Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Российский оружейный плутоний и западный вариант


Ведущая Марина Катыс

В эфире экологическая программа "Запретная зона". У микрофона автор и ведущая Марина Катыс.

12 октября 2002 года в Цюрихе состоялась презентация коммерческого проекта "Российский оружейный плутоний и западный вариант". Российский плутоний, выделяемый из снятых с вооружения боеголовок, предполагается сжигать на западных АЭС в виде МОКС-топлива. Как считают экологи, под видом утилизации оружейного плутония предлагается очередная схема ввоза в Россию отработавшего ядерного топлива на вечное захоронение.

Директор Центра ядерной экологии и энергетической политики Социально-экологического союза Лидия Попова считает, что за этим стоят коммерческие интересы Министерства по атомной энергии.

Лидия Попова: Схема - не новая. Минатом все время говорит, что для того, чтобы сделать контракты с зарубежными компаниями привлекательными, мы должны забирать отработавшее ядерное топливо. Вот единственное, что новое я здесь вижу, это вот возникла новая организация "Форум за ядерное разоружение". Причем, вот про такие организации, так называемые "общественные", очень трудно бывает выяснить, кто за ними стоит.

Марина Катыс: Формально авторами проекта "Российский оружейный плутоний и западный вариант" являются не представители Минатома, а общественная организация "Форум за ядерное разоружение". Депутат Государственной Думы Сергей Митрохин полагает, что реализация такого проекта нанесет непоправимый ущерб престижу России.

Сергей Митрохин: У этой проблемы, в первую очередь, я считаю, есть моральные аспекты, аспект национального престижа. До сих пор этим не занималась ни одна страна мира. 10 лет назад была специальная конференция в Африке. Страны Африки просто в один голос заявили, что они отвергают подобного рода проекты, чтобы на территории какой-либо из африканских стран устраивалось хранилище для ядерных отходов извне. Даже Африка на это не пошла! Россия сегодня под руководством Минатома на это готова пойти.

Это, я считаю, просто будет, в первую очередь, удар по нашему международному престижу. Мы занимаем, фактически идя на поводу у Минатома, совершенно определенное место в международном разделении труда. Это - место стран "третьего мира" (причем, я уже сказал, что даже "третий мир" этим не занимается, мы, наверное, уже в какую-то особую категорию попадаем - "четвертый мир"), роль которых в разделении труда заключается в принятии на себя самых грязных циклов из отдельных производств либо самых грязных производств.

Во всем мире начинают все больше задумываться об экологии, о чистоте окружающей среды и все больше начинают избавляться от экологически вредных производств. И сразу же, конечно, возникает вопрос, куда эти производства перемещать. Так вот: Россия гостеприимно распахивает свои недра, свою территорию для того, чтобы вот эта наиболее грязная фаза ядерной энергетики была реализована именно у нас.

Достойна ли наша страна участи международного ядерного могильника?

Марина Катыс: По Договору об утилизации оружейного плутония, заключенному между Россией и США в сентябре 2000 года, страны-участницы обязались перевести в форму, непригодную для дальнейшего использования в военных целях, не менее 34 тонн плутония с каждой стороны. "Форум за ядерное разоружение" предлагает России следующую схему: сделать из этого плутония МОКС-топливо (смесь оксидов плутония и урана) и отправить его на европейские атомные станции. При этом европейские ядерные компании, несмотря на ожидаемые доходы, не хотят брать на себя заботу об отработавшем ядерном топливе, а, по сути - отходах, полученных в результате этой схемы. Отходы предложено бесплатно и навечно складировать в России.

Слово руководителю энергетического департамента "Гринпис - Россия" Владимиру Чупрову.

Владимир Чупров: На сегодня существует ряд предложений от коммерческих структур, которые предлагают придать политическому процессу разоружения, утилизации оружейного плутония такой коммерческий оттенок. То есть - на этом еще и подзаработать. Причем, схема - настолько вызывающая с точки зрения и национального законодательства, и экономических, и технологических аспектов, и вообще просто вот с точки зрения этической, что иногда просто нет слов, как откомментировать ее.

