белое море ни с кем не делит. Да и Охотское не делит. Оно - внутреннее море.

Если говорить о затоплении химического оружия, то, в первую очередь, меня волнует затопление химического оружия, осуществленное на Белом море, потому что там глубина затопления примерно 50 метров, и химическое оружие затоплено недалеко от Соловков.

Ну, и Карское море, Баренцево море, Охотское море. Там тоже затоплено химическое оружие. Там тоже нам надо над этим работать. Просто эти моря "наши", а не чужие.

Марина Катыс: А степень загрязнения такая же?

Лев Федоров: Степень загрязнения такая же, за исключением "пустячка". Химическое оружие, которое затоплено в Балтике, - мы о нем хоть что-то знаем. Есть доклад о том, как немецкое химическое оружие немецкими руками на немецких судах затапливалось в Балтийском море. Поскольку это был 1947 год, и Германия, как юридическое лицо, тогда не существовала. Во главе экспедиции стоял капитан 1 ранга Терсков. Русский.

О том, как мы затапливали - мы затапливали! - не немецкое химическое оружие, а наше советское химическое оружие, скажем, в Белом море или в Баренцевом море, об этом нет ни одной бумажонки. Они все секретные до сих пор.

В данном случае, вообще говоря, Министерство обороны "танцует в обнимку" с Уголовным кодексом. Потому что оно не имеет права скрывать эту экологическую информацию от жителей России. Все затопления произведены в зоне экономических интересов Российской Федерации. То есть нам остро нужно знать - где затоплено? И потом начанать думать - что с этим делать.

XS
SM
MD
LG