Авторы вот этого проекта предлагают обойти действующее российское законодательство, которое запрещает на сегодня вечное захоронение зарубежных радиоактивных отходов. Глава 7 из проекта: "Действующее российское законодательство не разрешает пока прямое и окончательное захоронение ядерных материалов. Россия предвидит длительный период, в 20 лет или более, для того чтобы прийти к окончательному решению". Авторы уже определили даже срок, в течение которого будет изменено российское законодательство.

Еще перл: "В этой связи принимается, что выше заявленные политические и иногда законодательные трудности должны быть преодолены под именем разоружения путем заключения межправительственных соглашений". При этом авторы проекта напрямую утверждают, что уже ведутся переговоры с Минатомом, что Минатом уже провел соответствующие исследования в Красноярском крае, уже готовы соответствующие геологические структуры, где будет создано это международное хранилище.

Марина Катыс: В проекте предлагается лизинговая схема, используя которую можно легко обойти прямой запрет на захоронение ядерных отходов. Так, отработавшее ядерное топливо с иностранных АЭС будет ввозиться в Россию не как импортируемый продукт, а как ядерное топливо, данное во временное пользование, что совершенно противоречит сути лизинга и, соответственно, законодательству о лизинге.

Депутат Сергей Митрохин считает, что уверенность чиновников Минатома в возможности изменения российского законодательства оскорбительна для населения страны.

Сергей Митрохин: Здесь как раз сказывается вот этот кураж. Есть ведомство с очень сильными лоббистскими возможностями и аппетитами, которое заранее уверено, что, оно, в принципе, если понадобится, может изменить любой закон. Как полтора года назад были приняты поправки под давлением Минатома (жесточайшим лоббистским давлением, при помощи откровенного вранья, которое Адамов распускал про эти самые 20 миллиардов). Всеми правдами и неправдами были продавлены эти законы. И с тех пор, видимо, Минатом подумал о том, что он вообще всесилен, что, в принципе, у него в кармане находится и Государственная Дума, и правительство, и президент.

К сожалению, некоторые основания под такими мыслями есть. В нашей стране пока, к сожалению, управляет не Государственная Дума и не президент, и не правительство, а управляют лоббистские группировки и олигархические кланы, которые контролируют и парламент, и исполнительную власть в тех вопросах, которые их интересуют.

Марина Катыс: По словам руководителя энергетического департамента "Гринпис - Россия" Владимира Чупрова, если проект "Форума за ядерное разоружение" получит реальное воплощение, это приведет к многократному увеличению объемов высокорадиоактивных отходов, которые придется захоранивать в российских недрах.

Владимир Чупров: Предполагаемые 34 тонны оружейного плутония будут переведены порядка в 800 тонн свежего топлива, МОКС-топлива для атомных станций. Соответственно, отходы, отработавшее ядерное топливо - тоже составят порядка 800 тонн.

Сегодня в России накоплено 14 000 тонн отработавшего ядерного топлива атомных станций. Ну, можно сказать, что это - порядка 5 процентов от того, что накоплено в России уже сейчас. Это - немало.

При этом не надо забывать, что в облученном отработавшем МОКС-топливе плутоний сохранится. Он перейдет в какие-то другие формы в результате распада, извлечь его будет сложнее, но, тем не менее, это будет сборка, которая будет содержать плутоний, и к которой нужно относиться так же, как к обычному плутонию.

Марина Катыс: Производство МОКС-топлива для иностранных АЭС предполагается наладить на производственном объединении "Маяк" в Челябинской области и на горно-химическом комбинате в Красноярском крае. Временное хранение отработавшего ядерного топлива будет производиться в "мокрых хранилищах" того же Красноярского комбината. Окончательное захоронение предполагается осуществить в Нижнекамском гранитоидном массиве в Красноярском крае. Транспортировка облученных сборок с МОКС-топливом будет осуществляться через Мурманский порт и далее по железной дороге в Красноярский край. При этом сборки будут содержать плутоний, пусть уже не оружейного качества, но все равно пригодный для изготовления ядерного оружия.

Говорит депутат Государственной Думы Сергей Митрохин.

Сергей Митрохин: Я был на горно-химическом комбинате в феврале этого года. С группой коллег я совершил несанкционированное проникновение. Я это сделал потому, что усомнился в том, что система безопасности ядерных объектов в России финансируется на 100 процентов из бюджета, как этого требует федеральный закон. После того, как после 11 сентября Минатом отчитался перед президентом, что у нас все отлично, и никакие террористы нам ничем не могут угрожать, я просто решил это лично проверить.

Я убедился в том, что фактически эти объекты не охраняются. Мы дошли непосредственно до стенки хранилища отработавшего ядерного топлива, и я убедился в том, что Минатом просто не готов, с точки зрения безопасности, к реализации вот этих крупномасштабных авантюрных проектов.

Марина Катыс: По мнению Сергея Митрохина, опасность перевода 34 тонн российского оружейного плутония в МОКС-топливо чревата не только угрозой расползания ядерных материалов, но и опасностью диверсий.

Сергей Митрохин: Мы должны отдавать себе отчет, что эти объекты становятся мишенями для радиологической войны, при помощи которой наносятся такие удары по ядерным объектам, которые чреваты исключительно сложными последствиями радиационными. Это не взрыв ядерной бомбы может быть, но последствия могут быть сопоставимы.

У нас, к сожалению, таких объектов очень много. Если мы учтем, что, помимо самих объектов, резко увеличится в результате реализации этих планов количество перевозок ядерных материалов по территории России, то мы получим очень опасную картину. Последствия всех этих действий придется оплачивать, в том числе и будущим поколениям.

Особую тревогу вызывает то, что эти заводы будут построены в регионах, на которые уже сегодня ложится огромная радиационная нагрузка. Ну, возьмем, например, производственное объединение "Маяк" в Челябинской области. Уже сегодня это предприятие является мощнейшим загрязнителем, от которого страдает очень большое количество людей, проживающих на близлежащих территориях. Постоянно имеют место выбросы радионуклидов в атмосферу, постоянно происходят сбросы слаборадиоактивных и среднеактивных отходов в реку Теча, Теченский каскад водоемов и озеро Карачай). Так вот представьте себе, что к этому еще и добавится крайне вредное производство по МОКС-топливу. Я считаю, что это абсолютно циничный подход, он свидетельствует просто о соответствующем отношении нашего государства к людям.

Марина Катыс: И, тем не менее, проблему утилизации 34 тонн оружейного плутония России необходимо решать.

Как говорит директор Центра ядерной экологии и энергетической политики Социально-экологического союза Лидия Попова, существуют два пути.

Лидия Попова: Я знаю очень хороших специалистов. Они считают, что надо плутоний растворить в стекле, стекло поместить в бочку, которую залить радиоактивными отходами, чтобы для, так сказать, террористов или от злоумышленных элементов доступ к плутонию осложнить.

В то же время, я знаю, мобилизация для Минатома - слово такое, знаете, как табу. Они себе даже представить не могут, чтобы элемент, на который столько было затрачено человеческих жизней и материальных ресурсов, элемент, который обладает такой огромной энергетической ценностью, чтобы его взять так вот, испортить, и все.

Нужно дать физикам-ядерщикам шанс все-таки немножко поупражнять свои мозги. Плутоний ждет своего гения для решения этой проблемы, своего физика-гения, не знаю, второго Эйнштейна. Может быть, он появится в ближайшее время, кто знает, если совсем, так сказать, физика не выйдет из моды, и молодые люди не перестанут ей заниматься. А пока - хранить под международным очень жестким контролем.

Марина Катыс: На вопрос, что дешевле - остекловать и захоронить 34 тонны оружейного плутония, или же перевести оружейный плутоний в МОКС-топливо и затем принимать на вечное хранение уже отработавшее ядерное топливо, содержащее плутоний, отвечает руководитель энергетического департамента "Гринпис - Россия" Владимир Чупров.

Владимир Чупров: По стоимости работ по приведению плутония в небоеспособное состояние через его разбавление, через помещение его в специальные матрицы, по мнению экспертов, на 10-20 процентов ниже, чем производство МОКС-топлива и соответственно топливный цикл. Это - дешевле. Но надо учитывать, что при этом мы исключаем вопросы, связанные с риском при транспортировке, перегрузке, сжигании и так далее. Что тоже немаловажно.

С нашей точки зрения, вот путь не сжигания плутония, а просто его помещения в какие-то матрицы более рационален и более безопасен.

Марина Катыс: Депутат Сергей Митрохин тоже склоняется к варианту со остекловыванием оружейного плутония.

Сергей Митрохин: Во всем мире признано, что это самый экологически чистый и самый безопасный способ утилизации плутония. Причем - деньги на это получить можно. Западные страны с радостью дадут деньги на такого рода проект. Но Минатому это не нужно, потому что у Минатома есть свои замыслы, своя программа. Ему нужно, чтобы плутоний оставался в результате переработки.

Минатом хочет все равно сохранить контроль над этим плутонием, потому что Минатом одержим еще одной идефикс: создание так называемой плутониевой энергетики. Во всем мире от этой идеи уже отказались. Это - крайне затратная идея. Еще не найден экономически выгодный способ функционирования такого рода реакторов. И, скорее всего, это одно из тупиковых направлений развития атомной энергетики и энергетики вообще.

В этом случае должно сказать свое веское слово политическое руководство страны. Эти планы должны получить жесткую политическую оценку. И, наконец, у нас Минатом должен перестать управлять внешней политикой. То, что сейчас фактически Минатом диктует, с какими странами мы вступаем в какие ядерные соглашения, - это недопустимо.

Почему мы не видим самостоятельной оценки политического руководства страны?

Марина Катыс: В настоящее время в России нет ни заводов, способных перевести 34 тонны оружейного плутония в МОКС-топливо, ни реакторов, способных на этом топливе работать. Использование МОКС-топлива в существующих реакторах типа ВВР-1000, по мнению Лидии Поповой, может привести к серьезным радиологическим авариям.

Лидия Попова: Может произойти разгерметизация кассеты с МОКС-топливом. Такое достаточно регулярно встречается, и тогда плутоний попадает в теплоноситель, он попадает в виде аэрозолей в воздух, и это загрязнение плутонием вокруг атомной станции.

Во-вторых, реакторы ВВР, на которых предполагается использовать МОКС-топливо, требуют модификации. В том виде, в каком они сейчас есть, туда нельзя МОКС-топливо поставить.

Очень высокие требования к качеству сварки на таких реакторах и при производстве кассет. Сварка, которую делают наши специалисты-сварщики, не удовлетворяет этим высоким требованиям.

То есть, достаточно много проблем.

Если же на реакторе, загруженном МОКС-топливом, происходит авария с выходом радиоактивности в окружающую среду, то последствия для населения гораздо хуже, чем при аварии на реакторе с урановым топливом. Здесь получается загрязнение плутонием. Мы знаем, какое это радиотоксическое вещество. Это очень сильный канцероген. Количество пострадавших намного возрастет по сравнению тем, как если бы авария произошла на реакторе с урановым топливом.

Ведь не зря же атомную бомбу делают на плутонии. Ее делают на высокообогащенном уране (там, тогда почти чистый уран-235) и делают на плутонии оружейного качества. Речь-то идет о том, что МОКС-топливо будут делать из оружейного плутония. Если бы его делали из реакторного, то было бы хуже для персонала для всего. С точки зрения управления реактором, оружейный плутоний представляет очень большие сложности.

Марина Катыс: С этой точкой зрения совершенно согласен и руководитель энергетического департамента "Гринпис - Россия" Владимир Чупров.

Владимир Чупров: По заявлениям Минатома, в России существуют технологические возможности для сжигания МОКС-топлива. Прежде всего, это ВВР-1000. В лабораторных условиях Минатом заявил, что удается сжигать плутоний, уже какое-то количество плутония таким образом было сожжено на реакторах.

Проблема - в другом. Проблема в том, что подобные проекты не выходили на промышленный уровень. Действительно, реакторы ВВЭР-1000, возможно, могут "съесть" это топливо. Вопрос в том, что у нас нет практики в промышленном масштабе, чтобы оценить, насколько это безопасно, и насколько этот проект пойдет именно в промышленном масштабе. Мы предлагаем не рисковать.

Что же взамен? Естественный вопрос. Урановое топливо через 80 лет кончится, это - оценка экспертов Минатома, оценка международных ядерных экспертов. Угля, нефти, газа хватит 80 - 300 лет. Жить при лучине?

Перевод нашей ядерной энергетики на плутониевый цикл, то есть сжигание именно плутония, а не урана-235, обойдется в порядка 40 миллиардов долларов. Для сравнения: это ежегодный бюджет России. Сюда входит и строительство заводов, и утилизация, и научные программы. Это подготовка новых кадров для работы с новым типом топлива.

Потенциал, допустим, альтернативных источников энергии - ветер, солнце, приливы - отливы, геотермальная энергетика - сравним с тем, что сейчас дает ядерная энергетика. По-вашему - каков процент ядерной энергетики в энергобалансе России?

Марина Катыс: 12 процентов.

Владимир Чупров: По электричеству. Я вам открою один небольшой секрет. В общем энергобалансе он не превышает 5 процентов. Где-то 4,3. Потому что львиная доля - это бензин, это обогрев помещений, то есть там, где нет электрической энергии.

В ближайшие 10 лет Минатом намечает увеличить этот процент с 4-х, ну, приблизительно до 8-ми процентов. Это обойдется где-то в 4 миллиарда долларов. Это - по минимальным оценкам.

В то время как, по оценкам экспертов, например, потенциал энергосбережения в России - 40 процентов. И стоит это на порядки меньше. Если брать ту же альтернативную энергетику, уже существует проект новых направлений - энергетическая стратегия Российской Федерации. Так вот, по этому проекту, к 2020 году в России предполагается, что доля альтернативных источников энергии составит 7 - 10 процентов. То есть, через 20 лет Россия может довести долю вот этих фантастических, казалось бы, вещей до того уровня, который есть сейчас в ядерной энергетике.

Так, может быть, стоит сконцентрироваться и инвестировать вот сюда, а не в те рискованные и дорогостоящие проекты? Давайте будем рациональными. Давайте действительно диверсифицировать энергетику. Почему у нас газовая, угольная, нефтяная и ядерная, если мы знаем, что это недолговечно?

Марина Катыс: И - последнее. Если Россия согласится предоставить свои недра под вечное захоронение иностранных радиоактивных отходов, это может привести к глобальным негативным последствиям в экономике страны.

Говорит депутат Сергей Митрохин.

Сергей Митрохин: Сегодня Челябинская область по инвестиционной привлекательности находится на 10-м от конца месте среди российских регионов. По оценкам экспертов, если вынуть ядерную составляющую из области, то она переместится на 10 место в начале списка. Область просто угроблена этим самым производственным объединением "Маяк". У области нет никакой перспективы. Никакие капиталы и никакие инвестиции туда не пойдут. Никаких - ни отечественных, ни иностранных - инвесторов там не будет, потому что там находится одно из самых грязных в мире, с экологической точки зрения, производств.

Так вот, эта же судьба может ожидать и Россию в целом. Если мы усилиями Минатома займем вот это место в международном разделении труда, и на нас будет навечно поставлено клеймо международного могильника, страны, которая является полигоном для отработки самых грязных производств, то, конечно же, нам надо поставить будет крест на любых мечтах о каком-то экономическом прорыве, экономическом развитии.

Убытки, которые мы понесем от всего этого, будут измеряться уже даже не миллиардами и не десятками миллиардов долларов. Фактически мы заплатим за это будущим нашей страны.

XS
SM
MD
LG